- -
- 100%
- +
Он бросил телефон на сиденье и закрыл лицо руками. Я придвинулась ближе, обняла его за плечи и прижалась щекой к его спине. Я чувствовала, как дрожит его тело. Не от страха. От ярости, которую он сдерживал, чтобы не разорвать этот город голыми руками.
— Я с тобой, — прошептала я ему в шею, вдыхая знакомый запах сандала и пороха. — Мы спустились в ад вместе. И вместе мы его сожжем.
Глава 49. Первая кровь
Офис «Второй главы» был моим убежищем. Я создала его как крепость из света и надежды, где сломанные девочки могли почувствовать себя в безопасности. Белые стены, панорамные окна, мягкие диваны и запах свежих лилий.
Но сегодня лилии пахли похоронами.
Было около пяти вечера. Золотой час. Солнце слепило глаза, отражаясь от стеклянных перегородок. Я сидела в переговорной с тремя новыми девушками, обсуждая условия их контрактов. Нора была на ресепшене. Элиас, мой верный Элиас, стоял у входа, неприметный, как тень, но я знала, что под его пиджаком скрыт арсенал.
Первым пропал звук.
Словно кто-то выдернул шнур из розетки всего мира. Гул города за окном исчез. Связь на телефонах оборвалась одновременно у всех четырех девушек в комнате.
Элиас мгновенно изменился. Из расслабленного дядюшки он превратился в машину для убийств. Он выхватил оружие и одним движением опрокинул тяжелый дубовый стол, создавая баррикаду.
— На пол! — рявкнул он. — Всем на пол, за стол!
Я не закричала. Страх, который парализует обычных людей, во мне давно выгорел, уступив место холодной, материнской ярости. Я схватила девочек за руки и потащила их вниз, накрывая своим телом. Моя ладонь снова легла на живот. Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас.
Стеклянные двери офиса взорвались внутрь.
Это были не уличные бандиты. Это были профессионалы. Четверо мужчин в черной тактической одежде, с глушителями на стволах и тепловизорами. Они двигались бесшумно, методично зачищая пространство.
— Где Крылова? — раздался искаженный голос.
Я услышала звук шагов Норы.
— Ее здесь нет, — дрожащим голосом солгала моя помощница.
Раздался глухой хлопок. И звук падающего тела.
— Нора! — вырвалось у одной из девочек.
— Тихо! — прошипела я, зажимая ей рот ладонью. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Кровь. Я чувствовала медный запах крови, просачивающийся сквозь щели в полу.
Элиас открыл огонь. Звук его выстрелов без глушителя был оглушительным в замкнутом пространстве. Стекла посыпались дождем. Один из нападавших упал, но двое других мгновенно перестроились, заходя Элиасу во фланг. Я видела, как пули крошат штукатурку над нашими головами. Элиас был ранен — я видела, как он схватился за плечо, но продолжал стрелять, прикрывая дверь в нашу комнату.
Они знали, где мы. Они пришли не за деньгами. Они пришли за мной. За «слабостью» Макса Де Сантиса.
Внезапно снаружи раздался звук, от которого задрожали стекла. Не выстрелы. Рев моторов и скрежет металла.
Двери офиса, то, что от них осталось, разлетелись в щепки.
В комнату ворвался он.
Макс не был похож на миллиардера. Он был похож на бога войны, сошедшего с полотен Караваджо. В руках у него был укороченный автомат, на лице — маска абсолютного, леденящего душу хладнокровия. За его спиной врывались его люди — те самые «тени», о которых он говорил в машине.
Бой длился секунды. Но эти секунды отпечатались в моей памяти навсегда.
Макс двигался с пугающей грацией. Он не прятался. Он шел напролом, стреляя короткими, точными очередями. Один из наемников попытался взять меня на прицел, но Макс оказался быстрее. Он выронил автомат, выхватил тяжелый пистолет и выстрелил мужчине в колено, а когда тот упал — в голову.
Без колебаний. Без жалости.
Когда последний нападавший замер в луже крови, в офисе воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями перепуганных девочек и сиренами полиции, приближавшимися где-то вдалеке.
Макс бросил оружие и рванул ко мне. Он упал на колени, его руки, покрытые чужой кровью, дрожали, когда он касался моего лица, плеч, живота.
— Вера… Вера, ты цела? Тебя не задело? Скажи мне, что ты цела! — его голос срывался, в нем звучал такой неподдельный ужас, что у меня на глаза навернулись слезы.
