Рок-звезда Советского Союза
- -
- 100%
- +
Есть такое дело. Только из меня получится плохой техник-механик. Не потому, что руки из жопы растут, просто неохота крутить гайки. Есть другие планы на жизнь. Однако надо потихоньку адаптироваться и встраиваться в окружающую реальность. А здесь свои люди, на заводе половина знакомых с района работает. Если что — прикроют и объяснят мои странности тяжёлым отравлением. Иначе будет сложнее. Мне только в сентябре исполнится двадцать один, вся жизнь впереди. И я точно не спущу её в унитаз, как прошлую. Только надо уточнить один момент.
Сам завод находится в соседнем городке, шесть станций на электричке. Завод относится к ВПК, хотя выпускает много чего, включая грузовики. Платят там хорошо, многие люди из нашего района работают именно там. Из близлежащих тоже. Надо серьёзно обдумать этот вариант.
— Ансамбль в ДК есть?
— Я знал, что ты спросишь! — воскликнул довольный Андрюха. — Чтобы Князь да без музыки? Потом покажу тебе свою «Musimu». Купил недавно.
Хотел расспросить товарища о гитаре производства ГДР, но беседа неожиданно перешла в другое русло.
— Ник, ты продолжаешь играть? А стихи пишешь? — воскликнула Вероника, чьи глаза аж заблестели. — Надеюсь, ты не растерял свои навыки? Нам тоже сыграешь?
Сразу вспомнилось, что прежний хозяин тела увлекался музыкой, но как-то бессистемно. Вечно его бросало из огня да в полымя. Пошёл учиться в местный ДК на классическую гитару — бросил. Перешёл на аккордеон — еле закончил. Снова занялся гитарой. Начал осваивать электрическую, благо бабушка могла купить любой инструмент. Параллельно пел в хоре при музыкальной школе. Вроде делал успехи. Потом охладевал, снова начинал. Хотел стать известным певцом и вроде организовал ВИА, но всё быстро развалилось. Не было у человека стержня с терпением. При первых же трудностях у него опускались руки, и он сдавался. Странная позиция.
Зато во дворе Князь был известен и часто играл местной молодёжи. Причём не блатняк и уличную муть, а вполне себе приличные песни. Мелкая Кузнецова с подружками любила слушать эти выступления, вот и вспомнила. Развлечений в этом времени мало: интернета нет, по телевизору всего два канала. Вот народ и рад любым переменам в скудном досуге. Помнится, даже фанаты домино, стучащие по столу каждые выходные, присоединялись к слушателям. Хотя неверно назвать такое времяпрепровождение скучным. В будущем я знал по имени от силы семерых соседей из стоквартирного дома. А здесь мне знакомы десятки людей совершенно разного возраста, как из многоэтажек, так и из частного сектора.
— Хорошо, устрою вам как-нибудь выступление по заявкам зрителей, — киваю улыбнувшейся девочке. — Надо только гитару найти и настроить. Навыки я не растерял, даже тренировался. У нас в погранотряде был ансамбль, я играл там последние полгода. Потом замом руководителя стал. Вроде неплохо получалось. Иногда неделями были в дороге, выступали для других частей, дали несколько концертов в окружном доме офицеров. Даже скатались в Ашхабад. Там штаб КСАПО - Краснознамённого среднеазиатского пограничного округа, и был смотр самодеятельности. В общем, пришлось поколесить по горам и пустыням. Жарко там!
Тут слово взял глава семьи, выпивший третью рюмку и передавший грязную тарелку жене. Я как раз сделал очередной глоток чая. Это, пожалуй, единственный продукт, который мне здесь не нравится. Какой-то «Индийский слоник», и хрень полная. Надо подумать о добавках вроде мяты, мелиссы и чабреца. Иначе пить это пойло невозможно. Кофе здешний — тоже жуть. Однако есть варианты: освоюсь и поищу зёрна. В магазине я их не видел. Ручная кофемолка и турка дома есть, это я точно помню. Память подсказала, что на Комсомольском проспекте в Москве есть магазин с кубинскими товарами — кофе там имеется. Далековато, но можно скататься.
— Так ты, получается, не пограничник, а музыкант? В самодеятельности отсиделся, пока другие служили?
— Тимоша, чего ты несёшь? — одёрнула мужа тётя Лена.
Вот куда он лезет? Вроде нормальный мужик и выпил всего граммульку. Или здесь что-то личное? Ранее Никита не обращал на это внимания. Не хочу так рассуждать даже мысленно, но придётся метнуть бисер перед свиньёй.
