Её величество

– Муж Галки верил, что устраивает жену. Гордился этим, – опровергла предположение Жанны Инна.

– Может, только на словах?

– Я почему-то сразу догадалась, что мой третий муж подозревает, что не удовлетворяет меня, хотя я прекрасная актриса.

– Понимал о себе, не обольщался. Плюс ему.

Жанна снова вступила в разговор, но с историей на другую тему.

– Мне почему-то жутчайший случай вспомнился. Проводили мы отпуск всей семьей в лесном доме отдыха. Компания была знакомая, учительская. К кому-то в гости на денек заскочил родственник. Я не обратила на него внимание. В тот вечер мы с мужем смотрели фильм на открытой веранде, а дочь-первокурсница пошла с друзьями погулять вдоль реки. Вдруг мне сделалось дурно. Я почувствовала страшную панику. «Что-то с дочкой происходит нехорошее!» – почему-то сразу определила я и, громко крича, помчалась к реке. Было темно, но мне повезло выбрать правильное направление и быстро найти свою малышку. Она сидела на пригорке с тем самым незнакомцем. Я вежливо и строго попросила её вернуться в корпус.

Утром я встретила этого мужчину во дворе в «умывалке». Так он даже передо мной, матерью, не скрывал того, что взбешен моим вмешательством, тем, что не удалось ему совратить шестнадцатилетнюю глупышку. Дочка, как я выяснила в ночной беседе, на самом деле не представляла, что ей грозило.

Я возмутилась и по учительской привычке взялась вразумлять любителя легкой «поживы». Его глаза налились кровью, он напоминал разъяренного быка. Мужчина готов был ударить. Меня трясло, но я устояла. И он выскочил, даже не перекрыв крана. Только на бегу выкрикнул, мол, скажите спасибо, что я сейчас уезжаю. Я долго стояла как ушибленная и думала: «Он как зверь? Он не думал о последствиях того, что мог совершить? Что им руководило? Что привело его к подобному дикому желанию? Ведь не глупый несостоявшийся юнец, не неказистый мужичонка с ощущением неполноценности, сильный накаченный мужчина лет сорока. Почему он пошёл по такому пути получения удовольствия и удовлетворения?»

– Наверное, больной на голову, – поставила диагноз Инна.

«Опять возьмутся вспоминать всякие ужасы?» – вздохнула Лена.

Но нет, Аня грустно произнесла:

– Если бы могла, я бы всю боль, все страдания детей на себя взяла.

И Жанна приятное вспомнила:

– Стою возле магазина. Смотрю, с папой идёт девочка лет пяти. Он спешит, она еле поспевает за ним. И вдруг девочка дёргает отца за руку, заставляет его остановиться и говорит: «Папа, люди знаешь, какими должны быть?» «Какими? – спрашивает отец заинтересованно. «Весёлыми!» – громко и уверенно выкрикивает малышка. Потом она пытается разговорить отца, чтобы он объяснил ей что-то, но тот, видно, как всегда, торопился.

«Другая тема отодвинула на второй план проблемы Эммы», – обрадовалась Лена и погрузилась в вяло-расслабленное состояние. Но голос Инны ее взбодрил:

… Для Кати мать очень много сделала, а любила она больше отца, который оставил ее во младенчестве. А все потому, что она на него похожа. Значит, гены. Вот и подумаешь после этого… Обидно, – сказала Инна.

– Мать дочку воспитывала, часто была строга с ней – иначе ведь нельзя, – а отец во время их редких встреч только хвалил её и радовал. Отсюда все последствия, – объяснила ситуацию Аня.

– …Инна, если один психованный, постоянно срывающийся с катушек, а другой неверный, кого бы ты выбрала в мужья, какого оставила бы при себе? – спросила Аня.

– Был у меня такой: два в одном. Второе труднее переносится. С нервным по крайней мере себя человеком ощущаешь, себя выше него ставишь, – как-то буднично ответила та.

