Клан дракона. Книга 3. Становление

Глава 1

Из библиотеки доносились подозрительные шорохи. Всякого оказавшегося поблизости они бы непременно заинтересовали, но в столь погожий летний день никому и в голову не могло прийти проводить время в библиотеке. Тем не менее, с данной мыслью были согласны не все.

Из приоткрытой двери высунулась фиолетовая мордочка дракона. Синие глазки внимательно скользнули по коридору в поисках посторонних. Ничего подозрительного не обнаружив, дракончик скрылся в библиотеке, а в следующий момент вышел полностью. За собой он тянул смешную деревянную тележку. И еще забавнее был тот факт, что дракончик оказался в нее запряжен. Тележку смастерили так, что дракончик мог прыгнуть в ремешок над оглобельками и тащить ее за собой.

В тележке же лежала большая тяжелая книга. Книга, которую дракончик уже очень давно хотел почитать, но ему никак не удавалось до нее добраться. Когда он указал на большой том с разноцветными рунами на корешке в первый раз, папа Уталак рассмеялся и сказал, что ему такое читать еще рано. Когда он все равно попытался достать том через пару дней, дедушка Киноби, обычно бывший без ума от своего внука и потакающий любым его просьбам, в этот раз проявил нехарактерную для него твердость. Он забрал книгу и положил ее на самую верхнюю полку, невзирая на все протесты, умоляющие глазки и жалобную мордочку малыша.

Больше дракончик ни к кому не обращался. Он знал, что раз уж папа Уталак и дедушка Киноби запретили, то остальные тем более не ослушаются их приказа. Однако любопытство лишь разгорелось в нем с удвоенной силой. И он стал ждать, когда ситуация сложится благоприятно для него. Ждать пришлось неделю. И вот наконец сегодня после обеда дедушка Киноби ушел в подвал к слугам – наверное, снова хочет посмотреть, как работает новая печка. Папа Уталак и мама Ланире отдыхают в своей башне, значит, не станут спускаться до самого ужина. Мефамио и Рэй проводят медицинский осмотр стражников, несущих службу на Сиреневом острове, – происходит это рядом с казармами, и следовательно, в самом замке их тоже нет. Вилер, как всегда, сидит в своей мастерской, из которой маленькому Дитриху каждую неделю доставалась новая игрушка. А когда Вилер находится в мастерской, он не услышит даже пушечный выстрел за дверью. Аяри улетела в Стигиан по делам, как она любит выражаться, «Строить тамошних лентяек и халтурщиц», а Лиала и Олесия – на остров драконьих малышей. Звезды сошлись. Путь был чист.

По этажу вприпрыжку бежал сиреневый дракончик с нежными янтарными разводами на брюшке, лапках и под горлышком, а за ним, весело грохоча, неслась тележка с бережно погруженной в нее книгой. Глаза дракончика светились предвкушающим блеском: ему казалось, что в вожделенной книге он узнает что-то очень важное. На какой-то миг он и сам удивился, как это ему удалось все вот так просчитать? Выбрать время, забраться на самые верхние полки (что было непросто, летать он пока не умеет), запастись тележкой… Но, с другой стороны, папа Уталак всегда говорит, что его сын быстро растет и потому очень умный драконенок для своих шести лет. Впрочем, сейчас папа Уталак наверняка сказал бы что-нибудь другое.

Читать дракончик научился совсем недавно – буквально три месяца назад. До того ему читали все: и мама, и папа, и братья с сестрами. Даже вечно занятый Мефамио пару раз приходил почитать ему сказку. Это было еще до того момента, когда они поссорились… Но с тех пор, как дракончик всего за месяц освоил буквы, он буквально поселился в библиотеке. Разные истории, захватывающие приключения, грозные враги и несметные богатства в награду. И драконы в таких сказках часто помогали храбрецам мудрым советом или одаряли их волшебной силой, чтобы герой мог справиться с коварным и могущественным врагом. Разумеется, однажды он тоже вырастет и полетит на поиски своего собственного приключения…

К счастью, его комната находилась на том же этаже, что и библиотека. Потому как по лестнице ему не удалось бы ни подняться, ни спуститься с такой тяжелой книгой. Аккуратно просунув голову и открыв дверь в свою комнату, дракончик подтянул тележку к столу. Конечно, можно раскрыть книгу и на полу, но папа строго учил своего сына бережно относиться к книгам. И дракончик твердо усвоил, что читать надо всегда на столе. А раз к книге Дитриха не подпускали, значит, она была очень ценная, и уж тем более нельзя ее пачкать. Значит, книгу надо доставить на стол!

