Наследницы пепла. Рядом с тобой я теряю контроль

Глава 1

Вивиан

Чикаго встретил меня снегом.

Самолет коснулся земли поздним вечером, и, когда я шагнула из здания аэропорта, ледяной ветер ударил в лицо так, словно город решил напомнить: он не прощает побегов. Я замерла под козырьком, втягивая морозный воздух, пропахший бензином, озером Мичиган и чем-то неуловимо родным. Лондон пах дождем и старым камнем. Чикаго — сталью, дымом и деньгами.

И, боже, как же я скучала.

Черные улицы блестели после недавнего снегопада. Фары машин растекались по мокрому асфальту жидким золотом, небоскребы тонули в вечерней дымке, а над рекой клубился белый пар. Город выглядел дорогим, опасным и живым. Именно таким я его запомнила.

Я откинулась на заднем сиденье, стянула перчатки и прижалась виском к ледяному стеклу.

По пути домой Чикаго разворачивался медленно, будто проверял, действительно ли я вернулась. Высотки даунтауна вспарывали темное небо острыми гранями. Рождественские гирлянды еще не сняли — они мерцали в окнах дорогих ресторанов и старых отелей. Люди спешили, кутаясь в длинные пальто, желтые такси скользили по заснеженным перекресткам. Я скучала даже по этому: по шуршанию шин, по красным огням светофоров, отражающимся в реке, по чувству, что весь этот город построен на амбициях и чужих слабостях.

Телефон завибрировал.

«Добро пожаловать домой, принцесса корпорации».— Элеонор.

Я усмехнулась и убрала экран.

Семейный особняк Блэквудов прятался в Голд-Косте за высокими коваными воротами. Огромный, с окнами в теплом золотом свете, он походил скорее на музей, чем на место, где кто-то живет. Идеально расчищенная дорожка. Идеально подстриженные деревья. Идеальная семья. Когда-то я так думала. Или мне просто хотелось верить.

Снег тихо хрустнул под каблуками. Дверь открыл дворецкий.

— Мисс Блэквуд. С возвращением.

— Спасибо, Генри.

В холле пахло камином и дорогими цветами. Мать появилась первой — безупречная, тонкая, в кремовом кашемировом платье. Даже дома Шарлотта Блэквуд выглядела так, будто через пять минут должна позировать для обложки.

— Вивиан! — она поцеловала меня в щеку. Аккуратно. Почти формально. — Ты похудела, — заметила сразу. — Лондон тебе не идет.

— И я скучала по тебе, мама.

Уголки ее губ чуть дрогнули.

Отец стоял у лестницы — высокий, неподвижный, с бокалом виски. Ричард Блэквуд никогда не обнимал детей. Он считал это проявлением слабости.

— Хорошо выглядишь, — произнес он. Для него это почти признание в любви.

— Спасибо.

А потом появился Джон. Старший брат спускался неторопливо, поправляя манжету. Высокий, темноволосый, копия отца.

— Наконец-то, — сказал он ровным тоном, но глаза прожигали насквозь.

Напряжение повисло в воздухе, как перед грозой.

— Рада тебя видеть, Джо.

— Правда? А мне показалось, тебе в Лондоне дышалось легче.

Отец недовольно поднял взгляд.

— Не начинай.

— Почему нет? — Джон усмехнулся. — Интересно, чем она заслужила ту стажировку.

Я медленно сняла пальто, отдала Генри.

— Может, тем, что отец мне доверяет.

Брат коротко рассмеялся.

— Нет, Вивиан. Отец доверяет фамилии Блэквуд. Ты просто оказалась удобной.

— Ты хотел поехать сам? — я перекинула длинные темные волосы на плечо.

— Я старший. Если ты вдруг забыла, — он шагнул ближе, и в его голосе зазвучала сталь.

— Это не делает тебя умнее.

В холле повисла тишина. Мать прикрыла глаза, словно у нее начиналась мигрень. Джон сделал еще шаг.

— Ты полгода просидела в Лондоне на всем готовом и теперь думаешь, что потянешь взрослый бизнес?

Я выдержала его взгляд, хотя внутри уже закипало.

— А ты полгода жаловался отцу, что это должен был быть ты?

Его челюсть свело.

— Осторожнее.

— Или что?

— Хватит! — голос отца ударил, как хлыст.

Воздух стал тяжелым. Так бывало всегда.

