Серебряное море
- -
- 100%
- +
— Значит, в отеле известны номера постояльцев. Надо же.
— Ты сказал, что мы ждём доставку.
— Я надеялся. И вообще, кто на Чёрном море не мечтает об арбузе поздним вечером?
Простая реплика прозвучала хуже любой двусмысленности. Максим опустил взгляд к арбузу и вырезал первый длинный ломоть.
— Сердцевину оставлю себе, — сказал он уже обычным голосом.
— Приятного аппетита, смотри не подавись.
— Могу поделиться за гостиничный браслет.
Кара обернулась и кинула взгляд на идеальный лежак. На белый зонт. На бутылку, возле которой персонал уже положил новую салфетку. Лиза сидела лицом к Майе, они оживлённо о чём-то болтали.
Кара перешагнула ограждение и вышла за пределы обитаемой зоны.
Максим подвинул циновку, освобождая место.
Кара села рядом. Их колени столкнулись.
Он протянул ей кусок из самой середины.
— Без сделки? — спросила она.
— Я сегодня щедрый.
Кара положила полотенце поперёк колен. Охранник всё ещё стоял неподалёку и делал вид, что смотрит на море.
— Ты надолго? — спросила Кара.
— Не знаю.
Ответ оказался ожидаемым и всё равно задел.
Максим увидел.
— До конца лета могу, — добавил он. — Если не понадобится уехать раньше.
— Очень точный план.
— Ты спросила, я ответил.
— Ответ «не знаю» можно было прислать из Москвы.
Он вонзил нож в корку, отделяя ещё один ломоть.
— Из Москвы я не увидел бы твою реакцию на море.
Кара перестала поправлять полотенце.
Максим говорил просто. Без улыбки, без привычного обещания загадки за следующим поворотом.
— Увидел, — сказала она. — Дальше что?
— Жуём арбуз.
— А после арбуза?
— Посмотрим.
Это снова был он: близко сейчас, без права рассчитывать на завтра. Кара могла встать и вернуться на лежак. Максим не перегораживал дорогу и не торопился помочь ей с выбором.
Она взяла дольку арбуза и откусила. Сок потёк по подбородку. На вкус он был божественный, словно прессованный нектар.
— Соль есть?
Максим посмотрел на неё.
— Ты солишь арбуз?
— Уже жалеешь, что приехал?
— Я пытаюсь понять масштаб бедствия.
— Соль.
Он достал из рюкзака маленькую мятую солонку.
Кара рассмеялась.
— Ты носишь её с собой?
— Я был готов к худшему.
— И всё равно приехал.
Они ели молча. Арбуз был тёплым снаружи и холодным в середине. Сок стекал по пальцам, галька давила через тонкую циновку. По другую сторону ограждения официант менял пустые бутылки на полные.
— Как Касик? — спросил Максим.
— Захватил собачью лежанку.
— Хорошо устроился.
— Учился у тебя.
— Я бы выбрал кровать.
— Тебя бы выгнали за отсутствие браслета.
Максим рассмеялся. Кара заметила маленький светлый шрам у него под подбородком, которого не помнила в Москве. Спросить хотелось, но она не стала. У них было целое лето или один арбуз. Пока неизвестно.
Максим повернул крышечку солонки пальцами и отдал ей.
— Я уже здесь, смирись.
***
Майя и Лиза продержались четыре минуты.
Потом появились, неся гостиничный поднос с четырьмя стеклянными бутылками и сложным выражением лиц.
— Чужая еда, как известно, вкуснее, — сказала Лиза.
— Присоединяйтесь, тут всем рады, — ответил Максим.
Майя поставила поднос на циновку. Он занял почти всё свободное место. Юноша ей улыбнулся.
— Максим, — представился он.
— Майя. Вы не тот ли самый?..
— Я знаменит, получается? Хотя, смотря что рассказывали.
— Тогда точно тот.
Лиза села напротив и забрала самый большой кусок. Максим посмотрел на неё с уважением.
— Лизавета, я надеялся, что Дом Солнца учит скромности.
— Ну, ты бывал там редко.
— Я приезжал всегда, когда хотел.
Кара посыпала арбуз солью. Максим смотрел на её руку, а не на еду. На запястье под браслетом виднелся край метки.
— Как доехал? — спросила она.
— Поездом.
— Это мы уже поняли.
— Замечательно доехал, лучше не бывает. С ветерком, с огоньком.
— А где ты поселился?
