- -
- 100%
- +
– Здравствуйте! Можно? – для приличия секунду потопталась у порога и вошла. Встала аккурат на середину ковра.
– Здравствуйте, девушка. Как ваша фамилия? – спросил важный дядька, листая папку-скоросшиватель, надо понимать, с подборкой резюме. – Вы что же, к нам сразу после университета?
Блиин, убью Наташку! С Жориком на пару! Вот что значит отсутствие вменяемой прически и макияжа!
– Не совсем. Университет я закончила два года назад, в фирме «СНиПТехПромГаз» проработала инженером год. А фамилия моя Малинкина.
– Малинкина, значит… – дядька наконец-то нашел мое резюме и пробежал по нему взглядом. Вздернул удивленно кончик брови, прежде чем поднять на меня глаза.
Все ясно. Прочитал про моих малинок. Я продолжала смотреть на директора, решив, что мне стыдиться нечего. Можно подумать, дети – это приговор.
Да! Они у меня есть! И, между прочим, не болеют никогда!
Ну, практически никогда. Не считая простуды, соплей и разных вирусов.
Тут я решила не сглазить и трижды сплюнула про себя. И все три раза на лысину технического. Тот, словно почувствовав, достал носовой платок и утерся. Взглянул с легкой укоризной – я даже покраснела слегка. Вспомнив малышей, обещанные вкусняшки и телевизор, выдохнула, уверенно озвучила свою специальность и стала перечислять боевые заслуги. Ну, не покурить же я сюда зашла?
– …Занималась разработкой и оформлением эксплуатационной документации, а также участвовала в проектах, которые вел отдел.
– Основной профиль вашей работы за последние месяцы?
Врать не стала:
– Изучала тендерный рынок. Его характеристики, основных участников, предложения и пошаговые схемы участия в коммерческих торгах – в основном спецификацию интересных проектов и эффективность закупок.
– Так сказать, консолидировали закрытую информацию?
– Не всегда закрытую, но да. Можно и так сказать.
– А если я спрошу вас непосредственно о проектировании?
– Я отвечу, что мне это очень интересно! – тут же нашлась.
– Скажите, Мария, если взять во внимание весь ваш коллектив, кого бы из своих сотрудников вы рекомендовали нам взять на работу? Назовите двоих, пожалуйста.
Я подумала и ответила:
– Девятко и Шляпкин. Они лучшие.
– А вы? – и такой взгляд из-за очков подленький, с хитрецой.
Все ясно. Отбрить решили. А сейчас, видимо, ждут начала шоу «Ну, возьмите меня!». Что ж, каждый развлекается по-своему. Видать, ради самоутверждения инженеров «ГБГ-проект» нас всех сюда и позвали. Смешные мы для них.
А вот и фигушки вам! Я поправила волосы и вздернула подбородок.
– А я стану лучшей. Скоро! Мне просто нужно время, – ответила, и платьице простенькое нервно на боках поправила.
– Слышал, Дима? – мужчина цокнул по столу колпачком дорогой ручки. – Не только за границей есть самоуверенные инженеры. Как видишь, у нас их тоже хватает. Х-ха, – он хохотнул, – скоро, значит. Я бы сказал, Малинкина, что такими темпами добывания секретной информации вы скоро станете хакером, а не инженером!
Скорее всего, я бы прямо тут же ушла. Нет, ну ясно же, что уже конец фильма. Если бы не услышала сбоку от себя громкий хмык. Пренебрежительный такой и обидный.
Это что еще за важная шишка?
Я нахмурилась и повернулась, приготовившись держать удар… Но вместо этого удивленно воскликнула, увидев за столом бывшего одноклассника:
– Димка Гордеев?! Ты, что ли?!
Я не видела парня почти шесть лет, с тех самых пор, как он, окончив первый курс университета, уехал учиться за границу, и почему-то обрадовалась.
