- -
- 100%
- +
Глава 1
Он шел ко мне – мужчина моей мечты, выплывал из золотого тумана – сильный и красивый, как Бог! На груди блестели капли влаги, широких плеч касались волнистые пряди, а с загорелых бедер вот-вот готово было сорваться белоснежное полотенце.
От такой красоты я млела и все никак не могла шагнуть навстречу. Темные глаза смотрели прямо в душу.
– Маша…
Господи, боже мой! А голос-то какой! Глубокий, чувственный, с бархатными нотками. Толпа мурашек восхищенно ахнула и дружной гурьбой пронеслась по коже.
– Ну наконец-то ты моя!
– Да!
Мы протянули друг к другу руки, золотой туман расступился, и я затаила дыхание. Сейчас, вот сейчас я увижу его лицо и, кажется, кое-что отдам…
Шмяк! В мое собственное лицо прилетела подушка, и чары тут же рассеялись.
– А-а! Маруська! Полундра! Свистать всех наверх! Вставай, соня, мы проспали!
– А? Что? Где?!
Мой принц из снов отступил в туман, а я разлепила глаза и села в постели. Нащупав рукой телефон, поднесла к лицу.
Черный экран даже не мигнул – села батарея. Зато мигнула я, увидев расположение стрелок на настенных часах – семь пятнадцать утра. Сколько?! Это в котором же часу мы с Наташкой легли спать, если она приехала ко мне в десять вечера вся в слезах и с бутылкой мартини? Кажется, около трех. А если учесть, что на работе нужно быть в восемь как штык, то получается…
Нифига не получается.
Я упала на подушку и закрыла глаза…
– Да Машка же, чтоб тебя! Вечером додрыхнешь!
…но тут же взвилась с постели и понеслась по квартире.
Караул! Точно проспала! И это в тот день, когда, можно сказать, решается моя судьба!
– А-а-а! Феякина, я тебя укокошу! Не могла со своим Жорой в субботу расстаться! У меня же сегодня собеседование с новым начальством!
Мимо пронесся такой же лохматый смерч.
– Ну, Малинкина, прости! Я же не специально!
Моя лучшая подруга – Наташка Феякина, с которой мы всю жизнь не разлей вода, уже успела соскочить с раскладного кресла, на котором спала, и унестись в ванную. Правильно! В доме, где живут три человека, а ты гость – свято место надо забивать первым!
Я кинулась к детской, распахнула двери и позвала:
– Малинки! Подъем! Мы проспали! Быстро чистить зубы, умываться и в детский сад! Лапусики, – взмолилась, кидаясь к кроваткам и тормоша деток. Целуя их в заспанные щечки. – Я правда очень и очень опаздываю! И если вашу маму не возьмут на новую работу, то не видать нам новый телевизор, как своих ушей! И вкусняшек не лопать, понимаете?
Дети понимали, да еще как! С вкусняшек и стоило начинать!
Малыши завозились и бусинками скатились с постелей. Затолкались друг об дружку, натягивая колготки.
– Эй, Лешка, это мои, отдай!
– А вот и нет! Мои!
Дашка еще глаза не успела открыть как следует, а уже удивилась, как настоящая маленькая женщина:
– Розовые?!
Розовые колготы Лешка надевать не захотел и отчаянно взвыл:
– Ма-ам! – остановив меня на полпути к туалету.
Да твою ж петрушку! Пришлось бежать обратно и помогать пацану. Заодно и свитерки натянула. Расчесала темноволосые головки, завязала Дашке кисточки-хвостики. Кое-как, конечно, завязала, но опоздание на работу совершенно не способствует наведению красоты! Умница-дочка даже не пискнула.
– Дальше сами! И смотрите мне, носки не забудьте надеть! И комбинезоны не перепутайте! Я проверю!
– Хорошо, мам! – ответили хором и снова затолкались у шкафа.
