В ожидании

Глава 1

Они обещали вернуться. И мы честно ждали. Готовились к этому дню, как к великому чуду. Но, прежде чем можно было надеяться на ответ, нужно было наладить связь.

* * *

Кевин Максвелл сидел на металлической балке двенадцатого яруса вышки и закручивал последний болт. Гайка затянулась с мягким металлическим хрустом, и он, наконец, выдохнул. День был долгим. Солнце уже касалось края болот длинными оранжевыми языками, отражаясь на огромных ржавых антеннах. В этом спектре они казались совершенно новыми, а не брошенными здесь тридцать лет назад.

Кевин опустил гаечный ключ в поясную сумку и посмотрел вниз. Фигура у воды по-прежнему не шевелилась. Это был кто-то из новеньких. Старожилов он сразу узнавал по походке, осанке и тому, как они смотрят в небо — не вверх, а вскользь, словно проверяя, не вернулась ли прежняя синева. Новоприбывшие же смотрели иначе. Они ещё верили.

— Эй, Максвелл! — окрикнула его с нижней платформы Чен, его напарница. Только она звала его по фамилии. Девушка стояла у контрольного щитка, запрокинув голову и щурясь от солнца. — Ну что, затянул?

— Да вроде.

— Тогда спускайся. Завтра проверим сигнал.

Кевин кивнул, но не торопился. Ветер доносил с болот запах тины и прелой травы. Где-то там, за гребнем скал, которые сейчас напоминали чёрные зубья на фоне розовеющего неба, когда-то был город. Теперь вот уже лет пятнадцать как, там абсолютная тишина.

— Красота, правда? — Чен забралась на два пролёта выше и встала рядом, вцепившись в поручень. Она не смотрела на закат. Она говорила про антенны. — Моя бабка рассказывала, что когда их ставили, думали, что это всего на год. Ну на два — не больше. Как подстраховка, пока чинят основную сеть.

— Ага, — поддержал Кевин, хотя слышал этот рассказ уже сотню раз. — А вышло, на всю жизнь.

Чен промолчала, сжимая пальцами, на которых виднелись свежие ссадины, холодный металл.

— Думаешь, они нас ещё слышат?

Кевин не ответил. Вопрос был риторическим. Все они здесь жили этим вопросом. Дышали им, варили с ним еду и укрывались им по ночам, как одеялом. Если ответить «да», то придётся признать, что тридцатилетнее молчание — это осознанный выбор тех, кто клятвенно обещал вернуться. Если сказать «нет», то зачем тогда они каждое утро лезут на эти вышки, латают кабеля, выпаивают старые передатчики и меняют блоки питания, которых и так осталось мало?

Человек, стоя́щий внизу у воды, вдруг поднял руку. Жест был странным. Не приветствие и не попытка привлечь внимание. Ладонь была повёрнута ребром к горизонту, словно он что-то измерял или прикидывал расстояние.

— Это кто? — шёпотом спросила Чен.

— Понятия не имею. Наверное, новенький. Он там с утра стоит.

Кевин взглянул на небо. Градиент менялся: бледная синева постепенно наливалась густой темнотой. Первых звёзд ещё не было видно, но воздух уже сделался прохладным, а болотные лужи перестали отражать свет, напоминая чёрные провалы в земле.

— Эй! — крикнул Кевин, и голос его улетел в пустоту.

Антенны стояли так плотно, что глушили звук, собирая его в тарелки своих локаторов. Скорее всего, этот крик летел сейчас где-то там, на частотах, которые уже никто не слушал. Фигура не обернулась.

— Ладно, — Кевин оттолкнулся от перил. — Ну его. Пошли. Завтра калибровка.

Он стал спускаться, и железная лестница отозвалась привычным, усталым скрипом. На полпути он всё-таки оглянулся. Человек стоял на прежнем месте. Но теперь он опустил руку и смотрел уже не на закат, а прямо на Кевина и улыбался.

— Максвелл! — позвала Чен снизу. — Ты идёшь?

— Да, — отозвался он чуть погодя, не отрывая взгляда от незнакомца.

Ветер полностью стих, распрямив рябь на болотах. И в этой вечерней тишине ему показалось, а может, это было на самом деле, — будто самая большая антенна, та, что наклонена ниже всех, слегка повернула локатор. Будто настраиваясь на сигнал.

Глава 2

В бараке пахло ветошью и горячим супом. Кто-то стирал в тазах бельё, развешивая выцветшие одежды на натянутые по периметру верёвки; кто-то разливал по мискам похлёбку из кореньев и консервов, которых осталось на три скромные недели. Кевин сидел у импровизированной печки и смотрел на огонь.

