Наташа, не реви! Мы всё починим.

Глава 3 - Идеальные монстры

3.1 Александр

Наташа явно не в себе гораздо сильнее, чем желает это показать. Взгляд не фокусируется, выражение лица не меняется. Выключилась.

Я ее не пытаюсь включить и ничего у нее не распрашиваю. Разревётся по-любому. А я этого оружия массового поражения мужской популяции не выношу.

Поэтому, отложим вопросы.

У меня ранимая дочь, и у нее была хорошая мама. Поэтому, я примерно понимаю, что делать с барышнями, когда они в шоке.

Надо варить им суп. Желательно с курицей. И ещё укутывать пледом, и включать мультики. Даже взрослым.

Поэтому, накрыв Наташу пледом, я молча включаю ей Лизину подборку мультиков.

"Корпорация монстров"... ну пусть будет он.

Варить суп - это точно не мой топовый навык. Но так уж и быть, гугл мне в помощь. Пришлось освоить, когда Лиза к своему "коту" свинтила.

Достаю пару размороженных окорочков, которые планировал зажарить. Пока разделываю их на куски. Наглая морда высовывается из под стола.

- Голодный, что ли?

Выламываю ему боковину с косточкой, сочно пропитанную кровью.

- Держи... - бросаю на пол.

Кот бросается на кусок, словно не ел по меньшей мере неделю.

И с устрашающими звуками "няу-няу-няу" жадно и быстро жрет. Злобно глядя на меня, и растопырив лапы так, словно, готовится воевать за кусок.

- Невротик, мля... - закатывая глаза вспоминаю я. - Ещё будешь?

Выламываю с другого окорочка это же место.

- Ну держи ещё...

Бросаю курицу в кастрюлю. Пусть вариться.

Есть и ещё действенная примочка. Но эта уже исключительно для взрослых девочек.

Достаю из холодильника одну из двух бутылок хорошего розового шампанского. Это для Лизы вообще-то на праздники. Но так как гостья больше её, чем моя...

Открываю, наливаю в бокал.

Кошак запрыгивает на моё кресло, стоящее в кухне. Начинает облизываться...

- "Мы для каждого ребенка выбираем идеального монстра!" - доносится из телека.

Это вообще не только с ребёнками такая история. Взрослые тоже себе получают идеального монстра. Мне вот два вредителя на праздники достались.

- Наташа...

Медленно поворачивает лицо в мою сторону.

Вручаю ей бокал.

- Хочешь, я тебе за шоколадом сбегаю?

Заторможенно соображает. Взгляд вдруг становится осмысленным.

- А как вас зовут?

Ах, да...

- Александр Михайлович.

- Александр, Михайлович... - умоляюще смотрит на меня, сводя брови. - Не надо шоколада. Сходите, пожалуйста, за крольчатиной.

- А?..

- Сева голодный. А он может только кролика вареного есть. У него очень слабый желудок. Я потом всё верну. Обязательно.

- Да прекрасно он жрет всё, что не прибито!

- Жрёт... - вздыхает она покаянно. - Да только потом...

- Буэ... - громко и радостно доносится со стороны кухни. - Буэ!..

Охерев, разворачиваюсь. Рыжая скотина театрально и выразительно блюёт с моего кресла на плитку.

Держись, Иштаров. Наташа не переживет сейчас его смерти.

Сжимаю переносицу в поисках дзена.

- Вот он…

Уродец!...

- Невротик, - подсказывает Наташа.

- Ну да…

3.2 Наташа

Мультики, мерцание гирлянд, запах выпечки и привычный - вареной крольчатины - превращают происходящее в сюр.

Мне парадоксально уютно и спокойно.

Я все никак не могу прочувствовать до конца, что мне теперь категорически некуда идти. Я одна, я - безработная и я - бомж. Это словно еще не наступило. Мой коматозный сон продолжается.

Отличное успокоительно!

А может, я не могу ничего почувствовать, потому что во мне уже, помимо успокоительного, полбутылки шампанского. И голова кружится...