– Димка, надо же. Ничего себе, как ты возмужал! – удивилась. – И волосы отрастил. У тебя же всегда был ежик!
Рядом недовольно откашлялась секретарь генерального, и я очнулась. Объяснила:
– Извините. Просто я не ожидала встретить здесь, в главном офисе «Гаранта», своего одноклассника.
– Дмитрий, неужели вы знакомы с этой девушкой? – спросила одна из важных дамочек, с ухмылкой глядя на мою глупую улыбку.
Мы-то? Ну, конечно знакомы! Неужели не понятно по моей довольной рожице?! Еще как знакомы! Фух! Даже от сердца отлегло. Апельсины исчезли, и перед глазами снова замаячило счастливое будущее, в которых сидим мы – я и мои малинки – перед широченным телевизором и уплетаем горы сладостей!
Вот сейчас Димка скажет, что да, и меня… они меня…
Ой, а вдруг они меня сейчас и правда на работу возьмут?!
Гордеев невозмутимо отвернулся и воззрился на технического и дамочку.
Я улыбалась. За плечами порхали крылышки…
– Нет. Первый раз вижу.
Глава 4
Крылышки схлопнулись, подбородок отвис, а улыбка прокисла.
– Что? Как в первый раз? Дим, ты чего? Это же я, Малинкина! – изумилась. – Мы же с тобой всю начальную школу за одной партой сидели. Ты мне еще списывать не давал и обзывал Малиной!
Верите, я растерялась. Конечно, прошло целых шесть лет, и многие из наших одноклассников раздобрели, как, например, Родик Яшин, или похудели, как Олька Кизилова, но все равно остались своими ребятами. Ну, не настолько же сильно я изменилась за это время, чтобы меня нельзя было узнать? Я не поправилась (не считая стратегических мест), не сменила цвет волос, даже стрижку не сделала! Тогда почему?
Гордеев вскинул руку, дотянулся до графина и невозмутимо наполнил водой высокий стакан, демонстрируя на запястье блеск дорогих часов и белоснежную манжету рубашки. Выпил медленно, так и не взглянув на меня. Компания за столом затихла и навострила уши, а я…
А я поняла, как нелепо выгляжу со стороны, и почувствовала, что стремительно краснею. И не только от стыда.
Ах ты ж га-ад. Гусь перепончатый. Индюк павлинозадый. Но как же неприятно разочаровываться в человеке.
А впрочем, разочаровываться ли? Мы никогда и не были друзьями, а теперь уже точно не будем. Люди меняются, а вот Гордеев нет. Как был в школе гордецом и снобом, так им и остался!
– Действительно, ошиблась, надо же, – заставила себя натянуто улыбнуться честному собранию. – Теперь вижу: нет, не Гордеев, и даже ни разу не Димка. Видимо, от волнения показалось.
– Хм, вы уверены?
– Мой бывший одноклассник – жуткий зануда. У него еще в школе полностью отсутствовало чувство юмора. А ваш сотрудник такой юморист! Обхохочешься! Простите, как вас зовут? – обратилась к техническому.
– Вадим Спиридонович, – ответил мужчина.
– Вы правы, Вадим Спиридонович. У меня отлично получается добывать информацию по тендерам. Нюх на сделки, знаете ли. И, пожалуй, я действительно подумаю о карьере хакера. Спасибо! Всем до свидания! Рада была увидеть «ГБГ-проект» изнутри.
– Ну как, Машка? Чего так долго-то? Взяли?! – длинный нос заслонил обзор.
У меня дрожала нижняя губа и тряслись руки. И, кажется, даже слезы выступили. Я кое-как влезла в пуховичок и натянула шапку. Повесила на плечо сумку и только потом повернулась к Шляпкину.
– Ой, Юрка, они там такие… Такие!
– Какие?
– Да ну их в пень! Пошли лучше апельсины продавать, а?
– Куда?! Какие еще апельсины? – удивился Юрка.
