Огненный принц из Маншаллы
- -
- 100%
- +
– Таких монстров много? – голос Саши дрогнул.
– Да. – Я кивнул. – И этим монстрам будет проще жрать мёртвую добычу. Видимо, Грозненские решили упростить драконам задачу, и прорядить выживших артиллерией. Разбомбить.
– Бред.
– Горькая правда, – сказал я – Маги не могут справиться с драконами. Попытаются сдержать.
– Если они не могут, то как справимся мы?
– Не переживай, – я успокоил его. – Эти маги не смогут победить драконов, а я смогу.
– Правда? – не поверил Саша. – Ты сильнее Ходарева?
– Я не узнаю тебя, Жень, – Олеся подняла на меня взгляд, на её щеках темнели полоски размытой слезами туши. – Тебя будто подменили.
– Радуйся, что я способен сохранить контроль над ситуацией. – Пожал я плечами. – Если бы мы действовали в условиях общей растерянности, то умерли бы все.
– Это так, но… Я плохо понимаю, что происходит. Я не понимаю, сон это, или реальность. Всё в миг переменилось.
– Помолчи, – попросил я. – Мне нужно подумать.
Чёрт побери. Мочить драконов всё-таки придётся. К сожалению, у магов и Проводников несколько разные способы прокачки астральной температуры. Если маги могут напитывать себя артефактами и чужой силой, то аура Проводника перенимает только энергетику живых существ, которые стали мёртвыми. Иными словами, мне нужно либо геноцид среди людей устроить, либо перекосить орду чудовищ, либо замочить драконов, и драконы – самый быстрый вариант.
Увы, тут тоже была загвоздка.
Твари тут были слабые. Слишком слабые. Чтобы раскачать себя до нужной кондиции, мне потребуется завалить целую орду, прежде чем я смогу составить мёртвому дракону хоть какую-то конкуренцию.
Ладно. Главное, что поставлена конкретная задача, а остальное – приложится.
Я не поехал в лагерь беженцев сразу, и свернул на обочину. Саша вопросительно на меня взглянул.
– Надо посмотреть, что клановые войска дальше предпримут, – пояснил я, и вышел из машины под открытое небо.
Саша последовал за мной, и встал рядом. Олеся из машины выходить не стала.
Мимо нас проносились автомобили беженцев. Гудели магические моторы, солнце бликовало в затемнённых стёклах, а из-под колёс летели плотные клубы пыли. Город вполне неплохо виднелся с этой позиции. Не сказать, что весь, однако и такого обзора хватало, чтобы увидеть, где именно находился дракон. Он парил над центром, сжигал дома струями зелёного пламени, и иногда приземлялся, чтобы пожрать.
Дредноуты остановились у длинного холма, испустили клубы пара из выхлопных труб, после чего выдвинули ноги-фиксаторы, и твёрдо утрамбовали ими землю, чтобы встать прочнее. Бронеходы поехали дальше, и ломали лесополосу, которая стояла у них на пути. Доносился треск древесины. Я видел, как медленно заваливались пышные кроны.
Видимо, бронеходы катились на первый огневой рубеж, а дредноуты заняли второй.
Дредноуты подняли пушки, втянули воздух вместе с пылью, и громогласно лупанули по дракону. Долбануло. У меня под ногами вздрогнула земля, а Саша вжал голову в плечи. В цель по баллистической траектории полетели белые магические сгустки. Олеся дрожь окон и грохот пушек игнорировала. Видимо, состояние шока усугубилось.
– Точно работают, – произнёс я, и хмыкнул. – Точнее, чем я ожидал.
– Ты не боишься? – удивился Саша. – А мне страшно.
– Привыкнешь. – Я пожал плечами.
– Охренеть! – Саша расширил от удивления глаза, когда дракона и центральную площадь поглотило ослепительными сферическими взрывами. – Он сдохнет после такого! Любой бы сдох!