Мы с Наташкой точно так же толкались в соседней комнате, затем в прихожей, стараясь и сами не перепутать, где чьи колготки и сумки. В итоге в дверях все дружно застряли, чуть не помяв Лешкин пластиковый «Камаз».
Лифт ждать не стали, с четвертого этажа скатились мячиками. Слава богу, Наташка приехала на машине и, завидев на стоянке ее крошку «Дэу Матиз», Дашка скомандовала:
– На старт, внимание, марш! Кто последний, тот редиска! Ма-ам, догоняй!
– Вот же хитрюга! – возмутилась моя полненькая подруга и старательно заработала пятками, но мы уже и сами неслись к «Дэу»-шке, кто первый.
Детский сад находился от дома на расстоянии в две автобусные остановки. Не очень удобно, но зато сад был хороший, новый, с танцевальным кружком и дежурной группой, и детям нравился. Передав малышей с рук на руки воспитательнице, я помчалась назад к машине, прыгая по снегу и льдистому насту, как горная коза по санной трассе. Вот тебе и первое декабря – зима! Хорошо, что Наташка, как настоящая проштрафившаяся подруга, не бросила меня в беде, а вызвалась подвести до работы. Работала она парикмахером в известном в городе салоне красоты «Бомонд», в самом центре, неподалеку от моего нового офиса, и мы обе надеялись не опоздать.
– Поднажми, Машка!
Едва я добежала до машины и впрыгнула внутрь, как Наташка нажала на педаль газа и сорвалась с места.
– Феечка, ты, конечно, шумахер, – вжалась я затылком в сидение, – но если мы куда-нибудь врежемся, и я не попаду на работу, я тебя прикончу! Ты же вчера больше моего выпила!
– Так я и закусывала больше твоего. Не дрейфь, Малина, у меня есть опыт, а у шанса – семь минут. Домчим! – уверенно вцепилась в руль подруга. – Лучше пристегнись и губы накрась, а то выглядишь, как монашка после ночи тантрического секса.
– Что, так же развратно и дико? – я удивленно и не без надежды на чудо сунула мордочку в зеркало заднего вида.
Нет, ну а что? Не просто же так мне снятся сны странного содержания?
Лицо как лицо. Ну, ресницы не успела накрасить и вьющиеся волосы уложить утюжком. Пришлось скрутить их – густые и длинные – в непослушный пучок на затылке, а сверху нахлобучить шапку. А так очень даже обычно. Пуховичок, платьице (так себе) и дешевенькие сапожки на каблуках. Среднестатистический представитель районного офисного планктона с такой зарплатой, что сумму лучше никому не озвучивать, чтобы люди из жалости не обрыдались. Не звезда. Хм, и даже близко не около.
А ведь когда-то я считалась симпатичной девчонкой. Мальчишки стайками бегали. Но разве могла я смотреть на кого-то, когда у меня был Кирилл?
Ужас! Я ахнула. Достав из сумочки помаду, в панике мазнула по губам, похлопала себя ладошками по бледным щекам и пригладила пальцем брови. И чем я только думала, когда спала, как сурок, до последнего?! Мне же сегодня кастинг на профпригодность проходить! Где внешность – не последнее дело!
– Вот-вот! – подлила в огонь масла Наташка. – Так же разочарованно и уныло!
Ну и ладно! Чем расстраиваться, дуть губы и обижаться по пустякам, пока мы едем, лучше расскажу немного о себе. Хотя рассказывать-то особо и нечего, но раз уж вы заглянули в мою историю, думаю, мне следует представиться.
Итак, зовут меня Маша Малинкина и живу я в обычном спальном районе крупного областного центра в заурядной маленькой двушке. Мне двадцать четыре года, у меня нет мужа, уже нет работы, но зато есть двое чудесных детей пяти лет. Двойняшки Лешка и Дашка. И знаете, такие у меня карапузы хорошие, вот всем на зависть, что никого мне больше не нужно. Хватит, обожглась. Да так, что до сих пор полыхает. Точнее, чувств-то давно нет, один пепел, а вот жизненный урок остался.
