Цветочный коллекционер

Фантасты – никудышные пророки и «глашатаи будущего». Все, что им удается предсказать, либо очевидности-банальности, либо совершенно случайные попадания. Максимум, на что способны самые проницательные из них – угадать «дух» будущего, ауру его, как это удалось Уэллсу и в какой-то степени Замятину. Да от них пророчеств и не требуется. Их задача – показать миры, в которых человеку хочется жить (утопия), или такие, что вызывают отвращение и страх. Они – просто выразители надежд и страхов общества, членами которого им довелось быть. Вот, говорят они читателю, каким мог бы быть мир, в котором ты живешь, и каким он может стать, если не принять меры. По сути, они пишут о настоящем, о том настоящем, которое незримо присутствует здесь и сейчас, которым чревата наша реальность. И правильно делают! Не может быть у писателя более благородной задачи, чем рассказывать о настоящем.

Стругацкий Борис Натанович

– Начни с самого грустного, что только сможешь вспомнить, и симпатии читателей будут у тебя в кармане. А дальше все пойдет само собой, уж можешь мне поверить.

– И ты действительно думаешь, что это сработает? – мужчина средних лет с опущенными практически до кончика носа очками еще сильнее погрузился в свое жутко скрипящее кресло.

– В «Записках под капюшоном» сработало, почему у тебя не должно? – другой мужчина, на вид явно старше своего собеседника на несколько лет, раздраженно оторвал взгляд от окна, в которое задумчиво смотрел последние пятнадцать минут. Внешность пассивного созерцателя была характерная: три подбородка, цинично скривленная нижняя губа всезнайки, запавшие глаза и зачесанные назад волосы, как будто спешащие на свидание с ярлычком на воротничке рубашки.

– Слушай, я не знаю. Может потому что «Записки под капюшоном» вышли всего каких-то шестьдесят четыре года назад? И знаю я о них только благодаря твоей бесконечной, навязчивой пропаганде?

– Прекрати бубнить. Не нравятся мои предложения – думай сам.

В одной из комнат бывшего здания администрации Аптекарского огорода – ныне центра управления, реализации и безопасности – повисло обиженное молчание. Если бы не техническое оборудование в виде трех серверных шкафов, пары 3D-принтеров высотой в человеческий рост или даже больше, системных блоков, телепортатора и прочего, что издавало усыпляюще-монотонный фоновый технический шум, в комнате царила бы полнейшая тишина.

Охранник номер один – так звали мужчину, настоятельно рекомендовавшего прислушаться к совету из одного романа – вернулся к своему любимому занятию во время работы – просмотру яркой и бесконечной рекламы из окна. Его напарник – охранник номер два – от легкой обиды как-то подсобрался, поправил очки и уставился уже в другое окно – окно своего монитора. Как назло, сегодня вышло новое программное обновление, в очередной раз сломавшее второй компьютер, так что вся информационная работа лежала нежелательным грузом на нем. Справа снизу на мониторе маленьким прямоугольником ярко, с оттенком холодно-голубого горели время и дата – 00:13/05.02.2050. Через шесть лет Аптекарскому огороду исполнится триста пятьдесят лет с момента основания. Власти планируют устроить какой-то грандиозный праздник в честь этого невероятно важного события. Обещают незабываемое голографическое шоу на куполе, который уже как несколько десятков лет наглухо закрывает собой весь Аптекарский огород. Защита от бесконечной, уничтожающей все живое, жары.

– Ладно-ладно, прости. Но «Записки под капюшоном» правда плохой пример. Может, мне стоит отталкиваться от чего-то более популярного? – не выдержав скуки молчания, произнес номер два.

– Зависит от того, какая у тебя идея. У тебя вообще есть идея?

– Честно говоря…

– Даже примерной?

– У меня есть мысли, которыми хочу поделиться, но я не могу решить, в каком формате, в каких временных рамках и под каким сюжетом я хочу их подать.

– Напиши про Марс. Если твоя книга выйдет в следующем году, то успеешь ровно к празднованию первого года его успешного терраформирования. Думаю, что только из-за этого твою книгу будут раскупать, как предметы первой необходимости во время пандемии тридцать лет назад.