– Нет. – Я покачал головой. – Не сдохнет.
Дракон со страшным рёвом взмахнул крыльями, и вылетел из облака пара, как ни в чём не бывало. Агрессия со стороны людей ему не понравилась.
– Блин! – Саша попятился к машине. – Он летит к нам!
Из воздушных порталов вылетело четыре звена остроносых скоролётов тёмного зелёного цвета. На дозвуке они зашли на нужный курс, а затем взвыли огненными турбинами, и с оглушительным хлопком преодолели звуковой барьер.
– Что-то взорвалось? – изумился Саша.
– Нет, это скоролёты сломали звуковой барьер, – пояснил я.
С ударной траектории скоролёты атаковали дракона рассыпчатыми энергетическими сгустками, с треском выпустили мутные пунктиры ветряных копий из бортовых пушек, и всё это прилетело дракону в громадную морду. Дракон зажмурился, отвернулся, и чуть не рухнул на землю.
– Убейте эту тварь! – Саша крикнул, и стиснул кулаки. – Убейте!
Снова лупанули пушки дредноутов, чуть дальше загремели залпы бронеходов, и звуки пушечной канонады воодушевили меня. Снова вспыхнуло ослепительное созвездие взрывов, дракон взревел, разозлился, но наступление прекратил. Прежде чем отступить глубже в город, он изрыгнул в звено скоролётов струю пламени, сбил парочку. Скоролёты рухнули на порушенные дома грудой оплавленного металла, и взорвались.
Звено по широкой дуге облетело дракона, и направилось обратно, к первому огневому рубежу.
Вот тут-то, на холме, рядом с парой дредноутов, из рамки портала появилась магическая троица – Ходарев со своей командой. Они раскинули руки, выкрикнули заклинание, и над городом вспыхнул красный сгусток энергии. Затем сгусток разросся в громадный защитный купол, который полностью изолировал захваченную драконом территорию от внешнего мира.
– Зону отчуждения делают, – прокомментировал я.
– Как дракона не убило такими взрывами? – не понимал Саша.
– Они его даже не поцарапали, ты верно заметил. – Я сунул руки в карманы. – Я ведь говорил, что они не могут убить его. А вот сдерживать способны вполне. Похоже, эта тварь чувствует боль, и не любит её.
Когда колонна с беженцами закончилась, появилась новая, которая шла со стороны Града Ростовского. Это были крупные красные бронемобили с соответствующими опознавательными знаками в виде изображения драконьей головы на бортах. Один остановился на обочине рядом с нами, и открылась массивная пассажирская дверца.
На пыльную землю из бронированного кузова сошёл мощный черноволосый мужик в крепких военных ботинках. Надо сказать, охотником он выглядел бывалым. На тёмно-красной камуфлированной форме была разгрузка с заклинательными капсулами, на спине висел многозарядный автоматический кастер, на поясе одноручный меч с армейской рукояткой из грубого материла. На скуле у мужика темнела небольшая татуировка в виде всё той же головы дракона, но со схлопнутой пастью и капелькой крови на зубе. Волевое лицо перечёркивало четырьмя длинными шрамами, которые наверняка остались от когтистой лапы какой-нибудь твари. Щетина была густой. Видать, он в суматохе даже побриться не успел.
Я знал, что он – служивый из неодарённого подразделения драконьей головы. Понял по снаряжению и опознавательным признакам.
– Вы что тут забыли, мелкие? – пробасил он. – Садитесь в свою шарабайку, и катитесь отсюда, пока кости целы. Это запретная зона. Тут сейчас такая нечисть появиться может, что вам не снилось. Ласты только так склеите.
– Мы ждём отца, – ответил я.
– Мы сейчас едем под купол, и всех, кого найдём, эвакуируем в лагерь беженцев….
– Шрам, ответь Серебряному крылу, – на груди мужика, Шрама, заговорила маленькая мембрана эфирной рации. – Установлен визуальный контакт с нечистью у границы купола. Твари из нор средь бела дня повылезали. Что нам делать?
