Разведка боем

Глава 1

Эркки Аалтонен сидел в вип-кабинке роскошного ресторана «Прага» на планете Прамен за кружкой знаменитого старопраменского светлого пива. Кабинка была оформлена в духе старинной чешской пивницы – небольшой круглый деревянный стол, удобные невысокие кресла с красными матерчатыми сидушками, красные, обшитые тканью в ромбик стены, потолок в виде деревянного бруса, медный пивной кран у небольшого, в виде бочки, постамента, негромкая электронная музыка. Такие места Эркки любил, в таких местах он чувствовал себя настоящим воротилой. А в «Прагу» даже добираться долго не нужно – вот она, прямо недалеко от космопорта, пять минут на аэротакси. Слегка захмелевший от пива и дыма Аалтонен покуривал длинную тонкую сигарету и с надменной улыбкой разглядывал сидящую напротив симпатичную журналистку, демонстративно задерживая взгляд на ее глубоком декольте. Сигарета придавала ему веса, взрослости и важности – не то чтобы он стеснялся своих двадцати лет, просто сейчас он был бунтарем, революционером, и должен был соответствовать образу. На Прамене он был в полной безопасности – ни отец, ни агенты Конфедерации не станут его здесь искать, тем более теперь, когда за спиной влиятельный покровитель – крупный фармацевтический синдикат, есть настоящая охрана – двое здоровенных, вооруженных пистолетами телохранителей, и даже своя маленькая армия – тридцать два бойца, готовых отдать жизнь на него, Эркки, и за его идеи.

Что там говорил отец? Чтобы чего-то добиться в жизни – нужно долго учиться и работать? Ерунда! Нужно просто пойти против всех – против власти, против системы, против Конфедерации. Сбежать из дома, стать изгоем. И все сразу начнут тебя уважать! Шпионы начнут разыскивать тебя по всему космосу. Спонсоры начнут давать деньги и снаряжение взамен на обещания торговых льгот. Красивые журналистки станут гоняться за тобой ради эксклюзивного интервью. Дело за малым – нужно лишь сделать родную систему Халла снова свободной… но с этим можно не торопиться.

Затушив докуренную сигарету, Аалтонен немедленно потянулся за следующей, высокомерно улыбнувшись девушке. «Интересная. Красивая, русые волосы, карие глаза, штаны и жилетка в обтяжку, сиськи что надо. Говорит по-английски совсем без акцента, но лицо явно… откуда она? Улыбается… Интересная у нее улыбка, многообещающая. Короче, пора бы уже переходить к делу, а то скоро окосею».

– Итак. Я слушаю. Какие у тебя вопросы?

– В первую очередь… Перед тем, как мы начнем, я хотела бы еще раз уточнить. – Милым голосом проворковала журналистка. – Это интервью является эксклюзивом, согласно нашей договоренности вы никому и никогда не сможете…

– Не тебе указывать, что я могу, а что нет! – Грубо оборвал Эркки, стараясь подражать тону и голосу отца. – Есть вопросы – задавай! Я не собираюсь сидеть тут слишком долго!

– Хорошо, как скажете. Первый и самый интересующий всех вопрос – вы знаете, что ваши родители считают… они думают, что вас похитили, и очень переживают…

– Мне не важно, что там думают мои родители. Они рабы системы! Мой отец продажный политик на службе у прогнившей со всех сторон Конфедерации. Мы с ним по разные стороны баррикад.

– Понятно. Вы борец с системой. А ваша идея, господин Эркки Аалтонен, представляет собой что?

