- -
- 100%
- +
Глава
Жизнь – без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
А. Блок
Глава 1. Серый туман
Сергей
Попытка прокатиться на паркетнике по буеракам – хуже не придумать! Поворот с трассы направо увёл в заросший, сырой и дикий лес. Здесь под колёса ложился не путь, а только направление, обозначенное двумя, чаще параллельными тропками. И направление сразу стало теряться, плутая в высокой по пояс траве.
– Куда теперь?.. – озабоченно поинтересовался Борис.
– Прямо и только прямо! – ответил ему Антон, не отрывая глаз от выныривавших слева и справа джунглей.
И тут же, объезжая куст, резко крутанул руль. Куда именно доведёт такое «прямо», никто не ведал. Задача была в другом.
– Далеко едем? – снова спросил Борис.
– Здесь всё слишком открыто! – мне так казалось, и посоветовал кормчему: – Ищи, Антон, укрытое сверху место!
Нас могут искать и с воздуха.
Антон кивнул. Путь вёл между кустами и деревьями, а колея в траве угадывалась всё хуже. За тесной группой низких деревьев Антон свернул, и направил машину прямо на куст, росший неподалёку. И остановился, в конце толкнув пучок тонких стволов. Подкинутые при этом зелёные ветки снова опустившись, охватив автомобиль со всех сторон. Вокруг всё стало зелёным.
– Приехали! – сказал водитель и заглушил мотор.
Ему было тяжелее всех загонять свою кормилицу в непроходимое болото.
– И что теперь? – продолжал за всех волноваться Борис.
– Ничего. – мне было даже смешно. – Пусть попробуют найти!
Коптер долго ждать не пришлось. Мы ещё сидели в легковушке, когда послышалось характерное жужжание. Хорошо оснащённый враг нас искал и продолжал преследовать.
– Думаешь, они по следам нас не найдут? – продолжал нагнетать нездоровую обстановку Борис.
– Роса высохла и трава уже распрямилась. – ответил Антон.
– Но они же пойдут за нами и по земле! – Борис непременно хотел вскрыть в нашем тактическом плане непреодолимую червоточину. Червоточин было множество, но они легко перевешивались одним большим плюсом. В котором, естественно, тоже были мелкие недостатки.
– Даже если это место найдут, нас им не отыскать! – высказался я, решив, пришло время раскрывать карты.
На меня, с разными выражениями лиц, уставились оба. О чём это я? Вокруг непроходимое болото, выбраться отсюда сможем только по своим же следам к шоссе, где нас, вероятно, ждут. Болото насквозь проходят местные охотники, которые одни знают путь через трясину. Шансов пройти без них немного.
Но я успокоил всех:
– Есть одна возможность уйти!
– Одна?.. У тебя карта? – Антон ещё не догадывался.
Нет, карты не было, было другое: немного ненадёжное из-за того, что только казалось что сумею. Сейчас придётся вытаскивать двоих, каждый под сотню. Это много, но такая наша научная работа.
Сегодня утром ничто не предвещало необходимости спасаться. Проснулся в семь, позвонил Антону, договорился и Борису сообщил, что едем. Борис съязвил:
– Прям сейчас?
Это у нас как игра. Назвал ему крайний срок:
– Через полчаса у проезда!
Ещё летом, в первый рабочий день он позволил себе опоздать, как сказал, на минуту, потом добирался само. Ругался страшно!
Когда я вышел, Антон только подъехал.
– Как обычно, или прямо туда? – спросил наш водитель.
– Он успеет! – я на это надеялся.
Когда мы подъезжали к проезду, Борис уже ждал.
– Что так долго? – проворчал.
Свыше двухсот километров до лаборатории были неизменными. Мы к такой удалёнке привыкли. Нас троих в группу собрал великий Александр Михайлович Сергеев. Как тогда нам казалось, большей ошибки он в совершал. Кроме идеи нас ничто не связывало, мы не могли ужиться.
Антон – механик-самоучка, не признававший за наукой никаких особых привелегий, но всегда точный и надёжный.
Борис – большой теоретик, в курсе всех последних достижений, мог подвести научную базу подо всё, но в бытовых вопросах более чем ненадёжен.
