КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

Яна медленно сняла пальто, повесила его на крючок. Ее руки не дрожали. Она заставила их не дрожать. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и шагнула в кухню.

За обеденным столом, на котором обычно лежали только счета и старые газеты, сидел он. Андрей Петрович. Ее биологический отец.

Он выглядел так же, как в ее кошмарах. Те же тяжелые, мешковатые плечи. То же лицо, покрытое легкой, нездоровой краснотой. Он держал в руках чашку с чаем и смотрел на нее маленькими, бегающими глазами.

- А, - произнес он, и его голос был тягучим, неприятным. - Вернулась. Олимпиадница.

Яна подошла к столу, поставила рюкзак на стул.

- Привет, папа, - сказала она. Голос был ровным. Слишком ровным. - Я не знала, что ты приедешь. Бабушка Катя не говорила.

- Мама ушла в магазин, - Андрей Петрович отхлебнул чай, его взгляд скользнул по ней, оценивая, сканируя. - А я решил зайти. Повидать дочь. Услышать про успехи. Садись.

Яна села. Она чувствовала, как ее кожа покрывается холодным потом, но ее лицо оставалось маской спокойствия. Она знала этот взгляд. Это был взгляд человека, который ищет трещину в броне.

- Ну, рассказывай, - сказал он, ставя чашку на блюдце. Звук фарфора прозвучал как выстрел. - Как Питер? Как олимпиада? Я слышал, там были сильные конкуренты. Из Москвы, из Питера. Ты ведь не опозорилась?

- Я заняла первое место, - ответила Яна, глядя ему прямо в глаза. - Вот кубок.

Она медленно достала из рюкзака тяжелый хрусталь и поставила его на стол между ними. Андрей Петрович посмотрел на кубок, потом на нее. В его глазах мелькнуло что-то странное. Не гордость. Скорее, раздражение. Или недоверие.

- Первое место, - протянул он. - В одиннадцать лет. Среди старшеклассников. Это... впечатляет. Ты ведь даже не готовилась специально. Или готовилась? Где ты брала материалы? В нашей библиотеке их нет.

- Я читала в интернете, - соврала Яна, не моргнув. - В компьютерном клубе.

Андрей Петрович усмехнулся.

- В интернете, - повторил он, словно пробуя слово на вкус. - Да. Сейчас все в интернете. А ты, Яна, ты ведь не только в интернете сидела. Ты ведь в Питере была. В большом городе. Много нового увидела? Много новых людей встретила?

Это был удар. Прямой, точный, рассчитанный на то, чтобы вывести ее из равновесия. Он проверял. Он знал, что она врет про олимпиаду, или, по крайней мере, подозревал это. Но он не знал, где она была на самом деле.

- Я видела Исаакиевский собор, - спокойно ответила Яна. - И Эрмитаж. Там очень красиво.

- Только собор и Эрмитаж? - он наклонился вперед, его локти уперлись в стол. - А люди? Ты ни с кем не познакомилась? Никаких... интересных дяденек? Никаких профессоров, которые обратили внимание на талантливую девочку?

Яна почувствовала, как внутри нее поднимается холодная, яростная волна. Он знал про Тбилиси? Нет. Не мог знать. Если бы он знал, он бы не задавал эти вопросы. Он бы действовал. Это была просто его паранойя. Его патологическая потребность контролировать и унижать.

- Я общалась только с учителями, - сказала она, и в ее голосе появилась стальная нотка. - Мы решали задачи. Папа, если ты не против, я пойду. У меня еще уроки не сделаны.

Андрей Петрович медленно откинулся на спинку стула. Он смотрел на нее еще несколько секунд, а потом его лицо расслабилось, приобретая то самое, фальшиво-доброжелательное выражение, от которого у Яны начинала тошнить.

- Конечно, конечно, - сказал он, разводя руками. - Учись, дочка. Ум - это главное. А чтобы ум развивался, нужно читать. Разнообразную литературу.

Он протянул руку под стол и достал два тяжелых, потрепанных тома. Он положил их на стол, прямо рядом с хрустальным кубком.

- Я был в командировке, - начал он, и его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. - Читал доклады на конференции по офтальмологии. Про глазной хрусталик, про катаракту. Скучная штука. Но после конференции, прямо на вокзале я нашел книжный развал. И купил кое-что для тебя. Для общего развития. Чтобы ты понимала, какой мир вокруг тебя большой и разнообразный.

Яна посмотрела на книги. Верхняя была в яркой, цветной обложке. На ней был изображен индеец в головном уборе из перьев. «Дети Великого Равнинного Народа».

