Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея

Глава 12. Оттепель

Джеймс отстранился первым.

Айви почувствовала, как он напрягся в её руках, как замер, а потом медленно, очень осторожно отодвинулся. Он не смотрел на неё — уставился в пол, на обрывки фотографий, которые всё ещё лежали вокруг них. Лицо его стало спокойным, почти равнодушным.

— Я не специально, — сказал он ровно. — Оно само вырвалось.

Айви смотрела, как он выстраивает эту стену заново, кирпичик за кирпичиком. Как прячет страх и отчаяние под маской безразличия. Как делает вид, что ему всё равно, выгонят его или оставят.

Она знала этот механизм. Сама пользовалась им годами.

— Я знаю, — ответила она так же ровно, вставая с колен. — Ты не хотел.

Она начала собирать обрывки фотографий. Джеймс сидел на полу, не двигаясь, и смотрел на неё.

— Элли скоро уедет, — сказала Айви, не оборачиваясь. — Мы сегодня были в Канцелярии опеки. Нашлась семья, готовая её удочерить. Через несколько дней за ней приедут.

Джеймс молчал. Айви чувствовала его взгляд спиной, тяжёлый, колючий, полный недоверия.

— Я не сказала тебе сразу, — продолжала она, складывая обрывки на комод. — Думала, не стоит обнадёживать раньше времени. Вдруг что-то пойдёт не так. Я не хотела, чтобы ты надеялся, а потом разочаровался.

Джеймс опустил голову, разглядывая свои руки. Они всё ещё дрожали.

— Я думал, вы оставите её, — тихо сказал он.

Айви подошла ближе, остановилась в шаге от него.

— Я понимаю, почему ты так подумал, — сказала она. — Я понимаю, почему ты разозлился. Это нормально — чувствовать такое, когда тебе кажется, что тебя снова бросают. Но тебе нужно научиться контролировать свою магию.

Джеймс поднял голову, и в его глазах мелькнуло знакомое выражение — жадное любопытство ученика, готового впитывать знания.

— Потому что ты владеешь Анхилией, — продолжала Айви. — А в этой магии всё связано. То, что ты чувствуешь, становится тем, что ты делаешь. И то, что ты делаешь, влияет на то, что ты чувствуешь. Если ты позволишь гневу управлять тобой, магия будет вырываться наружу каждый раз, когда тебе станет больно. А если ты научишься управлять магией — может быть, научишься управлять и гневом.

Она помолчала, глядя на него сверху вниз.

— Я не злюсь на тебя, Джеймс. Я понимаю, почему ты это сделал. Но такого больше не должно повториться.

Он кивнул.

Айви вернулась к комоду, взяла в руки обрывки фотографий. Сосредоточилась, провела над ними ладонью, читая заклинание починки. Воздух вокруг фотографий замерцал, обрывки шевельнулись, потянулись друг к другу, соединяясь.

— Есть ли у заклинания ограничения? — спросил Джеймс из-за спины.

Айви убрала руку и протянула ему фотографии.

— А ты сам посмотри.

Джеймс взял их, всмотрелся. Лица на снимках были теми же — Кайл с дочками, Кевин и Рори, Лин. Но изображение словно пропустили через мутное стекло. Чёткость потерялась, края смазались, цвета поблёкли. Качество ухудшилось заметно, невооружённым глазом.

— Качество стало хуже, — пробормотал Джеймс.

— Да. Чем чаще используешь заклинание на одной вещи, — сказала Айви, забирая фотографии и убирая их обратно в коробочку, — тем больше вещь портится. Магия восстановления не идеальна. Каждый раз, когда ты чинишь что-то заклинанием, оно теряет часть себя. После еще пары применений от фотографии ничего не останется.

Джеймс смотрел на коробочку, и Айви видела, как он прокручивает эту информацию в голове, запоминает, раскладывает по полочкам.

— Я запомню, — сказал он.

Айви кивнула и оглядела разгромленную комнату.

— А теперь помоги мне убрать это безобразие. Миссис Брукс не должна этого видеть, иначе у неё сердце не выдержит.

***

Следующие несколько дней текли размеренно, но Айви чувствовала, как что-то меняется.

Они много занимались. Утром — теория, после обеда — практика во дворе, вечером — снова теория в библиотеке у камина. Айви рассказывала об истории Дворов, о структуре Совета, о том, как устроена иерархия в магическом обществе. Джеймс впитывал, запоминал, задавал вопросы — острые, точные, иногда неудобные.