– Мы – финны, наследники некогда великой скандинавской расы! Мы наследники викингов! Почему мы должны жить по чужим законам и правилам? Моя родная система Халла, ее ледниковые астероиды – источник чистейшей во всем космосе питьевой воды. Самой лучшей питьевой воды! Какое Конфедерация имеет право распоряжаться этим бесценным ресурсом? Все, абсолютно каждый желающий прилетает и добывает нашу воду! А что с этого имеет Халла? Ничего! Пресловутую защиту? Но от кого? У нас нет врагов, нет войн. У нас нет даже своей армии, зачем нам кормить чужую? Субсидии? Зачем нам чужие деньги, если мы сами можем продавать свое богатство, сами устанавливать цены, сами выделять квоты на добычу! Хочешь нашей воды – купи! Хочешь добывать нашу воду – купи разрешение на добычу! Все, что дает Конфедерация нашей системе – это возможность нашей власти, сейму во главе с президентом, отдавать за бесценок наши ресурсы и набивать карманы за счет простых людей! – Эркки так распалился от собственной эмоциональной речи, что почувствовал легкое возбуждение. Или это виноваты ее бесстыжие карие глаза и странное, поедающее выражение лица? – Когда я свергну это правительство, я стану королем! Я единолично заберу власть в свои руки, я возрожу великое королевство Суоми! Система Халла станет первой, затем ко мне захотят присоединиться и другие! Мы будем жить по своим законам и пошлем к чертям эту гнилую Конфедерацию!

– А вас, господин Аалтонен, не смущает тот факт, что ваш отец как раз председатель того самого сейма, который вы грозитесь свергнуть?

– Я уже говорил, девочка, что мне наплевать на моих родителей. Они предали свой народ, свою родину! Они не имеют права управлять великой Суоми!

Эркки поперхнулся дымом, закашлялся, потушил сигарету и достал следующую. «С девочкой-то я, пожалуй, перегнул… Тетке уж лет двадцать пять на вид, хотя выглядит она, конечно, потрясно. Почему она так смотрит на меня? Что за выражение лица?». Журналистка махнула рукой, разогнав клубы сигаретного дыма, что-то записала в наладоннике и снова уставилась на собеседника, подперев красивое лицо ладошкой.

– А какими средствами вы располагаете, господин Аалтонен? В смысле, для мирного свержения власти нужна безоговорочная поддержка народа, но жители Халлы ничего не знают о вашей программе, они считают вас похищенным. А для силового захвата необходимы армия и флот, а у вас, насколько мне известно, их нет.

– Для того, что бы люди обо мне узнали, нужны вы – журналисты. А что касается армии… У меня есть основа – мой клан «Племя Одина». Это костяк, опытные воины, они поведут за собой остальных. Ну, которые потом присоединятся. Сейчас мы только начали рекрутинговую кампанию. Ты ведь, наверное, слышала, что теперь у меня очень могущественный и богатый спонсор?

– Я только слышала про торгующий синтетикой синдикат…

– Это ложь! Это опять пропаганда конфедов! Знаешь, почему синдикаты объявлены вне закона? Это способ устранения конкуренции, чтобы конфеды могли собственноручно устанавливать правила игры! Когда я приду к власти, сделаю синдикаты законной частью экономики Суоми! Пора им выйти из тени и стать полноправными членами свободного общества! – Эркки уже откровенно трясло от возбуждения. «Что со мной сделала эта взрослая телка? Что в ней такого? От нее прямо несет сексом! Смотрит не отрываясь, играет средним пальцем с нижней губой, вон даже сиськи на стол вывалила!».

Один из телохранителей ответил на вызов смарткома, озабоченно посмотрел на своего напарника, подошел и прошептал на ухо:

– Эркки, наш человек сообщает – на орбите десантный корабль флота срочно требует посадку. Через полчаса будет в порту. Здесь небезопасно, нужно вернуться в укрытие.

– Я понял, Даг. – Аалтонен попытался в одну затяжку докурить сигарету, но не смог, вместо этого мысли в голове поплыли радужным туманом. Прищурив один глаз, он обратился к девушке. – У тебя еще есть ко мне какие-то вопросы?

– У меня очень много вопросов. – Она сдула с лица выбившуюся из прически русую прядку волос и снова вожделенно посмотрела на него своими лядскими карими глазами. Ее взгляд откровенно кричал «хочу тебя немедленно». – Еще есть пара вопросов, очень… приватного характера. Жаль, что я не смогу задать их прямо сейчас, господин Аалтонен…

От этих слов у Эркки снесло голову. Он махнул дрожащей рукой охране:

– Даг, Луис! Выйдите, плотно задерните занавески и встаньте снаружи, чтоб никто сюда не зашел!