— Я в порядке, Макс. Мы в порядке, — я схватила его лицо в свои ладони, не боясь испачкаться кровью. — Нора… Макс, они застрелили Нору.
Он на секунду закрыл глаза, и по его лицу прошла тень боли. Нора была с нами с самого начала.
— Мои люди уже вызывают для нее медиков. Скрытых. Ее спасут, я клянусь. Но нам нужно уходить. Сейчас же. Полиция приедет, и они не будут разбираться, кто из нас хороший.
Он подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и вынес из офиса, прочь от разбитого стекла и белого мрамора, который навсегда был испорчен красными пятнами.
В машине я смотрела на его профиль. На его белой рубашке алели брызги. Он только что убил троих людей, даже не моргнув. И я поняла страшную вещь: я не боялась его. Я боялась только того, что этот мир заставит его убивать снова и снова.
— Они напали на мой дом, Макс, — тихо сказала я, глядя, как городские огни размываются в дожде. — Они пришли за моими девочками.
Макс медленно повернул ко мне голову. В его глазах больше не было ничего человеческого. Только обещание массового уничтожения.
— Они перешли черту, Вера. Они думали, что твоя доброта делает тебя уязвимой.
Он сжал кулак так, что побелели костяшки.
— Завтра они узнают, что значит будить чудовище.
Глава 50. Маска чудовища
Бруклинский морской порт ночью казался кладбищем гигантов.
Ржавые краны, похожие на скелеты доисторических животных, вздымались в черное небо. Воздух был густым от запаха соли, мазута, гниющих водорослей и ржавчины. Дождь моросил, превращая асфальт в черное зеркало.
Макс настаивал, чтобы я осталась в бронированном форпосте. Но я отказалась. Я была его женой, матерью его детей и королевой его империи. Я не собиралась прятаться в клетке, пока мой король спускался в преисподнюю.
Мы шли по мокрому пирсу. Элиас, с перевязанным плечом, и еще четверо громил из старой гвардии Де Сантисов шли позади, держа оружие наготове. Макс шел впереди. На нем было длинное черное пальто, воротник поднят. В этом антураже, среди контейнеров, он выглядел не как бизнесмен, а как мафиозный дон, каким его описывали городские легенды. Тем, кого боялись даже картельные боссы.
В конце пирса, под навесом из рифленого железа, нас ждали.
Трое мужчин. В центре стоял Карстен — старый контрабандист, человек, который знал каждую крысу в этом порту и каждую дыру в границе. У него не было левого уха, а лицо пересекал шрам от ножа.
— Максимилиан, — просипел Карстен, сплевывая на асфальт. — Давно ты не заглядывал на дно. Слышал, ты стал паинькой. Раздаешь суп бездомным.
Макс остановился в трех шагах от него.
— Мне нужна информация, Карстен. Где Валериус держит «груз» перед отправкой в Европу?
Карстен рассмеялся, обнажив золотые зубы.
— «Круг»? Ты шутишь, парень? Валериус платит золотом и кровью. Если я заговорю, меня найдут по кусочкам в Гудзоне. Твои бумажки и твои фонды здесь не работают. Иди домой к своей русской куколке, пока тебе яйца не отрезали.
Я стояла чуть позади Макса, и видела, как изменилась его осанка. Он стал абсолютно неподвижным.
— Элиас, — тихо сказал Макс.
Элиас шагнул вперед, схватил Карстена за шиворот и с силой швырнул его на металлический стол, за которым сидели контрабандисты. Двое охранников Карстена дернулись к кобурам, но люди Макса мгновенно приставили стволы к их вискам. Застыли.
Макс не спеша подошел к столу. Он достал из кармана тяжелый серебряный портсигар, открыл его, но закуривать не стал. Вместо этого он взял со стола ржавый молоток, который лежал рядом с какими-то деталями.
— Я не бизнесмен, Карстен, — произнес Макс голосом, от которого у меня по спине пробежал ледяной ток. — И я не паинька. Я человек, у которого сегодня стреляли в беременную жену.
Карстен попытался вырваться, но Элиас намертво прижал его руку к столу.
— Макс, клянусь, я не знаю…
Макс занес молоток и ударил.
Звук ломающихся костей был сухим и тошнотворным. Карстен завыл, захлебываясь слюной и матом. Его пальцы превратились в бесформенную массу.