Они перешли к заклинаниям.

Айви адаптировала их под школу Анхилии. Она показывала Джеймсу, как чувствовать магию внутри себя, как выпускать её наружу не рывком, а плавно, как направлять её, а не просто выплёскивать.

Получалось у него пока плохо. Но Айви видела, что он старается.

— Я знаю довольно мало о такой магии, — призналась она однажды вечером, когда они сидели в библиотеке. — Анхилия — древнее искусство. В академиях её почти не преподают, считают устаревшей. То, что я тебе даю — это основы, собранные по крупицам из старых книг и собственного опыта. Дальше тебе придётся разбираться самому.

Джеймс кивнул, принимая это как данность. Он уже привык, что ответы не всегда лежат на поверхности.

В перерывах между занятиями он расспрашивал её о Страже. Айви рассказывала: о структуре, о рангах, о том, как распределяются обязанности на рубежах. О Завесе — о том, что это такое на самом деле, как она истончается, какие твари могут прорываться через неё.

— Стража — это те, кто держит границу, — объясняла Айви. — Между нашим миром и тем, что за Завесой. Твари оттуда иногда прорываются, и если их не останавливать, они могут уничтожить целые города.

— А что такое Завеса?

— Граница. Тонкая плёнка между мирами. Она есть везде, но в некоторых местах тоньше, чем в других. Северные рубежи — как раз такое место. Поэтому там нужна Стража.

— А вы были за Завесой?

— Нет, — Айви покачала головой. — И не хочу. Те, кто туда попадал, редко возвращались. А те, кто возвращался, были уже не совсем людьми.

Джеймс задумался, переваривая информацию.

— А Стражей много?

— Достаточно, чтобы держать границу. Но мало, чтобы чувствовать себя спокойно. Набор идёт тяжело — работа опасная, платят немного, а ответственность огромная. Большинство идут туда или от отчаяния, или потому что семья служила поколениями.

— А вы почему пошли?

Айви посмотрела на него долгим взглядом.

— Потому что мне нужно было куда-то идти, — ответила она честно. — Потому что я умела драться и не боялась смерти. Потому что это была работа, где я могла приносить пользу, не думая о том, что обо мне подумают.

Он кивнул, будто это объяснение имело для него смысл.

— А вы убьете тварь, если она нападёт? — спросил Джеймс.

— Убью, — ответила Айви без колебаний. — Это моя работа.

Он надолго задумался, глядя в огонь.

На пятый день после того случая в гости пришла семья О'Киф.

Айви услышала шум во дворе и выглянула в окно. Из портала выбрался глава семейства — Дойл О'Киф, грузный мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и цепкими глазами человека, привыкшего принимать решения. Айви знала его должность: советник при Королеве Неблагого Двора по вопросам северных территорий.

За ним выпрыгивали Шон и Патрик, а следом лениво вышла девушка, которую Айви раньше не видела.

Высокая, чуть выше Айви, с такими же рыжими волосами, как у братьев, собранными в небрежный хвост. Одежда на ней была дорогая, но носилась она её так, будто это старая мешковина — рубаха навыпуск, жилет кое-как застёгнут, штаны заправлены в сапоги впопыхах. На поясе — небольшой кинжал, не для украшения, по тому, как она двигалась, было видно — умеет обращаться.

Она зевнула, потянулась так, что хрустнули суставы, оглядела особняк на скале и присвистнула.

— Ничего себе у людей аппетиты, — сказала она достаточно громко, чтобы Айви услышала через открытое окно. — Пап, а почему мы так не живём? Ты же в Совете заседаешь, неужели нельзя было урвать кусок побольше?

— Шинейд, — буркнул Дойл О'Киф, но беззлобно, скорее для порядка. — Язык придержи.

— Да я просто интересуюсь, — девушка пожала плечами и направилась к дому, разглядывая фасад с откровенным любопытством. — Красиво, конечно. Сыро только, наверное. И ветрено. У нас в Дагде хоть ветра такого нет, а тут, поди, всю зиму воет.

— Леди Хейвен! — закричал Патрик, первым заметив её в окне. — Мы приехали!

Айви спустилась вниз, чтобы встретить гостей. Миссис О'Киф поприветствовала ее с корзиной, от которой пахло свежей выпечкой.

