Там, где умирают звёзды

— Тогда почему люди так боятся своих имён?

Она не ответила сразу.

— Потому что королевская магия ищет человека по тому, что он считает своим настоящим. Для одних это имя. Для других — лицо любимого человека, голос матери или место, где они родились. Люди приходят сюда и пытаются стать кем-то другим. Иногда им удаётся. Иногда они забывают, зачем вообще пришли.

Лиора посмотрела на прохожих. Теперь она замечала то, чего не видела прежде: некоторые носили на запястьях пустые полосы, словно когда-то там были знаки судьбы. Другие прятали руки под длинными рукавами. На шеях у нескольких людей висели маленькие зеркала, повёрнутые отражающей стороной к телу.

— А ты? — спросила она Миру. — Ты тоже оставила здесь своё имя?

Мира остановилась перед узким домом с тремя окнами.

— Не сейчас, Лиора.

— Ты просила меня доверять тебе.

— Я прошу тебя дожить до завтра. Иногда это важнее.

Она постучала в дверь особым ритмом: два коротких удара, один длинный, затем ещё два коротких.

За дверью послышались шаги.

Открыл мужчина лет пятидесяти с седой бородой и тёмной повязкой на одном глазу. Он посмотрел на Миру, затем на Лиору и наконец задержал взгляд на Каэле.

Его лицо не изменилось.

— Палач, — произнёс он.

Каэль не стал спорить.

— Хранитель.

— Ты опоздал на семь лет.

В наступившей тишине Лиора услышала, как за окном звякнул колокольчик.

Мужчина отступил, пропуская их внутрь.

— Заходите. Но если он начнёт вспоминать, я выгоню вас всех.

Дом хранителя оказался куда просторнее, чем выглядел с улицы. Вдоль стен тянулись полки с книгами без названий, а на столах лежали стеклянные сосуды, внутри которых медленно двигались серебряные нити. В углу горел небольшой камин, но огонь в нём был синим и не давал тепла.

Хозяин запер дверь и повернулся к Каэлю.

— Покажи руку.

— Нет.

— Тогда уходи.

— Мы пришли за ответами, — вмешалась Лиора.

— А я не торгую ответами, девочка. Я торгую временем. И у вас его почти не осталось.

Каэль медленно снял перчатку.

Хранитель смотрел на его руку долго, не прикасаясь к ней. Затем достал из кармана небольшое зеркало в потемневшей оправе и поднёс к чёрным линиям.

В отражении они выглядели иначе.

Серебряные трещины исчезли, чёрные линии превратились в тонкие цепи, а пустой круг в центре ладони оказался вовсе не пустым. Внутри него билось крошечное сердце, окружённое семью замкнутыми кольцами.

Лиора перестала дышать.

— Что это? — прошептала она.

Хранитель опустил зеркало.

— Замок.

— На чём?

— На том, что осталось от него.

Каэль сжал руку.

— Объясни.

— Семь лет назад ты пришёл сюда с девушкой. Ты был ранен, едва держался на ногах и не узнавал собственного имени. Она попросила меня спрятать вас обоих. Я отказался.

Лиора почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Почему?

— Потому что за вами уже шли. А я не собирался погибать ради двух людей, которых едва знал.

Хранитель произнёс это без оправданий. В его голосе не было ни гордости, ни стыда. Только сухая констатация факта.

— Что случилось с девушкой? — спросила Лиора.

Мужчина посмотрел на неё.

— Этого я не знаю. Каэль ушёл один. На рассвете он вернулся, оставил у меня свою перчатку и попросил сделать всё, чтобы он никогда больше не смог найти дорогу в горы.

Каэль побледнел.

— Я не помню.

— Я знаю. Именно поэтому ты и пришёл сюда.

— Ты мог помочь мне вспомнить?

— Мог. Но ты сам попросил об обратном.

Каэль сделал шаг вперёд.

— Почему?