На столе уже все было готово, чтобы водрузить на него книгу. На полу лежало перетянутое веревками блюдо. Другой конец веревки крепился к заготовленной тяжелой вазе. Дракончик аккуратно сгрузил книгу в блюдо и полез вверх. Толкнув вазу, на место падения которой он заранее положил подушку, дракончик бросился на другой конец стола к книге, которая как раз поднялась на нужную высоту, и, бережно схватившись зубами за переплет, осторожно втянул тяжелый том. Выполнив задуманный план, он несколько секунд сидел и гордился тем, какой он ловкий, умный и сообразительный, после чего открыл книгу.

«Суть Цвета» – так назывался этот том, манивший к себе дракончика, словно мед голодного медведя. Он открыл книгу и впился в нее глазами.

«Цвет есть великая сила, незримо ступающая по жизни с каждым драконом, подталкивая к поступкам, влияя на решения, определяя характер и выстраивая дорогу судьбы. Воззвать к своему Цвету – значит, попросить его о помощи в минуту величайшей нужды».

Он перелистнул несколько страниц. Это интересно, но это было не то, что ему нужно. Цвет, цвет, цвет… Интересно, как же его призывают? Он листал страницы. Наконец перед ним появилась иллюстрация семи цветных кругов, под каждым из которых написан небольшой текст.

– Лазурь? – прочитал он под синим пятном. Но никакого отклика. Хотя предвкушение стало сильнее, словно что-то подсказывало ему, что он уже близок к своей цели…

– Изумруд? Серебро? Золото? – Но и эти призывы остались без ответа. Наконец он перевел взгляд на темно-желтое пятно и прочитал:

– Янтарь? – И да, это было то, что он искал! В нем как будто заиграла невидимая музыка, такая прекрасная, такая чистая… Маленького дракончика переполняли радость и восторг! Хотелось вскочить и танцевать, прыгать, кувыркаться, веселиться… но Дитрих сдержался. Он впился взглядом в строчки, тихо проговаривая про себя:

– Янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несущий, кости дробящий, захлебнувшийся в хохоте, оседлавший смерч…

– Много будешь читать – мозги из ушей полезут! – сказал чей-то язвительный голос. В следующий момент дракончика кто-то щелкнул по голове, а через секунду книга захлопнулась перед его носом. Сестрица Аяри, радостно хохоча, выскочила из комнаты, унося с собой драгоценный том…

Дракончик не на шутку рассердился. Обычно он вел себя очень сдержанно, нетипично для своего возраста. Даже во время инцидента, когда он поссорился с Мефамио, он показал достойную восхищения выдержку. Но теперь, когда после стольких планов, расчетов, стараний его усилия просто взяли и перечеркнули – он оказался выведен из себя.

Молниеносно дракончик спрыгнул со стола, выскочил за дверь и помчался за несносной сестрицей. Аяри с книгой под мышкой, хохоча, уже взбегала по лестнице. Но маленький сиреневый сорванец не собирался отпускать ее так просто. Взметнувшись по лестнице, он помчался по коридору не отставая. Еще два этажа погони. И вот наконец он настигает ее. Разгоряченный как гонкой, так и самим фактом того, что сестра нарушила его планы, он совершил молниеносный прыжок и вцепился в ее платье… как раз в месте чуть ниже пояса. Однако из-за обширных кринолинов добраться зубами туда, куда планировал дракончик, не получилось. Мало того: ойкнув, Аяри круто развернулась… и вот маленький фиолетовый дракончик предстал в таком неприглядном виде перед папой Уталаком, сидевшим в кресле перед своей комнатой. Тот несколько секунд смотрел на сына, после чего уголки его рта приподнялись и он сказал:

– Сынок, ужин совсем скоро, но если ты такой голодный, мы можем покормить тебя прямо сейчас.

– Да нет же! – сердито пробурчал драконенок, отпуская платье Аяри и спрыгивая на пол. – Она… она мне книгу читать не дает, вот! А я столько времени нес ее из библиотеки.

Он отвернулся. И именно поэтому не увидел, как при виде книги зрачки в глазах папы Уталака сузились от гнева, ладони сжались в кулаки, вокруг них стал формироваться красно-фиолетовый туман. Но дракон тут же моргнул, быстро взяв себя в руки.