Я не отвела взгляд. Я заставила себя смотреть. Мне нужно было видеть это. Мне нужно было помнить, какую цену платит мой муж за наше спокойствие. Он брал грех на себя, чтобы мои руки оставались чистыми.
— У Валериуса есть перевалочный пункт, — прохрипел Карстен, корчась от боли. — Старая скотобойня в Куинсе. Около мясокомбината. Там держат девчонок перед тем, как погрузить в контейнеры с маркировкой медицинского оборудования. Отправка завтра в полночь.
— Охрана? — спросил Макс, бросая молоток на бетон.
— Человек двадцать. Тяжелое вооружение. Это крепость, Де Сантис. Ты туда не сунешься.
Макс наклонился к самому лицу контрабандиста.
— Я не просто сунусь, Карстен. Я сотру это место с лица земли. А если ты скажешь хоть слово об этом кому-то еще… я вернусь. И в следующий раз молоток будет для твоей головы.
Макс развернулся и пошел обратно к машинам. Он прошел мимо меня, и я увидела, как дрожат его руки. Не от страха. От переизбытка адреналина и ярости, которую он едва сдерживал.
Я догнала его у двери автомобиля и взяла его за руку. Его пальцы были холодными, покрытыми чужой грязью и кровью.
— Ты получил то, что хотел, — тихо сказала я.
Он посмотрел на меня, и в его глазах плескался страх. Страх, что я увижу в нем монстра и отвернусь.
— Прости, что ты это видела, Вера. Я не хотел…
Я прервала его, встав на цыпочки и крепко поцеловав его в губы. На вкус он был как дождь, металл и безумие.
— Ты — мой монстр, Максимилиан Де Сантис, — прошептала я ему в рот. — И горе тем, кто встанет между тобой и твоей семьей. Завтра мы заберем Алису домой. А Валериус захлебнется собственной кровью.
Макс закрыл глаза, прижимая меня к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. В его объятиях, посреди гниющего порта, под черным нью-йоркским небом, мы были двумя половинками одного клинка. Готового упасть на шею врага.
Глава 51. Двойная игра
Подземный бункер под поместьем Макса расположен вдали от глаз Миранды и уютного тепла нашего дома. И здесь готовилась война.
На огромном интерактивном столе светилась трёхмерная карта Парижа. Красные точки пульсировали в местах, где были замечены люди Валериуса. Макс стоял над столом, опираясь на него руками. Его рубашка была расстёгнута на груди, рукава закатаны, открывая шрамы, которые он обычно прятал. Он выглядел как архангел, готовый обрушить на город серный дождь.
— Я лечу в Париж, Макс, — сказала я. Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от адреналина.
Он медленно поднял голову. В его глазах не было злости. Было нечто гораздо более страшное — абсолютный, леденящий душу ужас, замаскированный под ярость.
— Нет.
— Это не обсуждается.
— Вера, ты беременна! — его голос сорвался на рык, от которого задрожали стальные стеллажи с оружием. — Ты носишь моего ребёнка! Ты думаешь, я позволю тебе войти в логово к маньяку, который коллекционирует живых людей? Я сам разорву его глотку. Я сожгу его «Maison Valerius» дотла вместе с ним внутри!
— И Алиса сгорит вместе с ним! — крикнула я, подходя к нему вплотную. Я не боялась его ярости. Я знала, что за ней скрывается. — Ты думаешь, он просто держит её в подвале? Джулиан — эстет. Он устроит закрытый аукцион во время Недели высокой моды. Если ты начнёшь штурм, она исчезнет. Или хуже — станет «лотом», который продадут в закрытые гаремы шейхов ещё до того, как твои люди взломают двери.
Макс сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Я не могу рисковать тобой. Ты — моё сердце, Вера. Если он тебя тронет... я уничтожу этот мир. Я клянусь, я не оставлю камня на камне.
Я протянула руку и коснулась его напряжённой челюсти. Он замер, закрыв глаза, словно моё прикосновение было единственным, что удерживало его от безумия.
— Я не собираюсь быть жертвой, Макс. И я не собираюсь прятаться за твоей спиной, пока ты играешь в бога войны. Я — глава агентства. Я знаю, как мыслит эта индустрия. Валериусу нужна сенсация. Ему нужна «русская королева», которая сломается перед ним.
Я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.
— Я позвоню Люсьену. Я скажу, что Алиса была лишь пробным шаром, что она не выдержала давления и сбежала. И что я, Вера Де Сантис, лично готова закрыть контракт и выйти на подиум для его закрытого показа.