— В кемпинге. Его держит классный парень, зовут его Стас. При случае вас тоже обязательно познакомлю. В кемпинге палатки, норовистый душ и масса комаров. Я очень доволен.
Лиза открыла бутылку.
— То есть жить в гостинице ты не хотел бы.
— А мог бы?
— Уже нет.
Максим посмотрел на Кару.
Она ничего не объяснила. Он тоже спрашивать не стал.
Майя спросила о кемпинге. Выяснилось, что Стас также держит сапы, лодку и старый, точнее винтажный автомобиль.
Лиза потянулась за бутылкой и задела поднос. Стекло звякнуло. Максим придержал край, Майя поймала солонку, Кара спасла арбуз. Лиза осталась с пустыми руками.
— Я всё контролировала, — сказала она.
— Оно и видно, — ответил Максим.
— В Доме Солнца тебя за это не любили?
— В Доме Солнца меня не любили комплексно.
Лиза улыбнулась, но сразу спрятала улыбку в бутылке. Кара заметила. Решила, что это обычная Лизина доброта: она умела найти человеческое даже в Максиме, что требовало отдельного дара.
— А работа? — спросила Майя. — У тебя есть работа?
— Иногда.
— Очень успокаивает.
— Я чиню вещи, которые другие предпочитают не замечать.
— Фонари?
— В том числе.
Он не стал рассказывать о серых ночных маршрутах, зеркалах и людях, потерявших дар. Майя не настаивала. Курортная версия Максима пока помещалась в рюкзак и кемпинг Стаса.
— А ты почему приехала? — спросила Майя у Кары.
— Лиза настояла.
— Я предложила, — возразила Лиза.
— Купила билеты, забронировала номер и прислала список вещей.
— Это было дружеское предложение с инфраструктурой.
Майя подняла бутылку.
— За инфраструктуру.
Они чокнулись бутылками, стекла гулко дзынькнули. Максим протянул пластиковый стакан, найденный в рюкзаке. Лиза посмотрела на мутное дно.
— Ты его хоть мыл?
— Ополоснул в море.
— Мде.
Кара тихо фыркнула. Максим белозубо улыбнулся ей поверх арбузной корки.
Лиза закатила глаза. Майя уже записывала адрес кемпинга: им с Никитой мог понадобиться запасной генератор для свадьбы.
— Завтра покажу вам нормальный пляж, — сказал Максим.
— А этот чем тебе не нравится? — спросила Лиза.
— Здесь всё как по струнке ходят, купаются в рядок.
— Зато порядок, чисто и приятно.
— А охранник следит, как вы едите арбуз, хотя вы уже даже не там.
Охранник действительно следил.
— Когда? — спросила Кара.
Максим тут же отозвался:
— В десять тридцать у шаттла. Я буду в десять тридцать одну.
— Почему?
— Чтобы ты успела подумать, что я не пришёл, но не успела уйти.
— Очень смешно.
— Мне да.
Они не разошлись после арбуза.
Максим ушёл купаться с Майей. Лиза осталась на циновке и, поглядывая на море, зачитывала вслух новые сообщения из свадебного чата. Кара сначала слушала, потом пошла в воду сама.
Максим не поплыл к ней сразу. Он спорил с Майей у буйка, исчезал под волной, снова появлялся.
Она проплыла вдоль берега, вернулась и легла на мелководье. Волна засыпала галькой край купальника. Максим сел рядом только тогда, когда Кара открыла глаза.
— Ты приехал один? — спросила она.
— Со мной ехали сорок семь человек в вагоне.
— Максим, я серьёзно. Не уходи от ответа.
Он перестал улыбаться и провёл ладонью по мокрым волосам.
— Один. Никого из наших со мной нет.
— Валерия знает?
— Теперь уже знает. Я написал ей, что доехал нормально, но разрешения на отпуск не спрашивал.
— У вас летом затишье с делами?
— Не думай, что если ты столкнулась сразу и с нашим секретным миром, и с чередой ритуальных убийств, то у нас здесь такое привычно и бывает чуть ли не каждый день.
Кара подняла горсть мокрой гальки и высыпала ему на колено.
— Эй, я серьёзно!
— Я тоже! — Кара высыпала на его колено ещё несколько камней. — Ты только что опять ответил на всё, кроме вопроса.
Максим поймал один камешек прежде, чем тот скатился в воду.
— У меня неофициальная работа, и я не обязан спрашивать разрешения, если хочу уехать. Но если случится что-то серьёзное, Валерия позвонит.
