Её величество

– С Федором, наверное, не всё так просто.

– Мы не искажаем его характеристику, а говорим только об одной линии его поведения, об одном аспекте его личности, который нас всех больно задевает в связи с Эммой, – пробормотала Аня.

«Привыкла перемаргивать любую обиду и даже тут не пытается активно оспаривать, а оправдывается», – мысленно посочувствовала ей Жанна.

– Личности? – брезгливо фыркнула Инна. – Возможно, он много хорошего сделал на работе, но запомнится людям только плохими поступками. Ирод – царь иудейский – был прекрасным градостроителем. Он построил Стену Плача, а в истории остался, прежде всего, как жестокий, безжалостный, мнительный, подозрительный злодей. А американский президент Клинтон – только казусом с Моникой Левински.

– Да… не всякая жизнь достойна реквиема, этой возвышенной торжественной музыки, – задумчиво произнесла Лена.

– Девочки! Хватит рыдать над судьбой Эммы, – заворковала Жанна, изобразив дежурную ослепительную улыбку. (А может, в этот момент луна вынырнула из-за туч?) – Пусть каждый сам решает для себя: соответствовать ли требованиям, предъявляемым противоположной стороной, или сохранять свою индивидуальность.

Фраза в свете предыдущего спора неожиданно прозвучала двусмысленно.

– Ах, какое простое, объединяющее и молодящее нас слово «девочки», – восхитилась Лена. – Как давно я его не слышала в свой адрес!

– Ты, старушка, у нас еще котируешься! – засмеялась Инна. – Мы по возрасту пока принадлежим к категории пожилых. Это наша Аня успела наступить на следующую черту и даже чуть-чуть переступить ее. Она уже имеет право сказать: «Здравствуй, старость! А ведь мы могли и не встретиться. Святой Петр, наверное, заждался меня у врат…»

– Ошибаешься! Мы только подошли к возрасту пожилых, – возмутилась Аня. – Стариками у нас считаются люди после восьмидесяти.

– …Короткая дорога ведет только на кладбище, и она в один конец.

– Таков результат того, что «опыт – сын ошибок трудных», – усмехнулась Инна.

– …По причине страсти люди совершают роковые ошибки, рушатся семьи, страдают дети, – сказала Жанна.

– …Жизнь без страсти, без эмоций… это не жизнь. – сказала Инна.

– Нельзя быть фанатом одной страсти, – добавила Аня.

– А если страсть как стихия, как океан, который все сметает на своем пути?

– Состояние стихии вне морали. У стихии выиграть невозможно.

– Ей нельзя поддаваться. Она губит, – строго сказала Жанна. Аня промолчала.

– В жизни «есть непреодолимое: любовь, болезнь, смерть». Бунин так писал, – вспомнила Инна.

– Ты еще пламенный спич произнеси в честь любви, – пробурчала Аня.

– Не хочу.

– Бунин про страсть забыл сказать. Для него любовь и страсть – одно и то же? Но мне кажется, он был изысканным сухарем. Не хотелось бы подпасть под его чары, – сказала Жанна.

– А зря, – рассмеялась Инна.

– Наверное, он из тех, которые всё внутри переживают, а выплеснуть свои чувства могут только на бумагу.

– Я думаю, он не понимал главного: в семье любить – значит верить. Иначе это не любовь, – выступила со своим мнением Аня.

«Молотят, молотят языком. Наверное, педагогам такие разговоры нужны и важны», – вздохнула Лена.

– Это в твоем сознании. Письма его почитай, – посоветовала Жанна. – Хорошо, что раньше люди общались не по телефону, есть на что сослаться.

– Понять Бунина – это как взять девять верхних «до»! – с величественным жестом произнесла Инна. – Анька, ты, конечно, у нас барометр нравственности, но не ищи в произведениях великих писателей моральные и социальные пилюли, не доводи всё до грани примитивного, бытового… гротеска. Читай, наслаждайся глубиной души, чувствами героя и писательским гением автора. Не приземляй их. Творцов влечет и притягивает Небо! Воображай себе, что они проявляют себя в своих произведениях, как Бог при создании Вселенной! Ведь для поэтов и писателей новые ощущения не цель, а средство.

– А вдруг и Федор в душе… своеобразный поэт? Ломкий, страдающий, элегичный, – неуверенно предположила Аня.

Жанна рассмеялась:

– Моя знакомая о таких мужчинах, как Федор, говорит: «Его верхняя половина тела принадлежит небу, а то что ниже талии – земле».