Маленькая двухкомнатная квартира досталась мне в наследство от родителей. Еще шесть лет назад жили мы в ней всей семьей – я, мама и папа. Хорошо жили, дружно, а потом папа умер – сердечный приступ. Утром был человек, а вечером не стало, и остались мы с мамой вдвоем, как две былинки. Я тогда как раз училась на втором курсе университета и собралась было перевестись на заочный, чтобы помочь маме с работой, но оказалось, что помогать нужно мне.
Я помню растерянное лицо мамы и по-житейски спокойное бабули – она у нас по жизни командир, дед ее до сих пор слушается.
– Мам, поверить не могу. А люди-то что скажут? – и вопрос этот своей маме задала не я. – Ведь восемнадцать лет только. Обожглась и считай вся жизнь наперекосяк. Эх, был бы жив Петя, он бы этого Кирилла заставил жениться!
– Я не хочу!
– Цыц, Маруська! – а это уже бабушка. И снова к маме:
– Тебе не все одно, что скажут?! Иные люди, как худые собаки: не придумают, так сбрешут! Маруся наша первая, что ли? Ты в каком веке живешь, Люська? В двадцать первом! Здесь каждый сидит за своим забором. Почешут языками и забудут. А Машка, если сейчас уговоришь ее, тебе после не простит! Видишь, как рогом уперлась: рожать буду. Да и не сирота она у нас. Мы с дедом поможем. Девчонка она ладная, все равно одна не останется. Твоя бабка нас после войны шестерых подняла без кормильца. И ничего, все людьми выросли. А тут одно дитё – вырастим, Люсь! Дед вон уже слезу довольную пустил – внучка-то единственная и любимая.
Но детей оказалось двое – настоящий сюрприз. Я помню, как боялась выйти из кабинета УЗИ и признаться маме. Все топталась у порога. А когда вышла, мама только охнула и руками рот прикрыла: что тут поделаешь? А бабуля выдала: «Ну так не шестеро же, Люська! Не реви, поднимем! Это в Машке наша кровь взыграла. Я ведь тоже из двойни»
В общем, на заочный я все-таки перевелась и институт закончила. Кое-как, но диплом инженера получила. Четыре года прожила в деревне, наведываясь в город на сессии да праздники, а год назад и вовсе вернулась с детьми. Ну, не в деревне же их растить? А тут и мама вышла замуж за Николая Ивановича и переехала к нему в соседний спальный район.
У бабушки, конечно, хорошо, но детям общение нужно – сад, кружки, школа. Лешка у меня настоящий мужичок – дай волю, он бы с дедом в его стареньком жигуленке и жил вместе с удочками, а Дашка – маленькая барышня. Ей танцы подавай и подружек с куклами.
Любознательные они, мои ягодки-малинки. И ведь похожи на меня – тоже синеглазые и улыбчивые. Правда, головки потемнее, но тут уж ничего не поделать – разве с природой поспоришь?
А вот с человеком можно. Даже нужно. Особенно с тем, кого раньше любил, а теперь… Нет, не ненавидишь, а просто до такой степени он тебя разочаровал однажды, что перестал существовать. Словно его ластиком из жизни стерли – фьють! И чистое место! И можно жить дальше почти припеваючи.
Еще бы работу хорошую получить!
Да и вообще, время прошло и полегче стало – душа, если и не отогрелась, то оттаяла. Снова научилась людям в глаза смотреть. Вон, даже сны странного содержания сниться стали. Перины там всякие и мужчина в золотом тумане с бесстыжими намеками. Как будто ему в этом тумане только Маруси для полного счастья и не хватает!
Эх, но до чего же хорош!
«Дэу»-шка взвизгнула тормозными колодками и остановилась у высокого офисного здания, клюнув носом.
– Приехали! – рявкнула Наташка. – Вылезай, Малина!
