Там, где умирают звёзды

Он не ответил.

Из темноты донёсся тот же молодой мужской голос:

— Ты всё ещё прячешь моё сердце под чужой кожей. Неужели за семь лет ничего не изменилось?

Каэль резко отступил, будто слова ударили его сильнее любого оружия. На его лице мелькнуло что-то болезненно знакомое Лиоре: выражение человека, который услышал правду, но ещё не готов признать, что она существует.

— Кто ты? — спросила она, обращаясь к темноте.

— Тот, кого ваш король назвал мёртвым. Тот, чьё имя вырезали из каждой книги, каждого свидетельства и каждой памяти. Но сейчас я не могу выйти к вам.

— Почему?

— Потому что он всё ещё носит то, что принадлежит мне.

За спиной Лиоры раздались быстрые шаги. Мира появилась из бокового коридора, прижимая к груди небольшую сумку. Увидев распахнутую дверь, она побледнела.

— Что вы натворили?

— Ничего, — ответила Лиора. — Она открылась сама.

— Именно этого я и боялась.

Мира схватила Лиору за запястье и потянула назад. В её движениях не было обычной уверенности, и это встревожило Лиору сильнее, чем голос из темноты.

— Нам нужно уходить. Немедленно.

— Мы не можем просто оставить его там.

— Можем. И должны. — Мира бросила взгляд на Каэля. — Ты ведь слышал, что он сказал?

— Слышал.

— Тогда объясни ей, почему мы не станем выяснять, кому принадлежит твоё сердце.

Каэль посмотрел на неё с такой мрачной яростью, что Мира на мгновение замолчала.

— Потому что, если он говорит правду, — произнёс Каэль, — король не просто стёр мои воспоминания. Он мог сделать со мной нечто гораздо худшее.

В глубине прохода раздался тихий смешок.

— Наконец-то, — сказал незнакомец. — Ты начинаешь понимать.

Свет в подземном хранилище погас.

Лиора успела почувствовать, как чья-то рука крепко обхватила её ладонь. В следующую секунду Каэль потянул её за собой, и они бросились к выходу, пока за их спинами одна за другой захлопывались семь дверей.

Последней закрылась чёрная.

И уже в темноте Лиора услышала шёпот, который мог принадлежать только её матери:

— Не позволяй ему вспомнить всё сразу.

Она не успела спросить, о ком говорила мать. Пол под ногами дрогнул, а где-то наверху прозвучал колокол тревоги.

Элиар проснулся.

И теперь весь город знал, что они сбежали.

Они выбрались из архива через старый водосток, когда над городом уже зажигались красные сигнальные огни. В Элиаре их зажигали только в двух случаях: когда король объявлял войну или когда кто-то нарушал закон, который нельзя было простить.

На этот раз огни горели над всеми семью башнями.

Лиора бежала, придерживая длинную юбку, и чувствовала, как холодная вода просачивается сквозь сапоги. Каэль держал её за руку и ни разу не оглянулся. Мира двигалась впереди, уверенно выбирая повороты в лабиринте узких улиц. За годы жизни в Элиаре она научилась замечать то, чего не замечали остальные: запертые двери, ведущие в старые тоннели, неприметные лестницы между домами, едва заметные символы на стенах, которыми пользовались те, кто не желал попадаться на глаза королевским стражам.

Когда они добрались до заброшенной прачечной у городской стены, Мира наконец остановилась.

— Пять минут, — объявила она, запирая дверь за ними. — Потом мы покинем город.

Лиора прислонилась к стене, пытаясь восстановить дыхание. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но дело было не только в бегстве. Она продолжала слышать последние слова матери, хотя прекрасно понимала, что это могло быть лишь очередным проявлением странной магии.

Не позволяй ему вспомнить всё сразу.

Почему не сразу? Что могло случиться, если Каэль вернёт свои воспоминания? И почему голос, который Лиора узнала, словно бы предупреждал её именно о нём?

Она посмотрела на мужчину.

Каэль снял перчатку. Чёрные линии на его руке стали бледнее, но не исчезли. В тусклом свете единственной лампы они напоминали трещины на старом зеркале. В центре ладони оставался пустой круг, перечёркнутый тонким шрамом.

— Ты собираешься рассказать мне, что произошло у двери? — спросила Лиора.

— Если бы я знал, то уже рассказал бы.

— Ты испугался.

Он поднял на неё глаза.

— Да.