— Леди Хейвен, — загремел Дойл О'Киф, протягивая ей руку, — Рады видеть! А это наша старшая, Шинейд. Учится в Академии. Всё не могли вас познакомить — то она занята, то вы на рубежах.

Шинейд шагнула вперёд и протянула руку, разглядывая Айви с откровенным интересом.

— Шинейд О'Киф, — представилась она. — Боевой факультет, специализация — тактическая магия и создание проблем профессорскому составу. Очень приятно.

— Шинейд! — миссис О'Киф всплеснула руками.

— Что? — та обернулась к матери с невинным выражением лица. — Я правду сказала. Профессор МакТирнан до сих пор дёргается, когда меня видит.

Айви почувствовала, как уголки губ сами собой ползут вверх.

— Леди Айви из дома Хейвен, — ответила она, пожимая руку. — Магистр льда, Страж северных рубежей. Специализация — замораживание проблем до их возникновения.

Шинейд моргнула, а потом расхохоталась — громко, заразительно, запрокинув голову.

— Пап, она мне нравится! — объявила она. — Оставляем её, не отдаём обратно Страже.

Дойл О'Киф крякнул, но в глазах его мелькнуло одобрение.

— Проходите в дом, — Айви посторонилась, пропуская гостей. — Миссис Брукс уже накрывает на стол.

Пока взрослые рассаживались в гостиной, Джеймс стоял в углу с каменным лицом, наблюдая за происходящим. Шон и Патрик переминались с ноги на ногу, явно не зная, как себя вести. Шинейд плюхнулась в кресло с такой грацией, будто всю жизнь только и делала, что падала в чужие кресла, подхватила чашку с чаем и уставилась на Джеймса с откровенным любопытством.

— А это, значит, тот самый мальчик, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Шон про тебя рассказывал.

Джеймс напрягся, но улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.

— Надеюсь, только хорошее.

— Ха! — Шинейд фыркнула. — Шон вообще мало что рассказывает, он у нас немногословный. Сказал только, что ты странный и на меня чем-то похож. Я восприняла как комплимент.

— Шинейд, — простонал Дойл О'Киф. — Дай человеку сначала чаю выпить.

— А я что делаю? Я разговариваю, — она отхлебнула из чашки. — Чай отличный, кстати. Миссис Брукс, вы волшебница. В прямом смысле? Нет? А жаль.

Миссис Брукс, которая как раз вносила вторую порцию пирожков, только покачала головой, но улыбнулась.

— У вас чудесный дом, леди Хейвен, — сказала Шинейд, меняя тему с той же скоростью, с какой летала по комнате взглядом. — Очень... спокойный. Не то что у нас. У нас вечно кто-то орёт, что-то взрывается, отец с кем-то спорит по кристаллу связи, мама гоняет прислугу. А тут тихо, мирно. Даже подозрительно.

— Шинейд! — на этот раз рявкнул уже отец.

— Что? Я просто констатирую факт. Леди Айви, вы как это делаете? Магией тишины владеете? Поделитесь секретом, а то в Академии в общежитии такой гомон стоит, что спать невозможно.

— Шинейд учится на боевом факультете, — пояснил Дойл О'Киф, явно пытаясь вернуть разговор в более формальное русло. — Я, честно говоря, надеялся, что она пойдёт по моим стопам, на экономический факультет. Но ей больше по душе... э...

— Лупить тварей и взрывать всё вокруг, — закончила за него Шинейд. — Я же говорила: Совет — это скучно. Сидеть, бумажки перебирать, интриги плести. А я человек простой: увидел проблему — решил проблему. Желательно магией и с грохотом.

— И как успехи? — спросила Айви.

— На прошлой неделе профессор сказал, что у меня талант, — Шинейд откусила пирожок. — Правда, сразу после того, как я разнесла половину тренировочной площадки. Но талант есть талант, с этим не поспоришь.

Она прожевала пирожок, запила чаем и снова уставилась на Джеймса.

— А ты, значит, Анхилией владеешь? Леди Айви тебя учит?

Джеймс посмотрел на Айви, ища подсказку. Та чуть заметно кивнула.

— Пытаюсь, — ответил он осторожно. — Пока не очень получается.