– Нервные тоже не дай Бог какие бывают, – не согласилась Жанна. – Я бы ни за кого из них не пошла.

«Опять сплошной негатив, – поежилась Лена. Веки её сами собой смежились, и она на короткое время отключилась.

28

– Аня, ты Эммину подругу Свету помнишь? Она из педагогического была, – пояснила Инна остальным. – Такая милая, мягкая, тихая, слишком податливая и беззащитная.

«Наверное, захотела положить конец разговорам об Эмме. А может, о хорошем человеке загрустила», – подумала Жанна.

– Помню. А что с ней случилось? – интуитивно почувствовав недоброе, спросила та.

– Там вообще жуть… Если у тебя ещё остались слёзы, приготовься их пролить.

– Не тяни.

– Замуж вышла за Эмминого одноклассника, дочка у них родилась. Она заочно в институте училась и работала в школе. Но муж ей ни в чем не помогал, мол, у меня работа трудная на заводе – он компьютерщик, – а у тебя ерундовая. Не любил он женскими делами заниматься.

– У меня даже такой мысли не возникает: люблю не люблю, хочу не хочу. Надо – и всё тут. Как же иначе? – удивилась Жанна.

– Я и мужа Светы помню. А внешне и не подумаешь: такой всегда спокойный, не очень общительный, но вроде неглупый парень.

Инна наградила Аню пренебрежительной усмешкой:

– Индюк надутый. Себе на уме. Таблетки на неё не действовали, а он предохраняться не хотел. Говорил, что это вредно для здоровья мужчины. А посылая жену в больницу, на операции, он об её здоровье не думал. Потом стал принуждать её делать шестимесячные выкидыши, мол, о тебе забочусь, тебе трудно будет с двумя маленькими. Она сопротивлялась, не хотела губить. Он настаивал. Она в силу своего характера не восставала, не бунтовала, не устраивала сцен, только упрашивала. Но чтобы перебороть мужа, ей явно не хватало неопровержимых доказательств его неправоты.

– Скорее, умения воевать.

– Она никакой даже узкой лазейки не находила в решении своей проблемы. Маялась, страдала. Но атмосфера взаимного недовольства сгущалась. Сначала между ними были маленькие размолвки, потом у нее стали наблюдаться вспышки гнева и шквалы раздражительности. Она чувствовала, что заболела, что надвигается катастрофа, но муж упрямо стоял на своем, проявлял излишнюю щепетильность только в вопросах личной независимости, боялся закабаления. Берег себя. И в этом был преисполнен холодной решимости. Умерла Света от опухоли мозга, когда дочке и пяти лет не было. Мы до старости дожить мечтаем, а она, бедная… – Инна горестно вздохнула.

– Вот гад! Тихоня! – вскрикнула Аня.

– Инна, откуда ты знаешь такие интимные подробности? – недоверчиво спросила Жанна.

– Совета Светлана у меня просила. Я ей сказала, что если она будет потакать мужу, то надолго ее не хватит, а он на следующий день себе другую жену приведет и о ней не вспомнит. «Если себя не жалеешь, о дочке подумай», – прикрикнула я на нее. Не остерегла, не спасла, слишком поздно она ко мне обратилась.

– Какова дальнейшая судьба Светиного мужа? Каковы его успехи? – спросила Аня.

– Обыкновенный средний инженер. Великих открытий в жизни у него не было. И в личной жизни все как по трафарету. Женился на девушке с квартирой, работал. Сейчас на пенсии.

– Может, он не ведал что творил, – зачем-то попыталась заступиться за Светиного мужа Жанна.

– Ищешь оправдание? Только что-то это непонимание у него всё больше себе на пользу было. Куркуль чёртов, – возмутилась Инна.

– Ой, не травите душу, и так тошно, – простонала Аня.