– Испанские, конечно. На рынок. Говорят, там зарплата в два раза больше нашей. Сначала апельсины, а потом, быть может, нам и бананы доверят.
– Пошли, – согласился парень. – Только, Маш, я все же сначала загляну в кабинет, ладно? – попятился к двери спиной. – А вдруг мне повезет?!
Я только рукой махнула. Каждому хочется верить в счастье.
– Удачи.
Из бывших сотрудников в приемной никого не осталось, и я потопала на улицу. Охраннику уже не улыбалась, а вот он, словно чувствовал мое настроение, скалился в густые усы.
– Обязательно приходите к нам еще, девушка! Всегда рады!
Еще бы книксен изобразил – у-у, Карабас-Барабас стриженный! Смеется еще! Да что они тут все, сговорились, что ли? Не компания мечты, а сплошной негатив-проект какой-то!
***
– Феечка, ты случайно не занята? Есть пять минут? Очень надо.
– А ты где, Марусь? Что, собеседование уже закончилось?
– Ага.
– Ну, и как все прошло?
Я не выдержала и хлюпнула носом в телефон.
– Да никак, Наташка. Никого они и не собирались брать. Так, посмеялись только. Я в кафешке напротив твоего «Бомонда». Пожалуйста, скажи, что у тебя есть минутка? Если я сейчас не выговорюсь, то разревусь!
– Так, отставить киснуть, Малина! Вчера я, сегодня ты. Что это за поветрие дурное?! Мы обе красивые девушки, вокруг нас жизнь бьет ключом. И да, иногда по голове! Но если предусмотрительно надеть каску, то вполне можно перенести удар и дать сдачи. Сейчас нафеячу клиентке краску на волосы и прибегу! Как раз полчасика будет!
Когда Наташка прибежала, я сидела за столиком над двумя чашками кофе-эспрессо, подперев кулаками щеки, и вспоминала Димку в школе, отказываясь понимать, почему он так поступил.
Да, мы не дружили, это правда. Да и сложно дружить с тем, кто всю жизнь живет с задранным носом. Круглый отличник, лучший спортсмен, хорош собой. Кажется, уже тогда его отец был важной шишкой, потому что вещи у Димки были самые лучшие. Если бы он не строил из себя чванливого зубрилу и научился улыбаться, отбоя бы от девчонок не было. Хотя…
Кажется, отбоя от девчонок у него и так не было. Особенно в выпускном классе. Просто это я тот период жизни плохо помню. Тогда все мои мысли занимал Кирилл Мамлеев, который учился на класс старше, не давал мне проходу, и к моему выпускному классу уже успел поступить в университет.
А еще, помнится, Гордеев приходился Кириллу не то двоюродным, а не то троюродным братом. Вот только в школе они совсем не общались. И даже терпеть друг друга не могли. Но что, если все изменилось, и сейчас они дружат?
Так неужели это из-за Мамлеева он себя так повел? Но почему? Ведь я никогда и никаким боком их семью не беспокоила и не заслужила такого неуважения!
В общем, да. Я расстроилась.
– Ну, чего у тебя там, Малина, рассказывай! – Наташка вкатилась в кафешку модным колобком и упала на стул. Расстегнула дубленку. Вывалила на стол из кармана горсть шоколадных конфет.
Без конфет Феечка жить не могла, как кто-то без сигарет, и лопала их при любом удобном случае. Мои дети ее за эту слабость обожали, у нее всегда находились для них сладости – в сумке, в карманах. А уж если мы попадали к ней домой… В общем, моим малинкам Наташка приходилась настоящей крестной феей.
– Бли-ин, Машка-а… Как у меня после мартини голова-то болит! – подруга прижала ладонь ко лбу и закрыла один глаз. – Больше никогда не буду пить эту дрянь литрами. Уж лучше отвертку! А все Жорик, образина, виноват!
Жорик был еще как виноват, тут я даже спорить не стала.
– Что, не звонил еще?