— Ты видел его? — спросила Виолетта. Старуха штопала рукав куртки, не поднимая головы. В её голосе не было любопытства. Она уже знала.

— Видел.

— И что?

Кевин помолчал.

— Он улыбался.

Виолетта отложила иглу. Ей было под восемьдесят, и она прекрасно помнила тот день, когда на равнинах выросли антенны. Как все вышли смотреть на эти огромные металлические цветы, упирающиеся макушками в небо. Помнила и голос из динамиков — чистый, без помех: «Ждите. Мы вернёмся».

— Улыбка, — повторила она. — Как думаешь, это хорошо?

— Не знаю, — честно ответил Кевин.

— Он не отвечал, — тихо сказала Чен, сидевшая у окна с миской остывающего супа. — Мы кричали, но он не среагировал.

— Может, не слышал.

— Слышал, слышал.

В бараке стало тихо. Лишь мерно потрескивали дрова, да чуть посвистывал ветер сквозь прохудившуюся раму.

— Ладно, — Виолетта осторожно поднялась с кресла, хрустнув коленями. — Пойду-ка я гляну.

— Да куда ты пойдёшь на ночь глядя? — Кевин перегородил ей путь.

— К антеннам. К нему.

— Да не уйдёт он никуда.

— Тебе откуда знать?

Кевин и правда не знал. Но точно знал одно: если старуха сейчас выйдет в темноту к этому человеку, стоя́щему по щиколотку в ледяной воде и улыбающемуся невесть чему, случится что-то непоправимое. Возможно даже неплохое. Просто такое, после чего их жизнь уже не будет прежней.

— Давай я, — сказал он. — Я схожу.

Старуха посмотрела на него долгим, мутным от старости взглядом.

— Тридцать лет, — пробормотала она, вновь усаживаясь в кресло. — Ты думаешь, это случайно?

— Нет.

— Вот и я так не думаю. Иди.

* * *

Ночь опустилась на болота тяжёлой сизой пеленой. Кевин шёл по знакомой тропе уверенной поступью. Каждый камень, каждую корягу он знал, словно они были вписаны в подошвы его ботинок. Каркасы ржавых антенн чернели на фоне звёздного неба, как скелеты доисторических животных.

Человек стоял на том же месте, неподвижно глядя вдаль.Кевин остановился в двух метрах. Вода у ног незнакомца напоминала чёрное зеркало, не отражающее ничего.

— Эй! Ты так и будешь здесь стоять? — спросил Кевин, стараясь не выдать волнение.

Человек повернулся. Незнакомцем оказался парень лет двадцати: обычное лицо, простая куртка и болотные штаны, забрызганные тиной. Необычными были лишь глаза. В них не было ни страха, ни надежды, ни ожидания. Он смотрел на Кевина так, словно видел насквозь и, как рентген, считывал по костям всю его историю.

— Ты кто такой? — оборвал Кевин это молчаливое разглядывание.

Парень улыбнулся спокойно и чуть печально.

— Меня зовут Рэй, — представился он хрипловатым от длительного молчания голосом. — Я пришёл сказать Они не вернутся.

Кевин не шелохнулся. Но внутри что-то оборвалось и упало вниз живота, тяжёлым, холодным комком.

— Ты не знаешь, — выдавил он. — Ты не можешь знать.

— Могу. — Рэй поднял палец к небу, к звезде, что горела ярче других. — Там не слушают, Кевин. Ваши антенны не сломаны. Просто ответа не будет.

Ветер качнул тростник. Где-то в темноте плеснула рыба.

— Тогда, тридцать лет назад, они улетели не за помощью. — продолжал Рэй. — А потому, что здесь не осталось шансов. Они думали, что через пару лет вы сами погибнете.

Кевин сунул руки в карманы и упёрся взглядом в тёмную, как мазут, воду.

— Но мы не умерли.

— Верно, — кивнул Рэй. — Вы не умерли. И построили это. — Он обвёл рукой антенны, болота, посёлок и всю эту выжженную, но упрямо живущую землю. — И теперь они знают.

— Кто — они?

— Те, кто живут на орбитальных станциях в системах, о которых вы даже не догадываетесь. Дети и внуки тех, кто улетел. Они не знали, что вы выжили. Думали, просто получают старые сигналы, как архивные ошибки — эхо мёртвой планеты.

В воздухе повисла тишина, густая, как туман на болотах.

— А теперь узнали, — усмехнулся Кевин.

— А теперь узнали, — эхом отозвался Рэй. — Я здесь, чтобы передать: они не вернутся. И не потому, что забыли. Просто некуда возвращаться. Их дом теперь там. А это место..