А когда я выскочила из салона и понеслась к широкому крыльцу, Феечка открыла дверцу, высунулась вслед и заорала:
– Удачи, Машка! Чтоб тебе на новом месте отработать лет так двести! Ни пуха! К черту! Но пасаран, подруга! – затрясла над головой кулаком. – О-оле, оле-оле-оле-е-е, Маруська чемпион! Ки-ия! Банзай! Ура-а-а! Вань-суй!!
– Кто-о?! – я споткнулась и заскользила на льдистой корке каблуком. Ноги чуть не разъехались в повороте. – Чего куда суй?!
Спешащий ко входу народ тоже заспотыкался и раззявил рты.
– Феякина, с ума сошла?! – я зашипела и незаметно покрутила у виска пальцем. – А ну, кыш отсюда, алкашня!
Наташка нырнула в машину и виновато вякнула: «Ну все, я поехала». И умчалась.
А я вздохнула, сняла с плеча сумку, поправила шапку и потопала к проходной.
«8:00»
Ой! Не потопала. Побежала!
Глава 2
Здесь снова следует сделать маленькое отступление, чтобы разъяснить вам, как я, без году неделя инженер, оказалась в этом новеньком здании компании «ГБГ-проект» (Гарант Бизнес Групп проект) – высоком, красивом и неприлично современном. С центральным лифтом, как в голливудских фильмах, вертушкой, буфетом, спортзалом для сотрудников, пропусками и охраной на входе.
Господи, неужели на свете есть счастливые люди, которые не носят с собой на работу термоски?! Оказалось, что да!
Так вот, когда я год назад вернулась из деревни со своими малинками, я твердо знала, что мне нужна работа. Время прошло, дети подросли, а значит, пришла пора самостоятельно встать на ноги. В школе я училась неплохо, всегда была сообразительной, и желание самореализации, конечно, на время утихло, но по-настоящему никогда меня не покидало.
Однако встать на эти самые ноги и найти работу оказалось не так-то просто. При всём выборе вакансий и предложений никто не стремился брать в штат неопытного сотрудника, да еще и с малолетними детьми. А в центре занятости перспективы прозвучали такие, что, честное слово, захотелось снова уехать в деревню, залезть в огород, и закидать эти перспективы коровьими лепешками.
И ходила бы я так еще долго и нудно, обивая пороги и посматривая в сторону центрального рынка (ну а что? Не устроюсь по специальности, пойду апельсинами торговать! Не я первая, не я последняя!), если бы с работой не помог Николай Иванович – новый мамин муж.
Вообще-то Николай Иванович мужик добрый. Папу он мне, конечно, никогда не заменит, но к маме относится хорошо, к детям тоже, без дела не сидит – он автомеханик с тридцатилетним стажем. Мама с ним за последний год так расцвела, словно вторую молодость обрела! А мне чего еще надо?
Бабуля посмотрела на их свидания и махнула рукой: «Да пусть себе вошкаются, перезрелки! Зато тебе, Маруся, свобода».
Ну, а я что? Я согласна: пусть.
Специальность у меня непростая, но интересная: «Гидравлические машины, гидроприводы и пневмоавтоматика». Инженер-гидравлик я. Университет у нас по этой части в городе имелся очень серьезный, а предприятия и вовсе с громкими именами, известными на всю страну, со словами «газ» и «нефть» в корне. Не знаю, чем я думала, когда подавала в этот университет документы, но скорее всего влюбленной головой, потому что учиться в нем оказалось непросто, в программе преобладали технические предметы, и поступали на специальность в основном мальчишки.
Так вот, я продолжаю. Выхлопотал мне отчим по своим каналам место инженера в небольшой частной организации «СНиПТехПромГаз». Почему газ, за год работы я понять не смогла, как и ни разу не увидела в лицо гендиректора, но имя фирмы звучало солидно (чего не сказать о зарплате и премиях), а в моей трудовой книжке появилась первая гордая запись об официальном трудоустройстве.
