- -
- 100%
- +
Чуть не бортанув соседнюю тачку, коряво и резко паркуюсь возле круглосуточной лаборатории.
Мы всегда предохранялись резинками. Но чувство омерзения требует сделать хоть что-то. А конкретно - сдать анализы и принять самый горячий душ. Смыть ее с себя!
И отметив в бланке нужные анализы, я подставляю вену. Морщась, смотрю как игла протыкает кожу.
- Какие вены у тебя хорошие, - комментирует заигрывая со мной медсестра.
Но взглянув на бетонное выражение моего лица резко передумывает флиртовать.
Сжав челюсти еду домой.
В пробке подрезает какой-то джип. Бью по тормозам! Сантиметр до "поцелуя"! Луплю по клаксону, вылетая из тачки. Всеку сейчас водиле, реально!
Но за рулём женщина, на соседнем кресле капризничающий ребенок в автолюльке. Извиняясь, устало улыбается.
Дура ты что ли, с ребенком лезть между тачками? - хочется наорать мне на нее.
Но я просто сажусь обратно за руль. И пропускаю ее вперёд, как только движение возобновляется. Неслитый тестостерон бурлит...
Дома, стоя в душе, пытаюсь остудить пламя, горящее внутри. Переключаю холодную на горячую. Кабина наполняется паром. Вода такая обжигающая, что едва терплю. После кипятка включаю нормальную. В паху ломит от обломанного траха. Но мне, блять, даже подрочить теперь на Жанну не хочется... Вообще ни на кого!
Выхожу.
За стеной отец орет на мать. А ещё год назад она орала на него, а он игнорил. Все поменялось. Ей теперь до звезды, у нее другой мужик… До звезды не только на него, но и на меня.
Мне становится ещё тошнотворнее! И хочется констатировать, что все бабы - бляди.
Но это не так. Просто именно у меня все хреново. Куда убежать от всего этого?
Нажраться, что ли?
Натягиваю на влажное тело новые брюки и белую рубашку. Накрахмаленную и выглаженную практически до хруста. Хочется ощущения чистоты...
На автомате намазываю выбритую челюсть лосьоном. Жжет... Порезался.
Кошусь на вибрирующий телефон. Жанна...
Делаю вдох поглубже. Включаю громкую.
- Чего хотела?
- Рома! - возмущённо. - Взрываешься как малолетка! На пустом месте! Задолбал!
- Пустом? - хмыкаю я. - У тебя там съёмки клипа на Арене. Ехала бы ты...
- Ну и что в этом такого?! Я хочу клип! Это преступление?
- А кто тебя продюсирует? Случайно не "мамин знакомый"?
- Да! Но он же - мамин! - многозначительно. - Чего ты бесишься?!
- Мм... То есть, я могу приехать на съёмки как твой парень и там с тобой потусоваться?
Пауза.
Ядовито улыбаюсь себе в зеркало. Вот нахуя она мне звонит тогда?!
- Можешь. Если не будешь вести себя как неадекватный долбоёб и позорить меня.
- Реально? - с сомнением хмурюсь.
- Приезжай!
- Я ж приеду, Жан... - с угрозой обещаю я.
- Только без твоих выходок! Сидишь тихо и не отсвечиваешь.
Скидываю вызов.
Интересное кино…
Мля... Я загнался?... Я временами большой специалист в самозагонах, надо признать.
С недоумением падаю на спину. Тупо пялюсь в потолок. Не складываются пазлы...
Ладно, может, я и правда ревнивый придурок, а она не косячила? Чуйка с этим не согласна. Но я поеду. Потому что если есть способ стереть эту мерзость изнутри, то я хочу им воспользоваться.
И пока еду, становится даже как-то неловко. Хоть извиняйся… И даже начинаю искать какие-то слова, чтобы немного сгладить свой неадекват. А, вот, хрен! Не собираюсь даже извиняться. Мне все равно не вставляет вся эта тема с продюсерством, даже если этот папик не трахает ее. Потому сегодня не трахает, а завтра…
Врубаю на всю катушку басы, разгоняя кровь.
Саунд-трек: Сердце ночного города (Erotic dance) - Strip-arena
Медленно двигаясь по дороге возле Арены, ищу взглядом где припарковаться. Но мест нет. Только если прямо у обочины, там уже стоит темная тачка, сверкая алыми фарами в темноте.