Оба рассмеялись, а затем, на мгновение снова ушли в себя, будто бы смех забрал ощутимую долю энергии.

– Нет, ты сейчас сказал, и я совершенно точно понял, что про настоящее писать не хочу. Слишком уж это все дешево звучать будет, не нравятся мне наши времена – никакой романтики не осталось. Ладно печатные, но электронные книги? Теперь ведь даже их нет – все скачивается через эту дурацкую Центральную Сеть прямо нам в мозг. Посмотрите-ка – высшая ступень пищевой цепи, даже читать не нужно, все само обрабатывается, черт бы его побрал. А сами стали такими зашоренными, что называем любые дефекты особенностями. Научились пользоваться друг другом, не испытывая при этом чувств сожаления, и радуемся – победители моногамности, видите ли. Вот раньше говорили, что людей можно поделить на лис и змей, но в наше время все мы змеи. Только вида разного… – осознав, что смысл монолога отправился в какое-то непредсказуемо-неконтролируемое русло, охранник в очках остановился и снова, скорее для успокоительного самоубеждения, повторил: – Не буду про настоящее писать.

На экране монитора загорелась надпись:

Вам поступил заказ. Пожалуйста, выполните процедуру № 05.73.1 (Реализация 3D-печати растения Euphorbia Trigona и его непосредственная передача заказчику путем телепортации).

Вместе с выводом оповещения на экран монитора, сообщение также поступило в чипы словоохотливых мужчин – система безопасности, дисплеи, камеры наблюдения, любая интерактивная кнопка – весь Аптекарский огород с его системами был синхронизирован с охранниками. К сообщению прилагалась электронная карточка о покупателе, включающая в себя довольно обширные данные: начиная от возраста и заканчивая последним выходом из собственной квартиры.

В целом, задача двоих, так беззаботно обсуждавших вечно-бытовые вопросы, состояла из нескольких пунктов: поставка электронных заказов и поддержание в рабочем состоянии всех систем Аптекарского огорода. Роботов для ремонта роботов и ИИ для контроля ИИ пока так и не придумали.

Для выполнения процедуры отправки растения, охранникам требовалось отправить запрос к системе HAL, инициировать 3D-печать, собственноручно перенести полученное в телепортатор и, наконец, отослать покупателю. Без лишних разговоров, лишь иногда покашливая и кряхтя, охранники проделали за много лет доведенный до автоматизма алгоритм.

– Возвращаясь к нашему разговору о твоей книге, – на этот раз упитанный мужчина решил не возвращаться к своему окну и сел рядом с напарником. – Может, попробуешь про будущее написать? Будут потом многие тебя восхвалять, говорить о том, что ты внес огромный вклад, как какой-нибудь Олаф Стэплдон или Роберт Хайнлайн.

Напарник, тем временем, не имел однозначного представления, о ком идет речь, но, поскольку его чип был усовершенствованной второй моделью, какую вручают при устройстве на государственную работу, то он тут же смог найти упомянутых собеседником людей. Увы, модель хоть и была более совершенной версией своей предшественницы, от рекламы она не избавляла. Почти ничто не избавляло от нее – опухоль цифрового будущего. Также, в правом окне поиск выдал вертикальный список похожих: Карел Чапек, Станислав Лем, Артур Чарльз Кларк, Аркадий Натанович Стругацкий, Борис Натанович Стругацкий, Герберт Уэллс, Айзек Азимов, Лю Цысинь, Филип Киндред Дик, Питер Уоттс, Евгений Иванович Замятин, Нил Стивенсон, Роджер Джозеф Желязны и это только первая страница. По крайней мере, теперь номер два имел смутное представление, о чем идет речь, хоть никогда и не слышал до этого момента ни о ком из предложенных списком.

– Ага… – наконец ответил он и невпопад, то ли показать свою эрудированность, то ли для демонстрации возможностей чипа, а может и вовсе, чтобы добавить веса своим предыдущим недовольствам, зачем-то полностью привел первую подвернувшеюся цитату: – Правильно герой Стэплдона про людей говорил: «homo sapiens – это паук, который пытается выползти из ванны. Чем выше он заползает, тем круче стенки. Рано или поздно, он оказывается внизу. Он чувствует себя вполне хорошо так долго, пока пребывает на дне, но, как только начинает восхождение, начинает и соскальзывать. И чем выше он поднимается, тем дальше будет падать. И неважно, в каком направлении он старается».

