КАРМА: История девочки, перед которой замирали авторитеты

Яна не думала. Ее тело двигалось быстрее мысли. Она протянула руку, схватила с прилавка тяжелый, шершавый апельсин. И бросила.

Прямо в лицо.

Апельсин попал ему в переносицу с глухим, тошнотворным звуком. Мужчина взревел от боли и неожиданности, схватился за лицо, из его носа хлынула кровь. Яна не остановилась. Она схватила второй апельсин. Третий. Она бросала их с той самой, пугающей точностью, которой ее учил Ник, метая ножи в мишени в подвале особняка Тимура. Один за другим. В лицо. В грудь. В руки.

- Ты кто такой, чтобы мне указывать?! - кричала она, и ее голос срывался на визг. — Ты грязь! Ты просто грязь!

Торговец, шатаясь, выпрыгнул из-за прилавка, вытирая кровь рукавом, его глаза были безумными от ярости. Он замахнулся на нее своей тяжелой, мозолистой рукой.

Яна не успела увернуться. Она только увидела, как его ладонь летит к ее лицу, как она готовится к удару, как она сжимает зубы...

Но удара не последовало.

Тяжелая, сильная рука перехватила запястье торговца в воздухе. Хвать. Железная хватка. Мужчина замер, его глаза вылезли из орбит от боли. Он медленно, очень медленно повернул голову.

Рядом с Яной стоял Сократ.

Он не кричал. Он не смотрел на торговца с яростью. Он просто смотрел на него. И этого взгляда было достаточно. В его мудрых глазах не было ничего человеческого. Только бездна. Только холод. Только приговор.

- Уйди, - тихо сказал Сократ. Его голос был мягким, как бархат, но в нем звенела такая угроза, что мужчина, не разбирая слов, попятился, упал спиной на свой прилавок, сгреб свои деньги и бросился бежать, расталкивая людей, даже не оглядываясь.

Сократ медленно отпустил его запястье. Он повернулся к Яне. Она стояла, тяжело дыша, ее руки были в апельсиновой цедре и соке, ее грудь ходила ходуном. Она ждала, что он начнет ее ругать. Что он спросит, что она натворила.

Но Сократ просто достал из кармана чистый носовой платок. Он аккуратно, бережно вытер ее руки, пальчик за пальчиком.

- Пойдем, девочка, - сказал он тихо. - Дома мы это обсудим.

***

Квартира Сократа на семнадцатом этаже была погружена в тот самый, густой полумрак, который всегда предвещал бурю. Шторы были задернуты, горела только настольная лампа с зеленым абажуром. Воздух был пропитан запахом дорогого табака, крепкого чая и напряжения.

Когда дверь открылась, Яна увидела, что здесь все.

Тимур сидел в глубоком кожаном кресле у окна, его трубка потухла, но он продолжал держать ее в зубах. Его лицо было каменным. Фанси сидел на диване, перебирая четки, его глаза были полузакрыты. Сократ стоял у двери, только что проведя Яну внутрь. Кир ходил по комнате из угла в угол, его движения были резкими, рваными, как у зверя в клетке. А Ник стоял у стены, скрестив руки на груди, его темные глаза были прикованы к Яне.

Она вошла, остановилась посреди комнаты. Она не сняла пальто. Она не посмотрела ни на кого. Она смотрела в пол.

- Ну, - голос Тимура прозвучал как удар кнута. - Рассказывай. Что за цирк ты устроила на рынке? Что за апельсины? Что за кровь?

Яна молчала. Она сжала кулаки, пряча их в карманы. Она не хотела говорить. Она не хотела, чтобы они видели ее слабой. Она не хотела, чтобы они увидели ту девочку, которую повалили на грязную землю и били по лицу.

- Яна, - голос Кира был опасным, тихим. Он остановился, повернулся к ней. - Не заставляй меня повторять. Тимур задал вопрос.

- Я не хочу говорить, - глухо произнесла Яна. - Оставьте меня в покое. Просто оставьте меня.