Жанна!
Эти ноги и задницу я точно не перепутаю ни с какими другими! Они вау-вау-вау! Слюнями можно закапать… На высоченных кэблах идет, призывно виляя задницей.
Ну просто: “дайте оскар этой богине”, мать ее!
Охерела она что ли в таких шортах по улице гонять?! - дергается мой глаз. Дергаются оба, залипнув на тонком кожаном перешейке, врезавшемся между ягодиц. Ягодиц, обтянутых крупной сеткой…
Бью по тормозам выскакивая из машины.
Я ей сейчас врежусь между ягодиц, бля… Басы, бьющие из моей тачки мне в спину, подгоняют, словно ветер в парус!
Но вперед меня ее за локоть ловит какой-то… папик!
- Это что такое, детка?! - рявкает он перекрикивая музыку и шум тачек.
- Ну папочка! - шипит она, капризно топая ногой.
Да ладно?!
Глава 5 - Не то кино
- А ну-ка быстро в тачку! - за локоть дёргает папик Жанну.
Между ними какая-то возня. Она упирается...
Подлетаю, резко толкая его двумя ладонями в грудь.
- Руки убрал!
- Совсем гопота оборзела!
Врезаемся разъярённый взглядами.
- В машину ушла быстро! - цежу ей, не отводя от него взгляда.
- Куда?! - с пренебрежением фыркает он. - Детка, ты его знаешь?
- Нет... - выдыхает она испуганно.
- Чо?! - взвиваюсь я.
- Нарезал отсюда, болезный! - толкает меня в плечо папик.
Перехватываю руку в захват и швыряю его через бедро на асфальт.
Жанна вскрикивает, закрывая руками рот. Глаза увеличиваются от ужаса.
- В тачку, я сказал! - взрывает меня до темноты в глазах.
И разворачиваясь, подхватываю её поперёк живота предплечьем. Отрывая от земли рывком, делаю несколько шагов к своей машине. И, открыв заднюю дверь, не особенно церемонясь впихиваю её внутрь.
Сейчас ты мне расскажешь, как ты меня не знаешь!
- Э-эй!! - пытается сопротивляться она.
- Заткнись, лучше! - рявкаю я, хлопая дверью до дрожи стёкол.
Пока её папик поднимается, держась за голову, я от греха прыгаю на водительское и бью по газам. Потому что ещё хоть слово и я не швырять его буду, я его буду об этот асфальт размазывать!
Сорвав машину с места, я едва уворачиваясь от столкновений маневрирую на скорости, отъезжая на несколько кварталов.
В тёмном тупике торможу с "полицейским разворотом", сжигая к хуям резину. Жанна на заносе со вскриком влетает плечом в дверцу.
- Вышла нахуй из моей тачки!!
И следом вылетаю сам, ловя её у капота, между двух бьющих в глаза фар.
- Не знаешь меня, значит, да?! - за горло впрессовываю её в капот, заваливая на спину.
Вдавливаюсь коленом между её ног, припечатывая бёдрами в её ебучие шорты.
- Так и трахались, не познакомившись, м?!
Оскаливаясь, приближаюсь глазами к её глазам.
Там - шок и ужас!
И губы... Губы так обиженно и несвойственно ей дрожат, словно вот-вот заплачет! И совсем они другие... Слишком живые, что ли...
Тяжело дыша, замираю, наблюдая как всхлипнув, она начинает плакать. Огромные слезы расплываются в глазах и текут по вискам.
- Не надо... - шепчет испуганно дрожащим голосом.
В недоумении смотрю в эти глаза в темноте...
- Что за?...
Прижимаюсь к виску носом, вдыхая запах. И тяжело дышу, начиная догонять, что это не она!!
Жанна - это тяжёлый Шанель. А девчонка пахнет сладенько - дыней и цветами.
Как это может быть?!
В шоке снова заглядываю ей в глаза, потом перевожу взгляд на тату. Охреневая, тру пальцем поплывший рисунок.
Дублерша?! - доходит до меня.
Разрыдавшись окончательно, она припечатывает ладонью мне по щеке и начинает отбиваться.
- Ох ты ж, мать твою... - хриплю я, не реагируя на прилëты по лицу.