— Сейчас покажу.
Встаю со стула, с трудом огибаю сидящего у входа Андрюху и стоящую в дверях Веронику. Прямо какое-то наитие заставило меня взять медаль. Я её оставил бабушке в прошлый приезд, она очень гордилась. После возвращения нашёл в трюмо и зачем-то положил в карман куртки.
Сегодня жарко, но у меня с собой массивные ключи, деньги с мелочью, перочинный ножик, ручка и записная книжка. В будущем я носил небольшую сумку, а здесь пришлось взять лёгкую куртку, совершенно чудовищную на вид. Она мне ещё и мала в плечах — подкачался я в армии. Кстати, на гражданке тоже не буду забывать о столь нужном занятии.
Вытаскиваю из внутреннего кармана куртки футляр, поправляю висящий рядом зонт и возвращаюсь на кухню.
— Вот, — кладу коробочку перед мужиком, изображающим скепсис. — «За отличие в охране государственной границы СССР»! Наш наряд взял нарушителя. Даже пришлось пострелять, иначе афганцы не понимают. Это я последние три-четыре месяца в ансамбле проторчал. А до этого пришлось по горам побегать, все нормативы сдал на отлично, и кроме благодарностей, у меня в характеристике ничего нет.
Это чистая правда, хотя откровенно повезло. Командиры уж больно адекватные попались. С нарушителем тоже моё участие было минимальным. Просто бородатый и вшивый контрабандист выбежал именно на меня. Так чего от медали отказываться?
— Раз такое дело, то молодец! — дядя Тимофей выдавил из себя лицемерную улыбку.
Был бы я прежним Никитой, то принял бы её за чистую монету. Однако нелёгкая жизнь хорошо научила разбираться в людях. Плохо, что слишком поздно.
— Ваше Высочество, оказывается, такое героическое! — снова с придыханием произнёс мелкий тролль.
— Я замолвлю за тебя слово, если решишь к нам на завод. Тем более ты техникум закончил. Вакансии вроде есть. Может, в наш цех попадёшь. Это не каждому удаётся, надо хорошо себя показать, — Кузнецов-старший, недовольно посмотрев на смеющуюся дочь, вдруг сделал вид, что оказывает одолжение.
— Спасибо, дядя Тимофей! — киваю самодовольно улыбающемуся фрезеровщику. — Но я как-нибудь сам.
Мужик продолжал улыбаться, но в его глазах вспыхнул нехороший огонёк. Что с ним происходит? Я вроде ему на хвост не наступал.
***
Уже на улице Кузнец решил немного извиниться за отца и скрасить возникшую неловкость:
— Он нормальный, только малость перебарщивает со своим взглядом на жизнь. Мол, мы семья потомственных рабочих, а прадед вообще работал на Машиностроительном с самого основания в XIX веке. Целая династия получается. Ещё и с такой говорящей фамилией. Поэтому путь настоящего Кузнецова — это стать мастером, лучшим в своём деле, либо инженером. Кстати, оба брата отца рассуждают так же. Он и меня заставляет документы на вечернее отделение подать. Никак не может понять, что времена изменились, не каждый хочет всю жизнь крутить гайки или руководить цехом. Я ведь с детства играю, вместе в музыкалку ходили, сам знаешь. Да хоть в кабаках лабать — всё равно лучше, чем в механическом цеху! Денег гораздо больше, а главное — любимым делом занимаешься. А он этого не понимает, мать тоже, но она хоть молчит. Я даже репетирую больше в ДК или когда их нет. И вдруг появляешься ты! Возмутитель спокойствия, так сказать. Вон даже мелкая активизировалась, вспомнила, как Князь душевно поёт и какие проникновенные стихи пишет. Вот батя и подумал, что ты снова всех взбаламутишь.
Что я мог ему сказать?
— Правильно подумал, — отвечаю под смех Андрюхи.
Отсмеявшись, мы пошли в сторону проезжей части. Кузнец тащил большую холщовую сумку с покрывалом и пирожками.
— Точно не хочешь с нами на речку? Искупаемся, с девчонками познакомимся. Жарко сегодня, освежимся, — тоном змия-искусителя произнёс одноклассник. — А вечерком в парк — подрыгаемся. Парни из ВИА новые песни разучили, будет весело. Даже без драки обойдёмся, сейчас спокойно стало.