- Мы не можем оставить тебя, - тихо сказал Ник. Он оторвался от стены и сделал шаг вперед. Свет лампы упал на его лицо. И в этот момент Яна поняла, что он увидел.

Ник смотрел на ее лицо. Но он смотрел не в глаза. Он смотрел на ее щеки. Правая щека была бледной, покрытой легким румянцем от мороза. А левая... левая щека была красной. Не просто красной. Она была слегка припухшей. На ней, сквозь румянец, проступал багровый, неестественный оттенок. След от удара. От широкой, тяжелой ладони.

Воздух в комнате изменился. Давление упало так резко, что у Яны заложило уши.

Кир перестал дышать. Тимур медленно вынул трубку изо рта. Фанси остановил свои четки.

Ник не сказал ни слова. Он просто посмотрел на Тимура. Один взгляд. В этом взгляде было все. И Тимур понял.

Тимур медленно встал. Его лицо больше не было каменным. Оно стало черным. Черным, как бездна, как та ночь, когда он убивал Икшу.

- Ник, - голос Тимура был таким тихим, что его было почти не слышно. - Глаз с нее не спускай. Ни на секунду. Если она моргнет - ты должен знать, почему. Если она вздохнет - ты должен знать, кто ее обидел.

Ник кивнул. Медленно. Один раз.

Яна почувствовала, как паника подступает к горлу. Они поняли. Они увидели. И теперь они не остановятся. Они выжгут этот район дотла. Они убьют всех. Всех, кто был в том дворе. Всех, кто смотрел. Всех, кто смеялся.

- Нет! - закричала Яна. Ее голос сорвался на истерику. - Нет! Вы ничего не поняли! Это не то, что вы думаете! Оставьте меня!

Она развернулась и бросилась к двери. Сократ попытался ее удержать, но она вырвалась, открыла дверь и выбежала в коридор. Она бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не чувствуя ног, не чувствуя холода. Она бежала на свой пятый этаж. В свою квартиру. В свою берлогу.

Она влетела в подъезд, рванула дверь своей квартиры, влетела внутрь, захлопнула дверь и упала спиной на нее, сползая на пол. Она обхватила колени руками и завыла. Тихо, глухо, как раненый зверь.

***

Ник не побежал за ней. Он не стал вызывать лифт. Он просто вышел из квартиры Сократа, спустился на лифте на первый этаж и вышел на улицу.

Он знал, куда она пойдет. И он знал, что она не останется надолго в своей квартире. Он знал ее. И знал, что когда ей больно, когда ее загнали в угол, она не прячется. Она идет к тому, кто понимает эту боль. К тому, кто живет в темноте.

Он пошел в гаражи.

Он двигался как тень, обойдя дворы, он проник в бетонный лабиринт за рынком через дыру в заборе, которую знал только он. Он не включал фонарик. Ему не нужен был свет. Его глаза прекрасно видели в темноте. Его уши слышали каждый шорох.

Он нашел их через двадцать минут.

Они сидели на старом, ржавом капоте «Москвича», который стоял в самом темном углу, где не доставал свет единственного фонаря. Яна сидела, поджав ноги, ее пальто было расстегнуто. Рядом с ней, прислонившись плечом к бетонной стене, стоял он.

Аркадий. Ад.

Ник замер в тени соседнего гаража. Его рука инстинктивно легла на рукоять ножа за поясом. Его сердце билось ровно, но в его голове кричала тревога. Он видел этого человека. Он знал, кто он. Фанси рассказал им все. Хирург. Некромант. Маньяк. Человек, который режет людей, чтобы найти искру жизни.

И этот монстр сейчас курил сигарету, и дым от нее смешивался с паром, который вырывался из губ Яны.

- Ты опять пришла, - голос Аркадия был хриплым, низким. В нем не было нежности. В нем был интерес. Холодный, клинический интерес ученого к новому образцу. - Твое сердце бьется чаще. Твои зрачки расширены. Ты в стрессе. Кто-то тебя обидел.

Яна подняла голову. В тусклом свете фонаря Ник увидел ее лицо. Левая щека была красной, опухшей. След от удара был виден даже в этой темноте.