Макс открыл глаза. В них плескался первобытный страх.
— Ты хочешь стать приманкой.
— Я хочу стать троянским конём, — поправила я. — Я зайду внутрь. Я найду Алису. Я надену на себя трекер, микрофон, всё, что ты скажешь. Но я должна быть внутри, Макс. Иначе мы её потеряем.
Он молчал долгую, мучительную минуту. Воздух между нами был натянут, как струна. Затем он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Его дыхание было горячим и рваным.
— Если он посмотрит на тебя не так... если он посмеет дышать в твою сторону... я не буду ждать сигнала, Вера. Я войду и убью всех.
— Я знаю, — прошептала я, обнимая его за шею. — Именно на это я и рассчитываю.
Через час я сидела в звукоизолированной комнате и набирала номер Люсьена.
Когда на другом конце ответили, мой голос был холодным, как лёд на Гудзоне. Я играла роль избалованной, высокомерной жены мафиози, которой надоели капризы молодых моделей.
— Алиса — разочарование, — сказала я в трубку, лениво рассматривая свои ногти. — Она слабая. Месье Валериус ищет красоту, способную выдержать боль. Я предлагаю себя. Завтра я буду в Париже. Подготовьте контракт. И скажите Джулиану... пусть готовит свой лучший подиум.
Трубка замолчала. А затем раздался тихий, сухой смешок Люсьена.
— Месье Валериус будет в восторге, мадам Де Сантис. Добро пожаловать в высший свет.
Я бросила телефон на стол и посмотрела на Макса, стоявшего в дверях с арсеналом в руках.
Игра началась.
Глава 52. Шёпот Габриэллы
Габриэлла появилась в нашем безопасном доме через два часа после моего звонка.
Она не пришла через парадный вход. Она вышла из теней зимнего сада, словно призрак в кашемировом пальто цвета запёкшейся крови. За те два года, что мы не виделись, она изменилась. Исчезла напускная высокомерность светской львицы. Её лицо стало жёстче, черты заострились, а в глазах горел тёмный, мстительный огонь.
Элиас, стоявший у двери, напрягся, но Макс едва заметным жестом приказал ему опустить оружие.
— Ты знала, что я приду, — сказала Габриэлла, снимая кожаные перчатки. Её взгляд скользнул по моему округлившемуся животу, и в её глазах мелькнула сложная смесь зависти, боли и уважения. — У тебя храбрость, Вера. Или полное отсутствие инстинкта самосохранения.
— Зачем ты здесь, Габриэлла? — спросила я, не вставая с дивана.
Она подошла к столу и бросила на него тонкую чёрную папку.
— Потому что Джулиан Валериус — это не просто монстр. Это архитектор ада. И если вы пойдёте туда вслепую, Макс вернётся домой с твоими пальцами в бархатной коробочке.
Макс шагнул вперёд, его тень накрыла её.
— Говори по делу. Или я прикажу Элиасу вывести тебя в лес.
Габриэлла даже не вздрогнула. Она смотрела только на меня.
— У Валериуса есть шато в сорока минутах от Парижа. Château de l'Ombre. Замок Теней. Официально это виноградник и закрытый спа-салон для элиты. Но под ним есть катакомбы. Там он проводит свои «кастинги».
Я открыла папку. Внутри были чертежи, схемы вентиляции и фотографии, от которых у меня похолодело в груди. Стеклянные капсулы. Девушки, застывшие в неестественных позах, подключённые к капельницам.
— Он называет это «Стеклянной оранжереей», — тихо сказала Габриэлла. — Он накачивает их паралитиками, чтобы они не могли двигаться, но чувствовали всё. Они стоят там, как манекены, пока покупатели выбирают. Алиса там. И если ты выйдешь на подиум, ты окажешься в соседней капсуле.
Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Тошнота, вызванная токсикозом, смешалась с первобытным ужасом.
— Откуда ты это знаешь? — хрипло спросил Макс.
Габриэлла горько усмехнулась.
— Потому что пять лет назад моя младшая сестра уехала на стажировку в «Valerius». Нам сказали, что она погибла в автокатастрофе в Провансе. Закрытый гроб. Но год назад... я нашла её. В одной из таких капсул в Дубае. Она была жива, Макс. Но её разум был стёрт.
В комнате повисла тишина, такая тяжёлая, что звенело в ушах. Я смотрела на женщину, которую когда-то считала своим главным врагом, и видела в ней своё отражение. Мать, сестру, женщину, готовую рвать глотки за своих родных.