– Эркки, времени мало…

– Делай, что я приказал! – Он дождался, когда недовольная охрана скроется за занавесом. Несмотря на свою неказистую фигуру и смешное лицо, в глубине души Эркки всегда знал, что нравится женщинам, хоть сестра и дразнила его «тощим-носастым-ушастым». Вон, даже эта взрослая журналистка не смогла устоять перед его харизмой…

Девушка встала, поправила прическу, не спеша обошла стол и встала за спиной. Через секунду Эркки почувствовал запах ее духов и горячее дыхание на своей щеке:

– Господин… Аалтонен… Прежде, чем я начну… Задавать вопросы… – Она медленно сняла его руки со стола и сложила на колени ладошками вверх. Затем неуловимым, изящным движением оказалась на его коленях верхом, плотно прижавшись упругими ягодицами к вспотевшим ладоням парня, и обняла одной рукой за шею. – Я хочу попросить… Что бы не случилось… Пожалуйста… Ни звука…

– Можешь на меня положиться… – Также тихо прошептал Эркки, откинув голову на горячую ладонь журналистки, закрыл глаза и чуть приоткрыл рот в ожидании поцелуя. Сердце, отравленное юношеской похотью, никотином и алкоголем, задыхалось в бешеном ритме.

– Жан-Поль, осназ засветился! Мне с подопечным нужна эвакуация, прямо сейчас! – Неожиданно на русском, вполголоса прошептала девушка. Аалтонен приоткрыл глаза – журналистка, не переставая ласкать его затылок, говорила по смарткому. – Прямо сейчас, ресторан «Прага», первая вип-кабинка… У входа две гориллы, нейтрализовать нежно… Это значит без стрельбы, в ресторане полно народа.

Эркки открыл рот, чтобы кликнуть охрану. В этот момент журналистка сильно прижала его лицом к своей такой же упругой груди, лишив воздуха. Аалтонен попробовал вытащить руки, но оказался обездвижен – девушка плотно обвила его тело ногами, не оставив ни единой возможности пошевелиться. При этом она продолжала перебирать волосы у него на затылке, из-за чего возбуждение накатывало еще сильнее.

– Эркки Аалтонен, сейчас я дам тебе немного вздохнуть… – Она убрала наладонник и с улыбкой посмотрела сверху вниз, как удав на трепыхающегося кролика. – За это ты мне пообещаешь, что не издашь ни звука. Идет?

Задыхающийся Аалтонен торопливо закивал, и журналистка ослабила хватку. Шумно вдохнув, Эркки издал короткий громкий вопль и снова оказался зажатым плотной женской грудью. Боковым зрением он заметил, как в кабинку заглянул охранник, увидел сидящую у него верхом на коленях стонущую девушку с запрокинутой головой, сально ухмыльнулся и скрылся обратно. Воздуха в легких почти не осталось…

– Эркки, маленький проказник, мы же договорились! Я сейчас снова дам тебе воздух, но если только ты попробуешь…

Аалтонен быстро-быстро закивал. Девушка снова отпустила его голову, но едва он успел сделать шумный вдох, прижала обратно и вытащила смартком:

– Жан-Поль?

– Пятнадцать секунд, патрон. Виолет атомкар у входа…

– Фиолетовый?

– Да, патрон, виолет! Все, некогда говорить, десять секунд вытаскивай парня!

За занавеской началась какая-то возня, послышались удары и стоны. Журналистка снова посмотрела сверху взглядом удава:

– Эркки, сейчас я тебя отпущу. Возьму под руку. И мы красиво, будто парочка, выйдем из кабинки и пойдем на улицу. Тебе же не стыдно пройти со мной по ресторану, Аалтонен?

– Ы-м-ы-м-ы… – Промычал он в грудь девушке.