Сева извозил кроличьей лапой весь пол на кухне. Наш гостеприимный хозяин, периодически вытирает за ним шваброй плитку. При каждой его попытке вытащить лапу на ковер в гостиную, Сева получает по пятой точке полотенцем от бдительного Александра Михайловича. С сердитым жевательным ворчанием тащит лапу опять под стол и начинает возить по плитке.

- Только блевани мне, невротик. Пойдешь на улицу ночевать.

Сева шипит, оттаскивая лапу в угол.

- Как можно блевать с мяса?! - недоумевает он. - Ты хищник или кто?

- Александр Михайлович, - пьяненько бормочу я. - Вы простите нас, пожалуйста. И спасибо Вам за всё...

Встаёт, доливает мне в бокал шампанское. Садится рядом.

- Отморозилась?

Киваю.

- Можно, я схожу посмотрю, что там осталось?

- Нет. Нельзя. Шоколад, давай, ешь. Проблемы завтра решать будем.

- Все сгорело? Совсем всё? - заглядываю ему в глаза.

Молчит, с интересом глядя на экран. Делает глоток из бутылки.

- Просто... это не мой дом.

Поперхнувшись, переводит на меня подозрительный взгляд.

Горестно вздыхаю.

- Ты - арендатор?

- Нет... Это мужа моего... У меня развод... Тяжёлый... - признаюсь я. - Я сюда сбежала, чтобы не видеть никого.

- А вот и Новогодние сказочки подъехали? - дёргает бровями. - Давай, рассказывай...

- Чего рассказывать-то? - смущаюсь я.

- Ну, как там положено: Жила была прекрасная девушка Наташа...

Смотрю на гипнотизирующие волшебные вспышки фиолетовых гирлянд - свет нарастает и плавно потухает. Мне пьяно-пьяно...

- "Жила была прекрасная девушка Наташа"...

А я, казалось ещё вчера, была и правда прекрасная. И совсем наивная девушка. Самая красивая девочка на курсе. И муж влюбился в меня с первого взгляда... И предложение быстро сделал. Потому что я была "не такая" и к телу без печати в паспорте не подпускала. И на кафедру работать пришла, как умница-красавица, сразу после пятого курса. Защитилась быстро. По-началу, казалось, жизнь идёт успешно! А потом как-то все... Десять лет, как один день пролетели. Рутина...

- ...и нажила себе нечаянно десять лишних лет, кота-невротика и оглушающий диагноз от врачей - бесплодие.

Зажмуриваясь, выпиваю своё шампанское. Засовываю в рот кусочек шоколада. Самого лучшего, что здесь в супермаркете найти можно.

- Это не конец света, Наташ.

- Да? А ещё, любовница ее мужа сегодня родила ему дочку. А Наташа нечаянно сожгла его дом...

Закрываю лицо ладонями, горько всхлипывая от несправедливости.

- Ладно, не реви, мы всё починим, - по-свойский.

- Что именно починим? - пьяно горюю я. - Его дом, мой брак, мои яичники, мою жизнь?

Стаскиваю со столика влажное полотенце, которое делала мне Лиза, прижимаю его к лицу.

Выливает мне остатки шампанского в бокал.

- Суп будешь? Я куриный сварил для тебя...

Этот простой и домашний вопрос, выбивает меня неожиданно из состояния моего глубокого горюшка.

А мне мужчина вообще ни разу в жизни суп не варил. Цветы дарил, серьги, браслетик… дверь открывал, руку подавал... а суп вот...

- Б-буду, - шмыгаю носом.

Мы сидим напротив друг друга за столом, я ем его суп...

И вдруг совершенно некстати на меня обрушивается понимание, что я вообще-то наедине с мужчиной. У него в гостях.

И он совсем не такой как Слава.

Слава - интеллигент с тонкими длинными пальцами, уже начинающий лысеть. В очках. Всегда идеально выбрит. Немного нудноватый, любящий много громко говорить на любую тему, демонстрируя свою эрудированность к месту и нет. Очень ревниво относящийся к вниманию публики. Всегда политкорректный и дипломатичный.

