- -
- 100%
- +
– Да, Дмитрий Александрович? – он протиснулся в кабинет и остановился у порога. Поправил неловким движением узел галстука. – Слушаю.
Ну надо же, как Гордеев-то здесь всех вышколил. Интересно, ему тапки в зубах никто не приносит?
Но рассмотреть незнакомца как следует я не успела. Мой новый шеф уже дал команду своему подчиненному и новым работникам:
– Знакомьтесь, это Игорь Буряк, руководитель вашей группы. Игорь, покажи пожалуйста Юрию и Валентине их рабочие места и введи для начала в курс дела. А вы, Малинкина, задержитесь.
У Валечки от испуга глаза распахнулись – наверное, подумала, что меня прямо сейчас на улицу выставят. Нет, ну а чего я стою и молчу вместо того, чтобы улыбаться, приседать и кланяться новому начальству в ноги – сама виновата! Разве я не в курсе, как устроен мир рабочей вертикали?
Но я не могла. Правда не могла, а не из вредности.
Когда все вышли, Гордеев прикрыл двери и вернулся. Остановился, сунув руки в карманы брюк и молча глядя на меня.
Нет, ну надо же, сколько внимания, и все мне одной. А помнится, в кабинете технического нос воротил.
– Я не стану с тобой здороваться, Гордеев. Я себе слово дала, понял?
Понял или нет, а Димка продолжал стоять всего в шаге. В этой тишине, когда прошло изумление, а голоса за стенкой стихли, до меня вдруг дотянулся аромат дорогого мужского парфюма. Очень приятный аромат, который щекочет ноздри женщины особым шиком, особенно на горячей коже. И который хочется запомнить.
Тьфу ты! Это что еще за мысли в голове нарисовались? Вот совершенно несвоевременные и неуместные! Да я и не думала ни о чем подобном никогда!
Я постаралась вызвать в памяти бабулин огород и телушку Нюрку, помахивающую в хлеву хвостом. Представила Гордеева с сапой в руке, отскребающего в стойле навоз, и сразу же полегчало. И никакого тебе извращенного перфекционизма!
– Как же мы будем вместе работать, Малинкина? У меня на всех вас большие планы, что касается работы, конечно, – уточнил «начальник». – Надеюсь, ты так же высоко ценишь профессиональный комфорт команды, как и я?
Я все-таки посмотрела на своего бывшего одноклассника. Надо же, я уже успела забыть, какие глаза у Димки. Как же быстро летит время. Всего шесть лет, а я заново запоминаю их – светло-карие и холодные. А вот что за ними кроется, какие мысли – не понять. Всегда так было. Наверняка сейчас упивается своим положением, глядя на меня. Сноб!
– Не переживай, я не собираюсь вспоминать наше общее школьное прошлое и как-либо напрягать твой комфорт, – постаралась ответить бесстрастно. – В первый раз, так в первый раз. Просто считай, что у меня со словом «Здравствуй» проблема. Мне действительно нужна эта работа, так что обещаю отнестись к ней со всей ответственностью. На этот счет не сомневайся…тесь, Дмитрий Александрович. А сейчас, если можно, я бы хотела узнать, в чем будет состоять моя задача инженера и получить задание. Чем быстрее я к нему приступлю, тем меньше вы будете меня видеть.
Оказалось, что со сменой места работы лично для меня мало что изменилось в профессиональном плане. Разве что полномочия расширились, и появилась возможность интересоваться рынком коммерческих торгов и тендерными предложениями открыто и от имени фирмы, а не прикрываясь невнятными схемами, как это было в «СНиПТехПромГазе». А это позволяло действовать куда смелее и нахрапистей – здесь мы с Юркой, чувствуя за спиной мощь «ГБГ-проекта» довольно потирали руки.