– Может, ей «из своего далёка» и виднее… Но не поэт Федька, а тиран, – возразила Инна Ане. – А полотно тирании ткется из ненависти и страха. Еще из ревности.

– Ревность это тоже страх. Страх потерять. – уточнила Жанна. – К сожалению, причины ревности могут быть нелепые, а страдания все равно настоящие, ужасные.

– Федор не Эмме, себе не верил, тому, что сумел ее завоевать. Он весь состоит из слабостей и пороков. – заявила Аня.

– Секс – порок?

– Не передергивай. Если со многими, – рассердилась Аня. – Женщине религия рекомендует понять, принять и простить. А мужчине?

– Живи и давай жить другим? – пошутила Инна. – Только жизнь-то у нас одна-единственная. Исправлять ошибки некогда. И чужой опыт, как правило, не пригождается. Все своим пользуются.

– И каков же способ спасения ты предложишь отчаявшимся? Тебе не составит труда придумать. Что-то мне подсказывает, что религию ты напрочь отрицаешь. И к гадалкам ходить не надо, и так все ясно. И этому есть простое объяснение… – злорадно начала Жанна. – Все само станет на свои места? Тогда мне больше не о чем с тобой говорить.

– Ни над кем и ни над чем нельзя потешаться без меры, – вспыхнула Аня, поняв, на что намекает Жанна.

– Мир и Бог – вечны, а жизнь человека – миг, «но всё в себя включает человек, который любит Мир и Бога», – торжественно процитировала Жанна.

– Расшифруй сказанное, – попросила Аня.

Инна опередила Жанну.

– Предложи еще что-нибудь заумно-изысканное, я открыта альтернативным вариантам. Ты же у нас Песталоцци и Нострадамус-провидец колхозного масштаба в одном флаконе, – ответила Инна обстрелом мелкой картечью.

Нападки подруги напомнили Лене старую больную женщину, идущую под уклон. Ей тяжело идти, но ее несет и несет. Она еле держится на ногах, но не может остановиться и думает только о том, чтобы не упасть. Догадываясь, чем может закончиться вновь разворачивающаяся перепалка, Лена решила вмешаться.

– Во все времена существовали категории людей, на которых – во всех смыслах – узду морали не накинешь. Их никаким способом не своротишь с выбранной стези, – спокойно заметила она.

Жанна внешне не среагировала на намек, зато Инна, совсем как ребенок, жалобно спросила, уронив голову в ладони:

– Ты это мне назло? Показала мне кузькину мать? Это у тебя такой вид экзекуции?

– А у тебя – экзальтации?

– Ты за собой не замечаешь, что становишься грубее?

Женщины на время примолкли.

«Оказывается, между Инной и Леной тоже случаются мелкие размолвки, – удивилась Аня. – И тем не менее они неуловимо близки. Инке можно позавидовать. Легко общаться с тем, у кого много терпения. Их отношения с годами не претерпели существенных изменений, ничего не утратили, разве что еще больше упрочились. Вот чем можно упиваться и наслаждаться! И все-таки странная у них дружба. Волк и собака, кошка и тигр тоже во многом схожи, но это не делает их «друзьями».

– Интересное наблюдение! Как-то шла мимо фотоателье. Смотрю, в витрине фотографии висят. Обратила внимание на одну. Мужчина сидит, а женщина рядом стоит. А на снимках времен молодости наших родителей и стариков, женщины на фото всегда сидели, – усмехнулась Инна.

– Когда я была в гостях у Эммы и рассматривала фотографии в их традиционном семейном альбоме, так тоже удивилась, что его дед с бабкой по материнской линии сняты неправильно. Теперь-то я понимаю, откуда в его семье эгоизм и диктат, – торопливо вклинила свое замечание Аня. – Еще одна деталь. В старых кинофильмах мужчина оберегал, обнимал женщину. А теперь всё чаще она его обнимает… даже в постели. Раньше парни девушкам говорили: «С неба звездочку достану», а современные умоляют: «Ты мне нужна. Я без тебя пропаду». И уже ничего не обещают.

– Однако же ты молодчина, Аннушка, углядела, – обрадовалась Лена.

– Ты меня похвалила?! Теперь я могу спокойно умереть, – рассмеялась довольная Лениным поощрением Аня.

– А я заметила, как у тебя спина сразу выпрямилась и крылышки стали прорезаться, – подыграла ей Жанна.