Окинув взглядом пустой двор, я задумался. Действительно жарко, градусов двадцать восемь, поэтому все попрятались. Только дети носятся на убогой площадке. Искупаться бы не помешало. Но у меня в доме работы хватает, там и загорю, когда огородом займусь. А летний душ тоже неплохо охлаждает. К тому же послезавтра надо заняться документами — Водоканал, Райгаз, Райэнерго и паспортный стол.
— Давай на следующей неделе, когда я все дела закончу, или будет ясность. Сходим поплаваем, если погода позволит. Или ещё чего придумаем. Заодно о работе и музыке поговорим.
Жму руку Кузнецу и направляюсь в сторону своего проезда. Меня ждёт уборка дома и сельхозработы. Сначала надо наладить быт, а потом развлекаться.
Домой я шёл не спеша, буквально впитывая атмосферу этого необычного места. Таких городков, может быть, сотни по стране, но мне раньше похожие не попадались. Тут ещё воспоминания Никиты накатили. Главное, здесь как в бору. При строительстве дач и домов деревья старались не трогать. Поэтому кругом ели с соснами, создающие ощущение леса в черте города. По идее, так и есть. Машин сейчас мало — за пять минут проехали всего две штуки, поэтому слышен шум лёгкого ветерка и пение птичек. Встретил несколько знакомых, которым кивнул, проходя мимо. В парке и вдоль улицы Маяковского, утопающей в деревьях, гуляли мамочки с колясками, и на лавочке окопалась одна из старушечьих группировок.
Местное население — одно из здешних преимуществ. Дачники дружат с постоянными жителями, к которым присоединились жильцы многоэтажек. Люди ходят друг к другу в гости. Вечно здесь какая-то движуха. Если не у кинотеатра, то у памятника работы художника Ларина или в небольшом парке. А народ постарше с удовольствием подрабатывает у понаехавших москвичей — людей интеллигентных, а потому безруких.
Других положительных моментов тоже хватает. Главное, всё по-доброму. Память Оболенского не подкидывала никаких негативных событий. Разве что вспомнилась пара драк с бараками, но и там всё без злобы. Получается целый замкнутый в себе мир.
Лепота! А на участке у меня ещё лучше. Сразу пришла мысль о беседке или гамаке. Грех упускать такую возможность соприкоснуться с природой и полностью вжиться в это волшебное место.
Глава 2
Июнь 1977 года, город Орудьево, Московская область.
Вернувшись от Кузнецовых, я доделал уборку, даже помыл окна. Андрюха ведь перехватил меня во время похода в магазин: вдруг вспомнилось, что хлеба нет. Вот я и решил сделать перерыв, заодно немного прогуляться. Но начатое надо доводить до конца.
Вроде фронт работ небольшой, но организм пока не восстановился. Поэтому трёхчасовая генеральная уборка основательно меня вымотала. Однако я нашёл в себе силы подмести дорожку и только потом рухнул на кровать. Есть не хотелось, но на всякий случай было несколько пирожков, переданных тётей Леной.
Делать ничего неохота, спать рано. Решил почитать книгу, но не получилось. Строки скакали, не складываясь в текст. Мысли заняты исключительно сложившиеся ситуацией. Невероятной и фантастической. Даже если откинуть в сторону сам факт переселения душ, то всё рано остаётся много любопытного.
Повезло мне. Как с жильём, так и вообще. Впору задуматься. Это непрекращающиеся галлюцинации, или судьба специально совершила такой поворот? Вдруг потом с меня спросят за всё? Слишком много плюшек для человека, которого жизнь обычно била, нежели баловала.
Судите сами. Я очнулся в теле двадцатилетнего парня. Пусть инфантила и нарцисса, но здорового, как лось. Никита себя любил, занимался спортом, но хромал ментально. Ничего страшного. Тот случай, когда можно вставить человеку свои мозги. Вернее, они уже в новом теле. А опыта, силы духа и характера у меня хватает. Чтобы использовать полученные навыки более эффективно, конечно. Уж больно лакомый кусок — прожить жизнь заново, сохранив предыдущий опыт.
Хотя для меня стало удивлением, что память о прошлом будто заретушировали. Я помню последние минуты, когда начался штурм квартиры. Меня прежнего звали Виктор Кудряшов, последним местом работы была должность администратора в компании, организующей концерты. Зато целые пласты информации просто скрыты, как за бетонной стеной. Вроде знаю о своих прошлых умениях и ощущаю себя ментально прежним. Но это уже нет так. Поэтому надо осваиваться в новом теле.