– Хорошо, умничка… – Она озабоченно посмотрела в сторону занавеса – шум все не стихал. – Но учти, красавчик, если ты сделаешь что-нибудь неправильно, я сломаю тебе палец. Мизинец. Я обещаю. Ты мне веришь?

– Ы-м-ы-м-ы… – Задыхаясь, только и смог снова промычать Эркки.

Тем же неуловимым движением девушка исчезла с колен и оказалась за спиной судорожно хватающего ртом воздух парня, взяла его под локоть и заставила подняться:

– Все, пошли, любовничек!

– Кто? Ты? – Горячо вдыхая-выдыхая, спросил Эркки. – Кто тебя… подослал?

– Не переживай! – Она усмехнулась одними глазами и повернулась в сторону входа. – Я отвезу блудного сына…

Эркки ударил навскидку, почти без размаха. Ударил со всей силы, как смог. Настолько сильно, что правый кулак пронзила острая боль. Как ему показалось, от такого удара должен был упасть даже Даг… Или Луис. Но девушка не упала. Даже не пошатнулась. Она злобно обернулась и коротким движением… сломала Эркки мизинец на левой руке. От резкой острой боли парень не смог даже закричать.

– Гаденыш пубертатный! Тебя папа с мамой не учили, что девочек бить нельзя? – Рванула его за рукав журналистка, схватив свободной рукой со стола огромную пивную стеклянную кружку. Аалтонен не ответил – он в полуобморочном состоянии смотрел на свой торчащий под прямым углом мизинец и боялся даже дышать. – Ух, втащить бы тебе… Иди за мной!

За занавеской нарисовалась интересная картина – Луис лежал и корчился от боли на стилизованном под булыжную мостовую полу, размазывая кровь по лицу. Даг закрывался руками от высокого худощавого человека в голубом костюме. Тот, не щадя соперника, наносил точечные и, судя по всему, болезненные удары кулаками и ногами, что-то приговаривая на французском языке. Вокруг стояли ошарашенные посетители вместе с официантами и снимали потасовку на смарткомы. Девушка, не останавливаясь, приложила Дага пивной кружкой по голове и, схватив человека в голубом под руку, потащила обоих покачивающихся спутников по направлению к высокой стеклянной старомодной двери-вертушке.

– Жан-Поль! Я сказала нейтрализовать, а не избить до полусмерти на глазах у гостей и персонала!

– Ты не сказаль, что они вооружены, патрон! Как я «нейтрализовать нежно» двоих вооруженных, здоровенных, огромных, тяжелых…

– Хватит причитать! Где транспорт? – Они втроем вывалились на узенькую традиционно мощеную «под брусчатку» улицу и остановились перед припаркованным прямо напротив входа блестящим розовым кабриолетом с белым салоном.

– Что, патрон?

– Розовый???

– Это не роза, это виолет – мой любимый расцвет. Мы едем или?

– Какой, нахрен, «виолет»? Он розовый! Твою мать, Жан-Поль, ты ездишь на гейской тачке… – Журналистка толчком запихнула Эркки на заднее сидение и, перемахнув через борт, плюхнулась рядом. – Сиди, не дергайся! Как тебе самому-то не стремно?

– Где у вас, русских, чувство прекрасный? Это виолет, прекрасный расцвет для атомкар!

– Гони свой «прекрасный расцвет» в космопорт! Дави на педаль! На розовую педаль! – Съязвила она и сосредоточила серьезный взгляд на зеркале заднего вида. – Ты чего ржешь?

Маленький атомокар, взвизгнув электродвигателем, бодро сорвался с места, на мгновение создав смуту и пробку на узкой дороге.

– Патрон, у тебя лицо… Как это по-русски? Блянш? – Жан-Поль повернул зеркало, чтобы девушка смогла увидеть свое отражение.

– Твою мать… – Журналистка ощупала лицо рукой и устало покрутила головой. – Бланш. Синяк. Фингал. Хватит ржать, лягушатник!

– Патрон, ты злая мегера. С блянш! – Не переставая смеяться, выдавил Жан-Поль, правой рукой что-то колдуя в смарткоме, а левой ловко вращая руль по узким улочкам города.