Хранитель закрыл зеркало и спрятал его в карман.

— Потому что ты сказал: если вспомнишь, то снова выберешь её. А если выберешь её, она умрёт.

Лиора почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Слова хранителя эхом отозвались в её голове. Не позволяй ему вспомнить всё сразу. Голос матери за седьмой дверью. Чёрная вода из снов. Девушка, которую Каэль не мог вспомнить.

Всё это было связано.

Но как?

— Кто она? — спросила Лиора.

Хранитель долго смотрел на неё, словно пытался решить, заслуживает ли она ответа.

— Ты действительно не знаешь?

— Нет.

— Тогда пусть пока так и останется.

Каэль резко ударил ладонью по столу.

— Хватит! Семь лет я живу с пустотой вместо прошлого. Я не знаю, кого любил, кого предал и почему моя рука превратилась в клетку. Если ты знаешь хоть что-то, говори!

Синие языки пламени в камине взметнулись вверх.

Хранитель не испугался. Он лишь устало прикрыл глаза.

— Ты всё ещё думаешь, что память принадлежит тебе, Каэль. Но иногда воспоминания — не то, что мы потеряли. Иногда это то, что мы отдали, чтобы другой человек смог жить.

Каэль замолчал.

Лиора посмотрела на него и впервые ясно поняла: он боялся не того, что узнает о себе что-то ужасное. Он боялся, что когда-то уже сделал выбор — осознанно, добровольно — и теперь не сможет его отменить.

Хранитель направился к одной из полок и достал тонкую книгу в серой обложке. На ней не было ни названия, ни символа. Он положил её перед Лиорой.

— Тебе следует прочитать это до рассвета.

— Что внутри?

— История человека, который пытался вернуть своё имя.

— И что с ним случилось?

Хранитель посмотрел на Каэля.

— Он вернул имя. Но вместе с ним вернулось всё, от чего он пытался спастись.

Позже, когда Мира ушла договориться о безопасном пути через горы, а хранитель заперся в соседней комнате, Лиора нашла Каэля на узком балконе.

Он стоял у каменных перил и смотрел на город. Серебряные фонари отражались в его глазах, делая их почти бесцветными.

— Ты слышал его, — сказала Лиора.

— Кого?

— Себя. Семь лет назад. Ты попросил забыть.

Каэль не стал отрицать.

— Я не знаю, почему.

— Возможно, потому что хотел спасти кого-то.

— А возможно, потому что был трусом.

— Ты не знаешь этого.

— И ты не знаешь, что я сделал.

Лиора подошла ближе. Между ними оставалось всего несколько шагов, но Каэль не повернулся к ней.

— Я знаю, что сейчас ты пытаешься разобраться. И знаю, что мог бы снова спрятаться за приказами короля, но ты этого не сделал.

— Этого недостаточно.

— Я и не говорила, что достаточно.

Он наконец посмотрел на неё. В его взгляде было столько усталости, что Лиора на мгновение забыла все вопросы, которые собиралась задать.

— Если я вспомню, — произнёс Каэль, — возможно, ты больше никогда не захочешь видеть меня.

— Возможно.

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Ты умеешь утешать.

— Я не хочу утешать тебя ложью.

Лиора протянула руку и коснулась его пальцев. Он не отстранился. Некоторое время они стояли молча, слушая далёкие голоса города и ветер, гуляющий между крышами.

— Но если ты вспомнишь, — продолжила она, — я хочу, чтобы ты рассказал мне правду. Не ту, которую тебе разрешат рассказать. Не ту, которая сделает тебя лучше в моих глазах. Настоящую.

Каэль осторожно переплёл свои пальцы с её.

— А если правда разрушит всё, что у нас есть?

Лиора посмотрела на их руки.

— Тогда хотя бы это будет разрушено по-настоящему. А не потому, что кто-то решил за нас.

Он долго не отпускал её ладонь.