Штат отдела состоял из восьми человек, располагался в старой конторе, и занимались мы тем, что оформляли проектную и эксплуатационную документацию частным лицам (это для отчета налоговой), а на самом же деле отслеживали тендерные предложения на рынке спецоборудования. Выискивали информацию о подрядах, об участниках, конкурентах и условиях. Можно сказать, под сенью неприметной конторы занимались неявным профессиональным шпионажем, а затем сливали информацию конкурентам.
Нет, конечно же, информацию сливали не мы – сотрудники фирмы, а тот самый гендиректор, которого никто из нас в глаза не видел. Но все мы люди взрослые и всё понимали. И потом, если не ради заработка на конкурентах, то напрашивается вопрос: ради чего все это существовало?
Но, как говорится, на каждого хитромудрого умника найдется умник еще мудрее. А на каждую спину – свой ивовый прут. И руки возмездия дотянулись-таки до «СНиПТехПромГаза» и перекрыли последнему вентиль на вход и выход. В конце концов настал тот день, когда мы вышли на работу, а наш ведущий инженер Жанна Арнольдовна Девятко, женщина обстоятельная и серьезная, собрала весь отдел и голосом Левитана объявила:
– Девочки, я должна вас всех расстроить! Нас с вами упраздняют и сливают!
– А мальчиков? – резонно поинтересовался единственный мужчина в коллективе Юрка Шляпкин, двадцативосьмилетний холостяк. – Извиняюсь, куда?
Жанночка вздохнула и уже нормальным тоном добавила:
– И мальчиков туда же. Через отдел кадров и, как вариант, по собственному желанию на выход. Я только что узнала, что с первого декабря нашу организацию ждет официальное слияние с компанией «ГБГ-проект».
Что?! Вот это новость!
На последних словах мы все замерли, словно голодные мыши при появлении кота с куском сыра во рту. И вроде бежать надо, но еще неизвестно, кто кого – всем кушать хочется! Нет, оно-то понятно, и дело это обычное – мелкую фирму проглотила более крупная рыба. Но твою ж зеленую петрушку! Рыба-то оказалась зубастая и набитая красной икрой. Вот нафиг мы ей?
«ГБГ-проект» – шутка ли! Да они на работу инженеров из-за границы приглашают! Все лучшие тендерные предложения, все лучшие проекты за последние пять лет – их! Уж нам ли не знать? К ним устроиться почти нереально! И теперь, значится, фирму они проглотили, а нас куда? На биржу?!
– А еще варианты есть? Кроме как «по собственному»? – нервно кашлянул в кулак и возмутился Юрка. – Что за фигня вообще? И почему распускают персонал? Между прочим, мы здесь все квалифицированные инженеры, а не покурить пришли. Плюс, у народа праздники впереди! Елка, баня, Новый год. Да у меня договор на эксплуатацию в разработке, заказчиком уже аванс оплачен! Нет, я не согласен самоустранятся. Пусть и персонал забирают, им что, жалко? Каких-то несчастных восемь человек! Я слышал, там зарплата – …сот условных единиц! Если что, я и курьером поработать готов.
В этом месте глаза у всех засверкали – у кого от зависти, а у кого от слез. Я вспомнила свою наличность в кошельке и совсем раскисла. Это что же, получается, мне снова работу надо искать?! Перед глазами встал рынок и апельсины.
Жанна Арнольдовна покусала губы, поправила прическу, подергала сумочку, взяла, да и закурила прямо на месте. Смачно так затянулась, выпустив дым из ноздрей.
И Юрка закурил. И девчонки. А я посмотрела…. и с горя яблоко схватила – стала грызть.
– Ребята, я вас всех уважаю, все вы у меня молодцы, а потому не стану скрывать, – призналась Девятко. – Перспектива получить работу в «ГБГ-проекте» все же есть, но шанс невелик!