— Вы оба ведете себя как дети.

— Она и есть ребенок, — бросил брат.

Я медленно повернулась к нему.

— И все же в Лондон отправили меня.

Он ничего не ответил. Только посмотрел так, будто мысленно разбивал что-то об стену.

Я поднялась наверх, прежде чем разговор перерастет в скандал. Моя комната почти не изменилась. Темное дерево, кремовые стены, огромные окна с видом на заснеженный город. На кровати — идеально выглаженный плед. Даже здесь всё подчинялось порядку.

Я закрыла дверь и выдохнула.

Лондон был свободой. Там никто не смотрел на меня как на будущий актив корпорации. Не сравнивал с братом. Не требовал идеальности каждую секунду.

Телефон снова ожил. Элеонор звонила по Face Time.

— Боже, у тебя лицо человека, который собирается кого-то прикончить, — вместо приветствия заявила она.

Я невольно улыбнулась. Элеонор Вей лежала на кровати в шелковой пижаме, с патчами под глазами и бокалом вина.

— Я дома меньше часа.

— И твой братец уже устроил истерику?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он предсказуем, как налоговая декларация.

Я рассмеялась впервые за весь день.

— Он все еще злится из-за Лондона.

— Конечно. Потому что ты умнее него. — Элеонор сделала глоток. — Не говори так громко. Стены этого дома умеют подслушивать.

— Как будто новость. Кстати — она томно закатила глаза. — Ты слышала про Сэма Кроуфорда?

Улыбка сползла с моего лица.

— Нет. А что?

— Этот идиот рассказывает всем в колледже, что вы спали вместе.

Я уставилась в экран.

— Что?

— Именно. Я сказала то же самое, — Элеонор сунула в рот шпажку с сыром. — Мы даже не целовались!

— Его это не смущает.

Внутри поднялась холодная злость.

— Он серьезно ходит и обсуждает меня?

— Мужчины готовы придумать целый роман ради пяти секунд внимания, — подруга пожала плечами. — Господи, какой жалкий.

— Хочешь, я перееду его машиной?

— Ты не водишь.

— Ради тебя научусь.

Я тихо засмеялась, и Элеонор следом.

— Я устала.

— Я знаю.

На секунду между нами повисло теплое, настоящее молчание.

— Ты в порядке? — спросила она мягче.

Я посмотрела в окно. За стеклом медленно падал снег.

— Не знаю, — призналась. — Такое чувство, будто я снова в клетке.

Элеонор долго смотрела на меня.

— Тогда просто не дай им сломать тебя.

Снизу раздался голос матери:

— Вивиан, ужин через пять минут.

— Мне пора. Напишешь. И если увидишь Сэма — сломай ему нос от моего имени.

— Договорились.

Я отключилась и несколько секунд сидела неподвижно. Потом снова надела маску спокойствия и спустилась вниз.

За ужином всё выглядело идеально. Белые свечи. Серебряные приборы. Тихая классика. Семья Блэквуд за длинным столом, будто кадр из журнала Forbes.

Именно поэтому, когда отец заговорил, его голос прозвучал почти как выстрел.

— С завтрашнего дня Вивиан входит в совет директоров Blackwood Holdings.

Нож Джона с резким звоном упал на тарелку. Мать медленно подняла взгляд. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что? — переспросил брат.

Отец даже не посмотрел на него.

— Она будет присутствовать на заседаниях, и участвовать в работе инвестиционного отдела.

— Ты издеваешься?

Теперь Ричард перевел взгляд на сына.

— Следи за тоном.

— За тоном? — Джон нервно усмехнулся. — Ты ставишь ее в совет раньше меня, и я должен следить за тоном?

— Потому что она готова.

— Нет. Потому что она твоя любимая дочь.

— Джонсон Ричард Блэквуд! — резко оборвала мать.

Но его уже было не остановить.

— Полгода в Лондоне — и она теперь гений бизнеса? Серьезно?

Я медленно положила вилку.

— Если у тебя проблемы, обсуди их с отцом.

Он посмотрел на меня с такой злобой, что мне стало почти не по себе.

— Ты понятия не имеешь, во что лезешь, — процедил он сквозь зубы.

— Тогда просвети меня.

— Ты думаешь, это игра? Совет директоров — не студенческий клуб, Вивиан. — Он положил запястья на стол так, чтобы я увидела семейный перстень. — А ты думаешь, если будешь повторять, что ты старший, это автоматически сделает тебя компетентным? — я перевела взгляд с кольца на его глаза.

