Рок-звезда Советского Союза
- -
- 100%
- +
Включаю свет, пытаясь впитать в себя новую и одновременно знакомую обстановку.
Зал, он же гостиная, выполнен в светлых тонах. Паркет уложен «ёлочкой», и он пока ни разу не скрипнул. Рабочие постарались на совесть. Стены оклеены молочными обоями в мелкий вертикальный рубчик. На окнах портьеры из светлой ткани собраны в аккуратные складки и перехвачены шнурами. За ними висит обязательная для этого времени тюль. Стекло массивного серванта скрывает фарфоровый сервиз, подаренный родителям на свадьбу. Вроде на двенадцать персон и из девяноста шести предметов. Или сколько там должно быть? Только не вспомню, когда им пользовались. Рядом с фарфором — хрустальные бокалы и салатницы. В общем, круто! У посуды больше декоративное назначение. Надо показать гостям уровень достатка.
На стене огромный ковёр, под ним диван. На полу палас, оставляющий большой зазор с левой стороны, у окон стол со стульями. В углу полка, на которой разместился чёрно-белый телевизор «Рекорд В-312». Машинка надёжная, как лом. По бокам от дивана стоят небольшие кресла в серых чехлах. Между окнами поместились огромные деревянные часы. Сейчас они остановлены, но я помню их мощный бой. Странно, что к нему быстро привыкаешь и перестаёшь замечать. Хотя пока я поостерегусь их заводить. Ещё получу сердечный приступ с непривычки.
Прохожу в ванную комнату. Провожу рукой по знакомому кафелю с рыбками. На полу бежевая плитка. Сама ванна чугунная и большая, в неё помещусь даже я со своим метром восемьдесят пять. В углу примостилась стиральная машинка «Вятка». Рядом полипропиленовая корзина для белья. Над ней висит колонка. Собираюсь с силами и поворачиваюсь к зеркалу, висящему над раковиной. Я специально не смотрел на своё отражение в прихожей.
В прошлой жизни я был русоволосым и сероглазым. Рост метр семьдесят три, телосложение щуплое, лицо невыразительное, даже обычное. Некрасивое, чего греха таить. Пальцы на руках короткие, и вообще весь какой-то неказистый. Ещё и начал лысеть ближе к тридцати. Жуть!
Зато здесь я красавец! Овальное лицо с правильными, где-то резковатыми чертами. Мужественный подбородок с ямочкой по центру. Волосы светлые, но неожиданно густые и волнистые. Глаза ярко-зелёные, большие. Две небольшие родинки на правой щеке дополняли образ мачо и грозы женских сердец. Добавьте к этому высокий рост, спортивную фигуру, и сразу станет понятно, почему на меня так смотрели молодые медсёстры в больнице. Да и девчонки на улице бросали заинтересованные взгляды. Изящные ладони с длинными пальцами и аристократическая осанка шли приятным бонусом. Прямо готовая модель. Или звезда эстрады, что мне ближе.
Забавно, но я ко всему прочему настоящий аристократ. Дед с отцовской стороны — Оболенский, бабушка — Голицына. Мамин папа — Трубецкой. Елизавета Прокопьевна только подкачала: она из богатой купеческой династии Яковлевых.
Мама и папа тридцать пятого года рождения. Они познакомились в Карлаге, где после войны оказались вместе с родителями. Вернее, деда Оболенского сначала гноили в СЛОНе, потом не разрешали жить в Москве и наконец расстреляли в тридцать седьмом. Как они с бабушкой умудрились родить отца и двух моих тёток, не понимаю. Трубецкого, кстати, фронтовика и почти героя, за заслуги перед страной наградили десяткой. Не тысяч рублей, а лет.
В пятьдесят четвёртом обе семьи амнистировали. Типа власти ошиблись. Бывает. Культ личности, время было такое. И вообще, радуйтесь, что живы. Ага! Все просто плясали от счастья! У Трубецких в лагере умерли две дочери, у Оболенских сын? Так всем было плохо. Вам ещё повезло. Деда расстреляли? Наверняка за дело? Ах, из бывших? Тогда чему удивляться? Заслужили, кровопийцы!