– И что? Неужели настолько интересная книжка? – поинтересовался Хозяин Сиреневого замка.

– Конечно, – азартно сказал дракончик, – там такие слова! От них без крыльев в воздух взлететь хочется! Вот: янтарь веселящий, дикий, бурю буйство несущий…

В этот момент дракончик закрыл глаза и закружился вокруг своей оси. И уж конечно, он не видел того, от чего у сестрицы Аяри и папы Уталака чуть ли не волосы на голове встали дыбом: того, что от этих слов вокруг дракончика начал клубиться темно-желтый дым. Но Уталак среагировал молниеносно. Быстро встав и подойдя к сыну, он подхватил его на руки и легонько щелкнул по голове. Глазки дракончика на мгновение расфокусировались, но уже через секунду он смотрел осмысленно, хотя, судя по недоуменному взгляду, и не мог точно вспомнить, как тут оказался.

– Сынок, – тут же ласково сказал ему Уталак, почесав спинку, – сегодня на ужин будет твой любимый грибной паштет. Так что если ты хочешь…

Завершать фразу не было нужды: драконенок тут же спрыгнул вниз и помчался на кухню. Все знали, что там он будет умильно просить попробовать ложечку паштета. Слуги будут сурово говорить ему, что не пристало юному принцу таскать еду с кухни, но уже через пару минут его умильного взгляда сдадутся и позволят ему попробовать все, что он захочет…

– Дочь моя, – тихо спросил Аяри севший обратно Уталак, потирая глаза и отказываясь верить в увиденное, – нам ведь не померещилось? Это действительно был Янтарь?

– Да, папа, – испуганно прошептала Аяри, бросаясь к отцу и обнимая его, – я сама себе не поверила! Драконы годами обучаются призывать свой Цвет на помощь вот так, мне до этого еще расти и расти. А сейчас он явился на зов детеныша, которому едва исполнилось шесть лет. Папа, мне страшно! Почему все так? Почему все происходит так стремительно? Почему он растет в два раза быстрее обычного дракона? Он же совсем дитя, почему его тянет к этому?

– Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, дорогая, – обнимая дочь, прошептал Уталак, – он…

– Да я знаю, – сказала Аяри, смахнув пару предательски выступивших слез, – прости, папа. Конечно, я все знаю, но одно дело понимать разумом, и совсем другое – принимать сердцем.

– Да что там, – кивнул Глава Сиреневых, – после всего случившегося мы сделаем все, чтобы этот малыш вырос сильным и счастливым. Конечно, рано или поздно Дитриху придется с этим столкнуться. Но, – голос Уталака стал тверд, – его время еще не пришло. Хорошо сработано, доченька. Убери эту чертову книгу в мой кабинет. На полку за стеной. И позови в библиотеку Киноби. У меня к нему разговор.

– Ты только сильно его не ругай, – прошептала Аяри, отпуская отца и собираясь проследовать в его кабинет, – наш дедушка стар, он…

– Здесь я сам решу, каким мне стоит быть, – бесстрастно ответил Уталак, глаза которого полыхнули недобрым огнем, – на кону стоит будущее и свобода нашей расы. А по милости Киноби эта ноша едва не свалилась на него прямо сейчас, когда он к ней совсем не готов! Мы и так уже слишком много ошибались. Непозволительно много! Больше ошибки недопустимы. Цвета нам их не простят…

– Как скажешь, папа.

Аяри ушла. А Уталак подошел к окну и позволил воспоминаниям себя унести…

Когда Дитрих только вылупился из яйца, он уже разительно отличался от прочих драконят. Потому как был не беспомощным малышом, но дракончиком возраста полутора лет. Он уже умел ходить, невероятно быстро научился говорить и требовал молока! Ланире срочно пришлось перестраивать свой организм под его потребности. Но тем удивительнее было то, что уже через год он сам отказался от груди. Обычные драконята первые три года сидят на материнском молоке – но Дитрих стал упрямиться уже на одиннадцатом месяце. В конце концов, он, несмотря на все увещевания и уговоры, однажды просто стал давиться молоком, и всем не оставалось ничего, кроме как уступить и перевести его на общий рацион.