– То есть? – напрягся Юрка.
– Я говорила с их главным. Они не отказываются взять наших инженеров, но…
– Но? – выдохнули мы хором.
– Готовы взять троих. И только в новый отдел! К штату сотрудников компания подходит очень требовательно, так что кастинг на профпригодность нас ожидает серьезный!
Вот потому я и бежала сейчас сломя голову в новое здание, перепрыгивая через ступеньку и протискиваясь сквозь народ, спешащий на работу. Я очень, просто очень-очень боялась опоздать! И не важно, что еще вчера при мысли о собеседовании у меня тряслись поджилки и потели ладони. Сегодняшнее утро просто не оставило времени сомнениям!
Собеседование назначили на восемь утра, и на наш удивленный вопрос: «почему так рано? Да еще и в понедельник?» Жанна Арнольдовна ответила: «Потому что люди в «ГБГ – проекте» не воробьев по веткам считают, как некоторые, а работу работают. Будут они тратить на нас свое пиковое время. Кому не нравится, может не приходить. Да и вообще, откуда я знаю?»
– Здравствуйте! Я из «СНиПТехПромГаза»! Можно мне временный пропуск, пожалуйста? – обратилась я к суровому с виду охраннику. И улыбнуться не забыла. – А вы не знаете, наши уже все пришли?
– Не знаю, – буркнул в усы мужчина, даже не заметив моей улыбки. Вот что значит серьезная фирма!
– А, ну и ладно. Извините. А мне куда?
– А вам куда сказали?
– В кабинет технического директора!
– Значит, на третий этаж, – махнул он рукой, – там располагается руководство. Можете воспользоваться лифтом. Постойте, девушка!
Но я уже развернулась и неслась к лестнице…
– Спасибо, я пешком!
Пока не впечаталась лбом в чье-то плечо.
– Эй, осторожнее! – сумочка выпала из рук, и пришлось наклониться. Оглянулась вслед мужчине, который только что прошел мимо, направляясь через красивый вестибюль к лифту. Точнее, пролетел. Весь со спины важный и дорогой, как гусь. И даже пропуск охране не предъявил.
Интересно, если бы я была в вечернем платье и при параде, он бы задержался, чтобы мне помочь?
Эх, и что за утро такое сумасшедшее? Все торопятся, бегут.
Я тоже повернулась и поспешила к лестнице, на ходу снимая шапку и расстегивая пуховик. Вот попой чувствую, именно в такие моменты в жизни и случается что-нибудь особенное!
Глава 3
Все-таки желание улучшить свое материальное положение – сильнейший стимул для человека! «8:02» утра, а наши уже все собрались в широкой приемной «ГБГ-проекта» и сейчас топтались у кабинетов начальства, пока секретарь – девица неопределенного возраста с бешеными кудрями на голове, не выдержав, встала из-за стола и не рассадила всех гуськом вдоль стеночки. Еще и шикнула строго, оглядев гоп-компанию взглядом курицы-наседки: потише, мол. Ишь, разгалделись!
А как не галдеть, когда тут судьба, понимаешь ли, висит на волоске? А вокруг такая перспектива, что смотришь и понимаешь: вот оно, будущее! И новый телевизор, и вкусняшки, и отдых у моря. А ты стоишь на станции «Зюзюкино» в растянутых трениках, держишь ногу на педали старого велосипеда, и смотришь, как мимо пролетает новенький экспресс «Вена-Париж». Э-эх!
Еще раньше Жанна Арнольдовна объяснила всем, что разговаривать с нами пожелал сам технический директор. Что на собеседовании будут присутствовать парочка ГИПов (главных инженеров проектов), начальник отдела кадров и секретарь генерального. Но на деле народу оказалось вдвое больше. Во-первых, под приемной мы прождали почти два часа (уж не знаю, зачем они нас к восьми согнали), а во-вторых, мы узнали, что на десять у технического назначено важное совещание (странные люди!). Вот под это совещание нас мимоходом и стали приглашать в кабинет по одному.