Наташка вздохнула и притянула к себе чашку эспрессо. Хлебнула смачно.
– Уже раз десять звонил, только я трубку не беру. Говорю же – финита у нас с ним. Гейм овер* ля комедия! На этот раз побили горшки окончательно. Надоело, Машка! Мужик должен быть мужиком, а не тюфяком. Мне неприятно это признавать, но Слеза Крокодиловна победила. Ай, ну их обоих в задницу! Сейчас пострадаю немного, зато дальше пойду по жизни счастливая и свободная. А может, меня там принц ждет на белом коне!
Я хмыкнула.
– Где там-то, Феечка?
– Где-то впереди, – неопределенно крутанула Наташка ладошкой в воздухе. – Неважно! А я тут буксую с каким-то Жориком Либерманом и его мамой. Нет, ну не ржач, Малина?
Какие бы неприятности не подстерегали меня в собственной жизни, в Наташкиной жизни они сейчас тоже омрачали горизонт, и это расстраивало. Подругу свою я любила, человеком она была хорошим, и я желала ей только счастья.
Да и Жорику, если честно, желала. Вообще-то, на мой взгляд, эти двое идеально подходили друг другу. Встречались они уже пять лет и наверняка бы давно поженились, если бы не одно веское и жирное «но».
Жоре Либерману стукнул тридцатник, и жил он с мамой. Не просто с мамой, а с Мамой с большой буквы. Ну, вы понимаете, да? Женщиной крепкой комплекции, но весьма слабого здоровья – Изольдой Моисеевной. Которую Феечка величала не иначе, как Слеза Крокодиловна.
Сына своего Крокодиловна очень любила и безумно ревновала к Наташке.
Врач-стоматолог, интеллигентный и тихий парень, на момент их с Феякиной знакомства Жорик оказался девственником, и первые три года отношений Феечку от матери скрывал, а когда до той дошли слухи, что ее Жорик путается с «парихмахершей» – случился жуткий скандал.
Женщины «случайно» встретились, и Наташка узнала о себе много нового. И все бы ничего, если бы Жорик заступился. Но вместо этого он ушел с мамой (точнее, она его «ушла»). А потом вернулся. Потом снова ушел. И снова вернулся…
При этом Наташку он действительно любил. В моменты их спокойной жизни варил подруге супчики, покупал подарки и смотрел на Феечку, как Пигмалион на свою Галатею – с нежным обожанием. И вот последний факт, по моему скромному мнению, оказался для Крокодиловны пулей в сердце.
В общем, прошло пять лет, а Жорик так и не разобрался со своими женщинами. Когда он переезжал к Наташке, у мамы случался сердечный приступ – непременно с вызовом скорой помощи, капельницами и настойчивыми звонками сыну из больницы. Другой бы человек уже скончался, а Крокодиловна, стоило Жорику вернуться домой, чудесным образом воскресала из мертвых.
За последние два года эти приступы повторялись с завидной регулярностью, и вчера, когда в квартире подруги снова раздался звонок (как раз во время интима), у Феечки лопнуло терпение.
«Я проиграла. Выпьем же, Машка!
– За что? За нас?
– Конечно! А еще за то, чтобы слово «сука» применялось исключительно к четвероногим самкам домашней собаки!»
Вот так мы вчера и просидели с Феякиной до трех ночи в обнимку с мартини, а сегодня пришла моя очередь тяжко вздыхать.
– Ну, чего там было-то, Машка? В «ГБГ-проекте»? Рассказывай! Не хочу о Жорике говорить!
Ну, я и рассказала.
– Ну, не взяли, подумаешь! Жизнь на этом не закончилась! Ты сама говорила, что шанс устроиться мал. Поищем что-нибудь! С чего расстроилась-то, Малина? Что-то на тебя не похоже.
– Ты не представляешь, кого я там сегодня встретила.
– И кого?
– Димку Гордеева.