«Не упускаем возможности нелестно отозваться о мужчинах. И примеры соответствующие приводим», – усмехнулась Лена.

– И почему знание плохого не способствует осознанию?.. Может, самомнение у людей большое, мол, со мною такого не случится. А жизнь зачастую это то, что происходит вне твоих планов.

– Чем больше я погружаюсь в мир семейных проблем, тем чаще мне кажется, что люди страдают из-за грехов своих предков. У моей знакомой отец был дезертиром в Великую Отечественную, но выжил. Так у него старший сын спился и умер, дочь хромая и горбатая, младший ребенок оказался слабоумным, – поделилась Жанна чужой бедой.

– Ты не права. Один мой знакомый из очень хорошей семьи, а внуки его… даже вспоминать не хочется, – не согласилась Аня. – Внешне – приличная семья, а если глубже копнуть и потянуть за ниточку, да если ещё рассмотреть с разных сторон…

– Валить на предков? Хитро и непорядочно. Самим надо отвечать за свои ошибки. Правда, на пустом месте ничего не произрастает. Если не из чего черпать… Гены генами, а воспитание? Я думаю, что здесь соотношение семидесяти пяти процентов к двадцати пяти, – предположила Инна.

– Пятьдесят на пятьдесят, – определила Жанна. – Семья – совершенно замечательный, хорошо продуманный способ сосуществования людей.

– При твоём-то муженьке хорошо быть добренькой и благонравной. Вы – счастливчики, баловни судьбы, сознательно уходите от проблем, – непонятно отчего закипая, повысила голос Инна.

«Разговорились, теоретики… Целое исследование и расследование провели. И Жанна туда же. Хотя ничего удивительного. В суете будней с кучей внуков женщине и на пенсии нет времени анализировать, обобщать, делать выводы. Если только занеможет, – посочувствовала ей Лена. – А тут есть повод подумать, поспорить. И сравнение судеб подруг напрашивается само собой. У одной муж плохой, и это трагедия. У другой его нет, и это тоже не очень хорошо. У третьей нет и никогда не было мужчины. Но разве она так уж несчастна? Ничуть не бывало. А у остальных подруг на курсе?.. Завтра подсчитаем».

– Я читала у Виктора Гюго, что «первый признак любви – несмелость у мужчин и смелость у женщин», – сказала Аня.

– И ты поверила? Только почему-то в основном на деле именно эти робкие и неуверенные мужчины обижают нас, смелых женщин, – усмехнулась Жанна.

– Это неслыханно! В качестве протеста нам придется, как и депутатам, демонстративно покинуть зал заседаний! – рассмеялась Инна.

– Или, будучи поражёнными и озадаченными происшедшими пикантными событиями, упасть в обморок, что женщинам, по мнению мужчин, больше к лицу, – поддержала ее шутливый настрой Жанна. – Ах, да! Обстоятельства непреодолимой силы… А что? Это верное средство!

– Опять зубоскалите. Накатило? – неодобрительно забурчала Аня.

«Голос Ани всегда пронизан грустью. Он теплеет только когда она говорит о детях, – подумалось Лене. – За её неказистой, непрезентабельной, неброской, несколько унылой внешностью кроется честное, доброе, нежное сердце, простая чистая, но печальная душа. Она перед нами такая открытая, доступная, прозрачная. Ни капельки в этом плане не изменилась за сорок лет моя милая «пионерка», мой «юный ленинец». Она оберегает это в себе, чтобы попусту не растащили, не расклевали… Уж она-то, как никто другой, знает, как часто среди добра прорастает зло.

Эти ее бесхитростные замечания и возгласы… Наверное, она и сама не пытается переубедить себя. Так и живет, как пел Владимир Высоцкий: «Изнывая от мелких своих катастроф», скромно выполняя, может быть, самое главное в жизни каждого человека дело – воспитание достойного поколения. И я слепо и бездумно ничего не принимаю на веру, но по-другому. Все мы крепко биты жизнью, а реакция у нас разная. И я бываю то такая, то сякая, то разэтакая. И Инна тоже, но всё потому, что всегда поперед батьки в пекло суется, хотя о плохом не помышляет. Не по её это ведомству».