Потому что оно онемело нахрен.
- Тихо... - аккуратно ловлю её кисти.
Как теперь её истерику успокаивать??
Поднимаю её, прижимая к себе.
- Всë-всë-всë-всë-всë!
Не моргая смотрю ей в глаза.
Ну давай, Шмель, а теперь быстро как-то объясни девочке, что ты не беспредельный долбоеб, а нормальный парень. Просто она попала не в свою сцену в этом кино!
- Как тебя зовут?.. - срывается мой голос.
- Лиза... - всхлипывает она жалобно.
- Лиза...
Рвано дыша держится ладонями за глаза.
- Всё хорошо, не трогаю тебя!
- Жжёт... - хныкая, стонет она.
- О, черт!
Доставая из заднего кармана влажные салфетки, начинаю бережно стирать с её лица грим.
- Не плачь, пожалуйста...
- Папа там... - всхлипывает она.
- Реально - папа??
- Папа... - кивает.
- Ооо, блядство какое!! - психую на себя, догоняя весь беспредел, что учинил. - Всё нормально с папой, я аккуратно его бросил.
Ну... В смысле не так жёстко, как мог бы.
Мне опять прилетает от нее ладошками по лицу и груди. Терплю, не возмущаясь. И даже не отбиваясь от её ладоней.
- Вот так... - помогая, стираю с трепетных губ лишнюю краску.
Без грима она совсем девчонка.
Жанна меня старше. Лиза - явно младше. Заплаканная, испуганная, рассерженная и ранимая... Вообще и близко не Жанна.
Кто ж тебе это вот всё на себя напялить разрешил, дурочка?! Как тебе батя по заднице не дал??
А он пытался, Шмель, но ты его лихо швырнул об асфальт.
В груди всё трепещет от её такой открытой обиды и капающих горьких слëз. По башке себе надавать хочется!
В эмоциях, прижимаюсь губами к её брови. Глажу по волосам, успокаивая.
Вот я дебил!
Ну успокаивайся уже, пожалуйста...
Удивительная штука. Я смотрю ей в лицо. Похожа... Но и - нет, в то же время.
Дикая ситуация, а я ловлю себя на мысли, словно мне наконец-то доложили в эту внешность того, что я не обнаружил внутри у предыдущего экземпляра.
И я сам - растерянный, разбитый, совсем без брони, простой и дурак вообще сейчас!
Она дрожит...
Срываю с плеч куртку. Быстро накидывая на неё.
- Пойдём в машину. Верну тебя папе.
- Ногу подвернула... - шепчет она.
Поднимая, усаживаю её на капот глубже. Присев, расшнуровываю её стрипы. Стягиваю с ног.
Сжимаю ладонями щиколотку.
- Здесь?
- Угу…
- Всё вылечим, обещаю.
Открыв дверь тачки на переднем сиденье, закидываю обувь внутрь.
Возвращаюсь, поднимаю её на руки и несу. Мы зависаем глаза в глаза. Она наконец-то успокаивается рвано выдыхая.
Ну всё, отпускай ее, Шмель. В тачке тепло, пусть согреется…
Она с ногами садится на сиденье, пряча тут же свои возмутительно красивые колени под полами шарфа.
Отвожу взгляд.
- Папе позвони... Я сейчас, минуту...
Достаю сигарету трясущимися пальцами. Затягиваюсь, пытаясь осознать масштаб пиздеца. Сжав переносицу, качаю головой.
Поворачиваюсь на звук сирен. В тупик залетают две ментовские тачки с мигалками.
Ну ты попал, Шмель... Прощайте почки. И, возможно, зубы.
Вынимая изо рта сигарету делаю пару шагов назад, сразу сдаваясь, поднимаю руки.
Тут лучше не сопротивляться. Дубинками захерачат.
- Спокойно! - рявкаю я. - Не сопротивляюсь.
Но меня всё равно, не разбираясь, пиздят и ломают так, словно я не просто девочку увёз, а дочку генерала, не меньше. Закрываю лицо...
- Хватит! Ну, пожалуйста, хватит! - слышу крик Лизы.
От очередного удара по кумполу отключает.
Глава 6 - Привет, стокгольмский
Это всё страшный сон какой-то...