Отделу поступали заказы на оборудование (Гордеев обеспечивал), и наша задача (и моя в том числе) состояла в том, чтобы найти это оборудование, найти поставщиков, подготовить техническую и коммерческую документации и по возможности перехватить у конкурентов интересный тендер. Здесь «ГБГ-проект», как выяснилось, часто выступал посредником, оставляя за собой лишь наиболее выгодные предложения. И надо сказать, что нюх у шефа на эти предложения оказался исключительным.
В общем, в новую работу мы влились быстро и отдались ей с головой!
В отделе работали двенадцать инженеров, не считая начальника. Групп было три, по четыре человека в каждой. Все находились в одном огромном офисе, разъединенном невысокими перегородками, где у каждого имелся отдельный стол и компьютер, и центральным проходом, который как раз вел к двери в кабинет Гордеева. Так что Димку я видела каждый день, но оставалась верна своему слову и при его появлении в рабочем офисе неизменно роняла ручку, сумку, блокнот, ныряла за монитор и делала вид, что страшно занята поисками.
Сидела я за крайним столом у стены, в укромном уголке, и делать мне это было не очень трудно. Куда сложнее оказалось не опаздывать на работу.
– Лешка, Дашка, просыпайтесь, сони! Господи, мы снова чуть не проспали! Пора в садик! – Так начиналось каждое рабочее утро уже целый год, так что для малышей ничего не изменилось, а вот мне теперь предстояло каждый день проехать пять лишних остановок и совершить ежедневную пробежку по центру к проходной. А это означало подъем на двадцать минут раньше обычного.
– Ну, малинки же!
Просыпались мои дети так же, как все дети на свете: сначала поднимались горкой попы, вырастали из одеяла домики, и только потом открывались глаза.
– Эй, лапусики! Если мама опоздает на работу…
– То дядя начальник, который Гусь Лапчатый, и охранник Карабас-Барабас будут ее сильно ругать! – зевала умница-дочка, и я целовала ее в щечку.
– Точно!
– Ма-ам, а ты купишь мне киндер?
– Леш, не наглей, я же тебе два дня назад покупала.
– Ну, ма-ам! Я хочу Марвела Джоя или Зеленого робота! А там был дурацкий смешарик!
– Мам, а я хочу маленького Санту!
– Так у тебя же был.
– А у меня его Лешка забрал! И потерял!
– И ничего я не брал. Ябеда!
– Сам ты ябеда! Мам, а почему он обзывается?
– Нет, ты первая!
И в два голоса:
– Ма-ам!
– Ладно-ладно, куплю, только одевайтесь скорее!
***
О наличии у шефа забугорной невесты мы с Валечкой узнали на второй день.
В «Гаранте» имелась собственная столовая и буфеты, но оказалось, что половина нашего отдела обедала тут же, в подсобке, где в свою очередь имелись своя микроволновка, электрочайник и даже чудо-техники – новенькая и жутко дорогая кофе-машина. По слухам, ее купил Гордеев за свои кровные и подарил отделу в общее пользование, потому что без кофе жить не мог. В общем, на столовую у нас пока денег не было, и мы с Юркой и Валей быстро облюбовали подсобку.
Игорь тоже обедал с нами, а вместе с ним и третья девушка в отделе – грузинка Манана Эристави, приятная черноглазая болтушка. Ну а что за обедом делать коллективу, как не сплетничать о начальстве? Вот от нее-то мы и узнали, что наш шеф считается самым завидным женихом в компании, меняет девушек как перчатки и, несмотря на наличие у него невесты «там» (на вопрос Валечки, где там, Манана ответить не смогла – слухи же!), он еще водит шашни с дочерью технического директора – красоткой Леночкой. Оказалось, что последняя работала в нашей бухгалтерии, и по признанию Мананы, не проходило дня, чтобы она не заглядывала в отдел к Гордееву.