– …Женщина может простить грешок, но только не невнимание к себе, – сказала Инна.

– Я бы не простила грех измены. Как подумаю, рассудок сводит судорогой от омерзения, – возразила Аня.

– Ты так говоришь, потому что не довелось… – заметила Жанна.

– Какая измена легче прощается: если муж, как животное… с кем-то будучи пьяным или когда… влюбившись? – смущаясь, спросила Аня.

– В первом случае жена его не уважает, презирает, а во втором… – Инна задумалась, – ненавидит.

– …Любовь в Эмме умерла, но ревность осталась. А тут еще эта ее невостребованная сексуальность. Почему ее ревность не переросла в ненависть? Непонятное, не поддающееся моему разумению явление. Она и от нее смогла самоустраниться? Способная, – без особой уверенности задумчиво сказала Жанна.

– Кто в чем, – хмыкнула Инна. – Смотря кто чем живет. В Эмме женщину-жену победила женщина-мать. Женщина-жена давно бы его послала на все четыре стороны. Я бы первым делом…

– Дети – путы, которыми Федор ее стреножил.

– Дети в ее жизни – главная точка отсчета, и все же…

– Вот именно, что в ее.

– У мужчин и женщин разные ожидания от жизни.

– Одним вкалывать, другим гулять?

– Эмма как-то сказала: «Людям так не хватает радости! Почему они должны быть несчастными?» Она, сполна изведавшая трудностей, желала всем людям заслуженного счастья – легкого, естественного, невымученного, – вздохнула Аня.

«О чем бы ни говорили мои подруги, все равно возвращаются на одну и ту же стежку. Как в байке про огурец, о котором на экзамене рассказывал студент-двоечник», – усмехнулась Лена.

– …Дело в том, что под давлением социальных факторов домашний труд женщин всегда считался второстепенным, менее важным. Он же напрямую не приносил дохода, не оплачивался, – начала провоцировать Аня подруг на новую тему.

– Напрямую, да. Но вот как-то очень заболела жена у одного моего знакомого. Кинулся он няньку детям нанимать, кухарку, домработницу, сиделку – и за голову схватился! Мне – жаловался он – таких денег не заработать. Дошло наконец, что беречь жену нужно. А она еще и работала.

– А в Америке неработающая жена, ведущая домашнее хозяйство, при разводе получает половину состояния мужа.

Нашим мужчинам выгодно знать такие примеры. Хитрые. Они и в эволюционных и революционных биологических процессах всегда отводили женщине пассивную роль. Утверждали, что на мужчинах природа экспериментирует, а женщины всего лишь закрепляют и передают по наследству полученные новые свойства и качества. И только современная наука опровергла эти коварные домыслы, направленные на порабощение женщины. Между прочим, уже доказано, что во время беременности, кормления ребенка и менструальной паузы женщине требуется втрое больше мяса, чем мужчине. И во время формирования половых органов и правильного развития костей таза тоже. Я читала, – добавила она.

– Разделение обязанностей в семье на мужские и женские – крайне живучий предрассудок, и восходит он к тому периоду, когда мужчины охотились на мамонтов. Но сейчас осталось не так уж много чисто мужских профессий, куда доступ женщинам заказан, поэтому и в семейной жизни мужчины должны перестраиваться. Я признаю, что мужчины более невоздержанны в эмоциях, но это не значит, что они не должны держать себя в рамках. Я понимаю, что они менее приспособлены к монотонному домашнему труду и воспитанию детей, но это не снимает с них обязанности по мере возможности вносить свой вклад в решение мелких семейных проблем. Если бы наши женщины не работали, этот вопрос вовсе не стоял бы, – прочитала подругам лекцию Жанна.

– Нет, до сих пор стоит. Представь себе: неработающую жену оставил муж. Детям восемнадцать-девятнадцать. Они студенты. Алиментов уже нет. А у мамы, которой за сорок, ни образования, ни работы, ни стажа. И кто кого кормить должен? Как тебе такая перспектива? Вот и приходится работать, раз нет уверенности в надежности мужчин.

– Я тоже не люблю делать монотонную работу. А куда денешься от нее? Приходится, – ушла от неразрешимой проблемы Инна.

– Социальная дискриминация в той или иной степени существует в любом обществе, – вернулась Жанна к серьезной теме.

– Я слышала по радио, что в Финляндии женщина, вырастившая троих детей, обеспечивается пенсией до конца жизни. – И Аня попыталась сохранить свое направление в озвученной теме.