- Индейцы, - произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Спасибо. Я люблю про индейцев.

- Да, - кивнул Андрей Петрович, его глаза сузились. - Индейцы. Гордые люди. Живут по своим законам. Но это не главное. Главное - под ней.

Яна медленно, очень медленно протянула руку и взяла верхнюю книгу. Под ней лежала другая. Потертая, с темно-зеленой обложкой, на которой золотыми буквами было выведено название: «Цыгане: История, Культура, Пророчества».

Мир вокруг Яны на секунду остановился. Звук холодильника исчез. Шум улицы за окном исчез. Остался только стук ее собственного сердца, который бился так громко, что ей казалось, он вот-вот разобьет ребра. Цыгане. Баро. Белый бык. Кулон, который сейчас лежал у нее в кармане пальто в прихожей.

Как он узнал?

Этот вопрос врезался в ее мозг, как раскаленный гвоздь. Откуда он мог знать? Он не был в Тбилиси. Он не был в горах. Он обычный ученый, геронтолог, который читает доклады про катаракту. Это совпадение. Это должно быть совпадением. Но ее интуиция, та самая древняя, отточенная интуиция, которая спасла ей жизнь в подвале с Икшей, кричала об обратном. Это не совпадение. Это послание. Или... или он знает.

Яна заставила себя моргнуть. Заставила себя медленно взять вторую книгу. Ее пальцы не дрожали. Она вложила в это движение всю свою волю, всю свою карму, всю свою ненависть к этому человеку.

- Цыгане, - тихо произнесла она. - Интересный выбор. Спасибо, папа. Я почитаю.

Андрей Петрович смотрел на нее. Он искал страх, искал панику. Он хотел увидеть, как она сломается, как она начнет путаться в словах, как она выдаст себя. Но он видел только спокойную, вежливую девочку, которая благодарит отца за подарок.

Его лицо дрогнуло. Едва заметно. Но Яна увидела это. Он был разочарован.

- Ну вот и хорошо, - сказал он, вставая со стула. - Читай. Мир полон сюрпризов, Яна. И ты должна быть к ним готова. Я пойду. Мне еще к поезду.

Он обошел стол, прошел мимо нее. Яна чувствовала его запах, чувствовала тепло его тела, и каждый инстинкт в ней требовал ударить, убежать, закричать. Но она сидела неподвижно, глядя в стену.

Когда дверь за ним закрылась, Яна выдохнула. Только один раз. Глубоко, до боли в легких. Она встала, взяла книги, сунула их в рюкзак, схватила кубок и выбежала из квартиры.

Она не пошла домой. Она побежала. Она бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, ее легкие горели, ноги подкашивались, но она не останавливалась. Она добежала до семнадцатого этажа, едва не сбив с ног Рафа, который стоял на лестничной клетке, и влетела в квартиру Сократа.

В гостиной сидели все. Тимур, Фанси, Сократ, Кир и Ник. Они пили чай. Они выглядели спокойными, но когда Яна влетела в комнату, бледная, с дикими глазами, все мгновенно замерли. Кир вскочил с дивана, Ник уже был на ногах, его рука инстинктивно метнулась к поясу.

- Он знает, - выдохнула Яна, бросая рюкзак на пол. - Андрей Петрович. Он знает про цыган. Он дал мне книгу. Про цыган.

В комнате повисла тишина. Тимур медленно поставил чашку на блюдце. Его лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнул холодный, опасный огонь.

- Успокойся, Яна, - тихо сказал он. - Сядь.

- Ты не понимаешь! - Яна подошла к столу, ее руки дрожали, но она сжала их в кулаки. - Он дал мне книгу. Под книгой про индейцев. Он сказал, что купил на развале. Но он смотрел на меня так... Он проверял меня. Он знает про Баро. Он знает про Белый Бык.

Тимур медленно поднял на нее глаза.

- Яна, - сказал он, и в его голосе не было тревоги. Было спокойствие хирурга, который знает, где именно нужно сделать разрез. - Мы знаем про книгу. И мы знаем, что он тебе сказал.

Яна замерла. Она посмотрела на Кира. Кир отвел взгляд. Она посмотрела на Ника. Ник смотрел на нее прямо, и в его глазах читалось извинение.

- Что... что вы знаете? - прошептала она.

- У нас в твоей квартире установлена прослушка, - спокойно сказал Тимур. - И видеокамера в кухонном углу. Мы слышали все. С самого момента, как ты вошла в дверь.