- Меня ударили, - тихо сказала Яна. Ее голос был ровным, но в нем дрожала та самая, дикая ярость, которую Ник знал так хорошо. Потому что он сам чувствовал то же самое. - Меня ударили, потому что я не такая, как они. Потому что я не боюсь их.

Аркадий медленно затянулся. Он выдохнул дым в сторону. Его темные глаза, в которых не было ничего, кроме пустоты и боли, сузились.

- Кто? - спросил он. Одно слово. Но в этом слове был приговор.

- Девочка, - ответила Яна. - И старшеклассники. Они думают, что они сильные. Они думают, что если их много, то они правы. Они повалили меня на землю и стали бить меня. И они смеялись.

Аркадий усмехнулся. Звук был сухим, неприятным.

- Люди всегда смеются, когда причиняют боль, - сказал он. - Это их способ защитить себя от осознания того, что они - животные. Они боятся твоего света, девочка. И они пытаются его задуть.

- Я хочу, чтобы они перестали, - прошептала Яна. Она сжала кулаки. - Я хочу, чтобы они поняли. Я не хочу убивать их. Но я хочу, чтобы они почувствовали то же самое. Я хочу, чтобы им было страшно.

Аркадий медленно спрыгнул с капота. Он подошел к ней. Он был огромным. Его тень накрыла ее целиком. Он наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица. Ник видел, как напряглись мышцы на его шее. Видел, как его рука медленно, почти ласково, поднялась и коснулась ее красной щеки. Его пальцы были холодными, в перчатках.

Яна не отстранилась. Она закрыла глаза, принимая это прикосновение.

- Страх - это хороший учитель, - тихо сказал Аркадий. - Но он требует метода. Ты не можешь просто ударить в ответ. Это сделает тебя такой же, как они. Ты должна сломать их картину мира. Ты должна показать им, что их сила - это иллюзия.

- Как? - спросила Яна, открывая глаза.

Аркадий усмехнулся. Он достал из кармана пальто что-то маленькое, металлическое. В свете фонаря блеснуло лезвие. Небольшой нож. Маленький, острый, хирургический скальпель.

- Боль - это язык, который понимают все, - прошептал он. - Но настоящая боль не там, где льется кровь. Настоящая боль - там, где рушится уверенность. Я научу тебя. Я покажу тебе, как заставить их умолять о пощаде, не прикасаясь к ним. Как заставить их сломаться от одного только твоего взгляда.

Яна смотрела на скальпель. Потом на него. И в ее глазах Ник увидел не страх. Он увидел узнавание. Она нашла то, что искала. Она нашла свое отражение.

- Хорошо, - тихо сказала она. - Научи меня.

Аркадий кивнул. Он убрал скальпель. Он протянул ей руку.

- Пойдем. У меня есть для тебя кое-что. То, что поможет тебе понять, как устроена их хрупкость.

Яна взяла его за руку. Они пошли вглубь гаражей, в темноту, туда, где Ник не мог их видеть.

Ник стоял в тени. Его рука сжимала рукоять ножа так сильно, что костяшки побелели. Он хотел убить его. Он хотел выйти, перерезать ему горло, забрать Яну и никогда не отпускать ее в эти гаражи. Но он помнил клятву. Он помнил крышу. Он помнил, что он не имеет права навязывать ей свою волю. Он помнил, что она - Карма. И что карма сама выбирает свой путь.

Он ждал.

Он ждал сорок минут. Сорок минут, которые тянулись как вечность. Он слушал тишину. Он слушал, как где-то вдалеке лает собака. Как шумит ветер.

Наконец, они вышли. Аркадий проводил ее до выхода из гаражей. Он остановился, посмотрел на нее.

- Помни, - сказал он. - Ты не одна. У тебя есть я. И у тебя есть твоя тьма. Не бойся ее.

Яна кивнула. Она развернулась и пошла к улице.

Ник вышел из тени.

Он догнал ее за углом. Он не бежал. Он просто шагнул из темноты прямо перед ней, перекрывая ей путь.

Яна вздрогнула. Она подняла глаза, и в ее взгляде мелькнул испуг, который мгновенно сменился злостью.