Я с ужасом смотрю, как волокут этого парня в отключке и беспощадно швыряют в машину.
Ненормальные.. а если у него кровоизлияние? Он же может просто не встать никогда! Он же не сопротивлялся! Зачем?!
Ловлю себя на мысли, что сержусь я на него только за папу. А вот все, что нажестил со мной, удивительным образом эмоционально стёрлось, когда его рубильник переключился. Все мгновенно перевернулось с ног на голову. И словно другой человек совсем... И вот эти руки его ласковые, губы... И взгляд испуганный и глубокий, словно внутрь смотрящий... И то, что позволил, ни слова не сказав, отбить ему щеки… И вот после этого, наверное, я почувствовала себя максимально безопасно рядом с ним.
- Елизавета Александровна, Вы в порядке? - подбегает ко мне папин подчинённый.
Поймав взглядом мои голые ноги в сетке, прокашливаясь, отводит взгляд.
- В порядке! - хмуро бросаю я. - Вы зачем его так?!
- Так... Майор приказал принимать жестко.
Ругаясь, натягиваю ботильоны.
- Нельзя так с людьми!
- Это, Елизавета Александровна, с майорами так нельзя. А тем более с их дочками, - курят и недобро усмехаются они.
- Вышла ошибка!
Он с Жанной меня перепутал? Наверняка… От этого неприятно.
Выключаю зажигание, забираю ключ. Ставлю машину на сигнализацию.
Хромая, иду на место, где избивали моего похитителя.
Там кровь... И лежит портмоне.
- Господи... Беспредел какой.
- Беспредел на беспредел, - пожимает плечами дежурный.
Первая машина с парнем уезжает. Вторая ждёт меня.
Поднимаю с асфальта портмоне.
- Салфетку дайте, - требую я.
Хмурясь, вытираю от крови и грязи бумажник.
Чувствую, как сверлят взглядами мой зад. Гробовая тишина. Терпеливо вздыхаю.
Заглядываю внутрь бумажника. Деньги, карточки, права.
"Роман Олегович Шмелёв".
Рома, значит.
На фото он чуть помладше - поджимая губы, прячет улыбку и чуть хмурит брови, словно хочет казаться старше и серьёзней. Нос с легкой горбинкой, дерзкая линия челюсти, красивые брови, наглый взгляд…
Ну попал ты, Рома!
В кармане его куртки звонит телефон. Вынимаю. "Яша". Может, это кто-то из близких?
Сухо объясняю, что у Романа большие неприятности с полицией. Называю адрес, куда везут. И прошу, чтобы этот Яша сообщил срочно родителям.
Убираю в куртку и ключи от машины, и телефон, и кошелек. Пальцы нащупывают что-то. Вытаскиваю. Презерватив!
- Оу!...
Перед глазами тут же неконтролируемо визуализируется картина, как он надевает его куда положено, раскручивая на внушительного размера… Зажмуриваюсь, словно вижу это наяву и смогу так прекратить видение.
Ощущаю, как вспыхивают щеки.
Озабоченная!
Быстрее кладу на место. И вообще, эта находка почему-то щелкает в моей голове раздражением к нему. Дурак ты, Рома! Наворотил...
По дороге попадаем в небольшой затор из-за аварии.
Менты косятся на мой внешний вид.
- Это сценический образ! - закатываю я глаза. - Меня с репетиции... похитили.
Запахиваю плотнее куртку Романа.
- Ааа... - бормочут, снова отводя взгляды.
Капец... Похитили! Это какая статья?
Вдыхаю аромат мужского парфюма на воротнике. Он густо смешан с запахом тела хозяина и легким оттенком запаха сигарет. И от этого голова кружится... до мурашек и пронизывающего до судорог в животе ощущения. Поспешно отрываю свой нос от ворота его куртки.
У тебя что-то с головой, Иштарова! Может, вспомнишь, что он тебе рычал в лицо? Это про “трахались”? Так уши мои заложило… Понятия не имею, в каком это было контексте.
За тобой орда нормальных парней бегает, а ты куртку этого неадеквата нюхаешь? Почему? У других туалетная вода не хуже. Может, и не хуже. Снова втыкаюсь носом в воротник, сумасшедшие бабочки в животе, вспорхнув, присаживаются всей ордой куда-то в одну сладко ноющую точку. Боже…
- А кого Вы играете, Елизавета Александровна?