Яна отшатнулась, словно ее ударили. Она посмотрела на потолок, на стены, на безобидные предметы интерьера.

- Вы... вы слушали? Вы слушали, как он... как он говорил со мной?

- Мы слушали, - твердо сказал Тимур. - Потому что мы должны были знать, с кем имеем дело. И мы услышали достаточно.

Яна медленно опустилась на стул. Внутри нее все кипело. Чувство предательства, смешанное с облегчением. Они знали. Они слышали, как он давил на нее. И они ничего не сделали. Не вмешались.

- Почему вы не пришли? - тихо спросила она, глядя в пол. - Почему вы позволили ему говорить со мной?

Кир подошел к ней, опустился на корточки рядом с ее стулом.

- Малая, - сказал он, и в его голосе была та самая, щемящая нежность. - Если бы мы ворвались туда, он бы понял, что ты не просто девочка. Он бы понял, что за тобой стоит сила. И он бы исчез. А нам нужно знать, кто он. Нам нужно знать, насколько он опасен.

- Но он дал мне книгу про цыган, - настаивала Яна, поднимая на них глаза. - Это не просто так. Откуда он мог знать? Он не был в Тбилиси. Он не мог знать про Баро.

Сократ, который до этого молча сидел в кресле, медленно снял очки и протер их платком.

- Это и есть главный вопрос, Яна, - сказал он, его голос был ровным, академическим. - Почему именно цыгане?

Тимур встал, подошел к окну, заложив руки за спину.

- Давай разберем факты, - начал он, и его голос приобрел ту самую, командную интонацию, которая заставляла всех слушать. - Андрей Петрович - ученый. Геронтолог. Он ездит по конференциям. Он бывает на книжных развалах. Теоретически, он мог просто купить эту книгу случайно.

- Теоретически, - фыркнул Кир, вставая и начиная ходить по комнате. - А практически, Тимур, ты сам видел, как он на нее смотрел. Это был не случайный подарок. Это был намек.

- Но намек на что? - спросил Фанси, его старые глаза были серьезными. - Откуда обычный ученый может знать про пророчество Белого Быка? Это тайна, которую хранят только старые роды. Баро не стал бы разглашать это.

- Значит, он не от Баро, - тихо сказал Ник. Его голос прозвучал как удар хлыста. Все обернулись к нему. Он стоял у стены, его лицо было непроницаемым. - Если он не от Баро, значит, он знает про цыган из другого источника.

- Из какого? - спросила Яна.

Ник медленно повернул голову, посмотрел на нее.

- Из источника, который связан с Аидом, - сказал он. - Или из источника, который связан с твоим отцом на более глубоком уровне.

В комнате повисла тяжелая тишина. Яна почувствовала, как холод пробирает ее до костей. Аид. Тот, кто хочет ее. Тот, кто убил Икшу. Если Андрей Петрович как-то связан с Аидом...

- Но он же просто ученый, - прошептала Яна. - Он читает доклады про хрусталик.

- Идеальное прикрытие, - сухо заметил Кир. - Или идеальная маскировка. Если он работает на Аида, он имеет доступ к информации. Он мог узнать про цыган через каналы Аида. Он мог получить задание проверить тебя. Узнать, что ты знаешь.

- Но зачем тогда книга? - спросил Сократ. - Если он агент, зачем давать ей подсказку? Зачем пугать ее? Это нелогично.

Тимур обернулся от окна.

- Именно, - сказал он. - Это нелогично. Если бы он хотел тебя запугать, он бы сделал это напрямую. Если бы он хотел тебя проверить, он бы задал прямые вопросы. А он дал тебе книгу. Это не действие агента. Это действие... наблюдателя.

- Наблюдателя? - переспросила Яна.

- Да, - кивнул Тимур. - Человека, который знает больше, чем должен. Человека, который хочет, чтобы ты знала, что он знает. Это игра. Он играет с тобой.

- Я не хочу играть с ним, - тихо сказала Яна, и в ее голосе прозвучала такая холодная ярость, что Кир невольно улыбнулся. - Я вообще хочу, чтобы он исчез.

- Он исчезнет, - пообещал Ник. - Но не сейчас. Сейчас нам нужно понять правила его игры.

Тимур подошел к столу, положил руку на плечо Яны.

- Ты справилась сегодня, дочка, - сказал он тихо. - Ты не сломалась. Ты не выдала себя. Это было главное испытание. А книга... книга это просто ход в нашей общей партии. Мы примем этот ход. И мы ответим на него.