Естественно, Елизавета Прокопьевна об этом не рассказывала. Это домыслы Ника, сделанные по обрывкам разговоров взрослых. Бабушка Вера, которая Голицына, умерла сразу после его рождения. Ну, хоть порадовалась старушка внуку. Родители сплавили ребёнка второй бабушке, доучились в Свердловском институте и ринулись искать полезные ископаемые для страны. Дед Трубецкой отправился в Сибирь, где стал золотодобытчиком. Человек работал с самим Тумановым! Что позволило ему совершенно законно построить дом в Подмосковье. Ещё и наладить нормальный быт.
Я его помню. Хороший и добрый мужик! Только молчаливый, стеснявшийся своих железных зубов. С середины шестидесятых он работал завхозом в автоколонне. Бабушка уже в солидном возрасте устроилась на «Парижскую коммуну». Это обувная фабрика такая. Сколько помню, Елизавета Прокопьевна шила дома обувь. Вернее, больше доделывала принесённые с работы заготовки. У нас всегда в шкафу лежали различные колодки, пахло кожей и клеем. Левак? Может быть. Но ОБХСС бабушку игнорировал. Значит, не всё так просто. В стране дефицит, и люди крутились как могли.
Дед ушёл неожиданно. Умер от инфаркта прямо на рабочем месте. Мне тогда было тринадцать. А через полтора года родители разбились на вертолёте где-то в Якутии. Их тела доставили в закрытых гробах чуть ли не через пять месяцев после катастрофы. Про саму аварию власти особо не распространялись и бабушке запретили. Даже представить себе не могу её чувства. Потерять сына в лагере, потом мужа, с которым прошла через чудовищные невзгоды, и вот дочь с зятем. Но она держалась, работала чуть ли не до своей смерти и меня воспитывала. А главное, я никогда не слышал от неё плохого слова о стране. Власть она не любила и презирала, хотя признавала достижения, особенно в социальной сфере. Но страну и особенно народ никогда не ругала. Не знаю, как бы я относился к ситуации, окажись на её месте. Просто стальное поколение! Гвозди делать из таких людей!
Воспоминания нахлынули, потому что я зашёл в спальню Елизаветы Прокопьевны. Обстановка у неё достаточно скромная. Двуспальная кровать, шифоньер, трюмо с зеркалом и два стула. На стене фотографии. Здесь я завис, и сердце предательски сжалось.
Какие у людей красивые и одухотворённые лица! Вон дед Сергей Оболенский, серьёзный, в костюме старого фасона. Вера Голицына, ещё молодая, в лёгком платье и аккуратной шляпке. Наверное, фотография сделана в начале тридцатых. Деда тогда выпустили с Соловков. Рядом мужчина с насмешливым взглядом в форме капитана, на груди одена «Красной Звезды» с «Красным Знаменем» другие награды — Трубецкой. Елизавета Прокопьевна смотрела на меня с доброй улыбкой, запечатлённая неизвестным фотографом. Или мне всё это кажется? Обычные ретрофото. Но почему они как живые и так больно?
Особенно тяжко смотреть на двух молодых людей в свитерах, мешковатых брюках и сапогах. Их запечатлели у костра на фоне широченной реки, противоположный берег которой обильно порос елями. Оба улыбаются и чуть ли не подмигивают. Ярослав Оболенский и Татьяна Трубецкая, мои здешние родители.
Но больше всего на стенах было фотографий Никиты, то есть меня. Детсадовская, где я в окружении таких же карапузов. Рядом серьёзный мальчик лет шести в тельняшке и бескозырке с надписью «Тихоокеанский флот». Далее первый класс, пионерия, подросток с аккордеоном, выступающий на концерте, выпускной, техникум. По фотографиям можно прочитать целую эпоху. Сначала чёрно-белые, затем цветные. Забавные брюки клёш и шерстяной костюм в горошек.