Феечка как раз сунула в рот конфету и собралась культурно запить ее кофе, когда, услышав новость, чуть не подавилась, потому что пришлось все быстро глотать. В школе Гордеев ей очень нравился.
– Да ты что?! – раззявила Наташка рот. – Где?! Он же за границу уехал!
– Значит, уже вернулся. Встретила прямо в кабинете технического, на собеседовании. Сидел там важный, как жук.
– И что?
– И ничего. Представляешь, он меня не узнал.
Феечка расхохоталась, а я насупилась.
– Хорош ржать, Наташка. Я серьезно.
– Ой, не могу! Тебя-то?! – все еще не могла поверить подруга. – Не может быть, Малина! Ему что, память отшибло? Или жизнью контузило?
– Ничего ему не отшибло и все он прекрасно помнит. Но сказал, что видит первый раз.
И снова все-все рассказала. И даже про белоснежную манжету.
– Вот же га-а-ад! – проникнувшись, ахнула Наташка.
– Да козел, однозначно!
– Слушай, Машка, а каким он стал – Гордеев? Я же его со школы не видела. Ты помнишь, как он мне нравился? Я его даже на остановке караулила и в любви признавалась – классе в четвертом. Вот дура!
– Помню. А еще помню, что тебе нравились Логницкий, Юсупов и Деревянко. И всем им ты признавалась в любви.
– Не без того. Но по Гордееву я честно сохла дольше всех. У него были такие офигенные губы, м-м…
– Ну… Он стал толстым, лысым и косым хряком.
Феечка так ахнула, что чуть кофе не расплескала. Выпучила глаза.
– Не может быть?? Димка-то?!
Я вздохнула и призналась:
– Я бы очень хотела, Наташка, чтобы он таким стал.
– А на самом деле?
А на самом деле…
– Я его особо не успела рассмотреть. Но скорее всего он спортом занимается. Плечи – во! – и показала размер наглядно.
– Офигеть!
– Ага.
– Он в школе плаваньем занимался и бегом, – кивнула подруга. – Я с ним в один бассейн ходила. Мы даже с вышки вместе ныряли. Только он рыбкой, а я бомбочкой.
– И волосы отрастил. Ты помнишь, у него всегда был ежик?
– Конечно.
– Так вот, теперь ежика нет.
– А что есть? – еще одна конфета исчезла за щекой Наташки.
– Шевелюра, как у молодого Бандераса. Ну, разве что немного короче.
– Да ну на!
– Ага. Я потому и удивилась, что Димка так изменился, и не сдержалась. А вообще, он за столом сидел. Может, у него там пузо, как два арбуза! И ноги покривели. Очень бы хотелось!
– Ой, что-то мне в это слабо верится, Машка, – усомнилась Феякина, и я с ней вынужденно согласилась.
– Феечка, да какая разница. Главное ведь, что я для него, как пыль! Понимаешь? В первый раз он меня видит! А мы ведь с ним четыре года вместе сидели. Я еще не забыла, как он мне карандаши точил. Вот как такое может быть, а? Не пойму.
Наташка помялась, но все-таки сказала:
– Слушай, Малина, а насчет их родства с Мамлеевым ты уже подумала? Может, это из-за Кирилла? Слухи-то ведь наверняка дошли.
– Подумала, – призналась, – но верить в это не хочу. А если даже и так – пошли они все! Малинки – мои!
– Вот да! Задом наперед и в глубокую «Ж»! И Гордеев туда же!
– И Гордеев!
Мы допили кофе, съели конфеты и на прощание чмокнулись в щеки.
Все-таки хорошо, что у меня есть Феечка!
Глава 5
Важный звонок застал уже дома. Я только-только забрала детей из детского сада и вошла в квартиру, Лешка и Дашка вовсю трещали о том, как прошел их день, привычно толкались возле меня и спорили, когда в сумке отозвался телефон.
