Исторический детектив Дело сыщика Корсакова. Убийство в Сестрорецке

Предисловие

Исторический детектив — жанр коварный, строящийся на тонкой грани между архивной правдой и художественным вымыслом. Настоящая повесть — это не документальная хроника, а игра воображения, бережно вписанная в суровые декорации ушедшей эпохи. Читатель, знакомый с историей стрелкового оружия, без труда заметит, где реальные факты уступают место детективной интриге.

Императорский Сестрорецкий оружейный завод, промозглая балтийская осень начала XX века и сама легендарная «трёхлинейка» капитана Мосина — абсолютно реальны. Реальны и «детские болезни» новой русской винтовки: тугой ход затвора, капризность к грязи и «утыкания» патронов с выступающей закраиной, над устранением которых бились лучшие умы Главного артиллерийского управления.

Однако, фигура немецкого инженера, барона Густава фон Швальбе, как и его секретный экспериментальный затвор — это чистый вымысел. В действительности немецкие оружейники не дорабатывали винтовку Мосина по заказу царского правительства. Этот фантастический затвор понадобился мне как сюжетный двигатель, ради которого злодей идёт на преступление и проливает кровь.

Главный герой, надворный советник Арсений Павлович Корсаков, также рождён авторской фантазией. Он не обладает суперспособностями, но вооружён передовыми для конца XIX века методами Санкт-Петербургского сыскного отделения. Его задача — распутать узел, в котором реальные технические несовершенства оружия стали мотивом для вымышленного, но пугающе логичного преступления.

Приглашаю вас принять правила этой литературной мистификации. Пройдите вместе с сыщиком Корсаковым по замасленным полам Сестрорецкого завода и раскройте преступление.

Глава 1 Сыщик Корсаков

Поезд из Петербурга прибыл на станцию «Курорт» с опозданием на четверть часа. Арсений Корсаков сошёл на деревянную платформу. Сестрорецк встретил сыщика ледяной моросью, летевшей со стороны Финского залива, глухим шумом заводских паровых молотов и запахом оружейного масла, исходившего от Императорского оружейного завода

Надворный советник Арсений Павлович Корсаков, начальник сыскного отделения Департамента полиции Санкт-Петербурга был мужчиной тридцати девяти лет, чья наружность несла на себе неизгладимый отпечаток суровой военной службы и кабинетных бдений Департамента полиции. Высокий, подтянутый, с привычной военной выправкой, которую безжалостно нарушала заметная хромота на левую ногу — следствие тяжёлого ранения под Мукденом. При ходьбе он вынужден был опираться на массивную трость. Его лицо, сухое, с резко очерченными скулами и ранней проседью на висках, казалось высеченным из камня. Внимательные, холодные глаза серо-стального оттенка смотрели на собеседника спокойно, словно сквозь увеличительное стекло криминалиста, подмечая мельчайшие детали: оторванную пуговицу, пятно туши на пальце, нервное подёргивание века. Тонкие губы почти всегда были плотно сжаты, а на переносице залегла глубокая складка — следствие вечной сосредоточенности.

Одевался Корсаков с подчёркнутым, даже слегка старомодным педантизмом, избегая кричащей столичной роскоши. Его неизменный спутник — серый фетровый котелок и строгий дорожный сюртук из плотного шотландского твида, надёжно защищающий от сырых балтийских ветров. От сыщика всегда исходил тонкий, едва уловимый аромат английского мыла, смешанный с крепким, горьковатым табачным дымом папирос «Ирис», которые он курил одну за другой, используя этот ритуал как ширму во время трудных допросов.

Арсений Павлович родился в 1867 году в Санкт-Петербурге в обедневшей дворянской семье потомственных военных. Его отец, штабс-капитан Корсаков, погиб в ходе Русско-турецкой войны (1877–1878), оставив вдову со скромной пенсией и малолетним сыном на руках. По настоянию матери Арсений был зачислен в Первый кадетский корпус, который окончил с отличием. Однако юношу влекла не столько строевая служба, сколько зарождающаяся наука о праве. В 1886 году он поступил на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. Именно там, под кураторством лучших умов эпохи, Корсаков увлёкся криминалистикой и передовыми методами европейского сыска.

После университета в 1891 году Корсаков поступил на службу в Департамент полиции, но начавшийся в 1904 году конфликт на Дальнем Востоке (Русско-японская война) заставил его вспомнить офицерские корни. Арсений добровольцем отправился на фронт в чине поручика пехотного полка. На полях Маньчжурии он сполна познал трагедию неподготовленной войны. В кровопролитном сражении под Мукденом в феврале 1905 года Корсаков проявил исключительное мужество, выводя остатки своей роты из окружения, но получил тяжёлое осколочное ранение левого колена.