Постепенно на душе стало спокойнее. Напряжение прошло. Меня будто приняли эти хорошие и умершие люди. Теперь главное — их не подвести.
Комната самого Никиты особым колоритом не отличалась. Письменный стол с органическим стеклом, четыре книжные полки на стене. Под ними несколько чёрно-белых плакатов с иностранными группами: The Beatles, Deep Purple, The Who. Кровать, ковёр на стене, шкаф. Рядом с ним два длинных чехла — Никитины гитары. Вернее, сами инструменты, включая усилитель и ещё кое-какие ценные вещи хранятся у соседки. Надо потом забрать.
Однако главное сокровище комнаты стояло напротив стола на специальной полке. «Электроника Б1-01» производства Казанского завода радиокомпонентов. Двигатель аппарата поддерживает три скорости вращения – шестнадцать, тридцать три и сорок пять оборотов. Две небольшие колонки рядом. Одна на подоконнике, вторая на столе. Насколько помню, они весят по десять килограмм каждая, поэтому я не стал вешать их на стену.
Сел на стул и начал копаться в нижней части полки. Это особая гордость Никиты — пластинки. Чего здесь только нет! Музыка на любой вкус. От Битлов с Элвисом до «Поющих Гитар», Мулермана и «Бони-М». Правда, основной уклон сделан в рок, что мне по душе.
Я тогда с трудом оторвался от винила и не стал включать музыку. Почему-то подумалось, что разрушу очарование момента.
Так, хватит ностальгировать! Тем более это не совсем мои чувства. Пора перейти к практическим делам. Возвращаюсь в зал, открываю нижнюю створку серванта и нащупываю на нижней части полки нужный предмет. Аккуратно отрываю конверт, приклеенный изолентой. Разворачиваю. Бинго! Пятьсот рублей пятёрками и десятками. Бабушка всё делала по науке. Нечего возбуждать работников торговли крупными купюрами.
Далее пришёл черёд кровати. У неё ножка с тайником. Делаю усилие, поднимаю основание и откручиваю ножку. Вытаскиваю целлофан со свёрнутыми трубочкой банкнотами. Две тысячи полтинниками и сотками. Гуляй, рванина! Шучу. Быстро возвращаю всё на место. В отличие от прежнего Ника, я отличаюсь бережливостью. Кстати, есть ещё деньги на книжке. Там должно лежать примерно столько же. Надо будет их перевести на себя, когда вступлю в права наследования. Главное, есть неплохая сумма, которая позволит осмотреться и не дёргаться. Спасибо бабушке и дедушке! Далее по плану следующий тайник.
Поход на мансарду не вызвал особых эмоций. Отношения Ника с родителями были весьма холодными. Ничего в сердце не ёкнуло. Второй этаж сейчас используется как склад, но в двух комнатах можно жить. Здесь есть мебель, много света, и окно выходит во двор, позволяя даже видеть часть улицы. Летом обзор затруднён из-за листьев, зато зимой видно лучше. Может, переселиться сюда, пока тепло? Здесь такой воздух, аж закачаешься. Надо только уборку сделать и пыль вытереть, хотя её особо и нет. Перед армией я спал именно тут.
Но сейчас меня больше интересует плинтус за шкафом. Опускаюсь на колени, убираю рукой накопившуюся пыль и нажимаю на нужное место. Дощечка выскакивает с сухим щелчком. Достаю холщовый мешочек, в котором лежит полиэтиленовый пакет. Кольца, перстни, серьги с камушками, цепочки и два небольших слитка золота. Всё на месте! Но это заначка, которую можно тронуть в самом крайнем случае. Вернее, это моё наследство, тщательно разыскиваемое и выкупаемое дедом с бабушкой. Серьги с изумрудами носила ещё моя прапрабабушка — княгиня Трубецкая. Их я не продам, а подарю дочери, если она у меня будет.