- Ник... - выдохнула она.

Ник не сказал ни слова. Он просто протянул руку и крепко, но осторожно взял ее за запястье. Его пальцы были холодными, но его хватка была неумолимой.

- Идем, - тихо сказал он.

- Куда? - ее голос дрогнул. - Я хочу домой. Я хочу к себе.

- Нет, - ответил Ник. - Мы идем к Киру.

Он потянул ее за собой. Она попыталась вырваться, но его рука была как сталь. Он не причинял ей боли, но он и не позволял ей остановиться. Они шли по темным улицам Коньково, молча, только хруст снега под ногами нарушал тишину.

Они поднялись на пятнадцатый этаж. Ник открыл дверь своей квартиры ключом и ввел Яну внутрь.

В гостиной горел свет. И там были все.

Тимур сидел за столом, его руки были сложены в замок. Кир стоял у окна, его лицо было перекошено от ярости, которую он едва сдерживал. Сократ сидел в кресле, его взгляд был тяжелым, оценивающим. Фанси перебирал четки, его глаза были закрыты.

Ник подвел Яну к центру комнаты и отпустил ее руку. Он встал рядом с Киром, скрестив руки на груди.

Яна стояла одна. Посреди комнаты. Под их взглядами.

- Садись, - сказал Тимур. Его голос был ровным, но в нем не было тепла. Только лед.

Яна не села. Она стояла, опустив голову, ее руки дрожали.

- Мы ждем, - тихо сказал Кир. Его голос срывался. - Мы ждем, когда ты нам скажешь, кто посмел. Кто посмел поднять на тебя руку. Кто посмел сделать тебе больно. И почему ты не рассказала нам первым?

Яна молчала.

- Ян, - голос Сократа был мягким, но в нем была сталь. - Ты думаешь, мы не видим? Ты думаешь, мы не знаем, что ты ходишь в гаражи? Ты думаешь, мы не знаем, что ты встречалась с Аркадием?

Яна резко подняла голову. Ее глаза были широко раскрыты. В них был шок.

- Вы... вы знали? - прошептала она.

- Мы знаем все, - тихо сказал Ник. - Мы всегда рядом. Даже когда ты думаешь, что ты одна.

- Зачем вы следили за мной?! - закричала она. Слезы хлынули из ее глаз, горячие, злые. - Зачем вы меня контролировали?! Я не ваша вещь! Я не ваша кукла! Я имею право на свои секреты! Я имею право на свои ошибки!

- Ты имеешь право на все, - голос Тимура прозвучал как удар грома. Он встал, его тень накрыла ее. - Но ты не имеешь права лгать нам. Ты не имеешь права прятать от нас свою боль. Ты думаешь, ты защищаешь нас? Ты думаешь, ты сильная? Сильная не та, кто молчит. Сильная та, кто позволяет себя защитить.

- Я не хочу вашей защиты! - кричала Яна, ее голос срывался на визг. - Ваша защита - это клетка! Вы заперли меня в этом дворе! Вы заперли меня в этой школе! Вы думаете, вы можете контролировать весь мир? Но вы не можете контролировать их! Они ударили меня! Понимаете? Они ударили меня, и вы ничего не можете с этим сделать!

- Мы можем сделать все, - тихо, почти шепотом произнес Кир. Он подошел к ней, его глаза горели тем самым, безумным огнем. - Мы можем выжечь эту школу дотла. Мы можем найти эту девочку. Мы можем переломать ей все кости, так же, как она сломала твою гордость. Мы можем убить всех, кто стоял и смотрел. Скажи только слово, Яна. Одно слово. И к утру от них ничего не останется.

- Нет! - Яна замотала головой. - Нет! Я не хочу крови! Я не хочу убийств! Я просто... я просто хотела, чтобы они поняли!

- Поняли что? - спросил Фанси, открывая глаза. - Поняли, что ты сильная? Поняли, что ты Карма? Девочка, они не поймут. Они животные. Они понимают только язык силы.