– А в Израиле женщины в армии служат, – напомнила Жанна.

– А в России всё в семьях держится на нас, нашими стараниями сохраняется, – сказала Аня.

– Не во всех. Есть много настоящих, крепких, дружных семей. Я таким откровенно завидую, – сказала Лена. – Каждый сам себе выбирает дорогу.

– Было бы из чего выбирать, – фыркнула Инна.

– Перефразируя слова из известного фильма, спрошу: «Что же это за дорога такая у многих наших женщин, если она не ведет к счастью?» – Это Инна как бы вдогонку задала вопрос Лене.

– К чьему счастью? Вон Федор с упоением живет. Бог весть, что о себе мнит. Его взгляд никогда не омрачается сознанием вины. Ни тени смущения, ни стыда, мол, такова притягательная сила порока. Шутит: «Нам дозволено судьбой счастье с женщиной любой».

– Серьезно говорит, – возразила Ане Инна.

– У меня в деревне, куда я езжу летом с детьми отдыхать, есть соседка. Страшненькая и совершеннейшая дура. У нее муж работящий, хата крепкая, куча детей, хозяйство. Всё у них просто. Он на нее матом. Она ему в ответ. Все веселы и счастливы. Умным труднее? – спросила мнение подруг Жанна.

– …Древние мудрецы утверждали, что для мужчины красота женщины больше, чем талант и остальные прекрасные качества, – сказала Аня.

– Сейчас умные мужчины думают иначе, – не согласилась с ней Жанна.

– Ты про деньги?

– А я могу и другую фразу припомнить: «Кто живет и мыслит, тот не может в душе не презирать людей». И что из того? – спросила Инна.

– Какой снобизм! Какой недобрый взгляд! Ты была бы не против слово «людей» заменить на «мужчин»? – в шутку спросила Аня.

– Почему бы и нет? – рассмеялась Инна.

– Я бы еще смягчила эту фразу словом «некоторых», – сказала Жанна и рассмеялась, поняв, что получилась абракадабра, нелепица.

– …И Федор поначалу, наверное, жене говорил другую формулу: «и с женщиной одной…». Шпарить цитатами – его конек. Памятью и речью владеют многие, а ум нечасто и не многим воздается судьбой, – сердито пробурчала Аня. – А если еще и очень переоценивать свою значимость…

– Федька для тебя ну совсем уж «яркий представитель темных сил», – усмехнулась Инна.

– Эмма – красавица, а не избежала горькой бабьей участи.

– Судьба-злодейка бывает причудлива.

«Не беседа, а сумбур какой-то. Может, я уже сплю?» – подумала Лена и окончательно потеряла нить разговора.

– Инна, я расскажу тебе один случай, а ты объясни, права ли я, – попросила Аня. – Была я в доме отдыха. Кроме меня за обеденным столом сидели еще две супружеские пары. Лет им было по пятьдесят, может, чуть больше. Один из мужчин в какой-то странной гротесковой форме часто благодарил официантку за прекрасное, а с моей точки зрения, обыкновенное обслуживание. Он был неестественно весел, весь извивался, чуть ли не до пояса кланялся ей, рассыпаясь в комплиментах. Меня такое поведение смущало и приводило в недоумение. Эта пара быстро обедала и вежливо уходила из столовой. Вторая ела медленно, основательно, и каждый раз после ухода первой тихо, но ожесточенно обсуждала поведение соседа по столу. Это выглядело приблизительно так:

«Кому он делает приятное?» – возмущенно спрашивала жена.

«Он считает, что официантке», – увиливал от ответственности муж.

«Он не замечает, как неловко чувствует себя эта женщина под градом его вычурных фальшиво-шутливых фраз? Как ты считаешь, о чём она думает, глядя на него?»

«Забавный, весёлый мужчина».

«По её лицу я читаю совсем другое: «Странный человек – сидит рядом с женой и выкобенивается. Кого он хочет унизить? Супругу? Тогда зачем меня впутывает в свои отношения и дурой выставляет перед отдыхающими?» Я отношу его к категории людей, которым приятнее унизить, оскорбить человека, чем помочь ему в чем-то. Я считаю это качество пусть даже временным, но отклонением от нормы».

«Шуток не понимаешь».