Помимо молодости со здоровьем, я получил большую часть памяти и навыков прежнего хозяина тела. В первую очередь порадовало знание немецкого и французского языков, а также отличный голос. Ещё умение играть на фортепьяно, гитаре и аккордеоне! Пусть с клавишными хуже, но получился приятный сюрприз. Чего мелочиться — это царский подарок!
В прежней жизни я немного играл на синтезаторе и занимался аранжировками, пока не перешёл в администраторы. Пусть руки давно отвыкли от клавиш, но дело поправимое. Добавьте к этому моё знание английского и владение игрой на бас-гитаре. Получается отличная синергия!
Дополнительным бонусом можно рассматривать сиротство, как бы чудовищно это ни звучало. Близкие люди сразу бы выявили деформацию личности Ника, но это делать некому. А посторонние могут решить, что человек изменился за два года службы. Ведь армия для того и нужна, чтобы перековывать юношей в мужей и опору Советского Союза.
Ещё я достаточно обеспечен. Наличие собственного жилья — хорошее подспорье во все времена. А кроме него есть ещё несколько плюшек. О них позже. Пока меня волнует главный подарок — после тела, конечно.
Двухэтажный дом со всеми удобствами и участком в восемнадцать соток произвёл колоссальное впечатление! Квартирный вопрос сейчас особенно актуален, а тут тебе перепадают хоромы с тремя комнатами, кухней, туалетом внутри и огромной мансардой. По сути, отдельной двухкомнатной квартирой. На самом деле это не совсем мансарда, но мне так удобнее её называть.
Прибавьте ко всем ништяками недавно проведённые водопровод, канализацию и газ. Пусть вода в кране плохая, и её лучше не пить. Соседи ворчат, что она типа техническая. Но рядом хватает колонок, подающих воду из артезианской скважины. Взял пару пластиковых десятилитровых канистр или вёдер, и вперёд!
А ещё бабушка в прошлом году заменила шиферную крышу на оцинкованную. По нынешним временам — это несказанная редкость. То же самое касается уличной ограды. Прежнее непотребство убрали и поставили добротные железные ворота с калиткой и деревянный забор. При этом границы с соседями разделяет старый частокол.
Прежняя хозяйка была общительной и даже сделала калитку к Антонине Павловне. О ней чуть позже. Зато с Николаичем, чей дом расположен позади моего, идёт давняя война. Поэтому Елизавета Прокопьевна посадила на фронтире ели, с годами перекрывшие видимость соседу. Что не мешает склочному мужику постоянно гадить: писать жалобы, пытаться сдвинуть забор, поливать деревья какой-то гадостью. Он однажды даже отравил нашу собаку. Мразь! Насчёт несчастного Графа — так звали дворнягу — только подозрения. Однако после жёсткого разговора со скандалистом и обращения в милицию, тот затаился, снизил громкость и перевёл борьбу строго в юридическую плоскость, начав писать анонимки с жалобами.
Соседи слева — приятные пенсионеры, перебравшиеся в Орудьево из Москвы. С Марией Викторовной и Андреем Степановичем бабушка находилась в хороших отношениях. Не друзья, но добрые товарищи, всегда готовые помочь. А больше и не надо. Их кот часто забредал на нашу территорию, выпрашивая вкусняшки.
Обычная ситуация для частного сектора. Не всегда везёт с соседями. Вот и у нас есть один мухомор, портящий общую картину.
***
Мысленно возвращаюсь в тот день, когда меня, ошалевшего от происходящего, выписали из Склифа. Сам процесс осознания новой реальности прошёл на удивление гладко. Больница? Бывает. Там я и должен был оказаться после штурма квартиры спецназом. Потеря зрения? Отравление? Дело житейское, тем более что зрение вернулось через два дня. Сначала я счёл всё последствиями ранения. Зато потом…
Естественно, меня шокировала обстановка и понимание, что вокруг прошлое. Был вариант с сумасшествием, но хотелось верить в лучшее. Сразу пришла идея считать случившееся подарком судьбы за пережитое и ничему не удивляться. Заодно лучше забыть, что было в прошлом, или отодвинуть на задворки подсознания. Здесь совершенно другая и новая жизнь!