– Чёрт! – Шрам поморщился, снял рацию с груди, и ответил: – Серебряное крыло, это Шрам. Метра без меня проехать не можете? Тут гражданские в запретной зоне. Сейчас я их спроважу, и догоню вас. Огонь пока не открывать. Есть же инструкции, чтоб вас! Вы жопой их читали?
– Шрам, принял, – ответил Крыло. – Ждём тебя в пункте назначения. Конец связи.
– Короче. – Шрам повесил рацию на грудь. – В лагере беженцев есть доска пропавших. Там ищите имя своего старика, и дождитесь момента, когда оно будет вычеркнуто зелёным маркером. Если маркер зелёный, значит его вытащили из запретной зоны, и эвакуировали в лагерь. Если маркер красный – ваш отец мёртв, увы. Теперь валите, и не ошивайтесь тут, если жизнь дорога.
Шрам сел в машину, она взревела мотором и выехала на дорогу, умчалась следом за охотничьей колонной.
– Ого. – Саша глядел в след бронемобилю. – Крепкий мужик.
– Поехали, – я направился к машине, и жестом позвал Сашу за собой. – Нужно в лагерь. Там уже решим, что делать дальше.
Мы залезли в салон. Я завёл двигатель, и погнал машину прочь от запретной зоны. Больно было интересно, как выглядел лагерь беженцев, основанный Грозненскими кланами.
Глава 4. «Глаз змеелюда»
До столицы мы добрались, когда стемнело. Административный аппарат Града Ростовского приезжих никогда особо не жаловал, потому, во избежание незаконных проникновений «понаехавших» на столичную территорию, город обнесли пятнадцатиметровой стеной из покрытого камнями-протекторунами полибетона. За счёт обработанных магией бетонных полимеров стена была идеально ровной, а светящиеся протекторуны с золотистыми рамками придавали виду укреплений некоторую эстетичность, и источали по три тысячи градусов каждая.
Для себя Грозненские постарались, и сделали красиво. Ничего не сказать. У стороннего наблюдателя подобное ограждение, безусловно, вызовет лишь восхищение, у жителей столицы чувство абсолютной защищённости, а у нежелательных гостей – трепет ужаса. Возникла мысль поглотить протекторуны, но тогда риску будут подвергнуты мирные жители, которых я не смогу защитить в одиночку. Нет. Охотники так не делают.
Я помнил, что иммиграция провинциальных жителей в столицу возможна только по специальным пропускам внутреннего иммиграционного обращения. Мой отчим таким хвастался, прежде чем бросить Олесю и свалить к новой пассии в Град Московский. Пропуск тоже был золотистым, с именем и фамилией. Правда было неизвестно, сколько такое удовольствие стоит. Женя этим вопросом не интересовался. Думал, смысл узнавать, если денег пока нет. Вот как будут – тогда и надо узнавать. Цены ещё двадцать раз поменяются.
– Прикольно выглядит, – сдержанно восхитился Саша. – А почему у нас нет таких больших камней, мам? Я видел только маленькие в твоём комоде, рядом с трусами.
– Ты ковырялся в моём комоде? – возмутилась Олеся и покраснела, ей удалось немного прийти в себя. – Ладно, о комоде мы поговорим позже. На такую защиту руководство нашего городка денег не нашло. А если и нашло, то не посчитало нужным вкладывать. Вот мне и пришлось самой идти в рунную лавку. Там какая-никакая защита от нечисти в продаже есть. Экономкласса, правда. Только на дверь повесить. И на окна.
– Только не трогай протекторуны, – наставлял я, когда остановил машину у военной автомобильной заставы, и взглянул на охотников, которые держали автокастеры в руках. – Иначе помрёшь.
– Угу. – Кивнул Саша. – Понял.