Вернувшись в Петербург с орденом Святой Анны IV степени и тяжёлой хромотой, Корсаков навсегда оставил действующую армию. Его приняли обратно в Департамент полиции в сыскное отделение. Став прагматиком и скептиком, потерявшим веру в идеалы империи, Арсений Павлович полностью погрузился в работу. Он стал одним из первых в России, кто начал активно внедрять дактилоскопию (снятие отпечатков пальцев), судебную баллистику и химический анализ веществ на месте преступления, за что заслужил среди консервативных коллег репутацию «опасного чужака» и «немецкого умника».

Личная жизнь Корсакова не сложилась. Невеста, не дождавшись его с фронта, вышла замуж за богатого столичного банкира, что лишь укрепило в характере Арсения замкнутость и холодную отстранённость. Он жил один в небольшой квартире на Васильевском острове, заполненной книгами по судебной медицине, химии и трудами Чезаре Ломброзо. Свои редкие свободные часы он проводил за игрой в шахматы сам с собой или за чисткой своего наградного браунинга. Корсаков не верил в мистику, презирал политику и одинаково холодно относился как к зажравшейся царской аристократии, так и к радикальным бомбистам-революционерам. Его единственной религией была истина, которую он готов был выковыривать кончиком перочинного ножа из грязи и крови.

Одевался сыщик, по обыкновению, в твидовый костюм-тройку серо-коричневого цвета из плотной шерсти, сшитый на заказ у петербургского мастера Фомина, а на голове носил серый котелок от английской фирмы Lock & Co. Hatters, держащий форму в любую балтийскую слякоть. При себе он всегда носил трость, изготовленную из тяжёлого чёрного дерева эбена. С набалдашником в виде соколиного крыла, отлитого из серебра и утяжелённого свинцом, что позволяло использовать трость как эффективное оружие самообороны. На руках сыщик носил лайковые перчатки тёмно-серого цвета, чтобы не прикасаться к уликам голыми руками и не оставлять собственные отпечатки. При себе Корсаков всегда имел семизарядный пистолет «Браунинг» образца 1900 года калибра 7,62 мм, который он носил в потайном кожаном кармане на внутренней стороне жилета под левой подмышкой. Гордостью сыщика были серебряные карманные часы «Павел Буре» на массивной цепочке, на внутренней стороне крышки которых была выгравирована надпись: «За отличные успехи в науках. Юридический факультет, 1890». Дополняли часы два аксессуара: австрийская бензиновая зажигалка в латунном корпусе и серебряный портсигар с защёлкой-резинкой, украшенный лишь царапиной от осколка под Мукденом, в котором сыщик хранил папиросы «Ирис» фабрики «Лаферм». Во время расследования преступлений при сыщике всегда была следственная книжка — небольшой блокнот в переплёте из чёрной телячьей кожи на вертикальной резинке, бумага внутри которой была плотной и разлинованной в мелкую клетку, что было удобным для набросков с мест преступлений. Он предпочитал записи и наброски в книжке делать карандашом со сменными графитовыми стержнями — Faber-Castell.

У станции Корсакова уже ждала пролётка, присланная лично начальником Сестрорецкого оружейного завода полковником Обручевым, которая доставила сыщика к воротам завода.

Глава 2 Убийство барона

— Скверное дело, Арсений Павлович, — не здороваясь, глухим голосом произнёс Обручев, когда Корсаков вошёл в его просторный кабинет, уставленный моделями артиллерийских орудий. - У нас ведь тут ЧП государственного масштаба. Барон фон Швальбе… контракт с Военным министерством…Тело барона Густава фон Швальбе нашли час назад в опытном цеху. Прямо на рабочем верстаке, среди стружки и чертежей. Вчера в банке на Невском он лично получил государственный аванс двадцать пять тысяч золотыми монетами в кожаном саквояже за разработку затворного механизма к винтовке Мосина. Ни саквояжа, ни чертежей в кабинете нет.

— Орудие?

— Наше, родное, штык от «трёхлинейки» Мосина. Удар профессиональный — точно под левую лопатку, снизу вверх. Так учат бить наших ратников в ближнем бою. Если об этом пронюхают газетчики или, не дай Бог, германское посольство — быть беде. Нас обвинят в краже технологий и убийстве подданного Кайзера.

Корсаков подошёл к окну. За стеклом, в сумерках, из высоких труб Сестрорецкого завода валил густой чёрный дым. Тысячи рабочих как раз выходили со смены через проходную. Среди них скрывался тот, у кого в руках сейчас были чертежи, способные изменить баланс сил в будущей европейской войне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.