И будто в защиту себя и своего мнения Аня добавила весомо:

– Мы как-то раз с Ларисой «беленькой» на первом курсе разговорились, и я поразилась, до чего же мы с ней похожи недоверчивостью, умением чувствовать нехороших людей и тем, что замечаем прежде всего плохое и грустное. Это при нашей наивности ограждало и спасало нас от многих неприятностей. А теперь я и своим подопечным девочкам постоянно твержу: «Будьте настороже. Пока вы не научитесь понимать подтекст чужих слов, выявлять двойное дно у непорядочных людей, замышляющих против вас козни, вы со своей наивностью и доверчивостью будете постоянно влипать в дурные истории». А они мне: «Ну, да ну…» А я им назидательно: «Да вот и не ну… дугу гну! Это слишком серьёзный вопрос, чтобы неуверенно нукать. Примите к сведению, запомните в конце концов, чтобы потом не каяться и не клясть себя и других. Плохое сильнее влияет на человека, чем хорошее, оно больше интересует, крепче вцепляется, поэтому с ним труднее бороться. Вы пока слишком молоды, поэтому эмоциональное вас больше задевает, чем интеллектуальное, веселое больше, чем серьёзное. Это нормально… Я по себе знаю, что вам хочется видеть в каждом встретившемся на вашем пути мужчине сказочного рыцаря, что на самом деле далёко не так. И ещё, человек слишком сложное существо: он злой и добрый, желчный и сочувствующий. В разных ситуациях он разный и непредсказуемый. Счастье лёгким не бывает, потому что не бывает стерильно-правильной беспроблемной жизни. Пока своего ума не набрали в достаточной мере, слушайте нас, учителей. Во взрослой жизни, за стенами детдома хороших подсказчиков вам не всегда быстро удастся отыскать, если вас будут притягивать хитро-ласковые, непорядочные люди». Я с девочками иногда круто разговариваю. Иначе не доходит. Я в психологические игры не играю, всё прямо говорю. Мне так проще и вернее.

Вопросов и возражений не последовало, что означало полное согласие с мнением Ани.

– Рита ушла от мужа и все силы и эмоции направила на сына и на собственное самосовершенствование. Не сломалась. Стала глубже, значительней, – сказала Аня.

– Это не вернуло ей мужа, – пожала плечами Жанна.

– Не велика потеря, – дернулась Инна.

– И Эмма хоть поздно, но тоже перестроилась. Предпочла идти навстречу своим страхам и неврозам, растёт, меняется, действует по своему усмотрению. Раньше на каждый чих Федьки реагировала, не задумываясь, брала любое его желание под козырек. Это не делало чести ее уму. А теперь она не считает нужным замечать его обиженного выражения лица. Нет, вы представляете, он по-прежнему капризничает! Постоянно различными способами намекает на то, что продолжает блудить, в тайной надежде заставить её страдать, – сообщила Аня.

– Как? – заинтересовалась Жанна.

– Допустим, незаметно выскальзывает из квартиры и надолго исчезает. А она ни словом, ни жестом не обнаруживает своего к нему отношения. Наказывает мужа его же методом – безразличием. И в этом я вижу её проснувшееся уважение к себе. Чувство собственного достоинства наконец-то перебороло безумную любовь. Эмма вернулась к себе прежней, поняв, что та её сущность, взнузданная любовью, зависимая и униженная была ей чужая.

– И теперь она охвачена великой… тяжкой немотой!

– Как тебя трактовать? – не поняла Аня Инну.

– Позволяю произвольно.

– Неплохо было бы услышать твой вариант.

– Приберегу его для себя, – засмеялась Инна.