Я лишь отдалённо знал, как работали протекторуны. По официальной версии они отгоняли от стен ночных демонов областных степей, а по неофициальной могли и по упорному иммигранту шандарахнуть не самым приятным, в большинстве случаев летальным заклинанием.
– Э… – сказала Олеся, когда выбралась из машины, и оглядела охотничьи грузовики.
– Глаза открытыми держите! – Велел охотник, светивший нам в лица подствольным фонарём. – Отлично! Теперь скажите: «Шла Саша по шоссе, и сосала сушку!»
– Вы издеваетесь? – удивлённо ответила Олеся. – Я эту хреновину с детства выговорить не могу! Что за проверочки такие?
– Нормально. – Охотник опустил автокастер. – Змеелюды такие сложные предложения строить не способны. Дальше пешком идите. На машине нельзя. Пространство перед лагерем свободным должно быть, а парковку на обитаемой территории делать никто не стал, чтобы жилплощадь сохранить.
Машин на обочинах было не особо много.
– Маловато автомобилей, – задумалась Олеся. – Хотя колонна с беженцами вроде большая была.
– Кто-то мог и пешком дёру дать. Или на соседнюю трассу свернуть, чтоб к родственникам в деревню свалить. – Пожал плечами я. – Ничего. Нам больше места достанется.
– Женя! – Насупилась Олеся. – Ты совсем? Столько людей погибло!
– О живых надо беспокоиться. – Отмахнулся я. – Не о мёртвых.
Я открыл крышку багажника, и понял – в нашей машине пожиться нечем. Ни сменной одежды, ни провизии. Оставалось надеяться, что в лагере беженцев удастся отыскать предметы первой необходимости.
– Идём. – Я хлопнул крышкой багажника. – Скоро твари полезут.
Лагерь беженцев основали у городских стен, и обнесли двойным трёхметровым забором, наспех обвешанным защитной магией света. Он скудно освещался маломощными прожекторами, так что до калитки мы топали вдоль него, и там нас сразу встретили лучами подствольных фонарей в лицо:
– Стоять! – крикнул охранник, и взвёл автокастер. – Ни шагу больше!
Весёлое местечко. И фонарь светил так ярко, что глаза открывать не хотелось.
– Мы люди! – это Олеся. – Не стреляйте! Нас уже проверили!
– Кто вас знает! Зенки откройте, раз люди! – вмешался второй охранник. – Живее!
Пришлось подчиниться.
– Да вроде красных отсветов в глазах нет, – рассуждал первый охранник. – Думаю, можно пропустить.
– Ага! – не унимался второй. – А если это змеелюды из степи? Они кожу только так на человеческую меняют, не отличить! Эй ты, блондинка! Ну-ка произнеси: «Если глядеть снизу, то справа и слева ничего не видно».
– Если глядеть снизу, то справа и слева ничего не видно, – послушно повторила Олеся.
– Теперь остальные!
Мы тоже произнесли эту странную фразу.
– Фух. – Второй охранник вытер со лба испарину, и опустил кастер. – Извиняйте. Змеелюды нынче разошлись. Дневная смена инструкцию проигнорировала, и двоих в лагерь пропустила под вечер. Средь бела дня вылезли, представляете? Они девять человек в шестом бараке в клочья порвали, прежде чем мы их накрыли. Чёрт бы побрал этого дракона. Теперь и днём никакого спокойствия нет.
– А странные слова зачем? – полюбопытствовал Саша.
– Змеелюды тупые как пробки. – Охранник стукнул себя фалангой пальца по темечку. – Сложные фразы осилить не способны. Вот мы и издеваемся над народом. То скороговорки произносить заставляем, то такие вот фразочки.