Он стряхнул камни, один оставил на ладони.
— Но если ты понадобишься Валерии, то уедешь?
— Да, — ответил он уже без шутки. — Не потому, что она командует мной. Есть вещи, которые мы не бросаем друг на друга.
— А предупредишь?
Максим посмотрел на неё, и Кара поняла, что спросила не о работе. Отчего-то её лицо загорелось.
— Скажу, — ответил он. — Если тебе это важно.
Это было меньше, чем обещание остаться, и больше, чем она ожидала услышать. Кара забрала камень с его ладони и бросила на воду.
— Плохо прыгает.
— Ты бросила под волну.
— Упрямый камень.
— Требовательная женщина.
Кара встала и пошла к циновке. Максим догнал не сразу.
***
Вечерело.
Солнце стало ниже, но галька всё ещё держала жар. Майя ушла на минутку ответить на важный звонок по меню банкета и вернулась спустя час. Лизе тем временем удалось подружиться с охранником и выслушать несколько историй о самых интересных нарушениях постояльцев.
Кара дважды возвращалась на гостиничный лежак за вещами. Оба раза могла остаться. На третий перенесла к циновке пляжную сумку целиком.
Максим ничего не сказал. Подвинул рюкзак и оставил ей сухой край.
Кара легла на живот. Сквозь циновку чувствовалась каждая неровность, зато отсюда море было как на ладони: между водой и ними не стояли зонты, официанты и ровный ряд лежаков.
— Ребят, давайте фотаться, — сказала Лиза, подбегая с телефоном. — Пошлём нашим в Москве. Поле твоей.
— Поля решит, что мы тут дикарями, — ответила Кара, всплескивая руками.
Кара забрала у Лизы телефон и вытянула руку, пытаясь поймать в кадр всех сразу и море тоже. Максим лежал на боку, подперев голову; хвост почти распустился, чёрные пряди падали на лицо и лезли в объектив.
— Поправь волосы.
— Ты ничего не понимаешь, это художественный беспорядок!
— И корку убери.
— Беспорядок же!
Кара пнула его ногой. Максим, сдаваясь, выкинул пустую корку и прошёлся пятерней по волосам. Лучше стало, но ненамного.
Первый кадр получился кривым: горизонт завалился, а половину моря занял локоть Максима. На втором Лиза прошла с подносом за их спинами и посмотрела прямо в объектив. На третьем палец Кары сполз и закрыл глазок объектива.
— У вас талант, конвергент, — сказал Максим.
— Ты мешаешь и шевелишься туда-сюда!
— Я неподвижен как скала, как статуя, как твой яростный взгляд сейчас.
— Хватит мне перечить! Волосы собери.
Он вынул резинку и заново собрал хвост. Кара наблюдала, как длинные пряди скользят через пальцы. Макс поймал её взгляд в чёрном экране телефона.
— Так?
— Терпимо.
— Можешь поправить.
— Размечтался.
— Ты такая жестокая.
Кара подняла телефон. На этот раз кадр получился чистым. Не идеальным: край циновки был в песке, на колене Кары отпечаталась красная полоса, у Максима выбилась одна прядь. Поэтому она оставила именно его.
Она вгляделась в снимок на телефоне. В кадре было море, край арбузной корки, ладонь Максима рядом с её запястьем и чёрная прядь, которую он всё-таки не убрал.
— Пойдёт, — сказала она.
— Выложишь?
— Конечно.
Она отправила фотографию во «ВКонтакте» без каких-либо подписей.
Лиза заглянула через плечо.
— Слушай, а здорово получилось.
Первые реакции появились почти сразу. Поля поставила три огненных значка и написала в личные сообщения восемь вопросов. Денис прислал: «Море настоящее?» Марина отметила, что Кара не намазала запястье кремом.
Появилась реакция с именем Елисея.
Реакция держалась под фотографией несколько секунд. Потом исчезла.
Кара обновила страницу. Ничего.
Кара открыла список просмотров, хотя знала, что не найдёт там ответа. Имя Елисея осталось среди остальных. Значит, он увидел фотографию. Увидел руку Максима рядом с её рукой. Поставил реакцию. Передумал.
Она могла написать: «Что?»
Одно слово. Без признаний и требований.
Палец завис над строкой поиска. Кара представила, как снова будет ждать три точки, потом ответ, потом объяснение, которое Елисей сначала сформулирует для себя и только после промолчит.