За что в эту команду включили меня, сам не знаю. Догадываюсь, Сергееву нужен был надёжный маленький узелок, вяжущий косу с камнем в этой нелепой бригаде. Мне тяжелее, приходилось прогибаться раз за разом, стараясь держать коллектив в границах рабочего состояния.
Что нам поручили разобраться с гибридным состоянием волнового уравнения Шредингера, всё-таки верно, Борис в этом собаку съел, я интересовался уравнениями ещё в институте и понял, что хотел найти сам Александр Михайлович. Без всемогущего техника Антона нам надеяться было не на что!
Сегодня в дороге я начал излагать своё понимание происходящего со мной. Теоретик Борис опустил мои «я могу» ниже плинтуса. Поняв, что теоретика не переспорить, я отложил до более удобного времени… И вот мы паркуемся здесь на болоте.
Утренний лес шелестит листьями, под подошвами хлюпает, цепляясь за одежду, высокая трава шуршит.
– Как хотите, уходить придётся по моему методу!
Борис, осознавший что затевается нечто ненаучное, подал голос:
– Только не надо рассказывать басни про теоретическую модель, обещанную недоумками. Порталы – это вообще сказки сказочные. Вы его из пальца всё равно не высосите. – Борис хихикнул. – Я сразу говорил, что следствие вам приснилось в ужасном сне, оно ещё до рождения было неживым. А проверить сможем только если…
– Замолкни, Умник! – оборвал его Антон. – Мне уже слушать тебя тошно…
– На здоровье, не слушай!.. – не желал принимать подчинённость Борис.
И снова настал мой черёд прогибаться:
– Если будете ругаться и мешать, плюну и уйду один!
Это грубо, даже грязно, но необходимо. Я бы никогда не осмелился без нужды давить на психику. Они, без сомнения, в своих сферах были лучшими, и мне трижды повезло хоть на время работать с ними вместе.
После моего заявления Антон уставился остолбенело, Боря захлопнул, оставленный незакрытым рот и фыркнул через нос. Надо было эту задержку использовать!
– Возьмёмся за руки! – сказал убедительным тоном.
Протянул руки и замер, ожидая ответного движения.
Борис оставался скептиком:
– Молиться станем, или хоровод водить?..
– Твою руку, Боря! – я настаивал.
И Борис, для собственного оправдания пожав плечами, руку всё же подал. Антон, когда рука Бориса была у меня, вдруг кинулся к машине, крикнув:
– Минуту…
Потом появился со своим ноутом, вложил мне в руку свою, а ноутбук протянул в сторону Бориса. Через пластик цепь останется незамкнутой, потребовал:
– Брось ноутбук! С ним не удастся…
Антон смотрел непонимающими глазами. Как это можно бросить здесь его бесценный прибор? Но решение он всегда находил быстро. Расстегнул куртку, заправил гаджет за подтяжки и взялся за наши руки. Едва цепь замкнулась, я звёздочкой почувствовал ток. Они были слишком разнополюсными, мои товарищи. Но цепь замкнулась и я к рывку стал стремиться.
– Держитесь крепче и до конца перехода, пока не скажу, не отпускайте! – схватился намертво, показывая как надо.
Все замерли, процесс пошёл. Ох, как же туго всё это было! Как нелепо сопротивлялся Боря и как был инертен Антон. Всё приходилось делать одному! Что-то подобное предвиделось, но я даже не догадывался с чем придётся столкнуться.
Только через минуту и они почувствовали, силищу. Боря, с такими ощущениями не знакомый, бормотал проклятья, пытался вырвать из захвата руки, но мы с Антоном держали надёжно.
Основное началось на третьей минуте. Сперва изменился вес, земля к подошвам не прижималась. Потом обмануло зрение, обстановка, вместе с моими попутчиками, замерцала и расплылась до серой непрозрачности. Вот он временной портал! Теперь всё зависело от терпения! Каждая секунда в этой пелене уносила в прошлое всё дальше.
Первый раз с Оксаной у нас было по-другому, за короткий отрезок времени одолели реальный час, вернувшись в то же место. Летели стрелой! И мощность перехода в портал в тот раз набралась за секунды. Пых, и мы уже в непроглядной серости.
С этими же двумя я начал тяжело и вряд ли сумею увести настолько далеко, как хотелось.