«Я бы не хотела, чтобы надо мной так шутили. Ты заметил, у нас каждый день меняются молодые официантки. Не выдерживают «повышенного» внимания клиента. Теперь нас обслуживает очень полная и флегматичная женщина средних лет. Видно, все остальные отказались иметь дело с «весёлым» отдыхающим. А эта терпеливая, иронично посмеивается, наблюдая, как изощряется наш сосед. Как ты считаешь, что думает по этому поводу жена этого весельчака?»

«Если у неё есть чувство юмора, то смеётся вместе с мужем».

«Хорошо, когда супругам смешно в одинаковых ситуациях. Только над чем ей смеяться? Над тем, что муж якобы шутливо издевается и непонятно с какой целью странным способом оказывает внимание всем женщинам подряд, унижая этим ее достоинство? Может, он таким неэтичным образом к себе внимание привлекает? Опять-таки, зачем? Да еще при жене. Он не чувствует тонкой грани между юмором, иронией и издевкой? Ты обратил внимание, как неуютно чувствует себя его жена? Скажешь, неправомерный вопрос? Она обижается на то, что муж ни во что ее не ставит, позорит перед отдыхающими, грубо приставая к чужим женщинам. Ей стыдно и за него, и за себя».

«Что стыдного в его поведении? Вы обе без чувства юмора».

«Представь себе, что нас обслуживает мужчина-официант, а я веду себя как этот гражданин, наш сосед по обеденному столу… Ты бы от позора не знал куда деться. Сбежал бы и больше здесь не появился. Не правда ли? Окинь взглядом столовую, обрати внимание, как все эти люди реагируют на поведение нашего соседа. Мужчины глаза опускают или безразлично смотрят в сторону. Стандартная мужская реакция на фокусы себе подобного.

Женщины на жену нашего соседа-юмориста бросают сочувственные взгляды. Одним эта ситуация кажется любопытной, другие, в основном пожилые, отворачиваются, каменея лицами, поджимая губы. Может, переживают свое какое-то прошлое унижение. Никто не одобряет бестактного, развязного поведения. Больше никто из присутствующих здесь мужчин не ведёт себя таким образом. Ну да, конечно, здесь все без чувства юмора, все глупые. И только вы, двое, самые умные, воспитанные и никем не понятые.

Помнишь наши споры, когда мы всей семьей смотрели по телевизору вечера юмора? Я запоминала одни шутки, а ты другие, более пошлые, те, что ниже пояса. Мне с сыном одни и те же нравились: короткие, четкие, умные, с изюминкой. «Мне тоже. Просто у меня диапазон «любви» шире», – выкрутился ты. «Но это говорит только о том, что ты всеяден, а вовсе не о том, что лучше понимаешь юмор», – возразила я тебе.

Наш сосед по столу в принципе умный, очень эрудированный, интересный человек. И как эти качества могут сочетаться в нём с непониманием элементарных истин? Может, он ощущает в семье недостаток внимания или вообще мысли не допускает, что кто-то может его не обожать? Есть и такие индивиды.

Я вот, например, в сидящем за третьим столиком рабочем человеке, в данной ситуации, вижу намного больше ума и интеллигентности. Не знаю, какой он дома, но, по крайней мере, на людях он ведёт себя достойно. Мне кажется, скупой может притвориться щедрым, злой – добрым, но выглядеть человеку интеллигентным невозможно, если это не его суть».

«Валентина, ты хочешь сказать, что я не интеллигент?»

«Догадался. Но ты на людях, когда хочешь, неплохо играешь роль воспитанного человека».

«Надоели мне твои нотации, твои ироничные пассажи!» – досадливо, с трудом сдерживая раздражение, прошипел муж Валентины.

«Разве это нотации? Загляни в себя, вслушайся. Чувствуешь боль моей души? В ней ещё теплится надежда, что хотя бы с возрастом ты станешь менее эгоистичным».

Я поняла их ситуацию и решила внести в неё своё ехидное замечание, помочь Валентине. Глядя в конец длинного зала, я с безразличным видом негромко произнесла свой обвинительный монолог:

«В определенном возрасте у некоторых мужчин в организме происходит мощный всплеск гормонов. Желание резко возрастает, а возможностей не прибавляется. Это время предощущения ещё неосознаваемого, полного полового бессилия. Именно этот диссонанс и ведет к петушиному поведению. Кукарекают громко, а дела не видно. В такие моменты у некоторых мужчин похоть начинает преобладать над разумом и перекрывает клапаны воспитанности. В них просыпается дикарь, животное. Они становятся неспособными контролировать ни свои чувства, ни поведение. Это такое своеобразное проявление мужского… климакса, что ли».