– Проходите, – пригласил первый охранник, и открыл калитку рядом с воротами. – Вот вам направление в административный пункт, он сразу у городских ворот. Там всё необходимое дадут. Хрючево, тряпки, бритвы и зубной порошок. Барак вам определят. От калитки идите прямо, не сворачивайте. Дежурный администратор там круглосуточно есть. Только с номерами бараков может путаница быть. Маги из строительного подразделения лагерь за полдня возвели. Мы до сих пор чайник из стены в сторожке вытащить не можем.
– А деньги? – спросила Олеся.
– На доске пропавших таблички с нарядами ищите, или попросите работу у администратора. – Отмахнулся второй охранник. – Просто так деньги раздавать сейчас возможности нет. Столичные, сами знаете, с капиталами расставаться не любят. Но Грозный любезно предоставил беженцам возможность заработать. Работа непыльная. Шмотьё солдатам стирать, бараки драить. В общем, найдёте что-то по душе. Дуйте уже. Нам дорогу пасти надо, чтоб тварюка какая не подкралась.
Внутри лагерь освещался получше. И двухэтажные бараки было видно как следует, и дворы. Пока мы брели к административному пункту, успели немного осмотреться. Судя по площади застройки, лагерь мог вместить около полусотни тысяч человек, но сколько народу было фактически, вычислить не получилось.
Многие не спали. Из дворов то пьяный гогот доносился, то чей-то нестройный вокал под звуки настолько же нестройной гитары.
– Вам где барак выдать? – спросил сонный администратор в приёмном окне, когда мы добрались до административного пункта.
– Поближе к городским воротам, – попросил я.
Мне требовалось контролировать обстановку. Желательно видеть, кто въезжает в город, и кто выезжает из него.
– У главных ворот всё занято, – ответил администратор, и сонно клюнул носом. – Хотя есть один, шестой, но вы вряд ли туда захотите. Там недавно кучу народа порвали змеелюды. Экзорцисты призраков изгнали уже, но вот кровищу убирать пока желающих не нашлось. Может завтра, может послезавтра….
– Берём. – Кивнул я.
– Берём? – Олеся округлила глаза. – Да сдались тебе эти ворота. Чистый барак нельзя найти, что ли?
– И табличку на уборку этого барака сразу дайте, пожалуйста, если она есть, – это снова я.
– Женя! – не унималась Олеся. – Нормальной работы нет, что ли? Зачем в крови возиться?
– Чего? Такой барак стоит прибрать. Желающих подселиться к нам точно не будет. Меньше народа, больше кислорода.
– Смелый пацан, – администратор взбодрился. – Работа с низким спросом, так что рублей пятьсот ты заработаешь, пока остальные будут целый день за сотню горбатиться. Шкафчик с инвентарём у барака есть. Вода там же. Растворитель крови возьми, вот. К бритве положу. Он тебе сильно поможет. Потроха в мешки мусорные сложишь, выбросишь в утиль-колодец. Там всё сгорит. Как закончишь – приходи за деньгами. Только не филонить. Я вас за этим бараком закреплю. Если работу выполнишь плохо, тысячу рублей штрафа заплатишь. Понял? Проверяющий придёт барак принимать.
– Понял. – Улыбнулся я. – Благодарю вас.
– Если бы ты среди ночи не припёрся, весь рваный и грязный, я бы тебя со столичным перепутал. – Ухмыльнулся администратор. – Обычно приезжие то ещё хамло. Идите. У меня работы куча. А, и ещё. Свою пайку заберёте утром у моего сменщика. Сегодня всё разобрали, а новая поставка завтра только. К слову, чуть не забыл. Когда будешь убирать, внимательно осматривай помещение. Если отыщешь зенки там, кишки, да любые потроха чудовищ – тащи сюда. Там глянем, чего принёс, и глянем, сколько Грозненская охотничья академия готова за это отвалить по прейскуранту.
Я взял деревянную табличку с номером наряда и ключи от барака. Администратор выдал нам простенькое постельное белье, сменную одежду и общий набор средств личной гигиены.