Отец заставляет всех обращаться ко мне исключительно на "Вы" и по имени-отчеству. В целях создания дистанции. И за пересечение границы карает беспощадно.
- Я не играю. Я - танцую. Запись клипа была.
- Мм. А где можно посмотреть? - смелеет тот, что помоложе.
- У майора Иштарова уточнишь, Гальцев, - незаметно толкает его тот, что постарше.
Это сарказм и предупреждение. Папа сгнобит...
В отделение я приезжаю уже когда там полно людей.
- Александр Михайлович с рентгена едет, сейчас будет, - сообщает мне секретарь.
- С рентгена?? Всё нормально?
- Обошлось.
В кабинете - Роман и ещё какие-то люди. Он в наручниках.
- Здравствуйте, - заходя, едва слышно бросаю я.
Дежурный объясняет спортивному мужчине постарше в чем суть.
Встречаемся с Романом взглядами. У него разбито лицо, руки ободраны об асфальт... Он в наручниках.
Я почему-то чувствую себя виноватой...
- Извини, пожалуйста, - двигаются практически беззвучно его разбитые губы.
Покаянно смотрит на меня.
Да извинила я! - хмурюсь. Ты с отцом теперь попробуй договорится об этом.
Не вмешиваясь в разговор, снимаю с плеч его куртку, отдаю одному из сидящих напротив парней.
- Там документы, ключи от машины и телефон, - зачем-то поясняю я. - А машина в тупике за торговым центром у Арены.
Парень смотрит на меня растерянно.
- Спасибо.
Расправляю длинный шарф, пытаясь спрятать за ним свой видок.
- Лиза?! - залетает отец.
Ну всё!...
Я успокаиваю отца, что в порядке, и - нет, никто меня не обижал. Кое-какие детали опустим так и быть! Но это же не меня, верно? Роман перепутал...
Мне его ужасно жаль!
И нет, никакой женской солидарности к Жанне в моей душе почему-то не рождается.
- Пап... - вытягиваю я его в соседнее помещение. - Ну отпусти его, пожалуйста.
- А чего ты его защищаешь?
- Он наверняка думал, что ты с его девушкой хозяйничаешь, понимаешь?
- Да как можно было перепутать? Что за бред?! Короче, кыш домой. Я без тебя разберусь.
Отворачивается, вставая в косяке и слушая, как тренер строго выговаривает Роману. Переключается на отца.
- Александр Михайлович, мы оплатим Вам лечение. Снимите, пожалуйста, ваши обвинения. Это же ошибка! Ну эмоциональный еще, мальчишка совсем, - говорит с такой скрытой интонацией, как иногда заступается за меня папа перед другими.
Но потом, ясное дело, дома прилетит от него так, что тушите свет! И Роману точно прилетит. Отец его? Слишком молод для отца. Тренер, вроде бы.
- А так - Роман хороший парень. Гордость России. Чемпион по краю. Соревнования скоро... Я прошу за него прощения. Мы сами его накажем.
- Да сам я за себя попрошу! - встревает Роман. - Вы извините, что я Вас... - вздох. - Немного швырнул.
- Немного?! Ну ты борзый! - взлетают брови отца.
- И за то, что Лизу напугал.
- Так! Кому и сколько здесь надо заплатить, чтобы забрать Шмелёва? - возникает позади меня Жанна, демонстрируя в пальцах несколько крупных купюр.
Курица... - закатываю я глаза.
Отец медленно разворачивается. Через плечо бросает на нее взгляд. Ловит следом в фокус меня. Переводит взгляд с меня на нее и обратно несколько раз.
- О как, - с недоумением.
- Вот так можно было перепутать! - развожу руками. - Отпусти парня, пап. Он же не меня "похищал", - скашиваю глаза на Жанну. - А за тебя его уже и так отпинали. Да и… настоящая “жертва” сама за ним прибежала.
- Так я не пойму, чего ты за него заступаешься-то?! - опять злится он. - Привет, стокгольмский? Так что-то быстро...
- Кстати - да! - недовольно упирает руки в бока Жанна. - Есть у него кому впрягаться и без тебя!