Неизвестный номер. Вот не люблю на подобные звонки отвечать, но в голову пришла мысль: а вдруг беспокоят с прошлой работы? Нет, ну мало ли? А вдруг кто-то важный? А вдруг что-то срочное? А вдруг кто-то умирает, а я тут стою и думаю, отвечать или не отвечать!
Оказалось, что действительно с работы, вот только не с прошлой, а с будущей.
– Мария Малинкина? Вам удобно говорить?
Я стянула шапку и отложила ее в сторону.
– Да.
– Вас беспокоит организация «ГБГ – проект», секретарь отдела кадров, – женщина откашлялась и важно представилась. – Мы хотим сообщить, что сегодня вы успешно прошли собеседование и наша компания готова предложить вам место инженера в…
– А?
Дальше я слышала плохо.
– … отделе… комплектации… на условиях… испытательного…
Нет, я, конечно, слушала, но не слышала и половины из того, о чем мне говорила секретарь, так бешено стучало сердце и туманилась голова.
Что она сейчас сказала? Они меня берут, что ли? Меня?! Это не сон?
– Мария, вы сможете завтра подойти в отдел кадров с документами и медицинской страховкой, если она у вас есть? Мы хотели бы как можно скорее подключить вас к рабочему проекту.
– Да.
– Извините, но вас плохо слышно.
– Да, конечно! Простите, а вы ничего не перепутали?
Нет, ну мало ли.
***
– Алло! Наташка?! Ты сейчас умрешь!
На другом конце связи Феечка скептически фыркнула.
– Не дождешься, Малина! Где-то я похожую фразу уже слышала. Надеюсь, там дальше не про режиссера Якина и Гагры?
– Что? – я сейчас плохо воспринимала действительность и в особенности дружеский сарказм Феечки. Мне хотелось кричать и прыгать.
– Наташка, меня берут! На работу в «ГБГ-проект»! Меня, представляешь! Инженером в какой-то новый отдел. Я толком ничего не поняла.
– Ну и чему ты удивляешься, Марусь? Значит, они там не такие дураки, как мы о них думали. Ты же голова! Поздравляю, подружка! Ура-а!
– Ура!!
– Ой, слушай! Как думаешь, а Гордеев-то удивится, когда узнает? – весело прыснула Наташка. – Так ему и надо! Я бы еще и язык Димке при случае показала!
– Да ты что! Наверняка мы с ним даже видеться не будем, – уверенно заявила я. – Там здание в восемь этажей и куча отделов! А если даже и увидимся – да пожалуйста! Мне не жалко! Лично я его теперь знать не знаю, и даже «здрасти» не скажу! Нужен он мне. Гусь!
Оказалось, что технический директор не шутил, и из наших на работу взяли четверых. Меня, Шляпкина, Валю Галанину и Жанну Арнольдовну Девятко. Правда, Девятко попала в главный конструкторский отдел – опыт позволял, а вот нас троих определили в новый, созданный всего полгода назад, отдел комплектации оборудования – «ОКО №2»…
– Под начало очень перспективного молодого инженера, получившего прекрасное образование и стажировку за рубежом! – гордо сообщила нам милейшая женщина из отдела кадров, и добавила. – И кадры в этот отдел нашей компанией подбираются молодые и перспективные! Так что не подведите, ребята!
Ой, мы не подведем! Мы так не подведем, что работе мало не покажется! Тушите пыл, пожарные, зажигалки идут! Ну и все такое.
И вот сейчас мы втроем стояли в красивом кабинете плечом к плечу, и меня очень сильно смущал тот факт, что на дорогой двери из ясеня красовалась не менее презентабельная табличка с надписью: «Начальник отдела Гордеев Дмитрий Александрович».
Тот самый Димка Гордеев, которого я так надеялась не видеть, не встречать и не замечать больше никогда в своей жизни! Нет, ну не засада ли?
Этого не может быть. Просто не может быть, и все! Еще пять минут назад я так радовалась, что готова была идти в светлый офис своей мечты вприпрыжку, а сейчас стояла и смотрела куда угодно, но только не на бывшего одноклассника.