Мне не столько ради денег и городских ворот требовалось взять шестой барак, а сколько ради необходимости урвать от мертвых змеелюдов немного астральной температуры. Разумеется, Сашу с Олесей я в барак загонять не стал – наблюют ещё. Сначала взял швабру с тряпкой, набрал воды, и высыпал в ведро растворитель крови, а потом отправился внутрь.
Сам барак был рассчитан на десять человек, по пять коек на каждый этаж.
Тесно.
Оттого и кровищу с поверхностей долго оттирать не пришлось, что не могло не радовать.
Трупов здесь давно не было, – видать, охотники утащили, – но деталей человеческой анатомии валялось с избытком.
Змеелюды очень грязные убийцы. Судя по направлению кровавых брызг на стенах, твари рвали постояльцев когтями. Паре сонных бедолаг глотки выгрызли прямо в постелях – подушки кровью были насквозь пропитаны. Кто-то хотел в окно выпрыгнуть, да не успел. Его настигли у подоконника, и растерзали. Только кишки на полу остались, да кровавая пятерня на стекле краснела.
Растворитель со своей работой справлялся на отлично, и кровь благодаря ему отошла от дужки кровати словно пыль.
Я понимал, почему люди не хотели браться за такую работёнку. Уж точно не из-за унизительной роли уборщика. Просто большинству, видимо, от вида крови становилось плохо, как Саше. Я же за жизнь столько всякой дряни навидался, что меня ничем не пронимало. Ни эхом артиллерийских залпов, ни драконьими воплями, которые долетали до лагеря вместе с ветром, ни видом человеческих потрохов.
Пока я запихивал в мусорный мешок желудок с ошмётками почек, мне даже удалось найти кое-что интересное. Глаз змеелюда, судя по всему. Гнойного цвета глазное яблоко с вертикальным зрачком. Непонятно как, но постояльцам удалось вырвать его из глазницы твари.
Хорошая находка. Теперь мне ещё и бонус к зарплате дадут. Глаз я поместил в целлофановый пакет, и за четыре часа, ближе к рассвету, справился с уборкой. Мешки с органами скинул в утиль-колодец, внизу сразу же разгорелось пламя, из шахты ударил едкий дым, но крышка тут же закрылась.
После я отмылся в уличном душе, переоделся в лагерное тряпьё. Ничем не хуже того, что на мне было ранее. Обычная гражданская одежда, разве что без значков поддельных брендов.
Так даже лучше.
– Хы, – с усмешкой произнёс, я, когда пришёл к Олесе и Саше, которые сидели на пороге. – Глядите, чего нашёл. Во! Глаз змеелюда!
– Женя! – Олеся пожелтела, зажала рот ладонями, и её чуть не вырвало. – Да что с тобой творится!
Саша напрягся, но блевать не стал. Отлично. Потихоньку привыкал к виду расчленёнки.
– А что такого? – Пожал плечами я, и потряс кульком. – Лишние деньги на дороге не валяются. За такие находки платят. А вы говорите, нищие мы. Да такого добра в степях можно горы набрать, и состояние сколотить. Видать, люди из провинций просто работать не особо любят, и ждут правительственных подачек.
– Вообще не понимаю, что на тебя нашло. – Олеся сморщилась, и неотрывно глядела на глаз змеелюда. – Ты всегда от вида крови в обморок падал, а тут в людских потрохах ковыряешься. Ещё и умничать столько стал! Да убери ты уже этот кулёк!
– Ладно. – Я добродушно улыбнулся, и сунул кулек в свободный мусорный мешок. – Хватит с тебя на сегодня впечатлений. Внутри всё сияет, короче. Заходим, заселяемся, выбираем удобные койки.
– Я там в жизни спать не буду! – возмутилась Олеся. – Внутри людей убили!
– Ну, тогда спи на улице. – Я развёл руками. – К твоему сведению, мама, на каждом сантиметре этой дрянной земли когда-нибудь валялся чей-то труп, в том числе человеческий. Так что куда ни наступи – везде кого-то убивали. Кстати. Сань, пойдём-ка со мной.