Глава 3
Июнь 1977 года, город Орудьево, Московская область.
Июньское солнце палило нещадно, превращая двор в раскалённую сковороду. Это я так шучу! По сравнению с Таджикистаном, где служил Никита, на улице практически прохладно. Просто сегодня пасмурно и оттого душно с самого утра.
Лучше бы дождь пошёл ночью, его давненько не было. Земля на участке изрядно высохла, а сорняки вымахали чуть ли не по пояс. Ничего страшного, уберём. Ведь есть мощнейший стимул. Кругом всё моё! В прошлой жизни не получилось купить дом, только дачу. Приобрели мы её с супругой достаточно поздно, едва успели нормально построиться, а потом… Не хочу вспоминать. Странно, что подсознание подкинуло именно этот момент.
Работать в такую жару тяжело, зато принимать солнечные ванны — сплошное удовольствие. Главное — не свариться, хотя я неплохо загорел в армии. Пот градом катил по спине, но пока рано надевать рубашку. Облик этакого батрака дополняли забавная соломенная шляпа и старые штаны, которые я обрезал, превратив в шорты. Плюс стоптанные туфли неопределённого возраста. Такое ощущение, что они были в доме всегда.
Мотыга входила в землю с глухим стуком, вырывая корни сорняков. Вчера я немного полил огород из шланга. У нас сделана специальная врезка. Думаю, вопрос даже не в стоимости воды — сейчас это копейки. Наверное, есть какие-то ограничения. Иначе зачем бабушка её поставила? Может, речь о какой-то советской специфике? Всё-таки бывший обладатель тела был далёк от жизненных реалий. Ну, хоть здоровый и спортивный. Вон уже часа два машу мотыгой, и ничего. Сделал только три перерыва на водопой.
Я работал размеренно и без суеты. Голова не загружена лишними мыслями, есть только грядки, небо и тишина. Вернее, были какие-то звуки вроде редко проезжающих за забором машин или лая соседских собак. Часов в десять я решил, что время пришло, и включил приёмник. В этом деле предпочёл следовать законам из будущего и с утра не шуметь. Хотя, судя по хлопанью калиток и шарканью ног за забором, народ давно проснулся. Однако надо относиться к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе.
Включаю предварительно вытащенный на улицу «ВЭФ». Вместе с небольшими шорохами раздался приятный голос явно немолодого человека со специфическими местными интонациями. В XXI веке так не говорят.
— Передача для детей «Пригласительный билет».
Далее последовал весёлый мотивчик, который я никогда не слышал. После проигрыша снова раздался голос ведущего:
— Здравствуйте, дорогие ребята! Много писем приходит к нам в Детскую редакцию радио. Но письма с ответом на загадки, прозвучавшие в прошлой передаче, мы узнаём сразу. По рисункам. На этот раз почти в каждое письмо тоже вложен рисунок. А на нём — жёлтое, всё в ярких пятнах, длинношеее животное. Жираф.
Оказывается, жираф очень нравится всем нашим юным слушателям. Некоторые из вас даже признали, что ждали загадку про него. И хотели послушать песенку, в которой, как пишет Эдик Кудринский из города Верхняя Салда, есть слова «До чего же хочется, братцы, на живом жирафе покататься».
Запись этой песенки уже поставлена на магнитофон, но сначала мы заглянем в письма. «Вашу загадку я отгадала сразу — это жираф, — сообщает Таня Дубровина из Камышина. — Жирафы живут в южных странах, потому что любят тепло. Посмотришь на жирафа — он такой степенный, важный, серьёзный. А на самом деле он добрый, грустный и хороший».
А ленинградка Надя Заварова под своим рисунком написала: «Это мой жираф! Я видела его в зоопарке, и у него есть имя. Его я придумала сама. Жирафа зовут "Телеграфик"».
Спасибо вам, девочки, за такие хорошие и ласковые письма. Слушайте песенку про жирафа.