- Я нашла свою силу, - прошептала Яна. Она вытерла слезы рукавом. Ее лицо стало жестким. Взрослым. - Я была у Аркадия. Он научил меня. Он показал мне, как сломать их. Не убивая. А заставив их сломаться самих.

Тимур замер. Кир побледнел. Ник медленно закрыл глаза.

- Что ты сделала, Яна? - голос Тимура был опасным. - Что ты сделала?

Яна подняла голову. В ее глазах больше не было слез. В них был холод. Холод, который пугал больше, чем любая ярость.

- Я ничего не делала, - тихо сказала она. - Я просто оставила им подарок.

- Какой подарок? - спросил Сократ.

Яна усмехнулась. Усмешка была кривой, страшной.

- Ярослава Юльева. Та, которая меня ударила. Она очень любит свою внешность. Она очень любит смотреть в зеркало. Она думает, что она красивая.

Кир сглотнул.

- Я... я зашла к ней домой, - продолжила Яна. - Пока она была в школе. У нее есть ключ от квартиры, она его прячет под ковриком. Глупая, наивная девочка. Я зашла. Я нашла ее косметику. Ее кремы. Ее духи.

Она сделала паузу.

- Я смешала их с тем, что дал мне Аркадий. С одним из его... реагентов. Это не яд. Это не убьет ее. Но это вызовет сильнейшую аллергическую реакцию. Ее кожа начнет гореть. Ее лицо покроется волдырями. Она ослепнет на несколько дней. А когда она посмотрит в зеркало... она увидит монстра.

В комнате повисла тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

- Она будет кричать, - тихо сказала Яна. - Она будет умолять о помощи. Она будет думать, что она умирает. Она будет думать, что это карма. И она поймет. Она поймет, что значит быть слабой. Что значит быть уродливой. Что значит бояться собственного отражения.

Тимур медленно опустился в кресло. Он смотрел на нее, и в его глазах читался шок. Не от того, что она сделала. А от того, кем она стала.

- Ты... ты сделала это сама? - прошептал Кир. - Без Аркадия?

- Аркадий дал мне вещество, - ответила Яна. - Но идею... идею придумала я.

Ник открыл глаза. Он посмотрел на нее. В его взгляде не было осуждения. Была гордость. И страх.

- Тебе не нужно было это делать, - тихо сказал он. - Мы бы разобрались с ними.

- Я знаю, - кивнула Яна. - Но я хотела сделать это сама. Я хотела, чтобы это была моя месть. Не ваша. Моя.

Она посмотрела на них. На свою семью. На своих теней.

- Вам не нужно ничего делать, - сказала она. - Не нужно никого искать. Не нужно никого наказывать. Все уже сделано.

Она развернулась и пошла к двери.

- Яна, - голос Тимура остановил ее. - Куда ты?

- Я иду спать, — ответила она, не оборачиваясь. - Завтра школа. Мне нужно выучить алгебру. Икс и Игрек.

Она открыла дверь и вышла в коридор.

Тимур, Кир, Ник, Сократ и Фанси остались сидеть в тишине. Они смотрели на закрытую дверь. Они слушали, как ее шаги удаляются по лестнице.

- Боже мой, - тихо произнес Кир, проводя рукой по лицу. - Она... она просто гениальна.

- Она не гениальна, - тихо сказал Фанси, его четки замерли в его руках. - Она проснулась.

Тимур медленно вынул трубку изо рта. Он посмотрел на своих людей.

- Завтра, - сказал он, и его голос был твердым, как сталь. - Завтра мы идем в школу. Мы поговорим с директором. Мы убедимся, что Ярослава Юльева находится в больнице. И мы проследим за тем, чтобы никто, абсолютно никто, больше не посмел к ней прикоснуться.

Ник кивнул. Он встал, подошел к окну, посмотрел на темный, заснеженный двор Коньково.

- Она права, - тихо сказал он. - Все уже сделано.

Но в его глазах, в самой глубине, читалось понимание того, что их мир только что изменился навсегда. Их маленькая девочка больше не была ребенком. Она стала тем, кого они охраняли. Она стала Кармой.

И карма всегда находит своих.