Телефон нагрелся в ладони.
— Ты норм? — спросила Лиза.
— Да.
— Хорошо.
Лиза произнесла это слишком быстро. Кара посмотрела на неё, но рядом уже протянулась рука Максима.
— Дай.
— Зачем?
— Там на фотке что-то странное.
Кара чуть не сказала, что уже заметила. Но он увеличил не свою ладонь.
В дальнем краю кадра была видна нижняя лестница отеля. По ней спускалась та самая старейшина лунного конклава — Зинаида. Её отчество Кара забыла. При увеличении лицо ожидаемо расплывалось, зато большое кольцо на руке оставалось жирной чёрной точкой. Под мышкой дама несла узкий металлический футляр.
На ступени за ней ложилась вторая человеческая тень.
Сам человек не попал в кадр. Любопытствуя, она подняла голову, пытаясь в наступивших сумерках рассмотреть, кто же там был.
Фонарь над нижней террасой мигнул и погас.
Глава 4. Сувенир на щиколотке
Свет на нижней лестнице вернулся спустя полминуты.
Костя снова пришёл, вооружённый, проверил лампу и линию до щитка. Напряжение, по его словам, не пропадало. Он пообещал утром заменить фонарь целиком со всеми потрохами и ушёл с оскорблённым видом человека, которого техника не должна подводить никогда.
Кара поделилась с Майей тревогой, и та попробовала дозвониться своей наставнице, но та не ответила. В этом не было ничего необычного: Зинаида, по словам Майи, могла оставить телефон в любом месте и уйти гулять.
***
Наутро солнце светило так ярко, что про фонарь как-то забылось. Майя ушла по своим предсвадебным делам раньше завтрака и обещала спросить Зинаиду о футляре, когда та появится.
В десять двадцать восемь Кара стояла у остановки гостиничного шаттла.
Лиза сидела на скамейке под навесом, обнимала пляжную сумку и смотрела на неё с неодобрением.
— Мы пришли на двенадцать минут раньше. Могли сидеть и кофе пить. Я бы съела ещё выпечки, она такая вкусная, м-м-м. Пальчики оближешь.
— Как говорила моя бабушка, секунда на языке — годы на бёдрах.
— Мы ж с тобой тощие как жерди, можем лопать сколько влезет.
— Не хочу заводить опасную привычку.
— Ты зануда.
Некоторое время помолчали. Солнце палило нещадно, и очень хотелось купаться.
— Я всё ещё не понимаю, зачем ехать на другой пляж, — заныла Лиза. — Здесь есть душ. И лежаки. И водичка такая чистая.
— Хочу увидеть разное побережье, — пожала плечами Кара.
— Ладно. Один раз разочаруешься и больше отсюда ни ногой.
Ровно в десять тридцать одну из-за поворота вышел Максим.
Он нёс рюкзак и свёрнутое полотенце. Волосы сегодня были собраны выше, чтобы не липли к шее; хвост качался между лопатками при каждом шаге.
— Что-то ты рано, — насмешливо сказала Кара.
— Могу отойти и вернуться. Как в школе говорят? «Выйди и зайди нормально»?
— Поздно, мы тебя уже видели.
— Что же, тогда придётся остаться. А то вам не понравится, если я применю лунные штучки.
Он остановился перед ними, сияя беззаботной улыбкой. Каре невольно пришло на ум, что явно не тому юноше стоило быть солнечным.
— Вы готовы увидеть настоящее море?
— А наше поддельное, что ли?
— Ваше укрощённое, а это не то.
— Море цельное и неделимое.
— Недоказуемо.
Лиза прижала сумку крепче.
— Я не поеду туда, где туалет платный.
— Там бесплатный.
— Значит, страшный.
— Лизавета, если вы останетесь, придётся весь день обсуждать ленты и торты.
Веснушчатое лицо девушки исказилось в притворном ужасе:
— Это шантаж.
— Ты с нами? Главное, что сработало.
Кара улыбнулась и пошла к подошедшему шаттлу. Гостиничное полотенце было свёрнуто у неё под мышкой.
Максим посмотрел на вышитую эмблему.
— Уже воруешь имущество?
— Оно положено гостям.
— На территории.
— Ну я же верну его.
— Разочарован. Ждал, что в чемодан закинешь.
Лиза прошла между ними и первой заняла место у окна.
— Если её арестуют, я скажу, что предупреждала.