А Александр Михайлович не такой. Он грубоват, прямолинеен, брутален. Широкоплеч, немногословен, на лице трехдневная щетина. Рукава тонкого свитера в стиле косоворотки подняты до локтей. Кисти и предплечья у него крепкие, к пальцам бегут выразительные вены... Взгляд у него прямой и тяжеловатый. А в отогнутый ворот косоворотки видны темные волоски на груди. Груди, у которой очевиден рельеф.

А Слава бледнокож, худощав и “лыс” в области грудной клетки. В молодости был милым парнем, потом… Но ты привыкаешь к тому как выглядит муж, и перестаешь обращать на это внимание.

Мне становится горячо и неловко от того, что я пялюсь. И вообще-то сравниваю александра с мужем не в пользу последнего.

Совсем ты уже, Наталья Антоновна? У тебя вообще-то еще траур по браку. Это неприлично! Это всё шампанское виновато. Да-да…

- Чего? - дёргает бровью. - Не вкусный получился?

- О-о-очень вкусный... - мямлю, чувствуя, как заливаюсь краской.

Ну вот! Первый мой вечер с мужчиной после "развода". Представляла я его, конечно, не так. Потому что вообще никак не представляла! Кроме мужа, мужчин для меня не существовало. А сейчас вот ем суп, смотрю на Александра. И понимаю... мужчина.

Глава 4 - Шампанское с коньяком

4.1 Александр

Наташа пьяная и доверчивая очаровашка. Я пью коньяк, ее продолжаю спаивать шампанским. Вторая бутылка открыта.

Она мило морщит нос, возмущённо взмахивает руками, эмоционально распахивает свои красивые глаза...

Поджимаю губы, чтобы не улыбаться ее откровенным исповедям о происходящем. Которое, наверное, как женщину ее очень ранило, но в масштабах пиздецов, которые я ежедневно наблюдаю по работе - ерунда, вообще-то.

И хочется, чтобы ее немного отпустило, рассказать ей о масштабах чужих трагедий. Например, что на днях у нас была с заявлением женщина, которую альфонс развел на хату, оставив с долгом в пять лямов, а потом ещё одну, которой сожитель выткнул глаз, а с месяц, наверное, назад была та, у которой муж и сын поубивали друг друга в пьяной драке.

Но когда я начинаю такое проворачивать с своей Лизой, она орет раненой чайкой, что я гад и пытаюсь обесценить ее страдания, приводя в пример чужие.

Поэтому, сижу, молчу в тряпочку и слушаю Наташу. Майор Иштаров хорошо выдрессирован дочерью.

- И ты уволилась? Нахера?

- Потому что стыдно... и противно. Все же обсуждают за спиной.

- Пф... Чего стыдно-то? Не ты же от чужого мужа залетела.

- Я видеть его не могу, - закрывает ладонью глаза.

- Любила?

Пожимает плечами.

- Мы столько лет вместе. Поначалу, конечно, любила, а потом как-то больше как родственники, близкие люди, всё вместе... Разделять перестаешь. Семья. Целое.

- Ну да...

И у меня с женой также было.

- А потом человек, которого считал своей половиной, приводит в вашу квартиру молоденькую Анаит, ставит там детскую кроватку. А с тобой делит ложки... Мерзость.

А вот так у нас никогда не было.

- ...А ты не понимаешь как дальше жить и зачем. А теперь ещё и где! - разводит пьяненько руками.

- Прекрасно жить. Ты молодая, интересная женщина... - взгляд мой соскальзывает по ее телу.

Краешек пижамы задрался, демонстрируя изгиб талии, пупок и манящую родинку рядом.

- Ой... - отмахивается. - Для семьи я неполноценная... Ну какая я женщина теперь?

Ухмыльнувшись, поправляю краешек ее пижамы, пряча открывшееся тело.

Замерев, растерянно вспыхивает.

- Красивая женщина.

- Эм... - хлопает ресницами, теряясь.