Борис окончательно поник уже через пять минут. Его руки ослабли и, несмотря на невесомость, он стал складываться к земле. Пришлось мне разрывать контакт и подхватывать бесчувственного Борю. Он без сознания, я и сам близок к этому, ноги и руки от прошедшего напряжения дрожат, голова кружится. Мы с теоретиком повалились в мокрую траву. Антону, как самому крепкому, пришлось ловить обоих.
Когда смог отдышался, ещё с закрытыми глазами, я спросил: «который час?», всё равно у кого.
– Минут десять прошло. – не разобрав, ответил Антон.
– Ко-то-рый час? – повторил я упрямо.
– Н-наверное, девять уже! – с удивлением сказал он, продолжая не понимать.
Я открыл глаза:
– Очнись, Антон! Где твоя машина?
До портала его тёмно-синяя красавица стояла под кустом, за спиной Антона. Теперь там была только непримятая трава, автомобиль исчез. Антона это так поразило, что он вскочил:
– Вот, чёрт! А куда?..
Я перебил:
– Она будет позже, а мне, чтобы успеть, нужно знать который час!
Антон, всё ещё в тумане, поднял к носу запястье, чтобы рассмотреть часы, но поняв бессмысленность жеста, опустил руку, выдохнул и огляделся:
– Светает. Сейчас где-то около восьми. Так было когда подъезжали к первой засаде…
– Рано вышли! – резюмировал я. – Ещё хоть бы пару минут… – тогда бы мы успели. Нас подвёл Боря, которого к тому же больше нельзя так таскать. Я встал и посмотрел на него. И как бы под моим взглядом, тот открыл глаза и заморгал. Когда ему помогли сесть, он стал трястись как в лихорадке.
– Водки бы! – пожаловался он, обхватив себя за плечи.
– Алкоголик! – резюмировал Антон. – Нет у нас водки!
– Там на заднем сидении в чёрном пакете. – пробормотал Борис, указывая за спину Антона.
– Машинка выпила твою водку, закусила чёрным пакетом и тю-тю! – засмеялся Антон.
– Нету машины! – пояснил я.
Такое заявление настолько обескуражило теоретика, что он опрокинулся навзничь, завёл глаза на лоб и увидел там только высокую траву. Но верить в произвольное исчезновение средства передвижения вместе с чёрным пакетом не желал.
– Куда вы её угнали?
– Не угоняли никуда, она не приехала ещё. – выдал истину сообразительный Антон.
Борис перевернулся на живот и, поднатужившись, поднялся на ноги. Перешагивая через траву, дошёл до основания куста и подломил на стволе тонкую ветку.
– Вот тут же стояла!
А Антон тронул меня за плечо:
– Я ту заломанную ветку видел когда остановился! Выходит, это от нас?
– Ну, да! От Борьки… Такой круговорот времён!
Я не знал как назвать этакое странное явление, когда следствие происходило раньше причины, поэтому старался уверенностью в голосе поддержать собственное реноме. Вышло вроде ладом!
– Чего-чего круговорот? – обернулся Борис.
Спорить с ним на научные темы было проигрышным изначально. И я постарался объехать и перевести акцент на другое:
– Вместо того, чтобы бежать, мы стоим на месте! От засад мы ушли, теперь надо уходить, выбираться отсюда. Пошевелимся?
Борис желал сказать что-то умное, но Антон опередил:
– Что делать? Опять рвануть через серость? – он поправил выбившийся из-под куртки ноут. – Или просто бежать?
– Мы в болоте, ты забыл? Но сперва машину верните! – у теоретика голову перекосило. Он не верил собственным глазам, а сообразительностью никогда не обладал, даже исчезновение машины его не убедило.
Мне пришлось повернуться к Антону:
– Ты же видишь, через серость не пройдём. – вышло немного ехидно. – Так что бежим буквально. – я обернулся к Борису. – Готов бежать?
Антон, не слушая ответ Бориса, повернулся, перешёл на полную скорость и скрылся за деревьями, где мы свернули к кусту. Пришлось не отставать. Схватил руку Бориса, потянул за собой.
Антон не сходя с едва заметной старой колеи, прокладывал путь по памяти. Его спина маячила перед нами на пределе видимости. Борис не упирался, но и не спешил догонять лидера. Вероятно его устраивало такое расстояние с постоянным оппонентом, не надо было спорить, поэтому и сокращать дистанцию не спешил.