Далее последовала мелодия, и звонкий детский голос запел:
— Есть на свете место беззаботное,
Где гуляет важно, словно граф…
https://deti-online.com/pesni/pesni-dlya-malyshey/pesenka-pro-zhirafa/
Песня закончилась, но я продолжил стоять у приёмника и слушать передачу дальше.
— Свердловчанка Лида Щербакова в своём письме попросила нас выбирать загадки потруднее, — продолжил мужчина, грамотно играя интонациями. — «А то я слишком быстро отгадываю их, они очень лёгкие» — сообщает она. Лёгкие, но не для всех. Ты, Лида, уже учишься в первом классе, а нас слушают ребята и помладше. Есть даже трёх-четырёхлетние дети. И, надо сказать, они молодцы! Внимательно слушают и чаще всего отгадывают.
Далее ведущий продолжил читать письма, поставил ещё две детские песенки, загадал новую загадку и попрощался.
Передача шла пятнадцать минут, но оказалась насыщенной и очень грамотной. Я всё это время не мог оторваться. Может, дело в необычности и новизне? А потом пришло понимание. Время — десять часов утра воскресенья. Первый канал Всесоюзного радио (а их всего три) уделил важнейшее эфирное время детской передаче! Мало того, за четверть часа прозвучало три песни весьма приличного качества. Я воспитывался в девяностые в детдоме и таких композиций не слышал. Или не помню. Но всё-таки немного разбираюсь в музыке.
Кто-то из моего времени может напеть хотя бы пять детских песен? Новых, а не из прошлого. Вот и я нет, хотя являлся частью индустрии, пусть и косвенно. А здесь звучит двенадцать композиций в месяц. Но это не всё. В больнице я слушал по радио сказку, которую читали Плятт и Румянова. Эти голоса ни с кем не спутаешь. Песни тогда тоже звучали. Детские. Днём. В тот момент мне это показалось странным. Почему редакция не работает на более обширную аудиторию? Хотя звучала и передача «В рабочий полдень», где песни заказывали трудовые коллективы.
Всё равно формирование программы вещания удивляло. К счастью, в лучшую сторону, если сравнивать с моим временем.
Где реклама? Почему нет пошлых ведущих, у которых проблема с дикцией? Как без них? А тупые шоу, когда плебс выигрывает пятьсот рублей? Затем выражает свои чувства, используя богатейший словарный запас:
— Вау! Круто! Супер!
И так далее. Народ даже разучился выражать эмоции по-русски.
А здесь какое-то зазеркалье наоборот.
После «Пригласительного билета» последовала передача «Песни о молодёжи» и «Родная природа».
Я отлип от приёмника, когда выслушал лекцию о жизни сусликов. Очень интересную, кстати. Тридцать минут как корова языком слизала. Понимаю, что дело в необычном формате. Однако дело не только в этом. Ладно нет рекламы, но песни были действительно про молодёжь. Неплохие, хоть немного наивные. А композиция «Мой адрес — Советский Союз» показалась мне бодрой и искренней. В моё время под неё рекламируют «Газпром», пытаясь сыграть на ностальгии граждан. Лучше бы цены на газ снизили, а в качестве музыкального сопровождения хоть Шнитке включали.
В новостях, которые я слушал за завтраком, никакого негатива. Ничего не взрывается! Ни слова о хохлах, депутатах, Роскомнадзоре, ставке Центробанка и прочем непотребстве! Ведущие слегка коснулись пиндосов, немного затронули страны СЭВ и Ближний Восток. Но как-то аккуратно, невзначай. Типа просто получите информацию, никто вам её не запихивает в голову насильно, с надрывом и псевдопатриотическим угаром. Нет нагнетания. Мол, мы развиваемся, строим заводы и целые города, всё под контролем. И ведь веришь! По крайней мере, знаешь, что не встретишь на улице толпу танцующих дикарей, твоего ребёнка не собьёт пьяный сынок депутата, а в окно не прилетит БПЛА.
Это не усыпление внимания говорящего скота, за который власти держат народ. Речь об уверенности в своих силах и завтрашнем дне. По крайней мере, мне так кажется.