Яна посмотрела на него, потом на Кира, на Ника, на Сократа. Страх, который сжимал ее грудь в квартире, медленно отступал. Она была не одна. Они слышали все. Они знали все. И они были готовы.

- Что мы будем делать? - спросила она.

- Мы будем читать, - улыбнулся Сократ, надевая очки. - Мы будем читать книгу про цыган. И мы будем искать в ней то, что Андрей Петрович хотел, чтобы ты нашла. А параллельно, Раф проверит все его командировки, все его контакты, все его шаги за последний год. Мы найдем ниточку.

Яна кивнула. Она встала, подошла к рюкзаку, достала книгу с темно-зеленой обложкой. Она провела пальцами по золотым буквам. Цыгане. Белый бык.

Она знала, что война только начинается. Но она также знала, что у нее есть армия. И что эта армия любит ее больше жизни.

- Я пойду к себе, - сказала она, направляясь к двери. - Мне нужно подумать.

- Яна, - окликнул ее Кир. Она обернулась. Он стоял посреди комнаты, его глаза были серьезными, но в них горел тот самый, теплый огонь. - Помнишь, как мы резали пиццу?

Яна слабо улыбнулась.

- Помню. Начинка - это самое важное.

- Вот именно, - кивнул Кир. - А начинка - это мы. Мы внутри. И он до нас не доберется.

Яна вышла из квартиры Сократа, закрыла за собой дверь. Она шла по коридору к лифту, и ее шаги были твердыми. Она вернулась в свою квартиру, в свой серый, панельный мир. Но теперь этот мир был другим. Теперь она знала, что за каждой стеной, за каждым углом стоят они. Ее Треугольник. Ее семья.

Она положила книгу на стол, рядом с хрустальным кубком. И впервые за долгое время она почувствовала не страх перед Андреем Петровичем. А азарт. Азарт игрока, который знает, что у него на руках лучшие карты.

***

Следующее утро выдалось на редкость морозным и ветреным. Серые панельные многоэтажки Коньково, укутанные в иней, казались огромными, безжизненными монолитами, вросшими в промерзшую землю. Яна стояла у окна квартиры на семнадцатом, глядя на заснеженный двор, и пила горячий чай. Ей все еще было одиннадцать лет, но в ее отражении в стекле смотрела на нее женщина, прошедшая через огонь, кровь и древние пророчества. На ее груди, скрытая под плотной водолазкой, лежала тяжелая цепочка с кулоном в виде белого быка. Металл медленно нагревался от тепла ее тела, напоминая о том, что она больше не принадлежит этому серому, обыденному миру.

В квартире пахло свежей выпечкой и дорогим табаком. Где-то на кухне Сократ читал свою очередную книгу, а в коридоре бесшумно ходил Раф, проверяя замки. Тимур и Фанси заняли квартиры в соседних подъездах, Кир и Ник двумя этажами ниже. Двор Коньково превратился в неприступную крепость, но Яна должна была выйти из нее. Она должна была вернуться в школу.

Она надела свое обычное, ничем не примечательное пальто, замотала шею шарфом и спустилась вниз. На лестничной клетке ее ждал Кир. Он выглядел так, будто собирался не провожать ребенка в школу, а идти на штурм вражеской крепости. Его черная куртка была застегнута до самого горла, взгляд скользил по подъезду, фиксируя каждую деталь.

- Ну что, малая, - произнес он, открывая перед ней тяжелую металлическую дверь подъезда. - Готовься. Там тебя ждет настоящий ад школьной программы.

Яна слабо улыбнулась. После Тбилиси, после падения со скалы, после ножа, брошенного в глаз Икше, школьная программа казалась ей чем-то бесконечно далеким и нереальным.

- Я справлюсь, - ответила она, выходя на морозный воздух.

Кир проводил ее до самых ворот школы, его рука лежала на ее плече, тяжелая и успокаивающая.

- Я буду в машине через дорогу, - сказал он, наклоняясь к ней. - Если кто-то хоть косо посмотрит, ты просто моргни. Я разберусь.

Яна кивнула и пошла по скользкой, утоптанной дорожке к главному входу. Школа встретила ее привычным запахом потных кроссовок, хлорки и дешевого печенья из буфета. Грохот голосов в раздевалке, крики старшеклассников, звонки, отдающиеся эхом в длинных коридорах. Все это было таким знакомым и таким чужим одновременно. Яна сняла пальто, повесила его в свой шкафчик и пошла в класс коррекции.