Когда вышли к шоссе, Антон нас ждал. Но прежде чем продолжить путешествие, я обратился к обоим с небольшим спичем:
– Послушайте! Мы сейчас в этом времени не одни. Такие же Антон, Сергей и Борис в настоящее время наткнулись на первый блокпост и рванули обратно. По этой дороге мы, то есть они, проедут в течение часа…
Меня тут же исправил Антон, лучше ориентирующийся по времени без часов:
– Уже меньше получаса…
Я согласно кивнул и продолжил:
– И нам такой встречи необходимо избежать…
– Постойте-постойте! – воскликнул Боря, снова готовый спорить. – Вы что, серьёзно верите в абсурд, в этот, так называемый, переход?..
Когда меня перебил Борис, я не успел сказать о причинах. И не успел удержать Антона, он шагнул к Борису и, задрав у того рукав рубашки, ткнул пальцем в часы.
– А это видишь? Что, в девять утра ещё так темно? Глаза разуй!
Борис вряд ли настолько хорошо ориентировался во времени, поэтому слова оппонента его не остановили:
– Ну, всё это объясняется элементарно… Сейчас уже вечер и часы останавливались вчера, поэтому показывают неправильное время…
– Если за временем не следишь и нам не веришь…
Опять эти двое сцепились, мне снова пришлось вставать поперёк:
– Подожди, Антон!.. Борис, просто поверь. Тебя от этого на части не разорвёт. Считай, что мы двое сошли с ума и полагаем, что смогли переместиться обратно во времени на полтора-два часа…
А Антон продолжил своё:
– Если мало веришь, скорее не поймёшь! Давай сделай что просят тихо, быстро и без лишнего!
– Зря вас обоих включили в мою команду! Пущих идиотов не встречал!.. Но, как скажете, уже молчу. – и Борис застегнул виртуальную молнию на своих губах.
Подумалось: и слава богу!
Антон кивнул, удовлетворившись этим. И, позабыв о Борисе, предложил:
– Если идти по лесу, то лучше перейти шоссе. Земля там суше.
Я ответил:
– У нас есть пока время, двинемся по дороге, а потом свернём, так будет быстрее.
Мы вышли на влажный утренний асфальт и двинулись в направлении посёлка, где располагалась лаборатория. Было необходимо связаться с охраной или полицией и попросить помощи, но эти два блокпоста отрезали нас и от города, и от посёлка. Связь же в этих местах была точечной, сотни километров дорог оставались глухонемыми.
Чтобы уйти от физического контакта с противником, нам пришлось временно раздвоиться и добираться до цивилизации пешком.
Эти молодчики опрометчиво решили, что без связи нам придётся стать мягкими, с их стороны положение наше казалось безнадёжным. Но они не знали о том, что у меня на ладони уже была красная звёздочка, и значит в моём кармане оставалась козырная карта.
Утром, когда катили на работу, в лабораторию, почти в конце, ждала засада. Два автомобиля, перегородивших в узком месте дорогу, с четвёркой, не по рангу вооружённых, нахального вида юношей из какой-то спортивной секции.
Когда подъезжали, двое показали оружие и я толкнул Антона:
– По газам!
Быстро всё осмысливший водитель, вывернул руль, осуществив великолепный дрифт, и, когда багажником сбил ближайшего из них, выровнял руль и утопил педаль в пол. Мы ушли, никто в спину не стрелял. И я было посчитал это удачей. Но когда до города оставалось меньше двадцати, путь перегородил второй заслон. Антон увидел их издалека и тут же развернулся. Мы оказались в западне!
С дороги между блокпостами деваться нам некуда. Слева на крутом склоне непроезжий лес, справа – болото. Борис предложил спрятать машину в лесу. Но сосновый бор на склоне, трудный для проезда, просматривался далеко. И Антон свернул в густо заросшую, с признаками болота, низину. Правда и здесь нас пытался отыскать коптер.
Теперь шли по асфальту, пока за поворотом не расслышали рёв мотора. Быстро свернули в лес, приткнулись за чахлыми кустиками рябины. Мимо на высокой скорости пронёсся автомобиль, я даже не успел его разглядеть.
– Чёрт! – выругался Антон. – Куда гонит?
– Кто это? – спросил я.
– Кто-кто… Я, конечно!