— Это нормально, — Шинейд махнула рукой. — У меня тоже поначалу ничего не получалось. Пока я не поняла, что если перестать пытаться и просто делать — само выходит. Знаешь, как я первый файербол сотворила? Разозлилась на Шона за то, что он мою книгу порвал, и как шарахнуло. Хорошо, никто не пострадал, только соседские куры обгорели.

— Шинейд, — простонала миссис О'Киф. — Не надо рассказывать про это. Мне до сих пор стыдно перед соседями.

— А чего стыдного? — удивилась та. — Куры — дело наживное. А злость — отличный катализатор магии, между прочим. Главное — вовремя остановиться.

Айви смотрела на эту странную девушку и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, замороженное годами одиночества. Шинейд была как глоток свежего воздуха — громкая, бесцеремонная, но при этом удивительно живая. Она говорила то, что думала, делала то, что хотела, и, кажется, совершенно не заботилась о том, что о ней подумают.

— А вы где учились, леди Айви? — спросила Шинейд, переключая внимание обратно. — В Академии я вас не встречала, а я всех мало-мальски известных магов знаю. Ну, или хотя бы тех, о ком можно посплетничать.

— Шинейд! — хором рявкнули родители.

— Да ладно вам, — отмахнулась она. — Леди Айви не из тех, кто обижается на правду. Правда ведь?

Айви усмехнулась.

— Я воспитывалась дома, — сказала она ровно. — Мой опекун был старым магом. Он учил меня сам, по старым книгам, по традициям. В Академию я не поступала.

Шинейд присвистнула.

— И поэтому вы Магистр льда в двадцать? Потому что вас учили по-старому?

— Возможно, — Айви пожала плечами. — Старые методы не хуже новых. Просто о них забыли.

— А где сейчас ваш опекун?

— Погиб, — ответила Айви. — Несколько лет назад. Завещал мне дом и все свои записи. Так я и оказалась здесь.

Шинейд кивнула, принимая информацию без лишних вопросов. Айви почувствовала благодарность к этой девушке — за то, что она не копала глубже, не пыталась найти нестыковки.

— Жаль, — сказала Шинейд просто. — Хорошие наставники на дороге не валяются. У меня в Академии с этим вообще беда: половина профессоров такие зануды, что хочется уснуть прямо на лекции. А вторая половина — такие зануды, что хочется взорвать аудиторию и сбежать. Есть, конечно, пара нормальных, но только на боевом факультете, там народ простой, без выкрутасов.

— А с мальчишками тяжело? — спросила Айви. — Конкуренция наверное большая?

— Ой, да бросьте, — Шинейд махнула рукой. — Конкуренция — это когда есть с кем соревноваться. А когда ты на голову выше, это уже не конкуренция, а избиение младенцев. Я на дуэлях троих уложила в первый же месяц — и всё, отношение поменялось.

Она откусила ещё пирожок и добавила с набитым ртом:

— Правда, один до сих пор дуется. Но он вообще дурак, его мнение не считается.

Они проговорили больше часа. О магии, об Академии, о том, как трудно найти общий язык с теми, кто считает, что место женщины — у очага. Шинейд рассказывала забавные истории о сокурсниках — как один профессор случайно подпалил себе бороду во время лекции, как другой пытался учить их магии превращения на собственных туфлях, которые в итоге превратились в двух дохлых крыс, как на практических занятиях по зельеварению у них взорвался котёл и пришлось три часа отмывать потолок.

— Вы бы видели лица наших девчонок с факультета бытовой магии, — хохотала Шинейд. — Они на нас смотрят как на прокажённых. Каждому своё, как говорится.

Айви слушала и смеялась — впервые за долгое время по-настоящему, от души.

Айви чувствовала что-то похожее на зависть. Такая простая, понятная жизнь. Академия, друзья, мечты о будущем.

— А вы? — спросила вдруг Шинейд. — У вас есть друзья?

Айви замерла. Вопрос ударил точно в цель.

— Были, — сказала она тихо. — Но они погибли.

Шинейд посмотрела на неё с пониманием.

— Простите. Я не хотела...

— Ничего. Ты не знала.

Дойл О'Киф, который всё это время молча пил чай и наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой, наконец подал голос.

— Леди Айви, я знаю, вы в Страже северных рубежей служите. Тяжело там?

— Как везде, — ответила Айви. — Твари лезут, люди гибнут. Но держимся.

