Серебряное море

Рынок начинался сразу за пляжем.

Под навесами висели платья, полотенца, на стендах были разложены ракушки, очки и украшения, которые обещали вечную любовь за двести рублей. Лиза остановилась у серёг с синими камнями и немедленно начала торговаться.

— Четыреста, — сказал продавец.

— Двести.

— Триста пятьдесят.

— Они кривые.

— Ручная работа.

— Только руки были кривые.

Кара отошла к соседнему лотку. В плетёной корзине лежали шнурки с маленькими стеклянными бусинами. Красные, белые, зелёные. Один был чёрным, с почти прозрачной тёмной бусиной.

— Оберег, — сказала продавщица, обмахиваясь веером.

— От чего?

— От дурного глаза.

Кара посмотрела на ценник.

— За сто пятьдесят рублей? Он хоть работает?

Продавщица пожала плечами.

— Конечно. Всем нравится.

Кара купила шнурок.

Он не был магическим. Метка молчала, стекло оставалось стеклом. Именно поэтому вещь понравилась.

Продавщица завернула покупку в маленький бумажный пакетик и положила туда карточку: «Носить до исполнения желания».

Кара прочитала и вернула карточку.

— И желание исполнит, и от сглаза защитит? Какая функциональная вещица.

— Желание бесплатно и отдельно.

— Тогда ещё более подозрительно.

Продавщица усмехнулась и забрала карточку обратно в корзину.

Сзади незаметно подошёл Максим и выхватил у неё шнурок.

— Желание не стала загадывать?

— Пожелала спокойного отдыха.

— Тоже желание. На руку?

— Там занято.

Кара подняла ногу и поставила ступню на низкую перекладину лотка.

— Завяжешь?

Максим присел перед ней, обернул шнурок вокруг щиколотки и затянул два узла.

Его пальцы были прохладными после бутылки с водой. Кара почувствовала короткое касание у внутренней стороны ноги и сильнее упёрлась ладонью в стойку.

— Не туго? — спросил он.

Она проверила.

— Нормально.

Максим отпустил шнурок и поднялся.

— С вас сто пятьдесят за работу.

— Тебе уже заплатили видом моей ноги.

— Почему у меня ощущение, что я должен сдачи?

Лиза подошла с серьгами.

— Триста, — сообщила она.

— Ты его ободрала как липку, — сказала Кара.

— Вряд ли. На маркетплейсе такие за сто найду, наверное.

— Почему не снизила больше?

— Макс вмешался. У продавца появилось чувство мужской солидарности.

— Я молчал!

— Ага, конечно.

Они вышли с рынка и увидели, как шаттл отъезжает от остановки.

Лиза побежала следом, размахивая пакетом. Водитель не заметил или решил не останавливаться.

— Последний, — сказала она, вернувшись. — Это был последний шаттл до отеля!

Максим посмотрел на время.

— Сейчас всё решим.

— Если ты предложишь идти пешком, я вернусь на рынок и продам тебя.

— Такого на маркетплейсе не найти.

Он набрал номер.

***

Стас приехал через двадцать минут на автомобиле без крыши.

Когда-то машина, вероятно, была белой. Теперь она была цвета пыли, соли и ремонтов. К задней дуге привязали огромного розового фламинго, который лежал поперёк багажника и смотрел на дорогу чёрным нарисованным глазом.

— Нет, — выпалила Лиза.

— Это Стас, — сказал Максим одновременно.

— Я про машину.

Водитель высунулся через открытую дверь. Крепкий, выгоревший, в старых коралловых тапках, лет на десять их постарше. На шее у него висел свисток.

— Машина тоже Стас, — сказал он. — Привет, детишки. Садитесь, пока она не передумала.

— Почему там фламинго?

— Так машину опознаю.

— Именно этого я и боялась.

Стас выбрался из машины и проверил верёвки на багажнике. Двигался он быстро, но не суетливо. Сначала затянул крепление фламинго, потом посмотрел, сколько у них сумок, и только после открыл заднюю дверь.

— Трое, — сказал он.

— Мы умеем считать, — отозвалась Лиза.

Стас дёрнул один из задних ремней. Тот вытянулся всего на ладонь и застрял.

— Тогда знаете, что ремней два.

— Это незаконно.

— Фламинго пристёгнут.

— Это ухудшает ситуацию.

Стас забрал у неё пляжную сумку и закрепил под сиденьем коротким тросом.

— В лодке тоже так споришь? — спросил Максим.

— В лодке люди сначала надевают жилеты. Потом получают право быть неправыми.

На плече Стаса белел старый рваный шрам. Кара отметила это и села.