Но вначале приходилось изумляться. Быт, немного другие люди, а главное — отсутствие мобильной связи с интернетом повергли меня в шок. Надо признать, что пробуждение в больнице — большая удача. Обстановка там особо не отличалась от будущего, особенно когда меня перевели в обычную палату. Ну, кровати с панцирной сеткой, стеклянные шприцы, а по радио вместо утреннего шоу — битва за урожай и борьба за переходящее красное знамя. Утрирую, но передачи, мягко говоря, отличались от будущего. Хотя когда тебе плохо, то нет дела до радиовещания. Есть звуковой фон, и ладно.
А так — обычные больные, в основном мужики постарше. Стандартный обход врача по утрам и обыкновенные медсёстры. Одной бы руки вырвать — совершенно не умела делать уколы. Задница до сих пор болит, и синяк будет сходить ещё долго. Это надо же так ткнуть! В кость, что ли, целилась?
Немного удивил милиционер, бравший показания. Во-первых, форма другая. Во-вторых, мне показалось, что капитан действительно проявлял участие и хотел поймать отравителей. Никакого равнодушия и тем более хамства. Хреново, что мне ещё придётся ездить в отдел транспортной милиции. Но это нужно для дела, заодно форму заберу на вокзале.
Далее проще. Это только по дороге из Склифа до Ярославского вокзала я удивлялся. Машин мало, в основном ретромодели. Иномарки отсутствуют, как класс. Привычных высоток нет, только гостиница «Ленинградская», видимая издалека. Значительно меньше продуктовых магазинов и кафе, а также полное отсутствие рекламы. Последнее как раз отлично! Надоела она в прошлой жизни, особенно букмекеры, выжимающие из несчастного народа последнее.
На дворе лето, поэтому люди меня особо не шокировали. Тем более что я больше смотрел на девушек, ну и немного на внешний вид парней. Обычные платья, сарафаны, босоножки, сабо, рубашки с большими воротниками. Немного отличалась обувь. Кроссовок почти нет, как и фирменной одежды. В моём понимании, конечно.
Окончательно с окружающей реальностью меня примирили кружка кваса из жёлтой бочки и эскимо, купленное в обычном киоске. За напиток пришлось отдать шесть копеек, а мороженое стоило двадцать две. Жизнь сразу заиграла новыми красками. Ведь это праздник какой-то! Особенно божественный вкус эскимо! Что-то похожее я ел однажды в Италии, когда был удачный отрезок в жизни и получилось скататься на загнивающий Запад. Или дело в рецепторах молодого тела? Не знаю, но хлеб в больнице показался мне тоже очень вкусным. Надо будет позже пивка дёрнуть, но пока врачи запретили алкоголь.
А так, если не приглядываться, то различия малозаметны. Главный контраст с моим временем — спокойные лица. Не улыбающиеся, как американцы, а именно спокойные и уверенные в завтрашнем дне. Я такие вещи сразу чувствую. Ещё нет в эмоциях прохожих настороженности, равнодушия и злобы. Может, мне показалось, но таковы первые впечатления. Думаю, дерьма здесь тоже хватает. Взять тех же отравителей, однако первые впечатления от прошлого оказались положительными.
Далее был вокзал и смешные двадцать пять копеек за билет. Отсутствие турникетов меня не смутило, как и деревянные лавочки в вагонах. Я их застал в нулевые. Поезда вроде такие ещё катались.
В прошлой жизни мне приходилось бывать на станции Орудьево несколько раз. Если не брать в расчёт отсутствие торговых киосков, то всё примерно прежнее. По приезде на платформу ноги на автопилоте направились к ступенькам надземного перехода, хотя я помню только подземный. Наверное, построили позже. Далее до улицы Толстого и поворот в мой проезд. Здесь часть района занята пятиэтажными хрущёвками, двухэтажками, построенными ещё до любителя кукурузы, и предприятиями.
Остальное — частный сектор, который делится на дачи зажиточной московской интеллигенции и жилища людей попроще. Мой дом относится ко второй категории. А ещё здесь всё утопает в зелени, воздух чистый, движение автотранспорта практически отсутствует, рядом река и водохранилище. Плюс неплохой для этого времени кинотеатр «Пушкин». Прямо санаторий в тридцати километрах от Москвы!
Около ворот вдруг накатили воспоминания: чужие, но пробирающие до дрожи. Сердце предательски сжалось, а в горле запершило. Но я преодолел слабость, сунул руку за почтовый ящик и достал висящие там ключи. Поразительная беспечность по меркам XXI века и норма для окружающей реальности.