– Не знаю, Машка, что-то не верю я в наличие у нашего Дмитрия Саныча невесты непонятно где, – скептически хмыкнула однажды Валечка, догрызая печенье. – Иначе зачем ему крутить лямур с дочерью технического на глазах у отца и портить себе карьеру? Наверняка это Вадим Спиридонович и открыл Гордееву собственный отдел, – кивнула своим выводам девушка. – Точно тебе говорю! А свою Леночку метит ему в жены.
Ну, метит и метит. Мне-то что? Какая разница? Мне бы подарки детям под елку купить и за квартиру заплатить. Поэтому я послушала, пожала плечами, да и пошла себе к кофе-машине за порцией кофеина.
Правда, вечером, когда засыпала в собственной кровати, все же представила себе невесту Гордеева. Воображение нарисовало высокую сухопарую девицу с кислыми губами и холодным взглядом, как у Димки.
Интересно, они когда целуются, у них лица не стучат, как две ледышки?
А на следующий день у нас в отделе появилась Леночка, и я поняла, что воображению доверять нельзя.
Глава 6
Сначала я услышала голос – высокий и тонкий, со скрытыми нотками нетерпения. Думаю, вздумай обладатель такого голоса на кого-нибудь закричать, все бы тут же от визга закрыли уши. А еще думаю, что в детстве такой голос мог принадлежать очень капризному ребенку. И если бы у меня спросили, какой я себе представляю Леночку, услышь лишь ее голос, я бы ответила, что длинноволосой блондинкой с губами пуш-ап, голубыми глазами и 3D-ресницами.
На деле же дочь технического директора оказалась высокой коротко-стриженной брюнеткой, кареглазой, бледной и тонкой, с татуировками на шее, щиколотке и в области крестца. Нет, конечно же, когда она появилась в отделе в брючном костюме и на каблуках, мы татуировок не увидели. Но девчонки быстро нашли ее Инстаграм и показали. Ну, а я из любопытства посмотрела (ну, а что еще делать на обеде-то?).
Красиво, скажу я вам. Прям, вау! Но если бы на меня в темноте с чужой худосочной попы посмотрели вот такие же дюймовые кошачьи глазки… честное слово, мне бы стало не по себе.
А так не по себе стало Валентине, когда эта Леночка появилась в нашем отделе и наткнулась на Галанину. Я была так увлечена добычей важной информации по насосным агрегатам, сидя в своем закутке и стуча пальцами по клавиатуре (еще чуть-чуть, и я смогу найти поставщика!), что пропустила ее фееричное появление. Зато успела заметить, как незнакомая брюнетка, стуча каблуками, отходит от стола ошарашенной Валечки и заходит в кабинет Гордеева.
Хлоп! – двери, ведущие в кабинет начальства, закрылись, и по тихому офису пронесся недовольный шепоток.
– Вот мымра! – не выдержал Юрка, высунув нос из-за пластиковой перегородки. – Нет, ну вы видели? Кто эта коза?
– Это не коза, Шляпкин! Это курица, которая кого хочешь склюет! – фыркнула со своего места Манана.
– Х-м-м, – недовольно нахмурил брови и покачал головой интеллигентный Игорь. – М-да-м-с, – протянул, – дела.
– И все-таки? – не унимался Юрка. – Для нее что, отменили правила вежливости? Что за персонификация сознания, твою мать?
– Эй, а что случилось-то? – вслед за Юркой и я высунула голову из закутка и повертела ею по сторонам. – Это кто был, ребята?
Валечка сидела белая, как мел.
– А это всего лишь была Леночка Петухова, – объяснила Манана, скривив лицо. – Дочь самого Вадима Спиридоновича! Зашла в гости к нашему, – скосила она миндалевидные глазки в сторону кабинета начальства, – а тут Валечка!
– И что? – ну да, вообще-то у меня промышленные насосы на повестке дня, могу и тупить слегка.
– А то! – кивнула девушка. – Вот ты, Маш, когда Валентину впервые увидела, о чем подумала?