Мы вошли внутрь, а Олеся осталась сидеть на пороге. Ну, ничего. Перебесится.
Я отчётливо видел тепловые следы как человеческих аур, так и аур змеелюдов. Они обычно не очень долго держатся в пространстве. Как правило, около суток. У людей они были ожидаемо тусклыми, у змеелюдов – чуть ярче. В общей сложности градусов сорок, я бы сказал.
Ни о чём. Даже у слабейших тварей из Маншалльских земель аура источает десяток тысяч Кельвинов минимум. А тут сорок от двух чудовищ. Смех на палке.
Я сконцентрировался, и смог равномерно распределить поглощённую астральную температуру между мной и Сашей.
Отлично!
По двадцать градусов на персону. Маловато, конечно, но Саша сразу порозовел, глаза его наполнились радостью. Всё же, разница между парой Кельвинов и двадцатью ощущалась сразу.
– Ого! – Саша передёрнул плечами. – А почему я радуюсь? И спать перехотелось.
– Потому что ты скоро тоже станешь магом, как я. – Я ему подмигнул. – Мы с тобой можем забирать часть силы у убитых тварей. Но ты никому об этом не говори. Теперь выбирай кровать, распакуй постельное бельё, и чеши на улицу. Нам с тобой надо за наградой сходить. Будешь учиться дела делать.
Саша кивнул.
Олеся сидела на пороге, и её, видимо, снова накрыло. Выражение лица было грустное.
– Чего ты? – Я бухнул ладонь ей на плечо и уселся рядом, она вздрогнула. – Шутку с глазом не оценила? По-моему смешно получилось.
– Шуточки. – Олеся криво ухмыльнулась, и у неё нервно дрогнуло веко. – Не в этом дело. Мне даже нравится, что в тебе харизма появилась, хоть и своеобразная. Сам не помнишь, что ты постоянно мрачный и зашуганный ходил? А тут, как дракон появился, сразу же другим стал.
– Такова роль критических ситуаций в жизни человека, – объяснил я. – В быту у тебя определённый тип характера, но вид клыков в пасти чудовища способен вывернуть твою душу наизнанку.
– И умный не по годам. – Олеся довольно ухмыльнулась. – Куда умнее отчима.
– И отца? – неожиданно спросил я.
Было интересно узнать, каким был отец жени. Лично я своего батю никогда не видел, а от матери в качестве оправдания слышал полнейшую ахинею и такие несусветные байки, что поверить в них было нереально. Касались они происхождения моего отца, и они было настолько бредовым, что я вспоминать не хотел.
А каким образом мать описывала моё зачатие… Нет уж. Я решил подумать об этом как-нибудь в другой раз.
– Я за Анжелу переживаю, – Олеся сменила тему. – Вот почему настроение испортилось. Откуда нам знать, не убили ли её эти ублюдки?
– Не убили. – Я покачал головой. – Она слишком красивая. Я же обещал, что вытащу её.
– С одной стороны мне кажется, что ты просто храбришься. – Олеся посмотрела мне в глаза, но взгляда не выдержала, и отвернулась. – Но с другой, у тебя взгляд такой стал…. Как у охотника, которого мы на выезде встретили. Страшный. Почему-то мне не хочется сомневаться в твоих словах. И в глаза тебе смотреть тоже не хочется. Боюсь. Ты не подумай. Я тебя всё равно люблю. Ты мой сын. Просто для меня такие изменения в новинку.
– Завязывай нудить. – Я по-дружески и мягко стукнул Олесю в плечо. – У нас работы валом. Лучше поспи, а потом подумай, как харчи варганить будешь. Я сегодня с собой столько денег притащу, сколько обычный беженец неделю зарабатывает. И это минимум. Так что беспонтовые пайки мы жрать не будем. Куплю что-то получше.