— Хорошая работа, — Дойл кивнул. — Мы в Совете это ценим. Северные рубежи — важное направление. Если Завеса там истончится окончательно, беды не оберёмся. Я как-то предлагал увеличить финансирование Стражи, но меня, как всегда, заговорили. Бюджета не хватает, знаешь ли.

— Бюджета никогда не хватает, — согласилась Айви. — Особенно когда речь идёт о том, что нельзя потрогать и продать.

— Вот именно! — Дойл стукнул кулаком по подлокотнику. — Я им говорю: твари придут — они же не будут спрашивать, есть у вас бюджет или нет. А они: Дойл, ты паникёр, Завеса держится уже триста лет, никуда не денется.

— Пап, ты опять за своё, — Шинейд закатила глаза. — Мы в гостях, между прочим. Давайте о чём-нибудь весёлом поговорим.

— О чём, например? — спросила Айви.

— Ну, не знаю, — Шинейд пожала плечами. — О том, как вы мальчишку этого воспитываете. Тяжело, поди? Я своих братцев знаю — те ещё монстры.

Джеймс дёрнулся, но промолчал.

— Джеймс — хороший ученик, — сказала Айви спокойно. — Старательный и умный.

Шинейд посмотрела на неё с любопытством.

— А вы его дуэлям учите?

— Пока нет, сначала учу основам.

— А вы, — Шинейд вдруг подалась вперёд, сверкнув глазами, — Вы бы не хотели со мной как-нибудь... ну, спарринг провести?

— Шинейд! — миссис О'Киф схватилась за сердце. — Ты что, совсем обнаглела? Леди Айви — Магистр, а ты...

— А что я? — удивилась та. — Я просто хочу поучиться. У кого учиться, если не у лучших? Леди Айви, если неудобно, так и скажите, я не обижусь.

Айви смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Давно ей не предлагали просто так, по-дружески, помериться силами. В прошлой жизни такие предложения были обычным делом — Кевин вечно дразнил её, вызывая на дуэли, Рори ворчал, но соглашался быть судьёй, Лин сидела в сторонке и комментировала с самым серьёзным видом.

— Приходи, — сказала она. — Когда будешь свободна. Посмотрим, чему вас в Академии учат.

Шинейд просияла.

— Вот это разговор! Пап, слышал? Я буду драться с Магистром льда!

— Слышал, — проворчал Дойл О'Киф. — Только ты, смотри, дом тут не разнеси.

— Да ладно вам, — отмахнулась Шинейд. — Я аккуратно.

К вечеру О'Кифы засобирались домой.

— Будем рады видеть вас в гостях, леди Айви, — сказала миссис О'Киф, обнимая её на прощание. — И мальчика своего привозите. Шон с Патриком будут рады.

Шинейд пожала Айви руку, задержав её ладонь в своей чуть дольше, чем требовал этикет.

— Приеду на спарринг, — пообещала она. — Готовьтесь. Я хоть и раздолбайка, но драться умею.

— Буду ждать, — улыбнулась Айви.

Семья исчезла во вспышке телепортационного перехода.

Айви обернулась и замерла.

Джеймс стоял на крыльце и вертел в руках что-то, чего раньше у него не было. Небольшой телескоп, изящный, с медными накладками и тонкой гравировкой на корпусе. Магический — это чувствовалось даже на расстоянии.

— Что это у тебя? — спросила Айви, подходя ближе.

Джеймс поднял телескоп, давая ей рассмотреть.

— Шон подарил, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Сказал, у них таких два.

Айви взяла телескоп в руки. Вещь была дорогой. Очень дорогой. Такие артефакты стоили целое состояние — медь, покрытая защитными рунами, линзы из горного хрусталя с магической огранкой, увеличивающие изображение в десятки раз даже ночью.

— Это слишком дорогой подарок, — сказала она, возвращая телескоп. — Шон не мог просто так тебе это отдать.

Джеймс посмотрел на неё своими невинными глазами.

— Он действительно подарил. Причём думая, что идея его собственная.

Айви вздохнула. Она слишком хорошо знала это выражение лица.

— А на самом деле ты сманипулировал им?

— Да, — спокойно ответил Джеймс.

Айви посмотрела на него долгим взглядом. В голове пронеслось множество вариантов — отчитать, наказать, заставить вернуть. Но она выбрала другое.

— Джеймс, — Айви посмотрела на него серьёзно. — Я понимаю, что для тебя это способ выживать. Но не надо тренироваться в интригах на детях. Они не виноваты, что не такие умные, как ты.

