Экономическая интеграция в Восточноазиатском регионе

Рациональная денежно-кредитная и налогово-бюджетная политики государств Восточной Азии и отсутствие острых внутренних экономических проблем способствовали более активному расширению внешнеэкономических связей. Макроэкономическая политика, проводимая правительствами стран Азии в предкризисный период, заключалась в следовании трем макроэкономическим целям68:

1) удерживание бюджетных дефицитов в управляемых рамках: Сингапур, Гонконг, Малайзия, Таиланд в 1994 г. свели бюджет с профицитом, а остальные страны предпринимали максимум усилий для уменьшения дефицита;

2) успешное сдерживание инфляционных процессов;

3) быстрое реагирование на внешние экономические шоки.

За период с 1950 по 1997 г. ежегодный прирост экономик стран Азии составлял около 6%, что почти в два раза быстрее остального мира и более чем в 1,5 раза быстрее США. Решающим фактором успеха была торговля. За 1960–2005 гг. доля Азии в мировой торговле возросла с 11 до 26%. Торговля способствовала индустриализации, основанной на динамике сравнительных преимуществ, которые переместились из сельского хозяйства в трудоемкую обрабатывающую промышленность, а в последнее время – в более капиталоемкие отрасли с высококвалифицированной рабочей силой. Такая модель индустриализации способствовала ускорению экономического роста с определенной равномерностью благодаря созданию новых рабочих мест и повышению реальной заработной платы69.

Одной из главных характерных черт нового экономического порядка, как уже было отмечено, является процесс всеобщей экономической либерализации. В данном случае рассматривается долгосрочный тренд, общая тенденция последних десятилетий. Разумеется, периодически на смену процессам либерализации экономических отношений приходят периоды ужесточения экономической политики отдельными странами, протекционизма, направленные на устранение временных экономических проблем и дисбалансов. Это неизбежно, потому что любое государство стремится к реализации внешнеэкономической политики, в наибольшей степени отвечающей ее собственным национальным интересам. Однако в целом препятствия на пути следования товаров, услуг, потоков капитала и других факторов производства постепенно снижаются и устраняются.

Процесс экономической либерализации обусловлен факторами на всех уровнях:

A. Микроуровень – все более активно расширяются процессы производственной кооперации на уровне транснациональных компаний, основанные на технологическом разделении труда. Особенно это характерно для стран Восточной Азии;

B. Макроуровень – государства все более активно включаются в процесс экономической либерализации путем достижения межправительственных соглашений, расширения сотрудничества как на двустороннем, так и на многостороннем уровнях. Причем, с одной стороны, это может происходить под «давлением» частных структур, т. е. корпораций, которым необходимы более льготные режимы взаимодействия с собственными филиалами, дочерними компаниями, а также партнерами, находящимися на территории других стран, а с другой стороны, правительства могут принимать данные меры с целью стимулирования национальных производителей, создания дополнительных возможностей для расширения национального производства и, как следствие, содействовать более высоким темпам экономического роста.

C. Мегауровень – процесс глобальной экономической либерализации во многом стимулируется деятельностью международных организаций, таких как ГАТТ/ВТО, МВФ и др.

Так вкратце можно определить суть нового глобального экономического порядка, характеризующего направления экономического развития последних десятилетий. Однако гораздо более важно рассмотреть основные тенденции последних 7–10 лет, потому что в последние годы произошло, возможно, даже больше изменений, чем за предшествующие 30 лет.

По мнению Мохамеда А. Эль-Эриана – президента и главного исполнительного директора Harvard Management Company, заместителя казначея Гарвардского университета и преподавателя Гарвардской школы бизнеса, который к тому же на протяжении 14 лет являлся сотрудником МВФ, глобальная экономика и рынки сегодня находятся под воздействием трех основных структурных сдвигов, способных кардинально изменить направления будущего развития мировой и региональных экономик.

Первый структурный сдвиг, по его мнению, обусловлен «положительным потрясением в сфере производительности, связанным с растущей интеграцией крупных сегментов рабочей силы, которые находятся в развивающихся странах»70. Именно развивающиеся страны становятся сегодня основными источниками глобального экономического роста, и в особенности это относится к развивающимся государствам Азии. Усиливающаяся интеграция рынков рабочей силы, а также процесс корпоративной интеграции, столь хорошо развитый именно в азиатском регионе, способствуют снижению издержек производства целого ряда продуктов, а соответственно, расширению экспорта, что полностью соответствует выбранной стратегии экспортной ориентации. А расширение экспортных доходов способствовало накоплению значительных финансовых средств, часть из которых, разумеется, реинвестировалась в сами корпорации с целью расширения производства, а часть шла на формирование валютных резервов страны.