Борис не удержался и захохотал. А за ним и мы с Антоном. С одной стороны Боря не верил, что он в прошлом, а с другой, засмеялся, поняв каламбур Антона.
– Теперь веришь? – у меня в этом как бы сомнений теперь не было.
– Не знаю как вы это провернули, но сыграно потрясающе!
– А чего тогда смеялся? – подключился Антон.
– Не бойся, не от щекотки! Меня вообще ваши махинации не щекочут.
Боря остался непробиваемым и мы с Антоном потеряли интерес к спору. Пусть он думает что хочет. Видно, при обмороке что-то случилось, голова поплыла не в ту сторону.
– Интересно, гнались за нами тогда те, из дальнего заслона? – спросил Антон.
– Что дальше будет неизвестно, нам безопасней идти по лесу. Так и короче!..
Шоссе, проложенное по границе болота, вилось серпантином. Лес с этой стороны рос на склонах, а идти петляющей между склонами и болотом дорогой было легче, но сулило множество вероятных неприятностей.
Антон кивнул, и мы зашагали вверх по склону. Борис, не сказав ни слова, побрёл следом.
Глава 2. Замкнутая петля времени
Сергей
Накануне у Антоновой машины помяли крыло и в тот день на работу мы с Борисом гульнули на такси. Борису сумма показалась чрезмерной и основную часть пришлось оплатить мне. Как туда, так и обратно.
Боре пришло время составлять августовский отчёт и он полез в путаницу своей электронной базы. Мне, поскольку другой работы не предвиделось, пришлось чистить рабочую камеру.
Камера по нашим требованиям была создана Антоном с начала и до конца. И мы уже полмесяца на ней проводили эксперименты Бориса. Я с его концепцией статики волновых состояний не был согласен по причине её безжизненности. Изучение этого было важно только для теоретической науки, но практике не давало ничего. Для этой составляющей было необходимо проверить как поведёт себя поле в реальных, а не тепличных условиях, когда все вводные задавались в строгом соответствии с понятиями теоретика Бориса.
После длительной работы вакуумная камера была заляпана следами различных загрязнителей: разноцветной ржавчины от паров: воды, спирта и воды со спиртом; брызгами расплава шаблонного свинца и обширными потёками трудновыводимого минерального масла. Самой чистой осталась дальняя стенка. Большинство датчиков также требовали ревизии. Взяв щётку, тряпки и бутылку с растворителем, полез к конусам магнитопроводов внутрь камеры.
До конца отмыв Борькино экспериментальное поле, вылез и оглядел содеянное.
Установка, как снаружи так и изнутри имела футуристический вид: магнитопроводы входили в камеру в трёх плоскостях, своим фокусом разрезая рабочую область на десятки зон с различными, порой инверсными, магнитными характеристиками.
По общепризнанной теории в рабочей области поле, при синхронной работе катушек, должно оставаться нейтральным. Оказалось, не факт, что общепризнанное должно соответствовать реалиям. Любая проходящая фокус молекула газа становилась излучателем коротких волн радиодиапазона. Некоторые датчики, пока мы их не загрубили, кричали криком. Жидкости, пока не закипали, вели себя более сдержанно: по поверхности гуляли волны, иногда слышался низкочастотный гул.
Но рабочая область в фокусе была небольшой, с вишенку, и, в зависимости от условий включения, гуляла порой на расстояния, превышающие размеры фокуса. Именно поэтому мы с Борей начали с жидкостей: в воде мерцали искры, по ним можно судить, где в данный момент располагалась рабочая область.
Как Антон ни старался стабилизировать, на выделенные нам средства сделать это не удалось. Он хотел ещё: поставить криогенную установку для сверхпроводимости индукторов, многократно увеличивающих индукцию; запускать установку не от нестабильной электросети посёлка, а со своего генератора, что обеспечило бы запуск каждый раз в одинаковых условиях. Да и неплохо было бы получить больший размер лимита мощности – двадцать киловатт для установки такого типа несерьёзны.
Так и продвигались медленными шагами: три вперёд и два назад! Брала усталость от бесперспективности и отсутствия новых идей. А Александр Михайлович ничем помогать не хотел. Надеялся, сами вывернемся и всё сумеем.
Свежие идеи о возможностях твёрдых тел и живых структур успели стать старыми потому, что мы к ним даже не приблизились…
И в этот момент меня осенило: почему бы не воспользоваться тем, что есть свободное время, машина доведена до изначальной чистоты и готова к работе. Хоть один, наперекор Борису, внеплановый эксперимент провести удастся.