– Я-то? – я пожала плечами. Посмотрела две секунды в потолок. – Точно не вспомню, но, кажется, меня поразил ее стол, заваленный бумагами. Контора тогда не справлялась с проектной документацией и Девятко посадила меня к Вале на подмогу.
Манана снова фыркнула и махнула на меня рукой. Мол, сиди, Малинкина, с тобой все ясно!
– А ты, Юра? – обратилась девушка к Шляпкину. – Только честно!
Тот с серьезным видом почесал подбородок.
– Прости, Валь, но я скажу, как на духу. Ну, я подумал: «Черт! Какие большие у этой девчонки буфе… эк-хм, глаза. Вот бы в них посмотреть».
– Вот-вот! – ткнула пальцем в его сторону Эристави. – Слышала? Вот и Леночка пришла к нашему, а тут вдруг Галанина нарисовалась! Сидит, красота первородная, непонятно откуда взялась, да еще и в опасной близости от Дмитрия Саныча. Вот смотрит Леночка на ее «глаза», и думает: от чего мир ко мне так несправедлив? Кому-то сдоба с маслом, а кому-то голый шиш! – Манана фыркнула. – Клюну-ка я эту красоту побольнее, чтобы не улыбалась так широко дорогому Димочке. И ведь клюнула, язва!
– Так а что она сказала-то? – не унималась я. Нет, ну интересно же!
– Она сказала, что у меня в зубах застрял шпинат. И что в следующий раз, когда меня спросят, у себя ли Дмитрий Александрович, мне не стоит улыбаться так широко – это неуместно в рабочей обстановке. И что лично она, глядя на меня, сомневается, понимаю ли я разницу между стриптиз-баром и офисом серьезной компании.
– Ого.
– Ага, – Валечка совсем скисла.
– Ой, я про шпинат и зубы в кино видела! – вставила свои пять копеек Манана. – Дешево и не оригинально!
Я согласилась.
– И я видела. А это значит, Валюш, что своего воображения у этой цыпы нет! И вообще от природы куцый умишко! Ну и что, что она дочь технического директора? Разве это дает ей право всех оскорблять?!
– Малинкина!
– А? Что? – я чуть не свалилась с перегородки.
Закуток у меня был крайний, и чтобы видеть ребят и говорить громким шепотом, пришлось забраться на стул, который, естественно, тут же отъехал.
Гордеев стоял на пороге своего кабинета и наблюдал за тем, как я исчезаю за заграждением.
– Мария, не могли бы вы зайти в мой кабинет?
– Прямо сейчас? – То есть в кабинет, в котором сидит та самая Леночка, которая Петухова, и которую я не рассмотрела? А чего мне там делать-то, интересно?
– Именно!
Но, как говорится, на фронте приказы командира не обсуждаются, а у нас тут все-таки команда, как ни крути, и передовое поле работы.
Я вздохнула, поправила стул, клавиатуру, бумаги, убрала карандаш и ручку в ящик стола, но, передумав, вернула все на место. Открыв новую пачку стикеров, прилепила один на картонный скоросшиватель. Подумав, прилепила еще один с другой стороны, чтобы красивее было – люблю симметрию!
– Машка, ну ты чего? Он же ждет! – шепнул Юрка, заглянув за перегородку сбоку. – Не зли начальство, если не хочешь проблем!
Проблем я не хотела – ни себе, ни Шляпкину, ни расстроенной Валечке, поэтому поправила юбку, волосы, и пошла к Гордееву. Но по дороге ноги немного тряслись – а что, если его гостья услышала все, о чем я тут говорила? Справедливости, конечно, хочется, а вот работу потерять нет.
Гордеев стоял на пороге, в проеме открытой двери, как всегда в белоснежной рубашке, галстуке и темных брюках, и чтобы оказаться в кабинете, мне пришлось примериться и протиснуться возле него бочком.