Всего через неделю случилось то, из-за чего у всего Сиреневого клана едва не произошел нервный срыв. Драконенка застали разглядывающим портрет Гиордома Таинственного. Дитрих сообщил всем, что этот дракон ему очень нравится и он хочет с ним познакомиться. Когда же Уталак мягко попытался объяснить сыну, что он улетел по важным делам на солнце, Дитрих удивленно посмотрел на папу:

– Как же так? Я его видел здесь, в нашем доме! Просто он каждый раз спешил куда-то, а я внимания не обращал. И каждый раз он скрывался в комнате. Идемте, я покажу, он наверняка там.

И, к великому удивлению всего семейства, Дитрих проводил их на шестой этаж, в покои, где, действительно, Гиордом и Кайтири останавливались, когда приезжали погостить в Сиреневый клан. И когда Дитрих удивленно водил мордочкой по совершенно пустой комнате, Уталак и Мефамио смотрели на него с каменными лицами… а Ланире, Аяри, Олесия и Лиала снаружи давились слезами.

– Да куда он отсюда делся? – в конце концов удивленно воскликнул дракончик. – Ну он же вот тут сидел, на этом стуле. С маленькой синей шкатулкой в руках, которую он иногда нюхал.

После этих слов сестрам Дитриха впервые в жизни понадобились успокоительные средства. Ибо если все вышесказанное и можно с грехом пополам отнести к детским фантазиям, то шкатулку с нюхательным табаком Гиордома выдумать было невозможно. К счастью, самого Дитриха тогда удалось отвлечь чем-то другим.

Еще же через две недели Уталак нашел своего сына в подвале. Он деловито висел на ручке двери, за которой стояли чащи с Цветами, и методично искал способ ее открыть. В этот момент папа Уталак почувствовал не только то, что волосы встали дыбом, но и то, что они начали стремительно седеть.

– Сынок, – ласково, изо всех сил сохраняя спокойный голос, спросил Уталак, – а что это ты делаешь?

– Мне очень нужно за эту дверь, – деловито откликнулся драконенок, даже не посмотрев на отца, – меня там ждут. Это очень важно. Открой, пожалуйста, эту дверь, папочка.

Впервые за очень долгое время Уталак не нашелся, что ответить. В итоге он сотворил в воздухе сиреневую руну, которые, молнией пролетев по комнате, оказались возле мордочки дракончика и залетели ему в ноздри. И уже через пару секунд дракончик стал сладко зевать, а еще через пять упал прямо в руки папы Уталака. И тот, держа в руках свое дитя, в этот момент понял: новую жизнь ему подарили Цвета. И однажды они потребуют за это свою плату.

Дитрих с удовольствием бывал на острове с драконятами – но уже сейчас он летал туда неохотно, словно ему было с ними скучно. И это притом, что дракончики с огромным удовольствием проводят детство в компании друг друга. Нет, его сын – не обычный дракон. Он другой, он иной, он обречен чувствовать сильнее, чем любой другой дракон.

И вот теперь эта книга. Конечно, он всегда будет помнить о миссии Дитриха, но он позволит ему вырасти сильным и счастливым. Позволит оказаться готовым к этому. Но до тех пор, пока его сын – дитя, он не подпустит его к Цветам. Даже если ему придется платить за это свою цену.

Глава 2

Ужин традиционно проходил в центральной зале. И, как и всегда, все члены семейства не могли удержаться от того, чтобы не бросить умильный взгляд на Дитриха. Маленький дракончик, чей стул стоял так, чтобы ему было удобно кушать, чинно ждал, пока ему повяжут салфетку. После этого он аккуратно начинал кушать вместе со всеми. Однако пока его этикета хватало в лучшем случае на одну минуту. После чего он молниеносно поглощал остальное мясо и пулей мчался… да мало ли куда он мог мчаться? Все чаще и чаще он предпочитал библиотеку всему другому – игрушки, как и многое другое, очень быстро ему наскучили. Не из-за капризов – как раз капризным Дитрих не был, хотя, как и всякий уважающий себя малыш, быстро научился вить из старших веревки в своих нуждах. Тем не менее, все больше и больше его интересовали книги.

Едва Дитрих выскочил из столовой, как в зал влетела записка. Взяв ее, Уталак внимательно прочитал содержимое.

– Неужели день зимнего солнцестояния так близко? – удрученно прошептал он. – А кажется, будто только неделю назад от Пурпурных вернулись.

– Да нет, папа, все верно, – сказала Олесия, – как раз три месяца. Ах, бедная Меридия. На каждой встрече она буквально не отходит от меня, спрашивает и спрашивает про Дитриха. И даже не может его увидеть. Бедная девочка.