Борис занят в своём кабинете, в который он превратил склад. Только когда пройдёт импульс и у него моргнёт свет, может догадаться, что я отошёл от плановой работы и делаю шаг от красиво придуманного проекта, записанного три месяца назад, где синей ручкой по белому было занесено, что не закончив предыдущий пункт, переходить к очередному недопустимо.
Когда это обсуждали, мне сразу не понравилось, а Антону было всё равно. Он сказал:
– Чего возмущаешься? Эта бумажка не конституция!
Но как основной закон эту бумажку с того дня стал рассматривать Борис. При обсуждении плана мы все были в равных условиях, но Борис, пользуясь хорошими отношениями в верхах, посчитал, что он равнее, и узурпировал власть. Тогда и началось их противостояние. И мне пришлось по мере сил держать наш коллектив в годном для работы, нейтральном состоянии.
Пошёл включил в щите автоматы, питающие сильноточное оборудование лаборатории. На пульте за столом зажёгся красный сигнал «сеть 380».
Определять в камере точку фокуса не было надобности, образец у меня достаточно большой. Прилепив к геркону дверцы нештатный магнит, настроил автоматику люка камеры на незакрывание, по привычке включил запись регистратора и ввёл задержку выгрузки с накопителя в десять секунд. Этого за глаза хватит, чтобы вернуться к камере, проникнуть внутрь и занести образец в фокус.
Всё управлялось с пульта и это удобно. Оставалось нажать «пуск», но перед этим пришлось заглянуть в соседнюю комнату. Не хотелось слушать нравоучения теоретика.
В кабинете Борис у окна беседовал с кем-то, держа перед ухом телефон. Значит он в ближайшую пару минут будет занят. Надо было торопиться.
Вернулся, накопитель заряжен, осталось щёлкнуть мышкой. После щелчка значок «пуск» изменил цвет и на нём стали мерцать цифры, отмечая оставшееся время.
Да, было немножко не по себе, ведь образцом предстояло служить моей живой руке. Найти другую материю времени не было, а отменять принятое решение было стрёмно и несерьёзно! За три секунды до включения в камере зажглась яркая подсветка. Протиснулся через люк, вытянутая рука, сжатая в кулак, оказалась в точке, близкой к идеалу. Объём кулака перекрыл все вероятные области.
Бояться поздно, истекает последняя секунда и сейчас…
То, что произошло после, уже не помнил. Сохранились только какие-то неприятные ощущения, и был сон, видел какие-то тусклые, не запомнившиеся сюжеты…
Разбудила холодная вода, ударившая в лицо и протекшая за ворот. Открыл глаза и увидел Бориса.
– Ну, вот, очухался. А я уж собирался в скорую звонить. Что случилось-то, током ударило?
Когда поднимался на ноги, обратил внимание на маленький серый магнит, прилипший к корпусу у геркона, всё тут же вспомнил. Не афишируя, магнит снял, сунул в карман.
– Что случилось?.. – повторил за Борисом. – Статика, взялся и дёрнуло… – я потёр пальцы о щёку, и увидев на полу оставленную предыдущими работами мыльную лужу, тут же подкорректировал, приближая к достоверности. – Потом поскользнулся и ударился головой.
В камере свет отключен, дверь открыта, магнита нет, значит Борис не догадается, что произошло в действительности.
– А питание зачем включил? – он всё-таки заметил жёлтый огонёк «сеть 380».
– Я же проверял!
Когда Боря ушёл заканчивать отчёт, я в изнеможении опустился на стул. Сил не было даже стоять.
Не любил размышлять много, а версия для Бориса, спонтанно пришедшая в голову, могла успокоить любого. Но причину падения на пол теперь следовало как-то объяснить себе. В задумчивости сложил ладони вместе и тут же почувствовал, как обе соприкоснувшиеся поверхности стали горячими. Это длилось долю секунды, я руки моментально расцепил и удивлённо осмотрел.
На коже правой ладони осталась маленькая красная звёздочка с длинными розовыми лучами. Это, вероятно, место попадания в фокус. Точку жгло, но поверхность в точке осталась гладкой, не припухшей, и при касании пальцем – нервная дрожь.