Ничего себе! Ну и плечи! Хоть бы развернулся, что ли. У, шкаф!
– Да, Дмитрий Александрович? – дверь за спиной закрылась, послышались уверенные шаги, и Гордеев занял место за своим столом. Вскинув руки, поддернул повыше рукава рубашки и сцепил пальцы в замок.
– Знакомьтесь, Мария, это Елена, – указал мне подбородком на девушку в костюме. – Она бухгалтер и ведет наш отдел. Мне нужна от вас кое-какая информация.
Я посмотрела на брюнетку, она на меня, и обе кивнули.
Фу-ух, от сердца отлегло. Значит, не слышала. А оценивающий взгляд я как-нибудь переживу. Ничего, и не такие взгляды приходилось терпеть. Особенно от старух на лавочках, когда только родила без мужа.
– Малинкина, в вашем резюме сказано, – важно начал Димка, – что вы работали с коммерческой документацией.
– Да, работала. Хотя моя работа больше касалась предметно-практической стороны и аналитики интересных тендерных предложений. Наша фирма не заключала крупные сделки. С технической документацией я тоже работала, но опыт небольшой.
– К сожалению, Мария, что касается сделок в вашей фирме, вынужден вас разочаровать. Я владею иной информацией. Однако сейчас меня интересуют другой вопрос.
– Слушаю.
– В данный момент на рынке есть предложение и поставщик. Сегодня утром от заказчика пришел еще один список оборудования, заявленный на новый тендер. В ближайшее время от вас мне понадобится информация по этому тендеру, а Елене – помощь в составлении сметы. И да, Малинкина, помните о конкурентах.
– А…
– Так случилось, что это ваш старый проект. Считайте, что он существенно вырос в масштабах.
– Но…
– Проект обещает быть дорогостоящим, поэтому мы не можем себе позволить его потерять. Полагаю, здесь уместно вам напомнить о премии?
– Подождите. Насосные агрегаты центробежки? Но я смотрела по срокам, этот проект длится уже четыре месяца!
– Длился, – поправил меня Гордеев. – Наш отдел забрал его в работу неделю назад у вашей фирмы, и сейчас я пытаюсь убедить заказчика, что с нами стоит иметь дело.
Ничего себе, вот это новость! Я растерянно уставилась на Димку. Оказывается, наш бывший директор оказался еще хуже, чем мы все о нем думали. И вместо того, чтобы «продавать» информацию заинтересованным лицам, он сам выступал, как посредник, сшибая себе не копейки, а настоящие барыши. Так, что ли? Благо рынок мы шерстили как нечего делать!
Вот ведь подлюга! Хоть бы раз народу с тех сделок нормальную премию выдал! Нет, ну живут же люди, а!
Рука поднялась, как у робота. Захотелось бывшее начальство придушить.
– Могу я увидеть список оборудования?
– Да, пожалуйста.
Гордеев передал мне бумажные листы с распечатанной информацией, и я присела на диванчик. Стала читать.
– Что-то холодно у тебя здесь, Дим, – капризно подала голос Леночка. – Может, кондиционер включишь?
– Здесь нормально, Лена. Теплее нельзя, резкий перепад температуры вреден для рыб.
– Ну, Ди-имочка!
Я встала. В конце концов, изучить список можно и на рабочем месте, а воркование голубков мне слушать ни к чему. Гордеев что-то быстро писал в документах.
– Дмитрий Александрович, у вас ко мне все? Или вы еще что-то хотели? – спросила из вежливости, подойдя к двери. Хотелось рассказать обо всем Юрке.
Гордеев продолжал писать, не поднимая головы.
– Да, хотел, Малинкина. Сделайте мне кофе, пожалуйста. Двойной эспрессо с сахаром. И принесите сюда.
Клянусь, я уже успела схватиться за ручку двери, прежде чем до меня дошло.
– Что? – я оторопела. Какой еще эспрессо? Но ведь мне не послышалось? – Что ты…вы сказали? – переспросила изумленно.