Он замолчал, глядя на воду, на ржавые фермы антенн и далёкие огни посёлка, где люди ели суп из оставшихся консервов и верили, что завтра из динамиков раздастся долгожданный голос.

— Они называют его кладбищем.

Кевин стоял молча. Минуту. Две. Или все пять. Звёзды плыли над головой, антенны слушали пустоту, и где-то там, за гранью слышимого, возможно, кружили остатки или уже новые зачатки цивилизации, которая называлась человечеством.— И ты пришёл чтобы просто скать. Зачем тебе это? — наконец спросил он.

Рэй поднял на него глаза. Впервые за время их разговора в них мелькнула какая-то искра.

— Я хочу остаться, — сказал он. — Здесь, внизу. Вы научились жить там, где жить невозможно. Вы чините то, что давно уже мертво, и ждёте тех, кто никогда не придёт. Он сделал шаг вперёд, и вода под его ногами впервые колыхнулась, выдавая живого, настоящего человека.— Научите и меня.

* * *

В бараке ждали. Виолетта не ложилась. Чен домывала посуду в тазу с мутной водой. Остальные делали вид, что спят, но явно не спали.

Дверь открылась. Вслед за Кевином в барак вошёл незнакомец в грязных болотных сапогах с явно заинтересованным видом.

— Это Рэй, — сказал Кевин. — Ему нужна работа.

Виолетта одарила пришельца своим долгим, пронзительным взглядом.

— Умеешь что-нибудь?

— Научусь, — ответил Рэй и улыбнулся неизменно спокойно-печальной улыбкой.

Старуха кивнула и отвернулась к печке.

— Завтра в пять подъём. Чен покажет, где инструмент.

— В пять, так в пять, — Чен медленно перевела взгляд с Кевина на Рэя. Впервые за долгое время в её голосе прозвучала новая нотка надежды.

Ночью Кевин вышел на крыльцо. Антенны всё так же стояли — огромные, ржавые и, выходит, бесполезные. Но теперь он смотрел на них иначе. Пусть они не слали сигнал, но слушали. И, возможно, это было даже важнее.

Глава 3

Утро выдалось серым и влажным. Кевин не спал. Лёжа на спине, изучал потолок и слушал, как на лежанке ворочается Рэй. По всей видимости, тот тоже не спал, так как дыхание его было слишком ровным и осознанным.

Завтрак готовили молча. Чен помешивала в кастрюле кашу; Виолетта сидела у окна, довязывая носок; мужчины перекидывались короткими фразами о погоде и креплениях на восточном радиотелескопе.

Никто не расспрашивал Рэя, никто даже не смотрел в его сторону. Он чувствовал эту отстранённость, а потому молча сидел на краю лавки, сжимая в ладонях кружку с кипятком и рассматривая, как в ней сиротливо кружатся три листика сушёной мяты.

— Ладно, — Кевин отставил миску. — Чен, ты сегодня с Рэем на западную. Покажешь ему, где инструменты, и введёшь в курс дела. Виолетта, посмотри на четвёртой блок питания, а я на главную пойду.

— Зачем? — спросила старуха, не поднимая глаз.

— Хочу угол проверить. Мне вчера показалось, что она сместилась.

— Тебе вечно что-то кажется в последнее время. Ну сходи, бог с тобой.

Кевин промолчал. Накинул потёртую жёлтую куртку и вышел.

* * *

Локаторы встречали утро мокрыми от росы. Вода в болотах стояла неподвижно, небо висело особенно низко, и весь мир сегодня казался выцветшим фотоснимком.

Кевин неторопливо поднялся на верхнюю площадку, сам не зная, что желает там найти. Из головы не шёл вчерашний разговор с Рэем: «Они не вернутся» Казалось, он знал это всегда, но надежда была крепче здравого смысла.

Ветер трепал воротник. Он сел на край платформы, достал из кармана потёртый ремень старого генератора и стал крутить его меж пальцев. Зачем Рэй так бесцеремонно отнял у них эту надежду? И главное — что предложил взамен. Себя? Одного человека, который вдруг устал жить в невесомости?

— Ты мне не веришь? — раздался голос Рэя, внезапно появившегося на лестнице.

— Не знаю. Но ты явно веришь в то, что говоришь. И этого достаточно. — ответил Кевин не оборачиваясь.

Рэй поднялся и встал рядом. С высоты открывался прекрасный вид на весь посёлок: сарай с инструментами; десяток бараков; старый тягач, который давно не заводился, но упрямо стоял «на всякий случай».