— Хватит!

Голос отца ударил, как гром среди ясного неба. Тишина стала ледяной. Отец отложил приборы.

— Завтра в девять утра ты будешь в офисе, Вивиан. Не опаздывай.

Я кивнула. Джон резко встал.

— Это ошибка.

Он ушел, не взглянув на остальных. Наверху хлопнула дверь. Мать сделала вид, что ничего не случилось, и отпила вино. А отец спокойно продолжил ужин — словно только что не расколол эту семью еще сильнее.

Глава 2

Вивиан

К семи вечера Чикаго превратился в ледяную открытку.

Снег падал медленно и густо, оседая на черных машинах, витринах бутиков и плечах людей, выходящих из дорогих ресторанов. Центр города сиял огнями — золотыми, холодно-белыми, янтарными. Река отражала небоскребы так четко, будто под городом существовал еще один Чикаго, перевернутый и темный.

Я сидела на заднем сиденье машины и смотрела в окно, пока водитель вез меня к отелю Langham, где проходил ежегодный благотворительный вечер фонда Хейса.

Мой первый официальный выход после возвращения.

Первый вечер, где меня должны были видеть не как дочь Ричарда Блэквуда, а как часть Blackwood Holdings.

Хотя, если быть честной, для большинства мужчин в этом городе я все еще оставалась просто красивой фамилией в дорогом платье.

Телефон завибрировал в ладони. Элеонор:

«Если какой-нибудь старый миллиардер начнет говорить с тобой о фондовом рынке — притворись мертвой».

Я невольно улыбнулась.

«Очень полезный совет».

«Я серьезно. Они чувствуют страх».

Я уже собиралась ответить, когда машина остановилась у входа.

Швейцар открыл дверь, и холодный воздух сразу ударил в лицо. На секунду я задержалась под навесом, глядя на огромные окна отеля, за которыми мерцал теплый свет люстр.

Лондон научил меня многому. Но он так и не научил меня скучать по этому миру.

Я вошла внутрь. Зал был наполнен дорогим шумом: тихий смех, звон бокалов, приглушенная музыка рояля. Мужчины в идеально сшитых костюмах обсуждали сделки так же легко, как прогноз погоды. Женщины в шелке и бриллиантах улыбались друг другу с вежливой жестокостью.

Все здесь пахло деньгами.

И властью.

— Вивиан Блэквуд.

Я обернулась на голос и сразу натянула нужную улыбку.

— Мистер Бернс.

Пожилой инвестор поцеловал мою руку с такой торжественностью, будто мы находились не на благотворительном вечере, а в девятнадцатом веке.

— Ты стала еще красивее.

— Спасибо.

— Лондон тебе к лицу.

Я кивнула, позволяя ему продолжить привычный поток светской вежливости. За последние годы я научилась слушать людей так, будто мне действительно интересно. Это было одним из главных талантов семьи Блэквуд — делать вид.

Еще несколько минут я переходила от одной группы гостей к другой, ловя на себе оценивающие взгляды. Кто-то говорил о моем возвращении. Кто-то — о месте в совете директоров. Кто-то смотрел слишком долго.

Я чувствовала это почти физически. И именно поэтому заметила его взгляд сразу. Он стоял у панорамных окон, чуть в стороне от остальных.

Высокий. Темное пальто было расстегнуто, будто мороз его не касался. В одной руке — бокал виски. В другой — телефон, который он даже не пытался проверить. Он просто смотрел на меня.

Александр Кроу.

Я помнила его смутно — как человека, который иногда появлялся в нашем доме во время закрытых ужинов отца. Тогда он казался мне пугающе спокойным. Мужчиной, рядом с которым даже взрослые говорили осторожнее.

Сейчас это ощущение стало только сильнее.

Ему было около тридцати пяти, но в нем не было ничего легкого или молодого. Он выглядел человеком, привыкшим побеждать слишком часто, чтобы сомневаться в себе. Черный костюм сидел на нем идеально. Темные волосы были слегка тронуты снегом. Взгляд — холодный, тяжелый, почти ленивый.

Но именно этот взгляд заставил меня выпрямиться сильнее. Потому что он оценивал. Спокойно. Без стеснения. Словно пытался понять, стою ли я вообще внимания.