Димка поднял голову и отложил ручку в сторону.
– Я попросил вас приготовить для меня кофе. Что здесь непонятного?
– Но…
Брюнетка вспорхнула с кресла и пересела к Гордееву поближе. Обернувшись ко мне, застывшей у порога кабинета онемевшей совой, натянуто улыбнулась:
– Действительно, Мария, что? Заодно и мне, дорогуша, сделайте чашечку! Только смотрите с сахаром не переборщите, терпеть не могу сладкое!
Глава 7
– Маш?
– А?
– Ты чего стоишь как вкопанная? Выговор, что ли, получила?
– Нет.
– А чего тогда застыла? Или эта язва из кабинета и тебя умудрилась цапнуть, как Валентину?
Я посмотрела на Шляпкина, с интересом таращившегося на меня, и моргнула, сбрасывая оцепенение. Это сейчас что было? Там, в кабинете?
Черты офиса проступили яснее, дыхание отпустило, и грудь вскипевшей волной обожгло понимание. Это что же получается, Гордееву мало моего унижения на собеседовании, так он решил и дальше надо мной измываться?
– Хуже, Юрка. Кажется, об меня собрались вытереть ноги.
Парень вскинул брови и удивленно присвистнул, вытянув из-за перегородки цыплячью шею.
– А ты уверена, что все правильно поняла? – справедливо усомнился.
– Уверена. И знаешь, что самое обидное?
– Что?
– Что я не могу ему ответить тем же.
Сказала хмуро, и направилась по проходу между рабочими зонами к всезнайке отдела Манане Эристави.
– Маш, а что случилось-то? Зачем наш тебя вызывал? – Юрка высунулся дальше, но я лишь отмахнулась от друга листком со списком оборудования.
Интерес к заказу в данный момент упал до отметки «абсолютный ноль». Ноль при том, что я так надеялась стать хорошим инженером, полезным для компании!
– Манана, ты не знаешь, где у нас хранятся рабочие должностные инструкции? – обратилась с вопросом к девушке, нарисовавшись у ее конторки. – Только, пожалуйста, скажи, что они у нас есть!
– Конечно, есть, – удивилась та. – У нас же передовой отдел! – она гордо вскинула голову и заинтересованно почесала длинный кончик носа. – А тебе зачем, Малинкина? Дмитрий Саныч просил?
Я уверенно кивнула.
– Он самый. Еще как просил.
К Гордееву команда отдела относилась с симпатией и пиететом, умел он это – заставить подчиненных себя уважать (с детства, гад, тренировался задирать нос), вот и сейчас Манана уважительно ткнула пальцем за спину.
– Посмотри в самом дальнем шкафу в разделе с папками. Должны быть, с синими корешками. Только их до сих пор никто не изучал. Лежат там для галочки по требованию разных инстанций.
– Ничего, – я поблагодарила девушку, развернулась и решительно направилась к шкафам. Пообещала всерьез: – Значит, Дмитрий Александрович будет первым!
– Что?
Пришлось и от Мананы отмахнуться списком с оборудованием. Какая полезная, оказывается, вещь – этот список!
Все инструкции оказались на месте, как и запас дорогого хозяйского кофе, нашедшийся в подсобке в отдельном шкафчике, плюс сахар и чашка – одна. М-да, а кофе-то у Гордеева отменный. И пахнет бесподобно. Наверняка и на вкус самый лучший. Вот если бы Димка не был таким гадом, я бы, может, и позавидовала его вкусу и возможностям, а так лишь огорчилась, что я не змея и не в моих силах сцедить в этот кофе яд. Особенно в чашку для красотки Леночки, приправив его листиком пережеванного шпината.
Тоже мне, “дорогушу” нашла!
Ладно, прорвемся. В конце концов, приготовить чашку кофе – это не целый день детям менять подгузники, варить кашу и вытирать сопливые носы. Хотя сейчас я бы предпочла оказаться со своими малинками.