Может и есть, да только отец никого, кроме меня сейчас не послушает. У него там ядерный реактор набирает обороты, что Роман угрожал любимой дочери. Я по глазам вижу!
- Он меня не обидел. Как только понял, что ошибся, сказал позвонить тебе и что мы едем обратно. И все, клянусь, пап!
- Так что там со Шмелевым? - перебивает меня Жанна, с вызовом глядя в глаза отцу. - Сколько?
Это всё неприятно...
- Почему она здесь? - переводит на нее свирепый взгляд папа. - Я что - разрешил кого-то ещё пустить?!
Дежурный выводит возмущенную Жанну.
- Папочка... - свожу брови домиком. - Пусть уезжают.
С крайней степенью раздражения отец возвращается в кабинет.
- Короче так, борзый.
Я пытаюсь выглянуть из-за спины.
- Отсидишь пятнадцать суток. И, так и быть, - свободен. Но ещё раз увижу тебя рядом с Елизаветой... - с угрозой. - Уведите его!
Роман, не споря поднимается на ноги. Встречаемся снова глазами. Взгляд его расфокусируется, лицо расслабляется. И внезапно он начинает оседать.
Парни, подскакивая, ловят его и присаживают к стене.
Отец смотрит на них недовольно.
- Голову что ли отбили?..
Белая водолазка и рубашка - все в подсохшей крови.
- Хер с вами, ладно, - машет рукой отец. - Не оформляйте его. “Гордость” всё-таки… Пусть в больницу везут. И так башки нет, а тут последнее отбили.
Выдыхаю. Точно - привет, стокгольмский!
Повисая у отца на локте, шепчу ему в ухо:
- Ты самый справедливый и великодушный! И самый мой любимый папочка… Хочешь, я испеку тебе пирог?
Чувствую, как плечи его расслабляются.
- Морковный…
Всё. Историю можно забыть. Только теперь мой шарф пахнет чужим парфюмом… Так постирай его, Елизавета! И…забудь.
- И - переоденься, твою мать! - выдергивает меня в реал гневный шепот папы. - Весь отдел уже рассмотрел задницу твою в деталях. Месяц обсуждать будут!
Оу…
Глава 7 - Камикадзе
Отлежав в больничке пять дней, наконец-то выхожу на волю. Что могли травматологи починить - починили. Теперь надо идти сдаваться нашим спортивным реаниматорам - Аленке и Аише Артуровне. Чтобы привели в рабочее состояние.
Встречает меня на машине мама. Только вчера приехала из командировки. А батя вообще бухает...
Сажусь на переднее сиденье.
- Ну как ты? - смотрится в зеркало, подкрашивая губы.
- Ну посмотри - как я.
Опуская зеркало, переводит на меня взгляд.
Я - не очень... Под глазами цветут синяки. Губа зашита и заклеена. Ухо тоже зашито. Над бровью крупная ссадина. Шоркнулся об асфальт.
- Мда, - поджимает она губы.
На этом всё. Ей просто похуй!..
- Домой?
- Нет. Не хочу. В Спарту отвези.
- А что ты таким тоном со мной говоришь?
- Может быть, потому, что ты ко мне даже в больницу не пришла?
- Я работаю, Рома. И не могу бросать каждый раз работу, когда ты решаешь отхватить по лицу. Какой черт тебя дернул нарваться на ментов?!
- Ты не работать ездишь. Зачем врать?
- В любом случае, это тебя не касается. Я в твои личные дела не лезу, заметь!
- А иногда стоило бы.
- В четырнадцать ты вопил об обратном.
- Я был подростком...
- А сейчас ты уже взрослый! Дай мне жить своей жизнью.
Это всё выбивает почву из-под ног. Выбивает уже давно. Создавая ощущения падения на качелях вниз. Когда сводит живот. Ей на меня всё равно... Пока я был инструментом для управления отцом, я был нужен. Потом, когда это перестало работать, сдан с потрохами Бессо Давидовичу. И мой "спорт" хорошо оплачивался, чтобы я минимально заебывал их дома. И свободное мое время неплохо оплачивалось, чтобы я проводил его вне дома. Как-то так…
- Окей.
Выхожу из машины, хлопая дверью.
Ладно. Яшин, вон, вообще интернатовский. Мать и не помнит почти. И ничего... Выжил.
Опускает стекло.