Лиза села вперёд и сразу потребовала ехать по главной дороге. Стас сказал, что главная стоит. Лиза открыла карту. Спор начался до того, как Кара устроилась сзади.

Места было мало. Максим сел рядом, колено к колену. На первом повороте машину качнуло, Кара схватилась за металлический край. На втором пришлось схватить Макса за плечо.

— Можешь держаться крепче, — сказал он.

— Могу столкнуть тебя наружу.

— Тоже близость.

Дорога пошла вверх. Ветер бил в лицо, мокрые после моря волосы Кары путались. Максим придерживал свой хвост одной рукой; второй на резком повороте поймал её колено, не дав удариться о борт. Ладонь задержалась ровно до прямого участка и ушла.

Кара продолжала держаться за него.

Справа между домами открылось море. С высоты оно снова стало незнакомым: не водой, в которую они входили, а огромной синей поверхностью, разрезанной белым следом катера. Ни конца, ни края Кара по-прежнему не видела. Утром это казалось обещанием. Сейчас — расстоянием, на котором легко исчезнуть.

Стас сбросил скорость перед слепым поворотом и дважды коротко посигналил.

— Здесь все так ездят? — спросила Лиза.

— Нет. Поэтому я сигналю.

Навстречу выскочил скутер. Водитель увидел машину, дёрнулся к обочине и поднял руку, не решив, извиняется он или ругается.

Стас даже не изменился в лице.

— В сезон море безопаснее дороги, — сказал он.

— Это должно успокаивать?

— Нет. В море хотя бы видно, откуда идёт волна.

Он говорил о нём без восторга Максима и без гостиничной вежливости. Как о работе, которая каждый день меняет условия. На приборной панели лежал старый складной нож, моток тонкой верёвки и свёрнутая карта берега с пятнами воды. Под сиденьем Кара заметила спасательный жилет.

— Вы спасатель? — спросила она.

— Когда платят — инструктор. Когда не платят — человек, которому потом задают вопросы.

— Свисток поэтому?

Стас коснулся его пальцами.

— Потому что голос жалко.

Максим наклонился к Каре, чтобы перекричать ветер:

— Он один раз заставил жениха с невестой отменить свадьбу в воде.

— Жених потерял кольцо, — сказал Стас.

— Нашёл?

— Нет. Зато не утонул. Невесте пришлось выбрать, что важнее.

— И что она выбрала? — спросила Лиза.

— Новое кольцо.

Кара посмотрела на чёрный шнурок у своей щиколотки. Он высох и потемнел ещё сильнее. Никакого обещания. Два узла, стеклянная бусина, сто пятьдесят рублей. Надёжный масштаб для вещи, купленной у моря.

Впереди Лиза доказывала Стасу, что навигатор показывает экономию четырёх минут.

— Навигатор не знает, где копают, — отвечал Стас.

— А вы знаете?

— Я вчера там застрял.

— Это не аргумент в вашу пользу.

Фламинго за спиной подпрыгивал на каждой яме.

На последнем повороте верёвка развязалась. Розовая птица медленно поползла к краю, перевалилась и упала на дорогу.

— Потеря! — крикнул Стас.

Максим выскочил ещё до полной остановки. Подхватил фламинго, взвалил на плечо и вернулся, держа его за шею.

Кара смеялась остаток дороги так, что не сразу заметила людей у входа в отель.

Сотрудники направляли гостей к боковой двери. Нижний проход перекрыли стойками с лентой. За стеклом холла стояли двое полицейских.

У ступеней ждала Майя, а лицо у неё было абсолютно белым.

Стас остановил машину. Лиза первой перестала смеяться.

— Что там случилось?

Майя посмотрела на Кару, потом на Максима с фламинго на плече, будто не могла соединить их с тем, что должна сказать.

— С Зинаидой беда. Утонула.

Кара вспомнила чёрное кольцо, прохладный воздух над чужой царапиной и металлический футляр на фотографии.

Смех оборвался не сразу. Ещё оставался в груди, мешал вдохнуть правильно. Максим медленно опустил фламинго на заднее сиденье. Розовая голова легла боком и продолжала улыбаться.

— Ты её видела? — спросила Лиза.

Майя кивнула.

— Я была здесь, когда нашли.

Кара посмотрела на её руки. Вчера на ладони оставалась тонкая красная царапина, боль из которой сняла Зинаида. Теперь Майя снова и снова проводила по тому месту большим пальцем.

— Где?

— Здесь. На нижней террасе.

— Но там нет воды.

— Утонула, — повторила Майя. — Только моря рядом с ней не было.