Встречаемся взглядами. И шампанское в наших глазах явно встречается с коньяком. Потому что дома вдруг становится жарко, а в джинсах тесно.

Эмоции у нее как у девчонки. И меня даже уносит в какие-то тоже пацанские ощущения из моей далёкой молодости. Когда всё ярко, трепетно, неопределенно... Финал очень желаем, но не ясен. Будоражит!

Секса у меня в жизни вообще-то в достатке. В основном с коллегами. Ни к чему не обязывающего. Женщины у нас в ментовке - дамы конкретные, опытные, знают что хотят и от кого. Инициативу проявлять не обламываются. В удовольствиях себе не отказывают. Но и мужчина в тебе реально не включается по отношению к ним. Тут Лиза права. Я забыл что это такое. Так... только тело. Даже самец голову не поднимает, потому что на присвоение ты не претендуешь. Большинство там в доминантности мужчинам не уступают, проблемы решают также лихо, да и вообще... Барышни без яиц у нас всю службу по декретам чалятся. А работают только железобетонные. В общем, никакого прикола в этих отношениях нет.

Ну, потрахались, расслабились, пашем дальше. Как-то так.

Наташа совсем другая... Чего-то там она будит давно впавшее в кому. И мне щекотно и тоже пьяно от того, что она сидит в метре от меня. По-турецки поджав под себя ноги. Касается бокала губами.

Пальчики на ногах у нее кругленькие и розовые, тоже как у девчонки.

Прелесть...

- Так, а у тебя кроме мужа и не было никого?

- Ну нет, конечно... - возмущённо.

- Ну считай, невинная барышня! - стебу её. - Первый мужик, он как молочный зуб, не считается.

Поперхнувшись шампанским, закашливается и проливает несколько капель на себя.

- Тихо!.. - забираю из рук бокал.

Внезапно, плоскомордый, сидящий на спинке дивана с другой стороны от Наташи, изъебнувшись, лупит по моей руке. Попадает по бокалу, переворачивая его окончательно.

Смотрю выразительно в глаза рыжей твари.

Ты посмотри какой говнюк! Надо же, и потрогать нельзя твою хозяйку?

Он испепеляет меня взглядом в ответ.

- Ой... - теряется Наташа, отлепляя мокрую ткань от... тут же затвердевших маленьких сосков.

Мм... Как всё роскошно у Вас, барышня!

Невольно улетаю в фантазию, как облизываю с них шампанское. И даже ловлю тактильное ощущение на языке и от шампанского и от твердого сосочка…

Ладно, живи, шерстяной. Мне зашло…

Наташа поднимает на меня беспомощный взгляд, держа на весу пальцами ткань.

- Сейчас починим... - хрипло обещаю я.

4.2 Александр

Веду ее по лестнице наверх, в Лизину комнату. Барышня моя очень неуверенно стоит на ногах.

Ну и я, конечно же, не собираюсь пользоваться моментом. Но покайфовать от фантазий же не воспрещается? Это, считай, законное право любого мужчины.

И я залипаю, откровенно пялясь, на то как двигаются ее выразительные ягодицы под тканью при каждом шаге.

И представляю, как роскошно они будут ощущаться в ладонях. Сжать их... и насадить на себя эту прелесть.

Наташа внезапно останавливается на верхней ступеньке. Я слепо плавая в своих фантазиях, влетаю ей в спину, подхватывая за талию.

- Пардон... - убираю руки от нее, открываю дверь. - Тебе сюда. Это комната Лизы. Она здесь уже не живёт. Располагайся. Здесь есть своя душевая. Вот чистые полотенца. Давай, поищем что-нибудь, во что тебе переодеться...

Открываю антресоль. Туда Лиза обычно убирает вещи, которые не носит.

- О... Вот это будет отлично, мне кажется.

Бросаю на кровать турецкий бордовый халат в прозрачном пакете. Это я покупал, но не угадал с ростовкой. Рукава оказались коротковаты. Лиза высокая. А Наташа миниатюрная, ей будет в самый раз.

Под ногами, но полусогнутых плоскомордый шмыгает под кровать.