Я как раз заглянула в туалет, когда, вернувшись, обнаружила отсутствие Жанны Арнольдовны. По шепоткам наших поняла, что в кабинете технического народу прибавилось.
– Началось, Машка! Девятко вызвали! Интересно, долго они ее будут му… – но договорить Шляпкин не успел.
Наш бывший ведущий инженер вышла из кабинета белая, как стена, обвела всех трагическим взглядом, и жестом велела заходить следующему.
– Ну, как? – мы с Юркой припали к бывшей начальнице, пока наши девчонки ринулись в бой. – Вас взяли?!
– А черт их знает, давно я так не волновалась. Курить хочу! – только и сказала Арнольдовна, подошла к столу секретарши, сгребла из вазы горсть леденцов и потопала себе к лестнице.
Ну, ясно же: стресс у человека. Мы с Юркой дружно показали изумленной девице в кудрях зубы, переглянулись и снова уселись у стеночки. Затопали носками сапог о пол – правым-левым; правым-левым, пока дверь снова не открылась.
– Ну, чего там? Что сказали?! – спросила я у Валечки Галаниной, когда та, вся пунцовая и взмокшая, вышла из кабинета и привалилась приличной попой к двери.
– Фу-ух! – закатила глазки. – Сказали, что позвонят.
– И все? – я разочарованно подняла брови.
– Угу, – девушка виновато улыбнулась. – Кажется, я их не впечатлила.
– Ты-то?! – раззявили мы со Шляпкиным рты.
Валечка проработала в «СНиПТехПромГазе» пять лет. Инженером она слыла не ахти каким, но девушкой была милой и симпатичной, а главное, с такой впечатляющей грудью шестого размера, что даже я сейчас уставилась в ее покрытое пятнами, «дыщащее» декольте.
А Юрка и вовсе сглотнул.
Ну, все! Спета моя песенка, как пить дать! Если я до этого еще тряслась и переживала, то тут перестала. Что мой один год стажа против пяти Галаниной? О груди вообще промолчу.
Нет, грудь-то у меня тоже имелась, своя собственная, и такая, что показать не стыдно. Но в том-то и дело, что Валечка свою показала, а разговора за дверью хватило на три минуты. И пусть я в конторе трудилась за двоих, брала работу на дом и, по словам Арнольдовны, обладала редким видом интуиции – конструктивной… Надо уметь смотреть правде в глаза. Не нужны мы им здесь, и все тут!
Осталось только техническому узнать из моего резюме о детях, и потопает Малинкина прямым маршрутом на выход.
– Машка, иди уже! Мы вдвоем остались, – Шляпкин вздохнул и подтолкнул меня к двери.
– Юр, а может, лучше ты? Что-то мне уже и не хочется.
Юрка приосанился и пробурчал.
– Не дрейфь! Я тебя с тыла прикрою, как мужик!
Мужик был тощим, мелким, с цыплячьим кадыком и жидким хвостиком. Но зато челюсти сжал у-у-ух! Настоящий тореадор! Ему бы красную тряпку в руки да острую пику, и можно запускать к техническому.
Я вдруг представила эту картину и нервно хихикнула. А, была ни была! Что я, в конце-то концов, теряю?
– Ну, если как мужик… Тогда пошла я, Шляпкин! – посмотрела на своего вчерашнего коллегу и хлопнула Юрку по плечу: – Ладно, ни пуха!
Ого! Народец-то в кабинете и впрямь подсобрался. Да и сам кабинет размером, как вся наша контора. За длинным рабочим столом сидели человек двенадцать. Во главе, надо понимать, сидел сам технический директор (простыми словами – главный инженер всего «ГБГ-проект») – солидный такой дядька лет пятидесяти с двумя подбородками и в очках. А впрочем, они все здесь выглядели солидно – даже две дамы. Но я не стала их рассматривать.