Вот задница!
– Всем здравствуйте, я Дмитрий Александрович, ваш новый начальник и временно ведущий инженер отдела. Рад познакомиться, – Гордеев, одетый в белую рубашку и брюки, поднялся из-за стола, за которым сидел, и вышел нам навстречу. Протянул Юрке руку, и тот с удовольствием ее пожал.
– Здрасти! А я Юрий Шляпкин! Инженер-технарь! Ух ты! – Юрка оглянулся и поднял кверху большой палец, рассматривая кабинет. – Как у вас тут здорово! А это, кажется, дискусы и скалярии? – кивнул в сторону приличных размеров аквариума – метра на полтора, в котором плавали ярко-красные и серебристо-голубые рыбы величиной с ладошку ребенка. – Я в школе тоже рыбок разводил. Правда не таких красивых. Ха!
– Валентина Галанина, – при виде молодого начальника Валечка повела плечиками и скромно улыбнулась. Пожала кокетливо Гордееву руку и похлопала глазками, когда тот вырос перед ней. Вздохнув пышной грудью, трогательно приложила пальчики к неизменному декольте. – Ой, а уж я-то как рада! Это такой шанс! Так приятно, что вы остановили свой выбор на мне. Дмитрий Александрович, вы не представляете, какая это честь – работать инженером в вашей компании!
И она была права, мы все действительно были рады тому факту, что получили эту работу. Особенно, когда нам озвучили наш возможный оклад и перспективу приличных премий.
Гордеев кашлянул в кулак и, конечно же, ответил свысока …
Хотя нет, скорее уж просто прохладно. Я уже не помню, говорила ли вам, что этот парень даже школьником редко улыбался.
– Это не моя заслуга, Валентина. За то, что вы оказались здесь, вам стоит благодарить исключительно Вадима Спиридоновича. Это он в вас поверил. В своей оценке персонала он редко ошибается, так что я тоже авансом надеюсь на результат. Задачи и планы перед отделом стоят серьезные, конкуренция высока, а мне нужна сплоченная и сильная команда. Люди, с которыми я буду дышать одним воздухом и одними целями. Вам понятно? Другим со мной не по пути.
– Конечно, Дмитрий Александрович! Еще как понятно! – Валечка вытянулась по стойке смирно, выставив пред очи нового начальства мощную «хрудь». Щелкнула каблуками сапог, как солдат на плацу, отдавая честь генералу.
Само собой, это случайно вышло, но Гордеев умел мотивировать – факт.
Ого. Неужели у него всегда был вот такой вот спокойный и уверенный голос, от которого за воротник забирается колкая изморозь и становится не по себе? Сейчас даже я поежилась. Гордеев и в школе со всеми разговаривал так, словно стоял на ступеньку выше, но тогда нам куда легче было принять это за высокомерие и при случае высмеять.
А сейчас… Вон, даже Юрка подтянулся. А сначала небось стопроцентно подумал – молодой начальник, значит, дружбан. Можно и о рыбках поговорить. А там и о девочках, выпивке. Или о чем там говорят молодые парни?
Да-да, я все еще помнила, что Гордеев старше меня всего лишь на восемь месяцев (в классе я была самой младшей), хотя в данный момент в это верилось с трудом.
Гордеев сделал шаг в сторону и остановился передо мной, застыл в ожидании. Верная Валечка, расценив мое молчание за испуг, тихонько пихнула меня локтем в бок. Но я продолжала смотреть куда угодно, только не на Димку. Я еще помнила свое унижение и пока не решила, как мне себя вести.
Гордеев коротко оглянулся в сторону входной двери и позвал:
– Игорь! Зайди на минуту!
После того, как мы вошли в кабинет, дверь осталась приоткрытой, и в нее тут же заглянул молодой мужчина – высокий и худой блондин лет тридцати.