– А ну тебя, – отвернулась от неё Аня.

– Мне любимая бабушка вдруг вспомнилась. Для каждого ребенка бабушка – особый человек. Пользуясь случаем, расскажу о ней. Я тогда у приёмных родителей жила. Так вот она говорила: «Запомни простое правило: нельзя долго горевать ни по какому поводу, даже оплакивая смерть любимого человека или ребенка. Заболеть можно. На всё воля Божья. Не гневи Его. Бог дал, Бог взял. Дальше живи и вспоминай о почившем всё только самое хорошее. Никогда ни на кого долго не злись. Не можешь справиться с обидой, говори себе: «Господи, прости их и меня». И места в сердце для обиды не будет. Если даже не веришь в Бога, все равно помогает. Не хочу обсуждать, есть Он или нет, но жить надо так, будто Бог есть, и без него ни волос с головы не упадёт, ни травинка не шевельнется. Береги, детка, себя, тебе ещё жить и жить. С теплом в душе и с букетом цветов в руках большого греха не совершить». Жалела она меня. Кто знает, может, даже по-своему любила. Я не во всем была с нею согласна, но прислушивалась к ее советам. Со мной всегда её косынка, её запах. Иногда так хочется хотя бы на один день вернуть бабушку обратно… – ностальгически вздохнула Жанна.

– Честь и хвала тебе за это, – фыркнула Инна. – Верьте да и откроётся вам… Небось твоя бабуся говорила, что сладострастие – согласие с дьяволом и оно смертный грех и что не пристало приличной девушке…

– Воздержись от сомнительных высказываний, не трогай память доброго человека. Не истолковывай превратно сожаления Жанны. Кому нужен твой безжалостный смех, твои вывернутые… издевки? – в который раз насилуя свою природную и приобретённую сдержанность, возмутилась Аня.

– Бабушки очень скоро не стало, – отвернувшись к стене, тихо сказала Жанна.

«Возлежит словно древнегреческий сфинкс в своей многовековой неподвижности. Всё ей до лампочки… С её-то первосортными мозгами и железными нервами…» – Инна злилась на свои слабые тормоза, но внутри себя выговаривала Лене. Так ей становилось легче.

– …Фёдор умел пудрить мозги, – сказала Аня. (Опять провоцирует продолжение разговора по причине стойкой бессонницы?)

– Федька?

– Может, он в душе Орфей. Красиво упаковывал любую, даже примитивную информацию. Наплести с три короба ему не составляло труда.

– Что так скромно? Вагон и маленькую тележку.

– Язык – некоторый интерфейс между космосом и людьми. Мозг разговаривает с нами «человеческим языком» через посредство…

– Не убедила ты меня, – перебила Жаннины «высокие материи» Инна. – Вернись на грешную землю. Я придерживаюсь на этот счет другого мнения.

– Нет, ты послушай, я о другом хочу рассказать. Человек молчит, а в мозгу его бывают такие мощные взрывы активности! Они выплескиваются наружу в виде биофизических волн. Их может «услышать» своим мозгом другой человек, который находится рядом или даже на большом расстоянии, но обязательно тот, который его любит. У меня много раз так получалось. Пойми, это так интересно! И подруга мне рассказывала, как сидела в кинотеатре с мужем, а в фильме главный герой переживал по поводу своего избыточного веса. И вдруг она услышала голос своего мужа: «Неужели Зина и правда меня любит? Она красивая, уверенная, а я такой толстый». Её муж на самом деле молчал и очень напряженно, буквально во все глаза следил за сюжетом фильма и страшно сопереживал главному герою, потому что видел в нем себя, неприлично тучного.

– Реальные сигналы мозга слишком слабы. Чтобы их услышать, необходимы усилители и устройства расшифровки сигналов, – не согласилась Аня.

– У них была прямая связь мозг-мозг, – рассердилась на непонимание Жанна. – Видно, не у многих людей есть такая способность. Она как умение предчувствовать, предугадывать.