— Зачем ты помогаешь нам? — спросила я.
Габриэлла подошла ко мне и протянула маленькую шкатулку. Внутри лежал массивный бриллиантовый браслет и кольцо с чёрным камнем.
— Браслет — это глушилка биометрических сканеров и трекер, который не засечёт ни один металлоискатель Валериуса. Кольцо... — она запнулась, — ...в камне микро-игла с нервно-паралитическим токсином. Действует через три секунды после укола. Смертельно. Но боли не будет.
Я подняла на неё глаза.
— Это для меня? Чтобы я не досталась ему живой?
— Это для него, — жёстко ответила Габриэлла. — Если он подойдёт слишком близко. Вера, я ненавидела тебя. Ненавидела за то, что ты получила то, чего я не смогла удержать. Но теперь... я вижу, что ты — единственная, кто способен сжечь его империю. Сделай это за мою сестру.
Она повернулась и пошла к двери.
— Габриэлла, — окликнула я её.
Она остановилась.
— Спасибо.
Она не обернулась, но я увидела, как дрогнули её плечи.
— Не благодари. Просто убей его.
Глава 53. Отъезд
Прощание с Мирандой было самым тяжёлым испытанием за всю мою жизнь.
Она стояла в прихожей, сжимая в руках плюшевого медведя, и смотрела на меня своими огромными, тёмными глазами — точной копией глаз Макса.
— Мама, ты едешь на работу? — спросила она, хлюпая носом.
Я опустилась перед ней на колени, стараясь, чтобы она не заметила, как дрожат мои руки. Я прижала её к себе, вдыхая запах её детских волос, пахнущих шампунем и ванилью. В этот момент я хотела остаться. Запереть двери, забыть про Алису, про «Круг», про всё на свете.
— Да, малышка. Маме нужно помочь одной девочке, которая потерялась.
Миранда кивнула и сунула мне в руку маленькую, смятую бумажку.
— Это для неё. Чтобы она не боялась в темноте. Я нарисовала солнце.
Я сжала рисунок так, будто он был щитом из валирийской стали.
— Спасибо, солнышко. Я вернусь. Обещаю.
Элиас стоял за её спиной, огромный и непроницаемый, как скала. Он кивнул Максу. Поместье было превращено в неприступную крепость. Здесь Миранда была в большей безопасности, чем в бункере Пентагона.
Частный самолёт Макса рассекал ночную тьму над Атлантикой.
В салоне был приглушённый янтарный свет. Чемоданы с «коллекциями» и тактическим снаряжением были спрятаны в грузовом отсеке. Мы сидели в глубоких кожаных креслах друг напротив друга.
Макс не спал. Он разбирал и собирал компактный пистолет, его движения были быстрыми, механическими. Но я видела, как напряжены его плечи. Страх за меня разъедал его изнутри, превращая в натянутую пружину.
Я встала, подошла к нему и мягко отобрала оружие, положив его на столик. Затем я села к нему на колени, обвив руками его шею.
— Макс...
Он закрыл глаза, уткнувшись лицом мне в живот. Его большие ладони легли на мою талию, словно пытаясь защитить двоих нас от всего мира.
— Я не могу дышать, Вера, — прошептал он хрипло. — Каждая секунда, которая приближает нас к Парижу, feels like a knife (ощущается как нож).
— Посмотри на меня, — я взяла его лицо в ладони, заставляя поднять глаза. В них была бездна. — Мы не летим на смерть. Мы летим на охоту. Ты — хищник, Макс. А я — твоя королева. Мы заберём нашу девочку и оставим Валериуса в руинах.
Его взгляд потемнел. Страх начал плавиться, уступая место той самой тёмной, всепоглощающей страсти, которая связывала нас крепче любых цепей.
— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, и его губы накрыли мои.
Поцелуй был жадным, отчаянным, со вкусом соли и адреналина. Мы целовались так, словно это был наш последний час, словно мы пытались вдохнуть друг в друга жизнь перед прыжком в бездну. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, стирая пространство между нами.
Здесь, на высоте десяти тысяч метров, в изолированной капсуле над океаном, мы создавали свой собственный мир. Мир, где не было синдикатов, аукционов и стеклянных клеток. Были только мы.
— Я люблю тебя, — шептал он мне в шею, оставляя горячие следы на коже. — Если что-то пойдёт не так... знай, что ты была единственным светом в моей проклятой жизни.