Второй структурный сдвиг связан с изменением цен на сырьевые товары. Этот процесс стал следствием расширения производства, когда темпы роста спроса на сырье значительно опережали темпы роста предложения. В результате многим странам – поставщикам сырьевых ресурсов также удалось накопить значительные валютные резервы, что даже привело к «смене парадигмы», когда отдельные государства превратились из международных должников в международных поставщиков капитала. Как отмечает Мохамед А. Эль-Эриан, такое сочетание более высоких цен на сырьевые товары и более высокой производительности, а также изменение подхода к использованию профицита превратило страны с формирующимся рынком как группу в основной источник дешевого финансирования для остального мира (и, в частности, для Соединенных Штатов)»71.

Третий структурный сдвиг, по мнению эксперта, связан «со значительной и далеко идущей волной финансовых нововведений, толчком для которой послужило распространение финансовых продуктов, основанных на производных инструментах». Именно эти финансовые нововведения, которые способствовали росту взаимозависимости экономик стран мира, а соответственно, и уязвимости мировой финансовой системы, стали одной из главных причин текущего мирового экономического кризиса. Но главным следствием третьего структурного сдвига является то, что именно финансовая сфера выходит сейчас на первый план. Если раньше финансы выполняли, если можно так выразиться, исключительно посредническую роль, т. е. были неотделимы от процессов реального производства товаров и услуг, то сейчас они стали совершенно независимыми. И это во многом сказалось на характере дальнейшего глобального и регионального сотрудничества, поскольку сейчас все большее внимание уделяется именно вопросам финансовой стабильности, – глобальной и региональной.

Изменение глобальной финансовой архитектуры выразилось и в изменении характера валютно-финансовых кризисов. На особенностях современных кризисов необходимо остановиться более подробно, поскольку именно стремление предотвратить развитие подобных кризисов, желание государств «застраховаться» от негативных процессов и определяет направления экономической интеграции и сотрудничества в азиатском регионе.

На протяжении длительного времени причинами происходящих валютных кризисов считались исключительно проблемы в экономической политике стран, валюты которых подвергаются атакам. Однако бурное развитие и распространение информационных технологий привело к возникновению кризисов «второго поколения» или «психологических кризисов», которые обусловлены несоответствием объема доступной информации и возможностью человека по ее обработке. Компьютеры повысили скорость решения задач, связанных с громоздкими вычислениями, но не смогли заменить человека при выборе варианта поведения в конкретной ситуации. С другой стороны, компьютерные сети необычайно увеличили объем входных информационных потоков, и на анализ и выбор наилучшей информации для принятия решения зачастую просто не хватает времени.

Модели кризисов «второго поколения» основаны на несколько иных причинах, чем традиционные:

1) самореализующиеся кризисы, вызванные пессимизмом инвесторов в отношении проводимой властями страны экономической политики;

2) проблема «асимметричной информации», которая состоит в том, что кредиторы и заемщики обладают разной информацией в отношении ситуации на рынке;

3) валютные спекуляции участников рынка, стремящихся получить максимальный доход в минимальные сроки.

Природа самореализующихся кризисов заключается в том, что международные кредиторы самостоятельно оценивают риск вложения средств в экономику той или иной страны, причем оценка риска может основываться как на объективных (динамика макроэкономических показателей страны), так и на субъективных факторах. Сознание того, что страна представляет большой риск, приводит к расширению спрэдов, что, в свою очередь, увеличивает бремя обслуживания долга, создавая эффект снежного кома, результатом чего является долговой кризис, который в конечном счете зачастую приводит к валютному. Кризисы происходят сами собой, потому что реакция инвесторов на предполагаемый риск уменьшает возможности страны по погашению долга.

Пик самореализующихся кризисов пришелся на 1990-е гг. Некоторые кризисы не были неожиданными, поскольку в 1990-х годах у инвесторов уже не было переоцененной веры в погашение предоставленных кредитов, как это происходило в 1970-х, 1980-х гг. (когда спреды были узкими, а средняя реальная ставка процента по суверенным займам была фактически отрицательной), но некоторые – были, причем часто по субъективным причинам, проблемам «морального риска». Большинство азиатских стран в 1997–1998 гг. имели хорошие экономические показатели и узкие спреды (кризисы первого типа, табл. 4)72