– Да, испытания ей выпали тяжелые, но они ее закалят. И уж тем более научат ценить свою пару, которую она уже один раз едва не потеряла, – согласно кивнул Уталак, после чего с грустью посмотрел на Олесию, – ну, право слово, я все равно с трудом могу поверить, что он выбрал ее, а не тебя.

– Меня это не огорчает, папа, – светло улыбнувшись, ответила Олесия. – Я потянулась к нему тогда потому, что он был забитый, замкнутый, несчастный. Мне хотелось обнять его и утешить, ничего более. И теперь, когда он – наш маленький брат, я просто не могу этому нарадоваться.

– Угу, – хмыкнула Аяри, подперев голову кулаком и с традиционным раздражением глядя на проявляющую нежность сестру, – только вот спать он все равно предпочитает у Лиалы.

– Да потому что она жульничает! – притворно возмутилась Олесия. – Ясное дело, она же ему какой хочешь сон подарить может.

– Ну, днем у меня перед вами нет шансов, – улыбнулась Лиала, чей взгляд на короткое время стал ясным и осмысленным, – дайте хоть ночью отыграться. Я, в конце концов, люблю его не меньше вашего. Да и вообще, три ночи в неделю – это не так уж и много.

Сон Дитриха – тема, заслуживающая отдельного обсуждения. Маленький дракончик очень не любил спать один в своей комнате, поэтому для него было самым обычным делом вечером прийти в чью-то спальню и залезть под одеяло. Лидировала в сонном марафоне, разумеется, Лиала: Серебро и Сирень позволяли ей быть почти что полноправной владычицей сновидений и показывать Дитриху такие миры, от которых дракончик приходил в полный восторг. К сестрице Олесии Дитрих тоже стабильно приходил раз-два в неделю. А вот остальные варианты могли быть разными. Он мог прийти и к маме с папой, и к Аяри, и к братьям. Правда, к Мефамио он после того нехорошего случая больше не ходит. Уталак вздохнул, посмотрев на своего старшего сына. В его глазах с того дня поселился надлом, когда он понял, что навсегда оттолкнул от себя братика…

И ведь ничего не предвещало беды. Дитрих, несмотря на постоянную занятость Мефамио, очень любил старшего брата. А уж ночи, когда он приходил к нему ночевать, воспринимались последним как настоящее чудо. И Уталак чувствовал, что Мефамио тоже всей душой тянется к малышу, которому еще столько предстояло узнать. Хотя и в свойственной ему манере напрямую этого не показывал.

Но в тот день все пошло не так. Мефамио, будучи начальником стражи острова, был драконом очень занятым, и как следствие, иногда ему даже не хватало времени на душ. Что Дитрих в силу своего роста, разумеется, чувствовал куда сильнее других. И вот однажды, когда Мефамио вернулся к себе в комнату прикорнуть пару часов и бросил сапоги у входа, Дитрих со святой наивностью решил помочь ему. Подумав, что ногам Мефамио жарко, он на своей тележке привез ему два кувшина воды. В каждый кожаный сапог вылил по кувшину. И ладно бы он удрал после этого – Мефамио остыл бы, ну или понял бы его благие намерения. Но нет, когда Мефамио вышел – его ждал улыбающийся Дитрих, уверенный, что старший брат оценит его заботу.

Но он не оценил. Попытавшись, как обычно, запрыгнуть в свои сапоги на ходу, Мефамио, совершено не ожидавший в своей адрес такой «заботы», поскользнулся и растянулся на полу. Ошибочно решив, что дракончик хотел над ним пошутить, он схватил Дитриха за шкирку и несколько раз ударил его по самому чувствительному месту. И сразу же выронил его. Потому что в этот момент в синих глазах маленького дракона словно что-то умерло. Искра наивного детства погасла, глаза стали стеклянными… без единого слова он повернулся и побежал в свою комнату. Если бы Мефамио сразу бросился за ним, сразу попросил прощения, возможно, было бы не так поздно. Но он, поразившись собственной несдержанности и увиденному в глазах Дитриха, упустил бесценную минуту. Когда он бросился к брату, тот уже заперся в своей комнате.