— Там, наверху, — Рэй многозначительно поднял голову к небу. — У нас есть симуляторы. Можно прожить сотни жизней, не вставая с кресла. Пустыни, джунгли, океаны, горы — всё, что хочешь. А знаешь, какая симуляция самая популярная?

— Какая же?

— Да вот такая. Дождь, слякоть, болота со ржавыми антеннами Люди готовы брать спарки в кредит, чтобы походить по такой локации, послушать, как каркают вороны. У нас нет ворон. Да вообще ничего такого нет.

Кевин молчал.

— Хорошо, хочешь правду? Я пришёл не потому, что хотел помочь. — Рэй уставился в размытую туманом линию горизонта. — Мне просто надоело сидеть в очереди к призрачному прикосновению. Вы здесь делаете всё то же самое, что и мы. Только по-настоящему. Чините молчаливые антенны и верите, что кто-то, наконец, придёт. Чем вы лучше нас?

— Мы не платим за это. Мы просто живём.

Рэй пристально посмотрел на него.

— А если я скажу, что всё, что вы делаете — бессмысленно? Что разумнее разобрать антенны на металл и построить теплицы. Это будет полезнее.

Кевин повернулся и посмотрел Рэю в глаза.

— Ты действительно это скажешь?

— Нет, — ответил Рэй помолчав. — Потому что не знаю.

Внизу хлопнула дверь. На крыльце маленькой фигуркой показалась Чен.

— Эй! Ну вы завтракать-то будете? Идите, пока не остыло!

Кевин усмехнулся и поднялся на ноги.

— Пошли. А потом покажу, где какой инструмент.

— Я не умею всё это. Не понимаю. — признался Рэй.

— Ничего, научишься.

* * *

День тянулся, как болотная жижа. Чен гоняла Рэя по лестницам, показывая различные крепления и объясняя, какой ключ подойдёт для гайки, какой для болта. Он внимал, но руки предательски не слушались, зная лишь стерильность и сенсорные панели.

— Ты как ребёнок, честное слово. — улыбнулась она к вечеру. — За всё хватаешься, да ничего не доделываешь.

— Ну, извини.

— Не извиняйся. Делай.

Виолетта сидела у четвёртой антенны с блоком питания на коленях. Её пальцы, скрученные артритом, ощупывали старую плату, словно искали пульс.

— Живая, — пробормотала она. — Ещё послужит.

Кевин присел рядом.

— Виолетта, а ты помнишь тот день, когда они улетели?

— Помню, а как же. — не отрывая взгляда от платы, пробормотала она. — Молодая я тогда была. Дура Думала, на год, на два и за нами вернутся.

— А когда поняла, что не вернутся?

Виолетта замолчала. Солнце уже опускалось, и тени антенн вытянулись вдоль болота причудливыми узорами.

— Я до сих пор не поняла, — наконец сказала она. — А может, никогда и не пойму. Да разве это важно? Важно, что есть кому ждать. — Она подняла на него мутно-голубые глаза. — И я не про них, Кевин. Я про вас. Про Чен и даже про того парня с пустыми руками. Про всех, кто может придёт позже. Связь есть, пока есть кому ждать. Даже если молчат динамики.

Кевин молча наблюдал, как последний свет уходит с воды. Антенны темнели, превращаясь в скелеты надежд.

— А если тот, кто ждёт, однажды перестанет? — спросил он.

Виолетта усмехнулась.

— Тогда мы придумаем что-нибудь другое.

* * *

Ночью Кевин снова не спал. Он вышел на крыльцо и прислушался. Ветер гулял в поводах, где-то вдали плескала вода. Антенны чёрными гигантами застыли в тишине. На ступеньках сидел Рэй и смотрел в небо.

— Тоже не спится? — спросил Кевин.

— Тяжеловато мне здесь. Не привык к гравитации.

— Ничего, привыкнешь.

Рэй молча кивнул, а потом заговорил — тихо, почти шёпотом.

— Там, наверху, есть легенда. Неофициальная. Её рассказывают первые поколения, которые ещё помнят Землю. Будто перед уходом кто-то из учёных зачем-то настроил главный передатчик не на колонии, а в открытый космос. На все частоты сразу. И отправил одно-единственное сообщение.

— Какое?

— Координаты. И фразу: «Здесь есть жизнь».

Кевин замер.

— Никто не знает, зачем он это сделал, — продолжал Рэй. — Может, сошёл с ума. Может, надеялся. Или просто хотел, чтобы после людей хоть что-то осталось.

— И что? Пришёл ответ?

— Три дня назад, когда я ещё был на станции, я нашёл необычный пакет данных на частоте, которую давно никто не слушал.

— И что там было?

Рэй поднял на него глаза, и в них впервые за всё время читалось что-то похожее на надежду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.