– Ругательные слова у тебя, Жан-Поль, даже без акцента… – Усмехнувшись, она повернула лицо к бледному Эркки – тот правой рукой осторожно держал перед собой левое запястье и зачарованным, потухшим взглядом разглядывал свой повернутый под неестественным углом мизинец. – Смотри, гаденыш, что ты наделал! Как я теперь себе парня найду?

– Ты сломала палец, но ты не сломаешь дух революции… – Вяло проблеял Аалтонен. – Вам не задушить…

– Да заткнись ты! – Девушка не глядя схватила пронзительно заоравшего Эркки за палец и щелчком вставила мизинец на место. – Не сломала, вывихнула просто. Мы же договорились, за что ты мне так личико-то испортил?

– Моя армия, мой клан… «Племя Одина» найдет вас обоих, вы…

– Твоя армия, гаденыш – это кучка таких же, как ты, избалованных папенькиных сынков. Вы решили поиграть в бунтарей, а на самом деле вырваться из дома, набухаться, накуриться, нае…трахаться вдоволь, и потом с повинной вернуться на поклон к родителям. Знаешь, как бы я на месте папы и мамы решила эту проблему? Заблокировала вам счета и кредитки! Твое «Племя Одина» через неделю превратилось бы в вонючую «Отрыжку Бахуса». Викинги мать…

– У нас есть спонсор! Мы не нуждаемся в деньгах!

– Твой спонсор – синдикат «Гремучая змея». Он производит и толкает синтетическую наркоту «Синержи», от которой малолетки типа тебя едут крышей и дохнут в ночных клубах и дискотеках. На каких условиях у тебя с ними договор? Превратить твою Халлу в рассадник наркоманов? Это их и им подобных ты хотел сделать частью экономики?

– Это пропаганда конфедов…

– Знаешь, ушлепок, что произойдет, не увези мы сейчас тебя к папочке? У Суомен Маакунта нет своих вооруженных сил. Наркосиндикат соберет из торчков и подобного сброда армию. Назначит тебя командующим – генералом, адмиралом, вождем… Ответственным. Возьмут в блокаду твою Халла. Объявят систему свободной экономической зоной. Под угрозой репрессий проведут кампанию по выходу из-под юрисдикции Конфедерации. Все, Халла – официально зона свободной торговли и производства наркотиков. Вторая Сигма. Знаешь, что такое Сигма? А ты – король этого наркопритона. Это в худшем случае, если Конфедерация будет сидеть сложа руки. А я тебе гарантирую – не будет. Поэтому второй, наиболее вероятный и позитивный для Суомен Маакунта исход – твое потешное осадное войско в полной боевой готовности встретит военно-космический флот, и разнесет вместе с тобой к чертям по кусочкам. Какой из вариантов тебя больше устраивает?

– Это все пропаганда конфедов…

– Патрон, не мучай мальчик, ты не его папа! Осназ в порту, может, успеет?

По мере того, как фиолетовая машинка пробиралась из стилизованного старого города ближе к центру портового мегаполиса, улицы стали шире, движение оживленнее. Малоэтажные, оформленные под кирпич дома с полукруглыми окнами остались позади. Теперь дорогу окружали высокие небоскребы из стекла и пенобетона, традиционная брусчатка уступила место современному, гладкому дорожному покрытию. Впереди показались высокие белые башни и упирающиеся в небо антенны космопорта.

– Почти на месте! Мы улетаем, патрон?

– Нужно скорее убираться с планеты, пока синдикат не спохватился. Если встретим осназ в порту, уходим военным бортом. Если нет, садимся на любой, первый попавшийся рейс. А там нас где-нибудь подберут. Неожиданность и непредсказуемость – наши главные козыри.

– Но Кира! Я целый день быль на Прамен, и даже не попробоваль знаменитое «Старопраменское»!