Я налила кофе, сунула папки под мышку и пошла в кабинет начальника. Вошла, не постучавшись – руки-то заняты! Пришлось открыть дверь ногой. Леночка что-то бойко рассказывала моему бывшему однокласснику, уже не сидя в кресле, а нависнув над столом, и очень удивилась, заметив в моей руке одну чашку. Я опустила ее на стол перед Гордеевым, а сверху, одну за другой, водрузила две папки – прямо на напиток.
Гордеев вскинул хмурый взгляд и поинтересовался.
– Это что еще за пирамида Хеопса, Малинкина? Что за новости?
– Это не новости, Дмитрий Александрович, это ваш кофе с прилагающимися к нему должностными инструкциями, – вежливо пояснила я и ткнула пальцем в нижнюю папку. – Вот это – инструкция младшего инженера. А вот это – начальника отдела комплектации. Мне кажется, вам не помешает освежить в памяти их содержание и еще раз вспомнить, какие именно рабочие обязанности закрепляются за человеком в соответствии с занимаемой им должностью. «Сделай мне, Малинкина, двойное эспрессо с сахаром», – такого там точно нет, я посмотрела. Если вы так любите кофе, заведите себе личного секретаря, и впредь не обращайтесь ко мне с просьбами, нарушающими профессиональную этику. Либо впишите эту обязанность в мой трудовой договор, само собой с учетом повышения ставки. Во всяком случае, это будет справедливо.
Ого! Как я все складно выдала! Но задетая гордость – это вам не шутка. А моя гордость требовала немедленной сатисфакции!
Гордеев задумчиво смотрел в упор, а вот Леночка сорвалась. Да, я не Валечка Галанина, но девушка, кажется, этого еще не поняла.
– Дима, что она себе позволяет? – заморгала глазками и повысила голос на две октавы, заставив меня поежиться: ну до чего же он у нее противный! – Что вы себе позволяете, дорогуша?! – захлебнулась возмущением, открыв рот. – Вы вообще сколько здесь работаете? Без году неделя? Может, вам не нравятся наши условия? Так попрошу с претензиями в отдел кадров! И где, я хочу знать, мой кофе?!
Я развела руками. Вот про отдел кадров – это она зря. Хотела ей улыбнуться, а так лишь холодно отрезала.
– Упс, одноразовая посуда закончилась, а предлагать личную – негигиенично. Попросите Дмитрия Александровича сбегать для вас в KFC* и взять стаканчик кофе на вынос. Мне кажется, он не откажется. А у меня, к сожалению, много работы.
Да, я перегнула палку, но эти двое сами напросились. Особенно татуированная язва. Если они с Гордеевым и правда вместе, то так ему и надо!
– Да ты кто такая? – голос брюнетки повысился еще на одну октаву и стал походить на визг. Фу, ужас какой! – Да мой отец тебя…
– Лена, замолчи! Тебе пора.
– Что? Но, Дим! – девушка оскорблено воззрилась на хозяина кабинета. – Она же только что нас обидела. Ты разве не слышал?
– Мы с тобой уже все обсудили, а со своими сотрудниками я сам разберусь. Иди, Лена, мне нужно работать. Список с комплектацией и деталями по заказу тебе Мария позже перешлет по электронной почте. Так, Малинкина?
Глаза Гордеева предупреждающе блеснули, губы сжались, но это он зря. Разве я отказывалась работать?
– Конечно, Дмитрий Александрович, – поспешила заверить елейно. – Непременно перешлю!
– Ну, знаешь! – брюнетка подхватила сумочку и полетела к двери. Выходя, с чувством задела меня плечом и хлопнула последней. – Ну и кадры ты себе подобрал! Одна другой лучше!
Петухова она и есть! Курица общипанная! Я мысленно поддала ей пинка.