А так разве можно? Про шлюх и педерастов, простите шоу-биз, тоже молчок. Разные компрачикосы не предлагают вам выгодный кредит «Кабала» или проиграть остатки денег в букмекерской конторе, которая только спит и видит, как бы помочь отечественному спорту. Хвалят доярок и гордятся достижениями сталеваров? Да пофиг. Лучше про них, чем о всякой мерзости, вроде очередной звёзды, неудачно накачавшей сиськи или вошедшей не в ту дверь. Всё равно информация идёт фоном, в этом случае приятным. Под него и работается лучше.
Я когда услышал новости, то очень удивился. В первую очередь отсутствию агрессивной подачи и спешки.
Сначала прозвучал смутно знакомый проигрыш, затем началось пиликанье, как бы отсчитывающее время. После чего серьёзная женщина схорошей дикцией начала:
— В столице восемь часов. В Кирове, Куйбышеве и Ижевске девять. В Свердловске и Кургане десять. Душанбе и Караганде одиннадцать. В Красноярске двенадцать. Улан-Удэ тринадцать. Якутске четырнадцать. Магадане шестнадцать часов. В Петропавловске-Камчатском семнадцать.
Затем снова проигрыш, и дама продолжила:
— Последние известия.
Но далее подключился мужчина. Я вроде смутно помнил голос этого диктора. Он ещё по телевизору вещал, кудрявый такой, в очках. Программу «Время» вёл, мне тогда лет шесть или семь было. Когда Союз развалился, мужик куда-то пропал. Кстати, приятный у него голос.
— Шахтёры Кузнецкого бассейна выполнили взятые на себя социалистические обязательства к шестидесятилетней годовщине Великой Октябрьской революции.
Слово взяла дама:
— На строительстве металлургического гиганта бок о бок трудятся молодые специалисты из Узбекистана и Белоруссии, Татарстана и Башкирии…
Так, чередуя друг друга, пара ведущих за четыре минуты выложила вполне себе удобоваримые новости: о коммунальном хозяйстве Ташкента, хлопкоробах Таджикистана. сборе фруктов в Армении.
Из иностранных новостей рассказали об американской базе на Окинаве, пакистанском шпионе в Индии, происках израильской военщины в Южном Ливане, и что негры живут всё хуже через десять лет после убийств Мартина Лютера Кинга.
Дикторы уложились в пять минут, где секунд сорок звучали проигрыши. При этом всё спокойно, не спеша, но информативно.
Я сначала поржал над обязательствами шахтёров и узбекскими металлургами. Но потом задумался. А мне ведь нравятся такие новости. Зачем людям лишнее нагнетание в воскресное утро? Пусть отдыхают.
Понимаю — это пропаганда. Слишком топорная и одновременно наивная на мой вкус. Но здесь нутром чуешь, что тебе не врут. Пусть не всё так благостно, но в стране действительно многое делается. Для людей, надо отметить. А когда с экранов льётся сплошная ложь, особенно от персонажей, которых давно пора поставить зубами к кирпичной стене, а они у власти и учат тебя Родину любить, то понимаешь, что страна катится в ад. Вернее, она уже там, хотя могут ещё постучать снизу.
За два часа удалось закончить с крупными сорняками. Вырванные стебли и трава лежали на тропинке, образовав внушительную горку. Надо вспомнить, куда здесь выбрасывается такой мусор. В компост или лучше отвезти на свалку? Чего-то у меня пробел в столь нужных знаниях.
Далее дошла очередь до самой неприятной части работы. Надо вырвать остатки стеблей, корешки и мелкую траву. Потом хорошенько всё полить и вскопать. Интересно, здесь продаются семена газонной травы? Надо завтра сходить на рынок.
Работа была монотонной, но я не торопился. Пару раз сходил сделать несколько глотков воды из стеклянной бутылки, стоящей в тени, и надел рубашку. По радио шла передача для любителей оперетты. Скажем так, очень специфическая штука.