Калитка даже не скрипнула, когда я её открыл. Двор зарос сорняками, дорожка просила веника, а в остальном всё замечательно. Деревянные ступеньки, ведущие к застеклённой веранде, также спокойно выдержали мой вес. Бабушка их недавно меняла. Она отличалась хозяйственностью и педантичностью и никогда не оставляла дела на потом. Если скрипнула доска, то в течение недели появлялся плотник, менявший её на новую.
Веранда стандартная, но недавно переделанная, с тонкой дверью. Её застеклили год назад. Всё крепкое и надёжное. Елизавета Прокопьевна будто готовилась к смерти, пытаясь как можно сильнее обновить дом. Она прекрасно понимала, что внук у неё непутёвый.
Тяжёлая входная дверь, обитая дерматином с мелкими медными гвоздиками, открылась с мягким, почти неслышным щелчком. Дом встретил меня привычными запахами. В первую очередь сушёными травами, развешанными в прихожей. Свет выхватил широкие половицы и массивную вешалку, прикреплённую к стене. Справа шкаф для зимней одежды и обуви. Там же лежала всякая хозяйственная мелочёвка. У противоположной стены, чуть правее, трюмо с большим зеркалом. Всё родное и одновременно чужое.
Сбрасываю убогие шлёпки и прохожу внутрь.
Просторная кухня располагалась слева. Сердце дома, как говорила бабушка. Гарнитур, изготовленный на заказ, занял почти всю стену напротив большого окна. Фасады без лишних изысков, ручки алюминиевые, приятно холодившие ладонь. За стеклянными дверцами верхние секции заняты рядом жестяных красных баночек в горошек. Они для специй и бакалеи. «Pipar» значилось на одном из контейнеров, что переводится как перец. Вроде с эстонского.
На нижней полке чашки, тарелки и большая стеклянная салатница. Её использовали по большим праздникам, когда в доме бывали гости. Белая металлическая раковина, никелированный смеситель, газовая плита «Лысьва» с четырьмя конфорками, вытяжка над ней и холодильник «ЗИЛ» дополняли картину достатка. У окна расположился добротный стол, покрытый цветной клеёнкой, и массивные стулья. Их тоже делал знакомый краснодеревщик. Слева от плиты разместился АГВ, отапливающий весь дом. Сейчас агрегат выключен. Он в основном работает зимой. В ванной отдельно висит газовая колонка, позволяющая быстро нагревать воду, которая подаётся и в мойку. Вот такая затейливая конструкция.
На подоконнике стоит радиоприёмник «ВЭФ‑202» бордового цвета. Антенна с кнопкой на конце опущена, а провод со штекером лежит на ручке. Надо будет позже включить раритетный аппарат. Привык я к радио в больнице. Интернета здесь нет, а мозг требует постоянного потока информации. Ну и надо вникать в местные реалии. Иначе ляпнешь какую-нибудь глупость.
Вообще, кухня производит приятное впечатление. Поменяй холодильник на Samsung, и она станет похожа на девяносто процентов своих товарок из будущего. Здешняя обстановка даже отдаёт достатком.
Если у тебя есть деньги, то в СССР можно найти или изготовить практически всё что угодно. Взять тот же паркет. Обычные струганые доски, покрытые лаком. Но какую сумму Елизавете Прокопьевне пришлось за них отвалить! И это с её связями! Простой гражданин себе такого позволить не может. А обычный обеспеченный товарищ вообще заплатил бы несусветную сумму. Дерево и хороший лак — дефицит. А у меня весь пол на первом этаже такой. Шик!
Выхожу из кухни и осматриваю прихожую. С правой стороны от входа лестница, ведущая на второй этаж. Наверху целая обставленная квартира, где кипела своя жизнь. Когда родители Ника были живы, в доме постоянно торчали их друзья. Геологи — они такие. То отсутствуют полгода, то потом достанут за месяц нахождения с ними под одной крышей. Никитины мама с папой вдруг вспоминали о наличии кровиночки, начиная его воспитывать. Но у бабушкиного любимца было своё мнение на этот счёт. В общем, особой химии между родителями и сыном не было. Ещё постоянные набеги друзей, любивших нудные песни под гитару и бесконечные истории о походах. А ребёнку просто хотелось провести больше времени с мамой и папой, в кино сходить, мороженого в кафе поесть, поделиться сокровенными мыслями. Однако у людей был свой взгляд на воспитание. Странный, надо сказать.
По центру располагалась дверь, ведущая внутрь основной части дома. Захожу в небольшую прихожую. Справа ванная и моя комната. Слева — зал и бабушкина спальня.