Он пожал плечами.

— А на ком мне тренироваться?

— На мне, например, — сказала Айви. — Когда мы начнём обучаться дуэлям. Ты должен будешь попытаться найти лазейку и победить меня.

Джеймс смотрел на неё, и в его глазах разгорался знакомый жадный огонёк.

— Но вы старше, — процедил он. — Вы знаете больше заклинаний. Это нечестно.

— Да, — согласилась Айви. — Но мы будем устанавливать определённые правила и ограничения. А твоя задача — найти способ их обойти и победить. Интриги, манипуляции, хитрость — можешь использовать что угодно. Если ты сможешь меня перехитрить — это будет настоящая победа. Если ты сможешь меня победить, я исполню любое твоё желание.

Джеймс замер.

— Любое?

— В разумных пределах, — уточнила она. — В пределах моих возможностей и моральных принципов.

— А если я попрошу что-то, что вам не понравится?

— Тогда, значит, ты неправильно сформулировал желание, — усмехнулась Айви. — Искусство манипуляции — это ещё и искусство правильно просить.

Он смотрел на неё, и в глазах разгорался тот самый жадный огонёк.

— Договорились, — сказал Джеймс наконец. — Вы точно хотя бы не плачете, когда проигрываете.

— Ты ещё не выиграл, — заметила Айви.

— Еще, — он поднял палец с назидательным видом. — Ключевое слово — «еще». Я вообще-то быстро учусь. Спросите у Шона, если не верите.

— Шон, кажется, уже не в том состоянии, чтобы давать показания, — сухо ответила Айви. — Он до сих пор, наверное, думает, что сам придумал подарить тебе телескоп.

— А это был не он? — Джеймс изобразил удивление. — Леди Айви, вы меня обижаете. Я просто... помог ему осознать его собственное желание.

— Ты ему его внушил.

— Тонкая грань, — Джеймс развёл руками. — Я предпочитаю называть это «педагогическим воздействием».

Айви остановилась и посмотрела на него. Он смотрел в ответ с вызовом, но в глазах плясали смешинки.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Знаю, — он улыбнулся — открыто, почти счастливо. — Вы сами меня таким воспитали.

— Я тебя воспитываю всего месяц.

— А я быстро учусь. Сами говорили.

Они пошли в дом, и Айви думала о том, что только что сделала. Она дала ему разрешение использовать против неё всё, на что он способен. Дала цель, которая требовала от него не просто силы, но ума, изобретательности, умения просчитывать на несколько шагов вперёд.

Она ещё не знала тогда, к чему приведёт эта идея.

Глава 13. Джеймс: экскурсия по миру

784 год от Эры Истинных Магов.

«В первый год Эры мы заложили камни. В девятый — возвели башни. Говорят, Академия простоит до тех пор, пока в мире есть магия. Говорят, она переживет даже богов. Я хочу верить, что через сотни лет здесь будет так же тихо и спокойно, как в этот рассвет».

Из дневника смотрителя строительных работ, 9 год ЭИМ

В последующие дни жизнь в особняке Хейвен текла размеренно, но что-то неуловимо изменилось. Дистанция, которую Айви так долго и тщательно выстраивала, исчезла — не в один момент, а постепенно, словно лёд, тающий под весенним солнцем. Она больше не отводила взгляд, когда Джеймс ловил её на странном выражении лица, не отдёргивала руку, если их пальцы случайно соприкасались за столом, и позволяла себе задерживаться в библиотеке после ужина дольше положенного, просто чтобы посидеть у камина в тишине, которая больше не была напряжённой.

Джеймс осознавал, что впервые в жизни не просчитывает каждый свой шаг, не взвешивает каждое слово. С Айви это оказалось просто — она либо парировала его выпады с убийственной невозмутимостью, либо вообще не обращала внимания, и оба варианта его устраивали.

Они завтракали вместе, и Джеймс позволял себе язвить по поводу её манеры резать тосты (неровно, между прочим, просто возмутительно для человека, который умеет создавать идеальные кристаллы льда). Она в ответ советовала ему не чавкать, хотя он никогда в жизни не чавкал, просто ей хотелось его поддеть. После завтрака они занимались — теория, практика, снова теория, и в перерывах Джеймс забрасывал её вопросами, на которые она отвечала с терпением, граничащим с чудесным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».