– Главное, чтобы наши попытки выползти не привели к тому, что получилось в том самом старом фильме, где новым этапом развития людей были репликанты, – отреагировал номер один.

– А вдруг мы и есть репликанты?

Наступила немая пауза.

– Что-ж, тогда мы, скорее, брак.

И оба снова ударились в громкий затяжной смех.

– Тот фильм в целом много допущений сделал. Сорок девятый год прошел, а радиоактивных пустошей, монументальных зданий и повсеместно летающих машин, к счастью, до сих пор нет.

– Зато, надо признать, идеи там интересные. А я вот не знаю, наберется ли у меня достаточно собственных для полноценного фантастического романа. Хотя, мысль про будущее мне определенно нравится. Может быть, стоит заказать услуги ИИ-дизайнера и создать графический роман? Благо наш нынешний министр культуры не считает это занятием идиотов.

– Боюсь, что тут я не помощник, и решить тебе этот вопрос нужно самостоятельно. А пока хватит о твоей книге, давай лучше пройдемся.

Они вышли из двухэтажного здания. Перед ними открылся вид на многочисленные плексигласовые кубы с неоновыми дисплеями, являвшимися продвинутыми энциклопедиями. По желанию каждый посетитель имел возможность включить изображение интересующего его растения на полный экран, не утруждая себя неуемными попытками разглядеть что-то издалека, а также прочитать любую имевшуюся информацию о нем. Так выглядел весь Аптекарский огород с момента появления купола – все секции от «Теневого сада» до «Споровых растений» были огорожены кубами, внутри которых индивидуально находилась сложная система, отвечающая за уход растений. Деревьям повезло меньше – их больше не было: ни дуба Гофмана, ни петровской лиственницы, ни белых ив, ни голубых елей, ни серых орехов, ни маньчжурских берез. Они мешали реорганизации пространства.

Охранники повернули сразу направо, в сторону «Садика орхидей». Столь поздний ночной час был временем самым умиротворяющим в Аптекарском огороде – роботы пока находились в спящем режиме, а внутри повсеместных плексигласовых перегородок происходил полив. Воздух был абсолютно стерильным, только к утру – с приходом основного потока посетителей – в воздух впрыснут душистые ароматизаторы. А скрытые колонки начнут имитировать звуки живой природы: ветра, воды и насекомых.

Пройдя «Памятник истории», а затем и оранжереи, напарники остановились напротив некогда прекрасного «Сада лекарственных трав», представлявшего теперь из себя все такой же бесчувственный стеклянный куб.

– Как ты думаешь, они правда настоящие? – озадачился номер два.

– Думаю ли я, что они настоящие? Суккуленты и хосты – несомненно – средств на их уход много не требуется. Какие-нибудь сорняковые из «Средней полосы России» тоже. Но вот остальные… Мы уже как пять лет переходим на искусственную пищу, слушаем созданные ИИ альбомы, наслаждаемся, – тут он изобразил пальцами в воздухе кавычки – периодом Ренессанса ИИ в искусстве, только и смотрим, что отреставрированные версии фильмов двадцатых-тридцатых годов. И если ты не заметил, а это очень сложно не заметить, то мы который год не можем восстановиться после экологической катастрофы планетарных масштабов. Сейчас у мира две насущные проблемы – последний этап изучения океанического простора и усиленное продолжение заселения Марса. В общем-то эти два вопроса связаны напрямую друг с другом. Океаны Земли в дальнейшем могут косвенно помочь усовершенствовать и ускорить процессы терраформирования, поэтому ими сейчас так активно занимаются. Естественно, это не означает, что ученым все равно на последствия экологической катастрофы на нашей планете, вон, завтра должно пройти очередное собрание представителей Всемирной Конфедерации по Обсуждению и Решению Глобальных Проблем. Но я все к чему – сейчас каждое живое растение, особенно плодоносные, которые у нас раньше в «Сенсорном огороде» были, каждая травинка, каждый пахнущий цветочек – важны для нашей планеты, как никогда. Никто не будет доверять Аптекарскому огороду такие ценные растения в настоящем виде в таких обстоятельствах, понимаешь?