Впервые Лиора подумала, что, возможно, именно так и начинается свобода: не с громкого восстания и не с уничтожения короны, а с тихого решения больше не позволять чужой воле выбирать за тебя.

Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, из комнаты хранителя донёсся звон разбитого стекла.

Каэль мгновенно отпустил её руку и бросился внутрь.

Лиора последовала за ним.

Хранитель стоял посреди комнаты, держа в руках пустой стеклянный сосуд. На полу лежали осколки, а серебряные нити, прежде заключённые внутри, теперь ползли по камням, словно живые.

На раскрытой серой книге проступали строки.

Лиора прочитала их вслух:

— «Имя возвращается не тому, кто его ищет, а тому, кто готов заплатить за него».

Последняя строка была написана иначе — чёрными буквами, которые медленно проступали сквозь бумагу.

«Каэль Арден. Твоё настоящее имя принадлежит не тебе».

Каэль отступил от книги.

На его руке вспыхнуло серебряное кольцо, и из-под перчатки донёсся тихий звук, похожий на удар сердца.

Затем Лиора услышала голос.

Не из книги. Не из коридора. Не из своих воспоминаний.

Он прозвучал прямо у неё в голове, знакомый и одновременно чужой:

— Наконец-то ты нашла его, Лиора. Теперь не дай ему вспомнить, кем он был до тебя.

Она обернулась к Каэлю.

Он смотрел на неё с ужасом.

— Ты тоже это слышала? — спросил он.

Лиора кивнула.

И тогда Каэль произнёс имя, которого не помнил семь лет:

— Элиан.

Имя матери Лиоры.

В ту же секунду все серебряные фонари города погасли.

Глава 11. Чужая боль.

Когда в Безымянном погасли фонари, город не погрузился в темноту.

Наоборот, из-под каменных мостовых проступило слабое серебряное сияние. Оно стекало по швам между плитами, огибало пороги домов и собиралось вокруг дверей тонкими светящимися кольцами. На мгновение Лиоре показалось, что весь город опутан невидимыми нитями, а дома, улицы и люди — лишь узлы на огромной сети.

Затем где-то вдалеке раздался колокол.

Один удар.

Второй.

На третьем все окна вокруг них одновременно закрылись.

Хранитель побледнел и резко захлопнул книгу, но строки продолжали проступать на её обложке, словно бумага больше не могла удерживать написанное.

— Никому не открывайте дверь, — произнёс он.

Мира, стоявшая у входа, нахмурилась.

— Что происходит?

— Город услышал имя.

— Какое именно?

Хранитель посмотрел на Каэля.

Тот стоял неподвижно. Его левая рука была прижата к груди, а сквозь чёрную перчатку пробивался серебряный свет. Лиора заметила, что он едва дышит, будто пытается удержать внутри что-то, рвущееся наружу.

— Элиан, — тихо произнёс он.

Имя матери прозвучало иначе, чем прежде. Не как случайно всплывшее воспоминание, а как признание, которое он наконец позволил себе сделать.

— Почему ты знаешь её имя? — спросила Лиора.

Каэль поднял на неё глаза.

— Не знаю. Оно просто появилось у меня в голове.

— Но ты произнёс его до того, как услышал голос.

— Лиора…

— Нет. — Она отступила на шаг. — Ты не можешь каждый раз говорить, что ничего не помнишь, и ждать, что я перестану задавать вопросы. Это имя принадлежало моей матери. Она умерла, когда мне было четырнадцать. И если ты каким-то образом связан с её исчезновением, я имею право знать.

Он не попытался её остановить.

— Ты права.

Эти два слова не принесли облегчения. Напротив, Лиоре стало ещё тяжелее. Она предпочла бы, чтобы Каэль рассердился, начал спорить или хотя бы спрятался за привычной холодностью. Тогда между ними появилась бы дистанция, за которой можно было переждать страх.

Но он стоял перед ней без защиты.