- У Лизы нет аллергии на котов? - беспокоясь, спрашивает Наташа.

- К сожалению, нет. Со своим она спит в одной кровати, - закатываю глаза.

- А у вас есть кот?

- Да. Ромкой зовут. Шмелёвым.

- А… Рома! - доходит до неё. - Они такая хорошая пара.

Нет, она решила угрохать мою эрекцию!

Наташа разворачивается к окну и, обняв себя за плечи, смотрит вниз. На дом. И как-то вся неуютно зажимается, поднимая плечи.

Фонари, конечно, освещают улицу, но даже под ними масштаб трагедии особо не поймёшь.

- Так, давай-ка… - разворачиваю ее за плечи.

Задергиваю штору. В последний момент замечаю стоящую там тачку.

- Так... Это кто ещё?

- А это "молочный зуб", - вздыхает она. - Соседи, наверное, позвонили...

Мужик с телефоном у уха, ходит кругами, заглядывает за забор.

- Наверное, нужно выйти сказать, что я в порядке? - нехотя.

- Вот, кстати, - щелкаю пальцами. - Один из кайфов свободной взрослой жизни: Ты можешь не делать то, чего не хочешь. Ибо - никому ничем не обязан. Пользуйся.

- Думаешь? - недоверчиво. - Это так эгоистично...

- С хера ли ты собралась облегчать жизнь этому кариозному товарищу? Или ты хочешь выйти?

Отрицательно качает головой, не моргая глядя мне в глаза.

- А чего хочешь?.. - облизываю пересохшие губы.

Смущённо делает шаг назад.

Я борзею? Это не я. Коньяк!

Спотыкается об массажёр, лежащий на полу. Ловлю ее, чтобы не загремела. Мы касаемся лицами. И как-то всё пьяно, провокационно, горячо... Голову кружит. Дыхание сбивается. Я чувствую, как ее мягкая грудь прижимается ко мне.

Теряя ориентиры, замираю так.

Ощущаю, как ее руки сжимаются на моих плечах.

- Ой... - тихо.

- Ой-ё-ёй... - возбужденно смеюсь ей в ушко. - Мы сейчас "всё уроним". Уронить?

- А?

- Есть ведь ещё кайфы свободной взрослой жизни - делать то, что хочешь... - хрипло шепчу ей я.

- Например?.. - нечетко и настороженно выдыхает она.

Мы тяжело дышим друг другу в губы.

Ой, всему Вас учить надо барышня! Но это и заводит...

- В качестве самого качественного антистресса для взрослых девочек… Ну, вот так, например.

Прикусываю ее нижнюю губу со вкусом шампанского...

И всё! Тормоза мои проскальзывают на этом повороте и... не срабатывают! Чего я там не собирался?

Впиваюсь конкретнее и наглее, утекая от возбуждения.

А чо такова? Свободные люди оба…

Глава 5 - (Не)дай Бог!..

Наташа

До меня не сразу доходит, что меня целуют. А вот до моего тела - мгновенно! Его обваривает горячей волной, которая бурлящим гейзером бьёт вверх. Колени подкашиваются...

А Иштаров не брит… и у губ привкус коньяка и сигарет. Я чувствую себя такой миниатюрной в его крепких объятиях. Он такой непривычно большой. Это всё - что-то совсем новое в мире моих эротических ощущений и, черт возьми, действительно кайфовое! Я в полуобмороке...

Боже, когда я целовалась последний раз?..

Не формальное прикосновение губами, а чтобы вот так - по-настоящему?

Я даже не припомню в каком году это закончилось! А сейчас мне хочется разрыдаться, что я так долго была лишена этого крышесносного ощущения.

И я уже вовсю отвечаю на него, обвивая руками крепкую шею Иштарова. Мы соприкасаемся языками, моё тело в курсе как отвечать, хотя я уже давно забыла.

Так, стоп…

В ужасе замираю от двух обрушившихся на меня откровений. Первое, что я вообще-то не пью, потому что пьяная я - дура дурой и потом ничего не помню. Второе - я целуюсь с соседом, отцом моей студентки!