Ее класс располагался в самом конце коридора, в полуподвальном помещении, куда обычно ссылали тех, кто не вписывался в стандартную программу или имел проблемы с поведением. Здесь пахло сыростью и старыми учебниками. Яна села за свою парту у окна, достала тетрадь и замерла, глядя на исписанные страницы. Она чувствовала на себе взгляды. Одноклассники шушукались, переглядывались. Они заметили перемену в ней. Она больше не сутулилась, не прятала глаза. Она сидела ровно, ее взгляд был спокойным и тяжелым.

На второй перемене к ее парте подошел Богдан Шандор.

Богдан учился в параллельном классе, но по факту он был негласным лидером не только своего класса, но и всего подвального этажа школы. Ему было тринадцать, но выглядел он старше. Высокий, худощавый, с резко очерченными скулами и темными, почти черными глазами, в которых читалась ранняя, выстраданная взрослость. Его волосы были густыми, вьющимися, цвета воронова крыла. Он остановился у ее парты, положил руки на столешницу и посмотрел на нее прямо.

- Ян, - сказал он тихо, его голос был низким, с легким, едва уловимым акцентом. - Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. За школой. У старых гаражей.

Яна подняла на него глаза. Она не знала Богдана лично, но видела его в школе. Он никогда не подходил к ней раньше. Они существовали в разных мирах, даже находясь в одной школе.

- Зачем? - спросила она спокойно.

- Потому что так надо, - ответил Богдан. Его взгляд не дрогнул. - Это займет две минуты. Ты не боишься?

Яна усмехнулась. Усмешка была легкой, но в ней было столько стали, что Богдан на секунду замер.

- С недавних пор, я не боюсь ничего, что может предложить эта школа, - ответила она. - Веди.

Они вышли из здания через черный ход, который вел к старым, полуразрушенным гаражам и заброшенному пустырю за школьным стадионом. Ветер здесь гулял свободнее, сдувая снег с бетонных плит и гоняя по земле пустые консервные банки.

Яна шла рядом с Богданом, ее ботинки хрустели по насту. Когда они обогнули последний гараж, она остановилась.

У стены стояла группа парней. Их было человек десять. Все они были старше, от четырнадцати до шестнадцати лет. Некоторые из них учились в старших классах этой школы, других Яна видела впервые, но по форме курток и манере держаться было понятно, что они из соседних профтехучилищ. Но самым странным было другое. Все они были брюнетами. Темные волосы, карие или черные глаза, смуглая кожа, высокие скулы. Они стояли полукругом, и в их позах не было обычной подростковой развязности или агрессии. В них было что-то другое. Выжидательное. Почтительное.

Яна медленно обвела их взглядом. Ее интуиция, отточенная в горах Грузии, мгновенно считала информацию. Одна кровь. Один корень.

Богдан сделал шаг вперед, встав рядом с ней. Он не смотрел на старшаков. Он смотрел только на Яну.

- Они пришли не драться, - сказал Богдан тихо. - Они пришли поклониться.

Яна нахмурилась, не понимая.

Один из парней, высокий, с шрамом над бровью, шагнул вперед. Он был одет в потертую кожаную куртку, на его шее блестела тонкая золотая цепочка. Он посмотрел на Яну, и в его взгляде не было насмешки. Было глубокое, почти благоговейное уважение. Медленно, очень медленно, он склонил голову.

Следом за ним склонили головы остальные. Десять парней, которые могли бы сломать ее пополам без малейшего усилия, стояли перед одиннадцатилетней девочкой с опущенными головами. Ветер свистел в проводах, где-то вдалеке лаяла собака, но здесь, в этом бетонном загоне, повисла звенящая тишина.

Яна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но это был не страх. Это было узнавание. Она вспомнила двор цыганского барона в Тбилиси. Вспомнила старую женщину, кричащую «Белый бык». Вспомнила тяжесть кулона на своей груди.

Парень со шрамом поднял голову.

- Тебя зовут Яна Карманова, - сказал он, и его голос прозвучал твердо, как удар молотка по наковальне. - Мы слышали о тебе. Нам передали слово Баро. Ты Белый Бык. Та, кто помнит. Та, кто несет честь.

Яна молчала. Ее сердце билось ровно, но в висках пульсировала кровь.

- Мы чтим традиции, - продолжил парень, делая еще один шаг вперед. - Мы не спрашиваем, почему и как. Баро сказал, что ты наша. Это значит, что ты наша кровь. С этого дня мы твои глаза и уши в этом районе. Никто не тронет тебя. Никто не посмеет сказать о тебе плохое слово. Рассчитывай на нас.