— Я не прошу тебя простить меня за то, чего сам не понимаю, — продолжил он. — И не прошу доверять мне только потому, что мы прошли через многое вместе. Но я не стану от тебя скрывать то, что узнаю.

— Даже если это будет связано со мной?

— Особенно если это будет связано с тобой.

Лиора хотела ответить, но в этот момент хранитель резко схватил её за запястье.

— Не двигайся.

Под его пальцами серебряный знак вспыхнул.

Боль пришла внезапно — не острая, а глубокая, чужая. Лиора почувствовала, будто внутри неё открылась дверь, за которой кто-то годами удерживал целый мир. В голову ворвались обрывки чужих ощущений: отчаяние, страх, горечь, невыносимая тоска по человеку, которого больше никогда не удастся увидеть.

Она услышала детский плач.

Увидела женщину, сидящую на полу маленькой комнаты, и мужчину, который стоял перед ней с опущенной головой. На его одежде темнели следы дождя. Между ними лежал лист бумаги с королевской печатью.

Женщина держала в руках маленькую деревянную игрушку.

— Он ведь ничего не помнит, — прошептала она. — Даже лица собственного сына.

Мужчина не ответил.

— Ты обещал, что вернёшь ему память.

— Я пытался.

— Тогда почему он называет меня чужим именем?

Мужчина закрыл лицо руками.

И Лиора поняла, что чувствует не собственную боль.

Она чувствует боль человека, который потерял не только близкого, но и право быть узнанным.

— Отпусти меня! — выдохнула она.

Хранитель разжал пальцы.

Лиора пошатнулась, и Каэль успел подхватить её прежде, чем она упала. Несколько мгновений она не могла различить комнату вокруг себя. Перед глазами всё ещё стояла женщина с деревянной игрушкой.

— Что это было? — спросила она.

Хранитель смотрел на неё с тревогой.

— Город собирает то, что люди не способны вынести в одиночку.

— Ты позволил мне почувствовать чужие воспоминания?

— Нет. Я пытался закрыть связь. Но твой знак откликнулся раньше, чем я успел вмешаться.

Лиора отстранилась от Каэля, хотя ноги всё ещё плохо её слушались.

— Значит, здесь действительно можно передавать воспоминания?

— Не совсем. Воспоминание — это лишь оболочка. Город хранит то, что остаётся после него. Вину, любовь, страх, утрату. Иногда человек забывает событие, но чувство продолжает жить в нём. Иногда он забывает само чувство, и тогда оно остаётся здесь, ожидая того, кто сможет его принять.

— А если никто не примет?

Хранитель посмотрел на серебряные линии под её рукавом.

— Тогда однажды оно найдёт себе сосуд.

В комнате стало тихо.

Лиора вспомнила запись в королевском архиве: Сосуды. Восемь детей, рождённых в одну ночь. Семь из них отмечены как умершие до первого рассвета. Её собственное имя не подлежало учёту.

Она не стала произносить эти мысли вслух. Пока это были лишь совпадения, но каждое новое совпадение приближало её к ответу, который она боялась услышать.

Мира закрыла ставни.

— Нам нужно покинуть город до рассвета.

— Почему? — спросила Лиора.

— Потому что после третьего удара колокола Безымянный начинает возвращать людям то, от чего они пытались избавиться.

Хранитель покачал головой.

— Не всем. Только тем, чьи воспоминания уже нашли дорогу обратно.

Он посмотрел на Каэля.

— А у него эта дорога открыта.

Они перебрались в маленькую комнату на верхнем этаже. Хранитель велел им не зажигать свет и не произносить никаких имён до утра. Сам он остался внизу, чтобы следить за книгой и серебряными нитями, расползавшимися по полу.

Мира устроилась у двери с коротким клинком на коленях. Каэль сел возле окна, а Лиора осталась у стола, пытаясь записать всё, что увидела. Она надеялась, что слова помогут отделить её собственные мысли от чужих чувств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.