Весь замок не спал в эту ночь. Мефамио никто не ругал, потому как знали, что никто не накажет его сильнее, чем он накажет себя сам. Но сидевший в кресле гостиной Рэй неумолимо сообщал о все новых и новых вспышках Лазури, исходивших из комнаты Дитриха. Лиала сидела неподвижно, ее глаза смотрели в пустоту: девушка с Серебром и Сиренью уже готова была встретить Дитриха в мире снов, но он там всё не появлялся. Олесия беззвучно плакала, Аяри бессильно шипела. Это продолжалось невыносимо долгий час. После чего глаза Вилера, Ланире и Аяри засветились темно-желтым светом, все трое глухим голосом синхронно сказали одну фразу:

– Его Янтарь умирает.

И здесь Уталак уже не имел права оставаться в стороне. Вскочив, он бросился к нему, выломал дверь и бережно прижал к себе того, кто стал ему куда больше, чем просто сын. Маленький сиреневый комочек сотрясался от рыданий.

– Я же хотел как лучше, – всхлипывал он, – почему он так?.. Я же хотел как лучше!

Вернувшись с Дитрихом в гостиную, он передал его Ланире, и та щедро стала вливать в него свой Янтарь. Уже через две минуты к дракончику все подходили с утешающими словами. Маленькая сиреневая спинка благодарно дрожала в ответ на прикосновение каждого члена семьи. Но когда к нему подошел Мефамио, в ответ Дитрих с немыслимой скоростью развернулся и когтями прошел по его руке – от локтя до запястья.

– Никогда больше меня не трогай, – оскалившись, прошипел драконенок, – никогда!

Больше он ничего сказать не успел: этот рывок, выпивший почти все силы, заставил Дитриха потерять сознание. Его тут же унесла Лиала, успокаивая разум малыша и отправляя его в свободный полет. Постепенно разошлись и остальные. Кроме Уталака, который невидящим взглядом смотрел в окно.

Мефамио отказался от помощи Рэя в исцелении раны и четыре месяца ходил с перебинтованной рукой. Но Дитрих все равно не замечал его. Ни на уговоры матери, ни на просьбы сестер он не реагировал. Уталак и Рэй с Вилером тем более не говорили с ним на эту тему. Знали, что бесполезно. Но даже Мефамио не бичевал себя в тот вечер так, как Уталак. Потому что он, будучи Хозяином Сиреневого замка, конечно, знал, что затеял Дитрих, и знал, как отреагирует Мефамио. Но ничего не сделал. Потому что это – тоже урок, который необходимо преподать. Нужно знать: не на всякое добро тебе могут ответить добром. Надо помнить: нельзя перед каждым встречным раскрывать душу. Потому что тебе туда могут плюнуть. И ладно, если плюнут со злобы – злобное и несчастное существо можно хотя бы понять и пожалеть. А вот если в ответ на твое добро тебе плюнут в душу ради шутки… Вот именно это почти всегда является причиной порождения тех, кто ненавидит мир и всех, кто его населяет. Открытая ненависть и на десятую долю силы ранит не так сильно, как пренебрежение.

– Дорогой, ты в порядке? – раздался обеспокоенный голос Ланире. Уталак открыл глаза: оказывается, все уже давно разошлись, с ним остались сидеть только Ланире и Киноби. Внезапно Хозяин Сиреневого замка ощутил в своей ладони что-то постороннее. Внимательно посмотрев на железный комок непонятного происхождения, он с трудом узнал в нем нож. Ланире без лишних слов подошла к мужу и обняла его со спины. Уталак благодарно прижал к себе супругу, вдыхая едва уловимый запах карамели, всегда витавший в роскошных рыжих волосах.

– Встречаем гостей, как обычно, – сказал он Киноби. Тот послушно кивнул и отправился раздавать слугам соответствующие распоряжения.

– Дитрих полетит на остров драконят в этом году, – тихо сказал Уталак.

– Но захочет ли он? – усомнилась Ланире. – Наш малыш очень быстро растет. Мне показалось, что в последний раз ему было совсем скучно с ними.

– Захочет, – сказал Уталак. – Если я все рассчитал правильно… это последний год его так стремительно улетевшего детства. Он запомнит эту поездку…

Глава 3

Дитрих и Олесия летели на остров драконят. Нежно-сиреневая драконица рассекала небо, чутко следя за тем, чтобы беспокойный братик не соскользнул с ее спины. Впрочем, сегодня дракончику это не грозило. Ему поручили ответственное задание: следить за тем, чтобы с мешком с подарками драконятам на день зимнего солнцестояния ничего не случилось. А Дитрих был ответственный малыш и потому не позволял себе баловаться, когда ему доверяли важное дело.