— Вы едете как свидетель.
— Я еду купаться.
Шаттл тронулся. Кара села напротив Максима. Он посмотрел на неё так, словно хотел сказать ей что-то крайне важное, но затем отвернулся к окну.
В салоне кроме них ехала семья с двумя детьми, пожилая пара в одинаковых панамах и женщина, которая всю дорогу держала перед собой надутый круг. На каждом повороте круг закрывал Максима целиком, потом открывал снова.
— Чем городской пляж лучше? — спросила Кара.
— Я не говорил, что он «лучше».
— Ты сказал, что он типа «настоящий».
Надувной круг снова закрыл Максима. Из-за него донеслось:
— Там никто не принесёт тебе полотенце.
— Это недостаток. И воды не подадут?
— И фамилия твоя никому не известна.
Лиза оторвалась от карты.
— И где плюсы?
Максим смотрел на Кару. Она поняла, что в «Белом мысе» уже знали Ланских, Воронцову, местный конклав готовился к их приезду. Им было известно о её метке под браслетом, которая разрешала ей существовать и даже колдовать. А на городском пляже она могла быть никем, обычной девушкой с гостиничным полотенцем.
— Убедил, — сказала Кара.
— Тебя я не убеждал.
— Тем более.
Шаттл остановился у очередного отеля. Круг закрыл лукавую улыбку лунного мага.
***
На городском пляже никто не следил, как люди едят арбуз.
За остальным следить было невозможно.
Музыка шла сразу из трёх мест и не совпадала. Между полотенцами оставались проходы шириной в одну детскую ступню. Продавец кукурузы кричал громче объявлений из динамика, дети таскали воду в красных ведёрках и выливали её на чужие ноги.
— Вот, — сказал Максим. — Жизнь бьёт ключом.
— Главное, чтобы не по голове.
Лиза посмотрела на мальчика, который закапывал пластиковую машинку рядом с её сумкой.
— Вокруг сплошные преступники. Вон, улики скрывают.
Свободное место нашлось у самой воды. Кара расстелила украденное полотенце, а ветер сразу завернул один край. Максим положил на него рюкзак, на другой сел сам.
— Так мы все не поместимся, — сказала Лиза.
— Нужно было планировать ограбление классом повыше и тырить два полотенца. Впрочем, я готов держать край собственной персоной.
— Ты такой благородный. Можно в тебя ткнуть чем-то острым? Хочется увидеть голубую кровь.
Они всё-таки поместились. Колени, сумки и чужой надувной круг заняли остальное.
Лиза достала крем и заставила Кару повернуться спиной.
— Я уже намазалась в номере.
— Это было давно.
— Он сохраняет свойства до трёх часов!
— Кара, не спорь со мной.
Холодная полоса легла между лопаток. Кара вздрогнула.
— Предупреждать надо.
— Я держала флакон у тебя перед лицом.
Максим протянул руку.
— Давай помогу.
— Нет, — одновременно сказали Кара и Лиза.
Он поднял ладони.
— Семейный пляж. Понял.
Лиза размазала крем с сосредоточенностью врача. Потом повернулась к Максиму:
— Теперь ты.
— Я же лунный. Мы не загораем.
— Ага. Только ты уже красный.
Максим попытался посмотреть на собственное плечо, не смог и сдался. Лиза бросила ему флакон. Кара легла на живот и спрятала улыбку в полотенце.
Лиза отняла у Максима крем, потому что тот пропустил плечо, он попытался возразить и получил флаконом по колену. Кара фыркнула.
Но долго на месте сидеть им не удалось. Буквально через несколько минут, когда Кара уже начала дремать, Максим поднялся. Полотенце тут же завернулось.
— Вода. Киоск с синей крышей.
Он показал на дальний ряд.
— Там очередь, — сказала Кара.
— Значит, вернусь через семь минут.
— Почему семь?
— Восемь звучит как обещание.
— Это оно и есть.
Максим посмотрел на неё. Потом кивнул.
— Через восемь.
Он ушёл.
Кара видела, как он пересёк пляж, обогнул женщину с коляской и действительно подошёл к синему киоску. Не растворился между людьми. Не свернул по дороге в другую жизнь. Вскоре он вернулся с тремя бутылками и чипсами.
— Десять, — сказала Кара.
— Мужчина передо мной выбирал между газированной и негазированной. Он пил негазированную, но хотел холодную, а в холодильнике стояла только газированная.
— И чем закончилась эта драма века?