Богдан стоял рядом, его темные глаза сияли тихой гордостью. Он знал. Он знал, кто она, еще до того, как это стало известно всем.

Яна смотрела на них. На этих парней, изгнанников, драчунов, тех, кого общество списало со счетов. Но здесь, в этой холодной бетонной коробке, они были рыцарями. Они пришли присягнуть на верность девочке, которую сами же вчера могли бы обидеть.

Она вспомнила слова Тимура. О том, как принимать дары. О том, что слабость в такие моменты недопустима. Она выпрямилась, расправила плечи. Ее взгляд стал тяжелым, властным. Она посмотрела на парня со шрамом, потом на остальных.

- Я принимаю ваше слово, - сказала Яна. Ее голос прозвучал четко, без дрожи, эхом отразившись от бетонных стен гаражей. - Я помню честь. Я не забуду того, что вы пришли. Вы будете моими глазами. А я буду помнить, кто стоит за моей спиной.

Парень со шрамом кивнул. Он снова склонил голову, и на этот раз это был не просто жест. Это была клятва.

Они развернулись и ушли так же бесшумно, как и появились, растворившись в переулках между гаражами. Только Богдан остался рядом с ней.

- Пойдем, - сказал он, поправляя воротник куртки. - Урок через пять минут.

Они вернулись в школу. Коридор был все таким же шумным, но Яна чувствовала, что воздух вокруг нее изменился. Богдан шел рядом, его плечо почти касалось ее плеча. Он не смотрел на нее, не пытался заговорить. Он просто был там. Еще одна тень, которая теперь принадлежала ей.

Когда они вошли в класс коррекции, разговоры мгновенно стихли. Все смотрели на них. На серую мышку Яну Карманову и на Богдана Шандора, который никогда ни с кем не водился, кроме своих.

Яна прошла к своей парте и села. Богдан сел за соседнюю, хотя раньше всегда сидел в дальнем углу, когда занимался любимым делом - кочевал из класса в класс.

На перемене к парте Яны подошли Соломон и Сасун. Это были два крепких, наглых парня, которые чувствовали себя хозяевами класса только потому, что были на год старше и любили унижать тех, кто слабее. Соломон был рыжим, веснушчатым, с вечной ухмылкой на лице. Сасун был темнее, коренастым, с тяжелым взглядом.

- О, смотрите, кто к нам пришел, - протянул Соломон, опираясь руками о парту Яны. - Цыганская подстилка. Ты чего это с Шандором заигрываешь? Решила в его шайку вступить? Или он тебя за мусорку принял?

Сасун хихикнул, толкнув Соломона в бок.

- Да ладно, она же просто подметать за ними будет, - добавил Сасун, глядя на Яну с презрением. - Эй, Карманова, ты вообще понимаешь, что они тебе сказали? Они тебя в стаю взяли, чтобы ты им ботинки чистила. Цыганская шлю...

Яна даже не успела моргнуть. Она не успела даже осознать смысл слов, которые только что услышала.

Произошло движение. Быстрое, как вспышка молнии. Богдан, который сидел за своей партой, даже не встал. Его рука метнулась к поясу, блеснуло что-то стальное, и раздался глухой, тошнотворный звук удара металла о дерево.

Соломон замер. Его глаза расширились до предела. Рядом с его головой, вонзившийся глубоко в деревянную школьную доску, дрожал нож. Лезвие вошло в дерево в двух сантиметрах от его уха. От резкого движения по доске посыпалась белая пыль, оседая на рыжих волосах Соломона.

В классе повисла мертвая тишина. Сасун отшатнулся, его лицо стало белым, как мел.

Богдан медленно поднялся со стула. Он не кричал. Его голос был тихим, ледяным, и от этого он казался еще более страшным.

- Я сказал, - произнес Богдан, глядя прямо в глаза Соломону, - что она под моей защитой. Если ты еще раз откроешь рот в ее сторону, следующий нож будет не в доске. Он будет в твоем глазу. Понял?

Соломон не мог говорить. Он только быстро, судорожно кивнул, его кадык ходил ходуном.

Богдан медленно выдернул нож из доски. Лезвие было чистым, острым. Он убрал его за пояс, сел на свое место и открыл учебник, словно ничего не произошло.

Яна сидела неподвижно. Она смотрела на Соломона, который дрожащими руками собирал свои вещи, и чувствовала странное спокойствие. Она не боялась. Она знала, что Богдан не блефует. Она видела это в его глазах.