Не мужик – огонь!

– Ой, простите, не подумала. Сейчас!

Мимо меня протиснулась хозяйка, имени которой я всё ещё не знал, и щёлкнула выключателем поблизости. Потом протиснулась снова, и едкий свет сменился благословенной тьмой.

– Я посчитала, что вам нужно осмотреться, но стоило хотя бы предупредить о своих гениальных планах. – Она не извинялась, но признавала свою ошибку.

Я приоткрыл глаза. Свет теперь падал откуда‑то сбоку, и в рассеянном виде он уже не так жалил.

– Нормально? Выключатель в ванной справа. Если глаза не адаптируются, и лампа будет резать, на бойлере есть светящиеся индикаторы. Даже если выключите основной свет, в полной темноте не окажетесь.

– Спасибо. – Голосовые связки после еды и тёплой воды стали слушаться лучше.

– С постельным бельём у меня не очень. – Тут я заметил на столе гору добра, не увиденную ранее по случаю ослепления. Девушка говорила не совсем правду, я это слышал по тону, но не собирался предъявлять претензии. Грязному, вонючему, неизвестно чем страдающему бомжу я бы тоже не нашёл постельного белья. Я бы и бомжа у себя не нашёл уже через пару минут после его обнаружения. – Но у меня есть чехлы для мебели! Они не совсем новые… – Между строк звучало «неплохо сохранились для своего преклонного возраста, и потом выкинуть не жалко». – Зато они большие, в них можно завернуться. И шуба, чтобы не замёрзли. Она немного не в себе, уж извините, но очень тёплая.

Хозяйка ткнула рукой в торчащий из‑под светлого облака чехлов кусок меха. Видимо, шубейка из той же коллекции антиквариата, что и мебель на кухне.

– Вытереться можете этой тряпицей. – Судя по виду, та была отложена на половые тряпки, тут к гадалке не ходи. Но и это было слишком щедро. Серьёзно. – Ну и из одежды, что могла, подобрала.

– Вы очень добры.

– Ну уж… – Видимо, хозяйка приняла мои слова за сарказм.

– Вы правда слишком милосердны к грабителю, вторгшемуся в ваш дом. Я бы так не смог на вашем месте. Я искренне благодарен и стараюсь не думать о том, что на моём месте мог оказаться преступник. – Фраза вышла длинной, и к концу голос снова сел.

– А вы не преступник, Зак?

Я помотал головой.

И был абсолютно честен: ничего подобного я за собой не помнил.

– Напоминаю, что на второй этаж вам вход запрещён. Спокойной ночи! – Девушка развернулась, чтобы уйти.

– Как к вам обращаться?

– Марша. Меня зовут Марша.

– Очень приятно, Марша. Спокойной ночи. Я не покину этой комнаты, – поклялся я.

– Уж постарайтесь!

Когда её шаги стихли где‑то в глубине дома, я вволю почесался и начал разбирать кучу тряпок на столе. Зрение наконец отошло от световой атаки, алые пятна больше не стояли перед глазами. Шуба оказалась форменной армейской, из меха бизона – реальный раритет! Запах нафталина и кожеед не лишили её главной ценности: она была очень тёплой. Я не ощущал холода, хотя хозяйка куталась в толстый халат. Эта вещица из пыльного сундука была способна спасти от суровых морозов, а на улице было каких‑то тридцать по Фаренгейту. Днём и вовсе снег растает. Но жар костей не ломит.

Из нательной одежды первой я обнаружил безразмерную футболку с двусмысленной надписью «Неси добро!». У меня она почему‑то ассоциировалась с бандитским налётом, хотя, скорее всего, была выдана на какой‑то волонтёрской акции. Ещё в куче лежали тоненькие штанцы, цветастые и свободные. Я прикинул их к себе. Будут коротковаты, но на зад, скорее всего, налезут. Кроме того заботливая хозяйка поделилась со мной вязаными носки с протёртыми пятками – будем считать это результатом подрывной деятельности моли. Но на первый взгляд прорехи были только кстати, потому что носки были мне однозначно малы, а с дырками на пятках был призрачный шанс их натянуть на ноги.

Одежда, за исключением ископаемого бизоньего тулупа, была женской, что указывало на отсутствие у Марши серьезных отношений с мужским полом. В настоящий момент времени. И это меня более чем радовало. Я так и не вспомнил, кто я, но категорически не хотел утром объяснять какому‑нибудь огромному волосатому самцу, что я тут делаю. Я и сам этого не знал.

Взяв одежду и импровизированное полотенце, я на ощупь, вслепую, выключил свет и забрался в ванну. Благодатный поток едва нагревшейся воды обрушился на меня из душевой лейки, и был почти так же божественен, как курица, найденная в холодильнике, когда я находился ещё в бессознательном состоянии. Неизъяснимое блаженство заставило меня застонать. Кажется, каждая клеточка истерзанного тела жадно впитывала воду. Холод меня не пугал. Напротив, сейчас я нуждался в том, чтобы остыть. Возможно, у меня температура.