«Убийственное сравнение. У нас, у женщин, в этот период наоборот возникает смятение. Нам кажется, что, неспособные к деторождению, мы уже не вызываем у мужей яркие эротические желания и чувствуем себя старухами. В нас говорит мнительность, хотя на самом деле некоторая раскованность добавляет нам сексуальной привлекательности», – издала тихий смешок Валентина.

«Некоторые представители сильного пола гордятся своей распущенностью, потому что не видят себя со стороны. Показательно, что у таких мужчин не хватает самоиронии. Они щадят себя, любимых, – окончила я свою чуть насмешливую речь.

«Как же без самоиронии? Она выручает и даже спасает в трудные минуты. Скажу, бывало, себе: «Мне не измерить объем всех своих глупостей» и снова готова бороться с собой и с недостатками своего мужа. Вы думаете, такие мужчины, как наш сосед по столу, способны вас услышать?» – заинтересованно спросила Валентина.

«Нет, конечно. Такие субчики слышат только себя».

«А зачем же вы всё это сейчас говорили?»

«Обиду за ту оскорбленную женщину выплескивала. Тяжело мне её с собой уносить».

«Злая вы, стервозная… на язык», – вскипел муж Вали.

«Так не от хорошей жизни, не от великого семейного счастья языкатые женщины возникают и являются пред очи мужчин. Такой вот театральный этюд… с картинками. Мой вот такой же, один в один. И даже подобный случай с нами был в ресторане. Чуть до драки дело не дошло. Сын за мать-официантку заступился. До чего же некоторые мужчины в «некотором» возрасте одинаковые. Слабея в сексе, как с цепи срываются».

«Все они одним миром мазаны», – сердито буркнула Валя.

А я продолжила:

«Недавно пошли мы с мужем в аптеку прибор для измерения давления для меня покупать. Так он и за ручки молоденькую продавщицу трогал, и в глаза ей заглядывал, и в комплиментах ей рассыпался, а под конец визитку ей свою вручил, мол, звоните, всегда рад. А я рядом стояла и думала: «Если он при мне так себя ведет, что же он вытворяет без меня?!» Молчала, хоть и чувствовала себя оплеванной. Не ругаться же при чужом человеке? Я считала, что позорил он не только меня, но и себя тоже».

– Здорово ты мужика уделала! – рассмеялась Инна. – Молодец, и добавить нечего.

– Аня, я не поняла, ты о себе рассказывала или все выдумала? Ты же, кажется, замуж не выходила? – спросила Жанна.

– Я этой Вале пересказала историю, произошедшую с одной учительницей, моей коллегой, но выдала за свою. Так она прозвучала достовернее и эффектнее.

Мужчины – странный народ. Я этим летом на пляж ходила. В тени под кустом на лавочке вязала. Люблю, знаете ли, у воды посидеть. Слышу, недалеко от меня мужчина шепчет сладострастно своей жене, мол, прижмись, вдохни мужской запах моих подмышек. Жена только плечом пренебрежительно повела. А я подумала: жарища, вокруг неприятные потные тела… Но вы бы видели лицо этого оскорбленного мужа! На нём – смертельная обида! Жена пренебрегла им! Я в шоке. Женщина обязана любить его потные подмышки? Ей, может, ещё и носки его грязные нюхать?

Я слышала, что мужчин приводят в возбуждение предметы женского туалета и нижнее белье. Представляю себе: я таращусь на мужские семейные трусы и вздыхаю! Идиотизм. Вот уж и правда нельзя догадаться, чем мужчины могут восхищаться, что в себе ценят и любят, в чем видят мужское достоинство. Мы разные, вот поэтому нам трудно понять друг друга. Жанна, а ты на это счёт что думаешь?

– Мужчины и женщины мыслят и чувствуют по-разному. Я иной раз из себя выхожу, а Коля никак не поймет, что меня беспокоит. А ведь он хороший. Супругам надо стараться быть друг к другу ближе, откровенней, больше беседовать по душам, чтобы наладить контакт.

– Так они же не любят подобных бесед, – возразила Аня.

– Несовпадение мужской и женской реакции на одни и те же проблемы способно довести до бешенства, – подтвердила Инна. – Не раз я наблюдала, как в дождь ведут отцы и матери детей из детсада по узкому деревянному тротуару. Матери по лужам на асфальте топают, а дети у них по настилу бегут или торжественно шествуют. У мужчин же всё наоборот.