Когда я почти закончил, к невысокому частоколу, разделяющему участки, подошла соседка Антонина Павловна. Она держала в руках миску, накрытую салфеткой. Это была приятная женщина шестидесяти лет, невысокая, в светлом платье и домашних тапочках.
Я заметил её краем глаза, выпрямился и сделал несколько шагов навстречу.
— Здравствуйте, — поприветствовал женщину улыбнувшись.
— Здравствуй, Никитушка! — ответила Антонина Павловна, остановившись у штакетника. — Я тебе пирожков принесла. Свежие, только что испекла.
Соседка сняла салфетку, показав шесть румяных пирожков, аккуратно сложенных друг на друга. От выпечки шёл слабый запах капусты и теста. Сглотнул появившуюся слюну и даже не подумал отказываться.
— Спасибо! — я подошёл к забору и протянул руки. — Пахнет изумительно! Вы меня теперь ещё и подкармливаете! А я даже не знаю, как вас отблагодарить за бабушку, дом и вообще. Неудобно…
Антонина Павловна — просто мировая тётка! Она мало того что помогала заболевшей бабушке, так ещё забрала наши ценные вещи на сохранение и вообще следила за домом. Представьте себе, чужой человек сделал уборку перед моим приездом. Оказывается, Никита позвонил соседке ещё из Таджикистана. Та очень перенервничала, когда этот балбес, то есть я, вдруг задержался. Тут ещё и мутный участковый, которого тоже отвадила эта простая с виду русская женщина. На них наша страна и держится. Иногда мне так кажется.
— С капустой, — пояснила соседка, не обратив внимания на мои сетования. — Возьми поешь, как работу закончишь. Может, супчика тебе позже передать? Я мясо только вариться поставила.
— Нет, спасибо! Я ведь сам готовить умею. Пирожки на обед, а потом борщ сварганю.
Соседка посмотрела на меня скептически, но промолчала. Никита ранее кулинарными талантами не блистал. И вообще, работник из него был сомнительный. Потому Антонина Павловна окинула участок удивлённым взглядом. Я действительно неплохо потрудился.
— Может, вам помочь по хозяйству? — решаю хоть как-то отблагодарить женщину.
— Не надо. Ты же после больницы. И вообще, мы сами управились. В прошлые выходные Сашка приезжал со своей и Олечкой. Они с Мишей всё сделали, даже баню выправили, — сразу отмахнулась соседка.
Саша — это её старший сын, Оля — внучка, а Миша — муж. Хороший, кстати, мужик. У него белая «ГАЗ-21» в отличном состоянии. Ещё вспомнилось, что тётя Тоня не одобряет свою сноху-москвичку, потому и имя её не назвала. У соседки есть ещё младший сын, тоже Михаил, но он после института уехал по распределению в Красноярск.
— Ты картошку сажать не думаешь? — вдруг спросила женщина. — Правда, уже поздно. Но есть такие сорта, которые в июне сажают, если погода позволяет.
— Поздно, — не соглашаюсь с неожиданным предложением.
Спаси господь! Не хватает, чтобы меня начали убеждать заняться сельским хозяйством. По идее, ничего сложного, просто не хочу. Не моё это.
— Хотела я в вашей теплице огурцы и помидоры посадить, да заболела. В мае самое время, а я лежу. Тяжко мне далась смерть Елизаветы, — вздохнула соседка. — Сил только на грядку чеснока и зелени хватило. Ты не забывай их поливать. А картошку действительно лучше на следующий год отложить. Если что, мы с тобой поделимся. У нас же в деревне пятьдесят соток совместно с сестрой. На три мешка можешь смело рассчитывать, могу и больше. Я тебе и лука с морковкой тоже отсыплю. Куда всё девать? Часть разберут бывшие коллеги, а сын… Оказывается, не принято в Москве овощи держать. Квартира — не склад, а всё что нужно люди покупают в магазине или на рынке.