Отец подошел ко мне прежде, чем я успела отвернуться.

— Вивиан, — ровно произнес он, — подойди.

Конечно. Я направилась за ним через зал. Александр даже не шелохнулся, когда мы остановились рядом.

— Кроу, ты помнишь мою дочь.

Молчание длилось секунду дольше, чем должно было.

— Помню, — наконец сказал он.

Его голос оказался ниже, чем я ожидала. Спокойный. Хрипловатый. Опасный.

Я протянула руку.

— Рада видеть вас снова, мистер Кроу.

Он посмотрел на мою ладонь так, будто раздумывал, стоит ли вообще к ней прикасаться.

А потом все-таки пожал руку. Теплая кожа. Сильные пальцы. Слишком уверенное прикосновение.

— Александр, — произнес он. — Мы не на королевском приеме.

— Некоторые здесь ведут себя именно так.

В уголке его рта мелькнуло что-то похожее на насмешку.

Отец уже переключился на разговор о рынке и предстоящем слиянии с одной технологической компанией. Я слушала внимательно, стараясь не обращать внимания на присутствие Кроу рядом.

Но это было трудно. Он почти ничего не говорил. Только наблюдал.

Через несколько минут к нам присоединились еще несколько инвесторов, и разговор стал серьезнее.

— Проблема в том, — говорил один из мужчин, — что Whitmore Tech слишком нестабильны для долгосрочных вложений.

— У них сильный потенциал роста, — заметила я раньше, чем успела остановить себя. — Особенно после выхода на азиатский рынок. Если реструктурировать

Я не договорила. Потому что Александр тихо усмехнулся. Не громко. Но достаточно, чтобы все замолчали.

Я повернулась к нему.

— Что-то смешное?

Он медленно сделал глоток виски.

— Нет. Просто удивлен.

— Чем именно?

Его взгляд спокойно скользнул по мне.

— Тем, как уверенно люди говорят о вещах, в которых ничего не понимают.

Тишина ударила по столу тяжелее музыки. Кто-то отвел взгляд. Кто-то сделал вид, что очень заинтересован шампанским.

Я почувствовала, как внутри все мгновенно похолодело. Он сделал это специально. Публично. Отец ничего не сказал. Конечно. Я медленно поставила бокал на поднос проходящего официанта.

— Тогда, возможно, вам стоит меня просветить.

В глазах Александра мелькнул интерес. Первый настоящий.

— Уверены, что хотите этого?

— А вы всегда разговариваете с людьми так снисходительно?

Один из инвесторов нервно кашлянул. Александр чуть наклонил голову, продолжая смотреть только на меня.

— Только когда люди пытаются казаться умнее, чем есть.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжались вокруг клатча. Он хотел унизить меня. И самое ужасное — ему это удавалось. Потому что остальные молчали.

Никто не собирался вставать на сторону девочки, которая только вчера вернулась из Лондона.

— Вивиан только начинает работать в компании, — наконец произнес отец тем ровным голосом, которым обычно завершал неудобные темы. — Ей полезно слушать.

Полезно слушать. Я медленно перевела взгляд на него. Вот и все. Ни поддержки. Ни защиты. Только очередной урок.

Александр продолжал смотреть на меня поверх бокала. Словно проверял, сломаюсь ли я. Я улыбнулась. И сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучал мой голос.

— Тогда надеюсь, однажды я достигну уровня, на котором смогу говорить без вашего разрешения, мистер Кроу.

Несколько секунд он молчал. А потом уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Посмотрим, мисс Блэквуд.

Но почему-то именно в этот момент мне стало по-настоящему не по себе.

Глава 3

Вивиан

Я ненавидела его. По крайней мере, именно это повторяла себе следующие сорок минут, переходя от одной группы гостей к другой с идеально спокойной улыбкой на лице.

Ненавижу. За высокомерие. За этот снисходительный тон. За то, как легко он заставил меня почувствовать себя глупой перед людьми, мнение которых значило слишком много.

И особенно за то, что теперь я постоянно ощущала его присутствие. Даже когда не смотрела на него. Это было почти физически.

Я стояла возле длинного стола с шампанским и слушала какого-то финансиста из Нью-Йорка, рассказывающего о рынке недвижимости, но чувствовала Александра Кроу кожей.