Но эту проблему я буду решать на свежую голову.

Я упёрся лбом в сложенные в замок ладони и позволил себе расслабиться.

…Пуля прошла насквозь. Я зажал выходное отверстие ладонью. Под ней билась горячая влага, заливая одежду. Грудь разрывало болью. В глазах потемнело. Что‑то защелкнулось на моей руке. Я ощущал это что‑то на своей коже, несмотря на то, что был в куртке. Вонь палёных волос заставила сморщиться, и только потом до меня дошло: горю я…

Глава 5. Сплю на новом месте, приснись…

Зак

В мозгах сразу прояснилось, будто внутри включили свет, только без атаки по нервам. Это было из моего прошлого. Я потрогал браслет на плече – да, именно на этом месте я ощущал его в воспоминании. Как он там оказался? И было ли это воспоминанием или бредом? Я сосредоточился на вспыхнувшем в сознании образе и попытался расширить картинку. Я знал, как это сделать. Делал это в прошлом и рассказывал, как это делать, другим. Я точно не бездомным бродяжка и в состоянии оплатить ужин! Как минимум, мог в недалёком прошлом.

Я сжал браслет рукой. В разговоре с Маршей я сказал, что он не снимается. Интересно, откуда я это знал, если браслет появился на мне в момент пожара, а после него я ничего не помню? И до него тоже, к слову. Как давно это случилось, и где я находился всё это время? Вопросов было много, нужно было хвататься за то, что у меня есть. Браслет. Хотя я и так за него держусь.

…Браслет. Вот он защелкивается на руке…

Черт! Если он защелкнулся, значит, должен и расщелкнуться? Я ощупал находку. Почему‑то вид браслета, рельефные египетские символы на нём, которые я рассмотрел в более освещенной кухне, вызывали во мне смутную тревогу. Смутную, но сильную. Даже злость. Он был мне знаком. В прошлом. Я ощупал его по периметру – и не нашел ни единого шва или зазора. Браслет был цельный. А значит, защелкиваться не мог. Я потянул его вниз, максимально расслабив мышцы, но браслет не двинулся с места, будто впаялся в кожу. Возможно так и есть. Тяжи рубцов вполне могли создать естественное препятствие. Так или иначе, я не соврал хозяйке дома: браслет не снимался. А вот мои воспоминания, похоже, были ненастоящими. Или я просто что‑то неправильно в них понял. Я вернулся к увиденному образу, но теперь он стал каким‑то размазанным, размытым и отказывался делиться с мной новыми деталями.

Я приложил ладонь на грудь, туда, где, как мне помнилось, вышла пуля. Следов раны я закономерно не обнаружил. В этом месиве если шрамы когда‑то и были, то уже сменились новыми. Вода потеплела. Кожа под струями размякла и уже не так тянула, зуд стал глуше, сменившись раздражающим ощущением чего‑то чужеродного на поверхности тела. Такого, от чего нестерпимо хотелось избавиться, вроде присохшей грязи и прилипшей одежды.

Рана. Я сосредоточился на ране, хотя уже сильно сомневался в достоверности подброшенного мозгом воспоминания. Если я точно знал, что отверстие выходное, значит, стреляли в спину. Я не видел убийцу, но должен был рассмотреть что‑то перед собой. Хоть что‑нибудь. Я же не с завязанными глазами шёл!

…Сумрак. Предзакатные лучи с трудом пробиваются через грязные окна. Этот дом заброшен уже много лет. На потрескавшейся поверхности журнального столика россыпью лежат золотые украшения. Смрад подставы становится нестерпимым. Инстинкты требуют развернуться и бежать отсюда, пока не поздно. Меня оглушает звуком близкого выстрела, и шансов развернуться у меня уже нет…

Я помотал головой, чтобы стряхнуть чёрный морок. Новый образ, вспыхнувший перед внутренним взором, был настолько ярким, что я не мог избавиться от чувства, что это случилось только что. Это действительно со мною случилось или было игрой воображения?

Я опустил руку и почесал спину за лопаткой. Под ногтями остались размякшие корочки струпьев. Фу! Рубцы отмокли, и теперь толстая шкура слезала с меня, будто я был рептилией. Нет, у рептилий она снималась чулком. А у меня клочьями, как ороговевшая кожа пяток под пемзой. Я старательно сдирал с себя всю эту гадость, стараясь не задумываться, как будет выглядеть после этого ванна. Я обязательно её отмою. Утром. Когда будет светло. А пока о том, чтобы включить свет, даже не помышлял.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.