Его русская слабость 2

— Я привёз её туда, где она будет в безопасности, пока я буду рвать глотки, — ровным, мертвым голосом ответил Макс, подходя к столу. — Что у тебя есть?

Бастьен бросил на стол планшет. На экране светилась схема огромного особняка в 16-м округе, недалеко от Булонского леса.

— Hôtel de Valerius. Официально — частная галерея современного искусства и закрытый клуб для элиты. Неофициально — скотобойня. Сегодня вечером там проходит «Закрытый кастинг».

Бастьен посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула жалость.

— Мадам, то, что происходит за стенами этого дома… это не мода. Это аукцион. Туда свозят самых красивых, самых сломленных девочек. Их накачивают нейротоксинами, чтобы они не могли сопротивляться, но чувствовали всё. Валериус называет это «Стеклянной оранжереей».

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Как мне попасть внутрь? — спросила я. Голос не дрогнул.

Бастьен усмехнулся, обнажив золотой зуб.

— Никак. Там биометрический контроль. Охрана — бывшие легионеры. Тебя разденут до нитки ещё на входе.

— Меня не разденут, — холодно сказал Макс. Он достал из кейса, который принёс один из его людей, тяжёлый чёрный кейс и открыл его. Внутри лежали не просто пистолеты. Там лежали детали разобранной снайперской винтовки, гранаты и ножи с лезвиями из матовой стали. — Вера пойдёт через главный вход. Как приглашённая звезда. Люсьен, правая рука Валериуса, уже получил её «согласие». Он думает, что она приехала, чтобы занять место Алисы и продать себя подороже.

Бастьен покачал головой.

— Это самоубийство. Если они обнаружат жучок или оружие…

— На ней нет жучков, — перебил Макс, начиная собирать глушитель. — На ней браслет-глушилка, который скрывает её биометрию от их сканеров. А оружие… оружие буду я.

Макс поднял на меня глаза. В них горел такой первобытный, яростный огонь, что Бастьен инстинктивно отвёл взгляд.

— Я буду на крыше соседнего здания, Вера. В восьмистах метрах от его «Оранжереи». Я буду видеть каждый тепловой сигнатур через стены. Если твой пульс подскочит от страха, если кто-то подойдёт к тебе ближе, чем на метр… я прострелю ему коленную чашечку.

— А если их будет двадцать? — тихо спросила я.

Макс защёлкнул магазин винтовки. Звук был похож на взведение курка гильотины.

— Тогда я буду стрелять, пока не кончатся патроны. А потом спущусь вниз и буду рвать их руками.

Позже, когда Бастьен ушёл, оставив нас одних в этом бетонном склепе, Макс подошёл ко мне. Он пах порохом, дождём и безумием. Он опустился передо мной на колени, его большие, шершавые ладони легли на мой округлившийся живот.

— Прости меня, — прошептал он, прижимаясь лбом к ткани моего платья. — Прости, что я втянул тебя в этот ад. Я должен был оставить тебя в Нью-Йорке. Приковать к батарее, если потребуется.

Я запустила пальцы в его влажные волосы, резко потянула, заставляя его поднять голову и посмотреть мне в глаза.

— Слушай меня внимательно, Максимилиан Де Сантис, — сказала я твёрдо, вкладывая в каждое слово всю свою ярость и любовь. — Я не фарфоровая кукла. Я мать твоего ребёнка. И я не позволю какой-то французской мрази продавать моих девочек по кусочкам. Ты не втянул меня. Я пошла за тобой. И если ты посмеешь сейчас сломаться и начать меня жалеть, я сама застрелю тебя из твоей же винтовки.

В его глазах вспыхнула искра. Тёмная, голодная, восхищённая.

— Ты ведьма, — хрипло выдохнул он.

— Я твоя жена, — ответила я, наклоняясь и кусая его за нижнюю губу до крови. — А теперь иди и подготовь свою позицию. У нас есть работа.

Глава 55. Закрытый кастинг

Особняк в 16-м округе выглядел как крепость, замаскированная под дворец. Высокие кованые ворота, увитые плющом, скрывали внутренний двор от посторонних глаз. Дождь стих, но воздух остался тяжёлым, пропитанным запахом мокрого асфальта и дорогих духов.

Я вышла из чёрного лимузина, который предоставил Бастьен. На мне было платье от Tom Ford — чёрное, как бездна, с глубоким вырезом, обнажающим ключицы, и длинными рукавами, скрывающими браслет-глушилку Габриэллы. На пальце правой руки тяжелело кольцо с чёрным камнем. Смерть, спрятанная в оправе из белого золота.