Он находился в другом конце зала. Я знала это. Мне не нужно было даже оборачиваться. Потому что мое тело реагировало раньше сознания.

Когда я все-таки подняла взгляд, он действительно смотрел на меня. Полутень от высокой колонны падала на его лицо, делая взгляд еще тяжелее. Александр лениво прислонял бокал к губам, делая медленный глоток виски, и почему-то именно это движение заставило внутри меня что-то болезненно сжаться.

Господи. Я быстро отвела взгляд, но было уже поздно. Тепло медленно растекалось под кожей, слишком острое и неправильное. Я сильнее сжала ноги, пытаясь подавить странную пульсацию внизу живота.

Это было безумие. Он унизил меня меньше часа назад. Тогда почему мне так сложно перестать смотреть?

— Вивиан?

Я вздрогнула. Бокал едва не выскользнул из пальцев. Сэм Кроуфорд стоял передо мной с самодовольной улыбкой человека, который никогда не слышал слова «нет» достаточно часто.

— Вот это встреча.

Я моргнула, пытаясь вернуть себе нормальное выражение лица.

— Что ты здесь делаешь?

— Немного грубо для приветствия.

Он выглядел именно так, как я помнила: слишком дорогой костюм, слишком много уверенности и слишком мало мозгов.

— Я серьезно, Сэм.

— Мой отец знаком с организаторами фонда. Иногда богатые люди собираются вместе и делают вид, что спасают мир.

Я сухо улыбнулась.

— А ты здесь зачем? Учишься притворяться?

Он рассмеялся.

— Все такая же колючая.

Сэм сделал шаг ближе. Инстинктивно я напряглась — не так, как напрягаются от страха, а как струна перед первым ударом смычка: мелкая дрожь по позвоночнику, ладони внезапно вспомнили, что такое влажность. В горле остановилось время, и воздух превратился в нечто осязаемое, почти хрупкое Я не отступила, но сердце сделало это за меня — ухнуло куда-то вниз, оставив в груди пустую, звенящую форму своего недавнего присутствия.

— Ты исчезла почти на полгода, — продолжил он. — Даже не написала.

— Потому что не хотела.

— Жестоко.

Я заметила движение боковым зрением. Александр. Он стоял уже ближе. Разговаривал с каким-то мужчиной, но взгляд был направлен на нас. На меня. Нет. На руку Сэма, которая слишком уверенно легла на спинку моего стула. В груди вспыхнуло что-то опасное. И внезапно мне захотелось проверить одну мысль.

— Потанцуешь со мной? — спросил Сэм.

Я снова посмотрела на Александра. Он не отвел взгляд. Тогда я улыбнулась.

— Почему бы и нет.

Сэм довольно усмехнулся и протянул руку. Музыка в зале сменилась на медленную композицию — мягкую, тягучую, почти интимную. Свет люстр отражался в бокалах и драгоценностях, пока пары выходили на танцпол.

Сэм положил ладонь мне на спину. Именно в этот момент я почувствовала это. Взгляд Александра стал другим. Более темным. Тяжелым. Он больше не выглядел равнодушным. Музыка только началась, когда рядом раздался низкий голос:

— Думаю, теперь моя очередь.

Сэм нахмурился. Я даже не заметила, как Александр оказался рядом. Он смотрел не на Сэма. Только на меня.

— Простите? — напряженно переспросил Сэм.

— Для танца, — спокойно уточнил Александр. — Или вы предпочитаете, чтобы я выражался понятнее?

В воздухе повисло напряжение. Сэм нервно усмехнулся.

— Мы вообще-то

— Я знаю, что вы вообще-то, — перебил Александр ровным тоном. — Но сейчас мисс Блэквуд танцует со мной.

Это прозвучало не как просьба. Как приказ. И самое ужасное — Сэм отступил. Просто отступил.

Александр даже не дождался моего согласия. Его ладонь легла на мою талию — не спросила, не замерла в ожидании, просто легла, как будто всегда там и была. И этот короткий миг, когда пальцы сомкнулись на ткани платья, растекся по телу горячей, неловкой волной.

Через секунду он уже вел меня в танце, а я забыла, как дышать.

Мое дыхание сбилось. Сразу. Без перехода, без предупреждения. Оно просто превратилось в нечто короткое, слишком частое, почти неприличное по своей откровенности. Я чувствовала его ладонь через тонкую ткань — не как прикосновение, а как чужую волю, бережно приставленную к моему телу. Пальцы на его плече дрожали, хотя я не подписывала им такого права.