Охранники неспешно двинулись дальше.

– Если бы не понимал – не спрашивал. Но меня смущает, что здесь абсолютно со всеми растениями обходятся как с настоящими: их поливают, увлажняют, держат под ультрафиолетовыми лампами, даже удобрение почвы в коде прописано! Зачем на это тратиться, если все здесь по твоему мнению – точно такие же искусственные 3D-модели, которые мы отправляем покупателям?

– Чтобы создать видимость жизни? Этой уловке столько же лет сколько Американской Ассоциации Маркетинга. Да что уж там, боюсь, ее зачаткам было суждено появиться на свет вместе с Теофрастом Ренодо и Волни Палмером. Видимость живых растений с большей вероятностью побудит потенциального покупателя приобрести новенький кусок пластика к себе в квартиру, – чтобы речь не сбивалась, искать информацию с помощью чипа приходилось невообразимо быстро. – И вообще, я не говорил, что здесь все не настоящее.

– Ладно, но зачем тогда удобрение почвы? Этот процесс уж точно никто не увидит.

– Не знаю, может она и не происходит вовсе, и это пустая строчка кода. А может, все цветы настоящие, и я только что сказал глупость. Все равно эти пластиковые копии ничем не отличить от оригинала, пока не надломишь. Они даже тактильно идентичны настоящим. Так что правды мы никогда не узнаем, поскольку сидеть в тюрьме ради эксперимента я точно не собираюсь.

Ночной моцион, по когда-то раньше называвшейся «Тропе здоровья», подходил к завершению. Фонтана напротив главного входа больше не было – с новой купольной экосистемой внутри Аптекарского огорода его поддержание стало попросту нецелесообразным. Как и поддержание всех водоемов – их тоже высушили.

– Слушай, расскажи что-нибудь смешное. А то в последнее время вокруг сплошное уныние.

– Есть у меня одна история. Дело было поздно вечером. Шел я, значится, недавно по улице Дурова в сторону, где раньше Екатерининский парк был, там сейчас сплошная кондиционерная зона отдыха, да не суть. Иду я по улице, и тут ко мне мужик подходит, а сам пьяный в стельку, да с трубкой бриаровой в руке, какие еще в двадцатом веке повсеместно использовали. Подходит и огоньку просит. Я ему отвечаю, что ничем не могу помочь, да и вообще – гадость – это ваше курение, мало того, что себе и окружающим жизнь портите, так еще и задыхающейся природе на горло наступаете. А он, – охранник номер два открыл у себя в чипе, записанный разговор – цитирую дословно с убранными признаками опьянения в речи: «Ну вот скажи мне, раз ты такой защитник матери-природы бедной, раз так ее. Ты вот говоришь, мол, матушка несчастная уже вся грязная, мыть ее, видите ли, никто не собирается, так я еще и трубку курю свою проклятую, мол, совсем худо делаю кормилице нашей старой. Так вот скажи, ты ведь в математической науке сведущ? Если взять за факт или как там у вас правильно? Величина. Взять величину уже грязной прародительницы за минус, а то, что я курю за вторую отрицательную величину. Так разве это не плюс станется?». И замолчал после этого, будто думая, что сказал невероятно умные слова.

– А ты что?

– А я ничего. Меня такая злость охватила, что я его оттолкнул посильнее и быстро двинулся дальше. А он там так и остался стоять со своей трубкой. Все это наступило из-за таких как он. Только и могли, что критиковать бедную девочку-активистку.

– И что же в этом смешного?

– Что он до сих пор отрицал экологическую катастрофу.

Зайдя уже практически обратно внутрь центра управления – в чипы внезапно поступил сигнал с внешних камер, он предупредил о подъехавшем к главному входу автомобилю. Вместе с сигналом внешняя камера также отчетливо передала картинку стоящей новой модели беспилотного электромобиля. Вертикальная дверь, как у старых спортивных автомобилей, поднялась, и из нее медленно выбрался пожилой мужчина с тростью и фетровой шляпой. Старик вышел и направился в сторону главного входа. Долго не думая, охранники повернули обратно, навстречу таинственному посетителю. Несмотря на то, что ночные посещения были разрешены – подобные визиты являлись слишком редкими событиями для того, чтобы казаться нормальными.