— Заткнись, Де Сантис, — прошептала я, запуская пальцы в его волосы. — Мы не умрём. Мы слишком злы для этого.
К утру самолёт начал снижаться.
Я смотрела в иллюминатор. Париж встречал нас свинцовым небом и мелким, моросящим дождём. Эйфелева башня вдалеке казалась не символом романтики, а гигантским стальным скелетом, пронзающим брюхо туч.
Внизу, на взлётной полосе аэропорта Ле Бурже, нас уже ждали. Два чёрных бронированных Maybach и люди в длинных плащах.
Макс встал, застёгивая пиджак. Маска безжалостного миллиардера и теневого императора снова легла на его лицо. Он был готов убивать.
Я поправила на руке бриллиантовый браслет-глушилку, подаренный Габриэллой, и надела тёмные очки, скрывая глаза. В моей сумочке лежал рисунок Миранды с солнцем. А в моей душе горел холодный, безжалостный огонь.
Шасси коснулись бетона.
— Добро пожаловать в Париж, миссис Де Сантис, — тихо сказал Макс, протягивая мне руку.
Я вложила свою ладонь в его.
— Пусть начнётся бойня, мистер Де Сантис.
Глава 54. Город огней и теней
Париж не встретил нас романтикой. Он встретил нас стеной холодного, колючего дождя, который хлестал по взлётной полосе аэропорта Ле Бурже, превращая огни взлётно-посадочной полосы в размытые кровавые пятна.
Как только трап частного джета коснулся бетона, я почувствовала, как воздух в салоне изменился. Он стал тяжелым, наэлектризованным. Макс, который последние два часа сидел напротив меня с закрытыми глазами, словно медитирующий монах, открыл их. И в этом взгляде не было ничего человеческого. Это был взгляд акулы, почуявшей кровь в воде.
На асфальте нас уже ждали. Два чёрных бронированных внедорожника с тонированными стёклами и трое мужчин в длинных непромокаемых плащах. Они не держали зонтов. Дождь стекал по их лицам, но они стояли неподвижно, как надгробия.
Макс первым спустился по трапу, его чёрное пальто развевалось на ветру. Он не обнял меня, когда я вышла следом. Он просто протянул руку, и я вложила свою ладонь в его. Его пальцы были ледяными, но сжали моё запястье с такой собственнической силой, что у меня перехватило дыхание.
— Голову вниз, Вера. И не смотри по сторонам, — бросил он сквозь шум дождя и гул турбин.
Мы скользнули в салон головного внедорожника. Дверь захлопнулась, отрезая нас от шума Парижа. Внутри пахло дорогой кожей, оружейным маслом и мужским потом.
Машина рванула с места, и мы понеслись по ночным улицам. Я смотрела в окно. Эйфелева башня вдалеке была похожа на гигантский скелет, пронзающий брюхо свинцовых туч. Мы ехали не в сторону Елисейских полей или Лувра. Мы углублялись в Ла-Дефанс — деловой квартал, где стеклянные небоскрёбы-монолиты стояли, как безмолвные стражи корпоративной жадности.
— Куда мы? — спросила я, инстинктивно положив ладонь на живот. Малыш внутри меня тихо толкнулся, словно тоже чувствовал нарастающее напряжение.
— В бункер, — ответил Макс, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. — У Валериуса глаза и уши на каждом углу. Полиция, консьержи, водители такси — он купил этот город ещё до того, как ты научилась ходить по подиуму. Нам нужно место, где его крысы не смогут нас учуять.
Мы остановились у подземного паркинга одного из самых уродливых и мрачных зданий квартала. Лифт без кнопок, открывающийся только по скану сетчатки глаза Макса, увёз нас на минус третий этаж.
Двери разошлись, и мы оказались в огромном, стерильно-белом пространстве. Здесь не было окон. Только бетон, сталь и ряды мониторов, мерцающих в полумраке.
У центрального стола стоял мужчина. Ему было за пятьдесят, его лицо пересекал уродливый шрам, тянущийся от левого уха до ключицы, а в зубах дымилась тонкая сигара. Это был Бастьен — корсиканец, человек, который десять лет назад помог Максу уничтожить филиал семьи Де Сантис в Марселе. Человек, которого боялись даже парижские синдикаты.
— Mon ami (Мой друг), — просипел Бастьен, увидев Макса. Он не улыбнулся. Он знал, что с Де Сантисом шутки заканчиваются там, где начинается кровь. — Ты привёз свою женщину в мясорубку.