И самое странное: мне не было страшно. Мне было тесно. Внутри, где-то за грудиной, вдруг перестало хватать места — ни для воздуха, ни для мысли, ни для этого нового, чужого тепла, которое он вливал в меня одним лишь касанием.

Мы еще не сделали ни шага, а я уже потеряла себя. И, кажется, он знал это. Его рука на талии ничего не спрашивала — она просто знала.

— Ты всегда так бесишь мужчин? — тихо спросил он.

— Только тех, у кого проблемы с контролем.

Уголок его губ дрогнул.

— Опасный ответ.

Музыка медленно растекалась по залу, пока он кружил меня с пугающей уверенностью. Александр двигался так, будто привык управлять всем, к чему прикасался. И мной тоже. Его рука на моей талии ощущалась горячей даже через ткань платья. Я ненавидела это. Ненавидела то, как тело реагировало на него.

— Вы грубо обращаетесь со всеми женщинами или только со мной? — спросила я, поднимая взгляд.

— Только с теми, кто слишком старается казаться взрослыми.

— А вы всегда такой высокомерный?

— Нет. Иногда я бываю хуже.

Я тихо выдохнула. Ошибка. Потому что его взгляд мгновенно опустился к моим губам. Всего на секунду. Но этого хватило.

Между нами словно натянулась тонкая раскаленная проволока.

— Ты нервничаешь, Вивиан? — почти шепотом спросил он возле моего уха.

От его голоса по коже пробежали мурашки.

— Нет.

— Лжешь плохо.

Я резко подняла взгляд. И столкнулась с его глазами. Господи. Они были почти черными в этом свете. И при этом опасно внимательными. Будто он замечал каждую реакцию моего тела.

— Вам нравится унижать людей? — тихо спросила я.

— Только тех, кто напрашивается.

— Тогда у вас странные способы флиртовать.

На секунду он замер. Совсем немного. Но я почувствовала это. Музыка продолжала играть, а его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии.

— Осторожнее, — произнес Александр почти ласково. — Ты не понимаешь, с чем играешь.

Сердце ударило слишком сильно. Я уже собиралась ответить, когда внезапно заметила кое-что в толпе.

Мужчину у бара. Седые волосы. Темно-синий галстук. Шрам возле подбородка.

Воздух резко исчез из легких. Нет. Нет, нет, нет. Мир качнулся. Музыка стала глухой. Перед глазами вспыхнула чужая комната. Запах алкоголя. Тяжелая мужская ладонь на моем запястье. Мне пятнадцать. Я не могу дышать.

Я резко остановилась. Александр мгновенно нахмурился.

— Вивиан?

Но я уже не слышала его. Потому что мужчина у бара посмотрел прямо на меня. И улыбнулся.

Глава 4

Вивиан

Я не слышала его. Пульс бился в ушах так громко, что заглушал музыку, голоса, даже собственное дыхание. Все вокруг стало размытым, будто зал внезапно потерял фокус, оставив только одну точку — того мужчину у бара.

Седые волосы. Темно-синий галстук. Шрам на подбородке. Он не мог быть здесь. Не сейчас. Не в этом городе. Не в моей жизни.

Но он был. И самое страшное — он смотрел на меня так, будто тоже узнал.

Я сделала шаг назад, потом еще один, почти не осознавая движения. Ладонь Александра все еще лежала на моей талии, и когда он почувствовал, как я резко напряглась, его пальцы слегка сжались.

— Вивиан, — его голос стал ниже. — Что происходит?

Я дернулась. И впервые в жизни от его прикосновения стало не тепло, а почти больно.

— Не трогайте меня, — выдохнула я резко.

Он замер. На долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то острое — не понимание, но инстинкт.

— Посмотри на меня.

Но я уже отступала. Шаг. Еще шаг. Мужчина у бара не двигался, но этого и не нужно было. Сам факт его присутствия разрывал воздух внутри меня на части. Я резко развернулась и почти побежала.

— Вивиан!

Я слышала, как Александр позвал меня, но не остановилась. Слишком громко стучали каблуки. Воздуха не хватало.

Я протиснулась сквозь людей, не замечая ни взглядов, ни вопросов. Кто-то задел мое плечо, кто-то произнес мое имя, но все это было где-то далеко, как под водой.