– Доброй ночи, уважаемые господа. Извольте-с представится, меня зовут Ричард Лавецкий, и у меня есть для вас предложение-с, от которого вы не сможете отказаться. – у старика оказался странный выговор, старавшийся быть витиеватым, но походивший скорее на дешевую пародию.

Два охранника непонимающе переглянулись между собой.

– Дедушка, нам кажется, что вам лучше покинуть это место.

– Нет, вы меня не поняли, – сказав это, он достал из кармана брюк бумажный конвертик, при этом слегка его приоткрыв.

– Что вы хотите? – увиденное оказало сильное впечатление на охранников, теперь они говорили почти в унисон.

– Я не попрошу-c чего-то неосуществимого, мне нужно всего лишь-c одно маленькое растеньице.

– В смысле? Какое растение?

– Citronella Paniculata.

– И это все, что вы хотите?

– Ни большим, ни меньшим.

– Вы же понимаете, что тут везде камеры? А если мы с вами проговорим еще чуть дольше, то ИИ начнет подслушивать разговоры, читая по губам. Пока он думает, что вы хотите что-то купить.

– Послушайте-с, в наше время все становится элементарным, стоит только перестать пользоваться дарованными технологиями. Вы же можете отключить все системы, разве не для этого вас здесь держат?

– Допустим. Но то, что вы показали в конверте – откуда оно у вас? Как давно? – чипы охранников распознали вещь как подлинную.

– Вас это никак не касается, уважаемые-с. Все, что вам нужно знать – она будет вашей, если вы выполните мою убедительную просьбу. Вы же понимаете-с, такой шанс выпадает один раз в жизни.

– В таком случае вот план: вы делаете вид, что осматриваетесь, пока мы с напарником возвращаемся в центр управления. В качестве незапланированного теста программы обслуживания мы создаем на 3D-принтере копию вашего цветка, затем отключаем все системы Аптекарского огорода на пятнадцать минут – спишем на вынужденную перезагрузку. После отключения, все втроем идем к кубу, вы – чтобы убедиться, что мы вас не обманем, а мы – заняться подменой. Идет?

– Идет.

Спустя десять нервозных минут таинственный мужчина вышел за территорию Аптекарского огорода. Накрапывал мелкий дождик. Сейчас сложно было бы найти человека, который без использования Центральной Сети ответил, когда последний раз шел снег. Два охранника остались за его спиной, наверняка, более радостные, чем до его прибытия. Электромобиль автоматически разблокировался и поднял обе двери при приближении своего владельца.

Старик подошел к правой и бережно поставил на сиденье пластиковый пакет с только что выкопанным, желанным цветком. Высунувшись обратно из машины, он хлопнул дверцей, и, обойдя полкруга, доковылял до водительского места. Сняв фетровую шляпу, он аккуратно залез внутрь. Поставив трость между ног так, чтобы она не мешалась, он задал электромобилю путь в место, системой обозначенное как «дом».

Машина мгновенно устремилась в путь, набрав скорость в двести километров в час за считанные секунды. Старик потянулся к цветку, он не мог поверить, что растение наконец-то у него. Полгода подготовки, нескончаемые часы аккуратной слежки, покупка через множество проверенных посредников настоящих – иначе бы все провалилось – билетов на Марс, всученных охранникам.

Старик не мог нарадоваться и пожелав утолить свои сакральные чувства коллекционера решился сделать то, что обычно запрещено под любым предлогом. Он взял складной ножик, вечно валяющийся в бардачке машины и попытался срезать самую маленькую веточку растения. Ему не терпелось вдохнуть запах природы. Однако ничего не вышло, ветка отказалась отрезаться полностью, а при ее небольшом надрезе ножик чуть не застрял внутри. Пасока не стала выделяться и в нос не ударил сладковатый аромат.

Цветок оказался пластмассовым.

Редактор: Панкрашина Анна Андреевна

Корректор: Ознобишина Алина Михайловна

Художник: Гертье Татьяна Александровна