– Подумать только! А я целый день была на Прамен и не только не «попробоваль знаменитое старопраменское», но еще и никотина на всю жизнь надышалась, и бланш под глаз выхватила! Не зли меня! Крути на стоянку, атомокар бросим здесь. Переживешь потерю своей розовой тачки?

– Мегера!

– Лягушатник!

Они смеясь шлепнули ладошками, и девушка потащила спотыкающегося Эркки Аалтонена к зданию космопорта. Жан-Поль еще раз с любовью оглядел фиолетовый кабриолет, бросил испачканный кровью пиджак на заднее сидение, поправил кобуру на плече и бегом догнал напарницу.

– Боже ты мой, Жан-Поль, зачем тебе пистолет? Я же сказала – без оружия!

– Кира, без пистолета я ощутиль себя голым!

– А без розовой тачки?

– Отстань, мегера.

– Ты в таком виде в космопорт заявишься? Как ты будешь свой обвес охране предъявлять? Он хоть на предохранителе, или как всегда?

– О-ля-ля! Я не думаль! Мы же осназ встречать… – Жан-Поль обернулся в сторону брошенного атомокара. – Не в машине же его оставиль?

В гудящей от злости и обиды похмельной голове Эркки Аалтонена за пару секунд сложился план. «Нельзя вернуться к отцу вот так! Он снова назовет меня никчемным, может быть, даже лишит содержания! Вот если бы я пришел со своей армией, я бы поставил его на колени, заставил признать себя победителем. А в таком виде, с конвоирами – никак нельзя. Эти двое виноваты в моем фиаско! Эти двое заслужили смерть…». Выбросив вперед правую руку и вырвав локоть из захвата девушки, Эркки выхватил из кобуры Жан-Поля пистолет, оттолкнул хозяина и нажал курок. В этот момент острый женский локоть ударил ему в висок, и вместе с яркой вспышкой выстрела в мозгу угасло сознание.

Глава 2

Санитар в черном флотском комбинезоне незаметно подошел и положил руку на плечо склонившейся над носилками девушки:

– Товарищ старший лейтенант…

– Слушаю.

– Можно носилки забрать? Медики ждут, они стоянку перекрыли, полиция нервничает. Не переживайте, ваш друг стабилен, выберется. Пуля – вольфрам, прошла через грудину навылет, рана чистая, только коронарка задета. В центральной больнице уже капсулу с биогелем приготовили. На Прамене хорошие врачи…

– Дай мне минуту, боец. Пару слов, пусть он только в себя придет.

– Есть.

Терминал космопорта временно закрыли, все рейсы задержали. Вдали столпились зеваки и репортеры, но местная полиция отлично знала свое дело – никто не пересекал ограждение запретной зоны. На пустующей стоянке, на фоне сверкающего зеркальными витражами зала ожидания космопорта, рядом с неестественно маленьким розово-фиолетовым атомокаром возвышался грозный черно-белый полицейский бронеавтомобиль. Кругом сновали люди в военной форме, но без суеты – за эвакуацию отвечал флотский осназ. Несмотря на неудачное расположение кареты скорой помощи, все терпеливо обходили стороной носилки и стоящую рядом девушку. Кира приблизилась к самому лицу Жан-Поля:

– Эй, лягушатник, слышишь меня?

– О-ля. Снова ты, злобная мегера. – Едва слышно пробормотал Жан-Поль, открыл глаза и вяло улыбнулся.

– Жан-Поль, прости меня, недосмотрела…

– Да, мегера, это ты виновата. Я опять не включиль предохранитель. Но твоя вина, согласен.

– Тебя тут, на Прамене оставляют. Старопраменского напьешься. За меня тоже выпей, это приказ.

– Отличный приказ. Хорошо, патрон. Навестишь меня?

– Конечно, Жан-Поль. Как только отчитаюсь – сразу прилечу. Если тебя раньше не выпишут.

– Кира, помнишь, я пригласиль тебя на Ментону, французский Лазурный берег? А ты сказаль, хочу в Крым на Мрию?

– Помню.

– Так вот… Я согласен на Мрию. Полетишь со мной на Мрию?