Синхронно вскрикнув, мы резко отстраняемся друг от друга как ошпаренные.

Я - потому что пьяная дура, и адекватных реакций от меня ждать нечего. Он - потом что Сева из под кровати хапнул его за икру!

- Ну что за бесявый кошак! - психует он, стряхивая его с ноги.

Делая лихой круг по комнате, Сева прыгает на кровать и ко мне на руки. Обнимает, прячась от расправы мордой мне в шею.

Чувствую, как оглушающе долбит в уши пульс.

А начиналось все с невинного бокала шампанского.

Какой кошмар, Наташа!..

В смятении пытаюсь подыскать слова для объяснений, что я "не такая"! И ещё не доросла до "кайфов свободного взрослого человека", которые так лихо и оптом продал мне Иштаров. Ему бы маркетологом…

Но вместо того, чтобы тактично сформулировать, только медленно моргаю, преданно глядя ему в глаза.

Язык не слушается...

Он настороженно дёргает бровью, типа "что не так"?

Прерывая наши немые объяснения, раздается громкий мелодичный перезвон. Звонят с в дверь? Спасибо тебе добрый человек, кто бы ты не был!

Александр поднимает штуку, о которую я запнулась, оставляет на кровати и идёт вниз.

Хватаю полотенце и вместе с котом запираюсь в ванной.

Вот тут бы тебе и поспать, милая!

Если бы я не была пьяной, уже умерла бы от неловкости. Но я пьяная... И смерть не спешит спасти меня от позора.

Смотрю на себя в зеркало. А я на себя в зеркало уже две недели не смотрела.

Кто эта пьяная зарёванная женщина?! Это что за очи Саурона??

Я отыскиваю в шкафчике одноразовую зубную щётку в коробочке из какого-то турецкого отеля, а шампанское во мне - новое лезвие.

И нет-нет-нет-нет!

Лезвие совсем не для того, чтобы демонстрировать Иштарову свои восхитительно гладкие прелести. А просто... просто... Ну просто так чувствуешь себя уверенней, вот! - пьяно убеждаю себя.

Это для меня, а не для него. Ну, как надеваешь под одежду красивое дорогое белье, когда идёшь на какое-нибудь важное событие. Ты же не собираешься его демонстрировать? Ты просто надеваешь его, чтобы чувствовать себя...

Что там чувствовать?..

Зависаю под тропическим душем, бестыже смакуя накативший флешбек от поцелуя. Он ведь уже случился... И никто никогда не узнает, что я чокнулась немножко от этих наглых губ.

Отмахиваюсь от презрительной гримасы мужа, тут же возникающей в моей голове.

- Пошел к черту... - бормочу я. - Не мешай мне...

Покачнувшись на ватных коленях, хватаюсь за полку, откуда сыпется на меня груда бутылочек и тюбиков.

- Ооо! Лиза, прости...

Начинаю поспешно собирать все обратно.

- Масочка, - разглядываю очередной тюбик. - С ментолом.

Моему убитому лицу очень нужно что-то с ментолом.

Потому что Иштаров такой очаровательный и уверенный в себе, а я - ужасная. Нам надо хоть немного выровнять “дано”, чтобы я не чувствовала себя тряпкой рядом с ним. Я же уже давно не шестнадцатилетняя девочка, которая просто хороша по факту.

Запрыгнув на раковину, Сева вылизывает открытый тюбик с мятной пастой. Отбираю у него, промываю под водой. Выдавливаю на щётку.

И мне даже немного жаль, что ощущение зубной щётки во рту стирает ощущение поцелуя. И хочется ещё один.

Очнись, Наташа! Никаких поцелуев. Ты с ума сошла? И моргнуть не успеешь, как этот ценитель взрослых кайфов познакомит тебя ещё с каким-нибудь. А трезвое утро никто не отменит.

Никаких поцелуев и никакого шампанского! Ты хоть понимаешь, что он подумает, что ты доступная женщина?!