Но Инна не слушает Жанну, свое доказывает:

– Досталось Эмме. Не раз проходила она «через святые иорданские воды очищения»…

– К чему нам сейчас опять эта твоя тоскливая исповедь? – остановила ее Лена.

– А теперь Эмма крупный специалист по депрессии. И вот вам финал: апофеоз трагедии. – Инна все-таки закончила высказывать свою мысль.

– Странное сочетание несочетаемых слов. Они полностью противоречат друг другу, – рассердилась Аня.

– Чудачка, существуют разные подходы к тому, что считать трагедией, а что комедией. К тому же трагедия бывает в мажоре и в миноре: допустим, искушение страстью и беды. О эти притчи с вечным сюжетом «любовь–измена». О эти захлестывающие эмоции! А тут такие вериги на шее – дети и принесение себя в жертву. Казалось бы, чего проще – развод. Наливай да пей. Так, кажется, мы говорили в прекрасные шестидесятые? Так нет же, надо страдать! Федька открыл Эмме портал в ад, и на счастье был поставлен жирный безоговорочный крест… Оно дало осечку.

– Что толку снова сокрушаться? Тормози, – попросила Аня.

– И что Эмме оставалось? Всю жизнь видеть Федькин постылый фейс? Многое в некоторых наших семьях с ног на голову поставлено. Слышала я от одного знакомого, мол, преснятина, серость. Жена в сексе и на десять процентов не использует свои возможности. А кто учитель? Муж должен раскрепостить жену. Ей налево ходить учиться? Хочет от женщины чистоты и тут же предъявляет ей претензии в неопытности. Мужская логика! – не смогла сразу остановиться Инна.

«А если об оргазме не говорить вовсе и не задумываться, может, семейная жизнь была легче и проще? Раньше ведь о нём не знали. Без него люди могут быть по-настоящему счастливыми? Зря Инка своей болтовней нарушила привычный ход вещей и разворошила в душах девчонок осиное гнездо сомнений и невыполнимых желаний?..» – поставила перед собой неразрешимые вопросы Аня.

– Иногда мне кажется, что с нами остается только то, что мы теряем. Парадокс. Я имею в виду в наших душах. По большому счёту, мне Эмму жаль. И себя тоже, – несчастным голосом сказала Аня.

– Нечего надрываться болью. Не беспросветная у нее жизнь. Идеального счастья, ты же знаешь, не бывает, потому что человек несовершенен, – по-своему успокоила Аню Жанна.

– Только степень несовершенства у всех разная.

Не нужен мне был рядом со мной идеальный человек. Я хотела нормального, – буркнула Аня, утыкаясь лицом в подушку.

– Нос по ветру не держим, сами выбираем непутевых кавалеров, а потом сетуем на их бесстыдство и жестокость, – с вызовом, отрывисто отчеканила Жанна. – Просто Эмме нужно было на кого-то молиться. Это было её послушанием. «Ах, чем бы тебе ещё потрафить, мой милый…» Она безраздельно принадлежала мужу, и это ему нравилось. Вот она и потеряла себя.

Аня недоуменно посмотрела на искаженное брезгливостью лицо Жанны.

– Что с тобой? Переутомилась? Сегодня сильные магнитные бури? Говоришь, как гвозди в голову вбиваешь. – Она не могла поверить, что Жанной это было сказано не в сердцах, не в раздражении.

«Как взбрыкнула! Оно, конечно, – подумала растерянно Аня, – любой человек состоит из сложных переплетений белых и черных составляющих характера, из отдельных проблесков счастья и безудержной лавины несчастий, из везений и невезений. И что у него сложится в душе на данный момент – никому неведомо».