— Тем, что я пришёл через десять минут, а не через восемь.
Он отдал ей холодную бутылку.
Продавец кукурузы дошёл до их полотенца и остановился прямо перед Лизой.
— С солью, без соли, с маслом! Вкуснее не попробуете.
— А салфетки у вас есть? — спросила Лиза.
У того всё нашлось, и Максим купил три початка на всю компанию.
— Я не просила, — сказала Лиза.
— Поэтому тебе без масла. А Кара у нас любит соль.
Кара села, подтянув колени. Горячие зёрна лопались под зубами, соль оставалась на губах. Перед ними женщина учила девочку держаться на воде, подхватывая под живот. За спиной объявляли прогулку на катере. Чужой мяч несколько раз падал рядом, и мальчик всякий раз извинялся всё менее убедительно.
— А где именно ваш кемпинг? — спросила Лиза у Максима.
— Сегодня?
— Уже плохое начало.
— Да там, дальше по берегу.
— А адрес есть?
— У берега?
— У лагеря вашего.
Максим назвал кемпинг и показал точку на телефоне. Лиза приблизила карту, проверила отзывы и вернула аппарат.
— Две звезды за душ.
— Я хожу в море.
— Это негигиенично.
— Всё, что правильно, то скучно.
Лиза посмотрела на него, закатив глаза.
Максим засмеялся. Кукурузное зерно осталось у него у уголка рта.
— У тебя здесь, — сказала Кара и показала на свою щёку.
Он вытер другую.
— Нет, с этой стороны. Да господи.
Максим наконец стёр зерно и посмотрел на её рот, будто проверял, не осталось ли там такого же.
Кара отпила воды. Бутылка была слишком холодной; зубы свело.
Некстати подумала, что Елисей мог написать, сколько времени ему нужно. Хотя бы приблизительно. Хотя бы восемь минут вместо пустоты.
Кара открутила крышку сильнее, чем требовалось.
— В море, — сказала она.
— Это приказ? — спросил Максим.
— Это способ не слушать тебя.
Они побежали к воде. Галька была горячей. Максим предложил соревнование: кто дольше простоит без обуви. Кара согласилась и через две секунды поняла, что победа не стоит кожи на ступнях.
Они прыгали с камня на камень, отказываясь сдаться. Рядом мальчик лет семи спокойно стоял босиком и ел мороженое.
— Он читерит, — сказал Максим.
— У него местный дар.
Мальчик посмотрел на них без уважения.
Кара первой сорвалась к воде. Максим догнал, когда волна ударила им по коленям. Он плеснул в неё. Кара ответила обеими руками. Через минуту его длинные волосы выбились из резинки и облепили ему лицо.
— Очень красиво, — сказала она.
— Завидуешь.
— Было бы чему.
Максим убрал пряди назад. Вода стекала по шее и плечам. Кара смотрела на секунду дольше, чем собиралась, и нырнула.
Под водой шум пляжа исчез. Остались пузырьки, холод и рассеянный свет. Максим проплыл рядом, не касаясь её. Они вынырнули одновременно.
— Нормальное? — спросил он.
— То же самое море.
— Ты говоришь правильно, но бессердечно.
— Зато честно.
Следующая волна подняла их и отнесла ближе к берегу. Кару накрыло с головой, а Максим поймал равновесие первым.
— Ты вчера выложила фотографию для него? — спросил он будничным тоном.
Кара сразу поняла, кого он имеет в виду.
— Для всех своих подписчиков.
— Хороший ответ. Тоже честный?
— Да, ведь я не вру.
— Такая серьёзная.
Он ушёл под воду прежде, чем она придумала ответ. Кара осталась стоять по грудь, раздражённая тем, что он задал вопрос, и ещё сильнее — тем, что не стал добиваться продолжения.
Максим вынырнул дальше, собрал волосы обеими руками и снова затянул резинку. Получилось криво. Хвост лёг на одно плечо тяжёлой чёрной полосой.
— Дай, — сказала Кара.
Он подошёл и повернулся спиной.
Кара распустила узел. Мокрые пряди скользнули между пальцами. Она собрала их ниже, стянула резинкой и сразу убрала руки.
— Теперь красиво, — сказала она.
Максим обернулся.
— А было?
— А было некрасиво.
Он улыбнулся, но не коснулся её.
Лиза стояла на берегу и махала им, потому что ей хотелось окунуться, а оставлять вещи без присмотра было боязно.
***