– Конечно полечу. С радостью полечу. Спать с тобой не буду.

– Кира, я же смертельно ранен, мне надо обещаль давать, чтобы жить…

– Не смертельно, а просто ранен. Я не сплю с друзьями. Я тебе взамен кое-что другое дам. – Кира наклонилась и слегка поцеловала Жан-Поля в губы.

– О-ля, патрон! Теперь я точно жить! Это стоиль пуля. Какая ты страшная с этим блянш…

– Замолчи, а то сделаю тебе больно.

– Как ты без меня, патрон? Кто тебя прикроет?

– Кто на розовом кабриолете в закат повезет? – В тон пошутила девушка.

– Виолет, мегера… Это виолет, ты просто не разглядель. – Он закрыл глаза и помахал Кире рукой, когда санитар покатил носилки к медицинской карете.

– Поправляйся скорее! – Махнула вслед девушка.

– Старший лейтенант Кира Наполи? – Невысокий коренастый сержант коротко козырнул и протянул девушке руку. – Сержант Бабич, я должен доложить о прибытии.

– Так точно, сержант, Кира Наполи это я. Вы опоздали. Совсем чуть-чуть, но опоздали…

– Диспетчер в очереди задержал. Несмотря на то, что военный борт.

– У «Гремучей змеи» свои люди в порту.

– Ясно. Вы… как?

– Я? Плохо, сержант. Очень хреново. Как там тебя?

– Сержант Бабич.

– Черт, ну и фамилия… Имя есть?

– Так точно, Леха… Виноват! Алексей, товарищ старший лейтенант!

– Короче так, сержант Леха. Меня зовут Кира. Отставить «тащ старший лейтенант». Просто Кира. Принял?

– Так точно, тащ… Кира.

– Что у нас на орбите?

– Малый десантный корабль «Бродяга», тащ… То есть, Кира.

– Приказ?

– Доставить Эркки Аалтонена в систему Халла.

– Отставить Халла, сержант. Этот гаденыш стрелял в офицера военной разведки, он теперь не беглец, а уголовник. – Кира задумчиво проводила взглядом медицинский атомокар. – Сдать его военной полиции. В любой системе, кроме Суоми. Может прямо тут сдать? На Прамене есть смертная казнь, сержант?

– Товарищ старший… То есть, Кира… В Конфедерации давно уже смертной казни нет… – Сержант как-то странно посмотрел на подбитое лицо девушки. – У вас все в порядке? Голова? Мой санитар еще здесь.

– Слушай новый приказ. Дуй на орбиту к «Бродяге», как поднимешься на борт, передашь старшему офицеру – Эркки Аалтонена доставить в любую близлежащую систему на расстоянии одного прыжка, и передать военной полиции как убийцу, организатора государственного переворота, соучастника в незаконных вооруженных формированиях. Я подробнее в пакете доложу. Как понял?

– Принял, Кира. Главное, чтоб в Суоми, к папочке не попал. И подальше от «Гремучей змеи».

– Все верно, Леха. Молодец. Давай, командуй.

– А вы? Ты… Тебя куда-нибудь подбросить?

– А я сама, сержант. Мне срочно выпить надо.

Игнорируя направленные на нее взгляды зевак, девушка решительно ворвалась в зал ожидания космопорта, выискивая глазами какое-нибудь питейное заведение. В душе клокотала обида и ярость, делать доклад в таком состоянии было бессмысленно. Нужно посидеть, успокоиться, переварить ситуацию. Проанализировать свои ошибки. Серб обязательно найдет ошибки, всегда находит. Он обязательно на них укажет… и будет прав. Все пошло не по плану! Беглеца в «Праге» задержать до прибытия осназа не смогла. Безопасных путей отхода не предусмотрела. Подставила под пулю Жан-Поля. Профессионально проделанная работа – нет. Зайдя в освещенный яркими неоновыми вывесками закуток с гордым названием «Бар Пьяный Космос», Кира забралась на высоченный табурет у стилизованной под сходни звездолета стойки и махнула рукой бармену.