29

– …Я быстро поняла, что как человек он мне не интересен. Он герой не моего романа. Скучный, без полёта. Просто честный муравей. Неплохой парень, но не мой тип. Он сразу по окончании аспирантуры защитил кандидатскую диссертацию. Десять лет жил с женой и ребёнком в общежитии, пока не скопил денег на квартиру. Да и потом ещё долго и мучительно выплачивал долги. Доктором наук стал уже перед самой пенсией.

Но двигало им только стремление материально улучшить свою жизнь. Деньги стали лейтмотивом всей его жизни. Всегда работал без особой любви, по необходимости. Я не уверена, что это была его стезя. Может, трактористом он был бы более счастлив.

– Но ведь многого добился, гордился, наверное, собой, – возразила Инне Аня.

– Ой, не надо. Когда-то потребность иметь надежный кусок хлеба увела меня от детской мечты. Пусть даже в МГУ… Правда, и другие причины были, – странным, каким-то незнакомым Инне голосом сказала Лена.

«Что это с ней сегодня?.. У Лены заповедь «не суди» обычно превращается в попытку каждого оправдать. Но и ей тоже не всё дано понять, – подумала Инна. – Вот почему, например, в мужчинах нас равно привлекает и незаурядное мужество, и беспечность? Почему бывает трудно разглядеть не только яркую талантливость, но и убожество? Ладно, на распознание гениальности требуется много ума, а как быть с примитивным мыльным пузырем, который способен выпаливать только давно заготовленные фразы, позаимствованные у великих классиков? Здесь имеет место наша глупость или мужская патологическая, скорее даже генетическая склонность к вранью? Их ложь – главная причина всех женских бед или наша доверчивость? Если бы нас, наивных глупышек, кто-нибудь приводил в чувство, отрезвлял! Стоял бы ангел за спиной и почти беззвучно артикулировал: «Глупая, опомнись!» И уводил от беды. Тогда не оставались бы мы раздавленные, униженные, беспомощные. И не доставались бы нам нечистоплотные и жестокие кавалеры. Почему Бог не изобрёл что-то более приличное, чем мужчина?.. Как я их?!

Может, молодым парам на самом деле имеет смысл перед свадьбой некоторое время пожить вместе, чтобы лучше узнать друг друга? Только без секса. Теоретически это возможно, а на практике?..»

– …У нас так: если разошлись – значит, муж бросил. Но ведь бывает и наоборот. Помнишь заведующего кафедрой теории упругости Додукаленко?

– «Не пробуждай воспоминаний», – ностальгически пропела Инна.

Его жена оставила. Забрала ребенка и уехала к маме. А пока не употреблял, такой хороший был, сыночка как сумасшедший любил! И вдруг эта слабость… Я слышала, что его отец тоже пил. Как сложилась его дальнейшая судьба? Может, завтра о нем что-нибудь узнаю. Хотелось бы. Мы все его так обожали! – Это Жанна Лене говорила. Но поддержала разговор Аня.

– Жизнь Эммы – бег в роковом круге, повторяющемся в каждом поколении. Мужья ее матери и бабушки тоже нарушали седьмую заповедь и делали это с завидным постоянством. Гонимые желанием шли, куда ноги вели. А приносили они их сама знаешь куда. Быстро этим женщинам пришлось расстаться с мыслью о счастье. Они тоже посвящали себя мужьям, семье, но быть любимыми у них почему-то не получалось, – искренне сочувствуя, подметила печальную закономерность Аня. – Я бы дорого дала за то, чтобы разрушить эту «традицию».

– Истории свойственно повторяться. Дети часто идут по стопам родителей. Вот и Эмма попала в этот капкан и не выбралась. Впала в утопию, захотела быть для мужа идеальной. Причислим Эмму к лику святых? Главная святая всея Руси. Может, и канонизируем? – вклинила Инна очередную шутку. И в ответ получила неодобрительные взгляды подруг, мол, позлословила и хватит. Лене даже показалось, что она услышала сдерживающий раздражение скрежет зубов Жанны.