Признание оказалось неожиданным. Лиора привыкла к тому, что Каэль скрывал страх за раздражением, боль — за молчанием, а сомнения — за холодной уверенностью. Услышать от него одно короткое, честное слово было почти страшнее, чем увидеть его руку.

— Ты знаешь этого человека? — спросила она.

— Нет. Но когда он говорил, мне казалось, что я должен его помнить. — Каэль провёл большим пальцем по шраму. — Будто всю жизнь слышал его голос во сне и каждый раз просыпался раньше, чем мог разобрать слова.

— А теперь?

— Теперь я боюсь узнать, что он мне скажет.

Мира, которая перебирала содержимое сумки, негромко усмехнулась:

— Прекрасно. Значит, у нас есть тайный голос из запретной двери, король, который хочет поймать нас всех, и человек, который боится собственных воспоминаний. Осталось только выяснить, кто из вас первым приведёт нас к гибели.

— Мира, — предостерегающе произнесла Лиора.

— Что? Я пытаюсь сохранять ясность мысли. Кто-то же должен.

Она достала три тёмных плаща, несколько небольших свёртков с едой и сложенную карту. Затем положила на стол узкий металлический предмет, похожий на старый ключ.

— Северные ворота уже закрыты. Через главную дорогу нам не пройти. Поэтому мы воспользуемся старым трактом, который ведёт к заброшенной заставе.

Каэль взглянул на карту.

— Там патрули.

— Были патрули. Семь лет назад.

— Стража меняется каждые три месяца.

— А застава не менялась почти сто лет. — Мира постучала ногтем по выцветшей отметке. — Когда-то там проходила граница между королевскими землями и свободными поселениями. После исчезновения седьмой звезды король объявил северные территории опасными и запретил туда переселяться. Большинство людей ушло. Остальные научились жить так, чтобы их не находили.

— И ты предлагаешь нам искать убежище среди людей, которые ненавидят корону? — спросил Каэль.

— Я предлагаю тебе впервые в жизни оказаться среди тех, кто не обязан выполнять твои приказы.

Лиора ожидала, что он ответит резко. Но Каэль лишь надел перчатку и отвернулся.

Мира была права. За пределами Элиара его звание могло не значить ничего. Для одних он останется палачом, для других — человеком, который однажды пришёл с мечом и забрал у них самое дорогое. Даже если он больше не желал служить королю, это не отменяло того, кем он был.

Лиора вдруг подумала, что сама пока не знает, кем станет, когда перестанет быть частью чужой истории.

Они покинули Элиар незадолго до рассвета.

Старая дорога начиналась за кладбищем, где над каменными плитами возвышались деревья с белёсой корой. Ветви переплетались так густо, что небо казалось расколотым на узкие серые полосы. За последними домами города Лиора впервые увидела землю, которую не пересекали королевские мосты и не освещали магические фонари.

Здесь не было ни ровных каменных дорог, ни указателей с именами поселений. Лишь колеи, заросшие травой, да редкие столбы с вырезанными на них символами. Некоторые из них кто-то намеренно исцарапал, другие были обмотаны выцветшими лентами.

— Что означают эти знаки? — спросила Лиора, остановившись у ближайшего столба.

Мира проследила за её взглядом.

— Предупреждения.

— О чём?

— О том, что здесь не стоит задерживаться. Или что дальше начинается территория человека, который не любит незваных гостей. Иногда — и то и другое.

Лиора внимательнее рассмотрела вырезанный знак. Три короткие линии пересекались над кругом, а под ними кто-то начертил маленькую звезду с семью лучами. Один луч был перечёркнут.

Она коснулась рисунка.

Под пальцами дерево оказалось тёплым.

В тот же миг на внутренней стороне её запястья вспыхнуло серебряное свечение. Тонкие линии, прежде напоминавшие бессмысленный узор, сложились в знакомый символ.

— Лиора? — Каэль оказался рядом мгновенно.

Она отняла руку. Свет погас, но на коже остался бледный след.

— Я ничего не делала.

— Я знаю.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, словно я сейчас исчезну?

Каэль хотел что-то сказать, но замолчал. Он посмотрел на дорогу, затем на лес по обе стороны от неё.

— Потому что каждый раз, когда ты касаешься древней магии, мне кажется, что я уже видел, чем всё закончится.

— В своих снах?

— В воспоминаниях, которых у меня нет.

Лиора почувствовала знакомую тяжесть в груди. Она хотела утешить его, но не знала как. Слишком многое между ними держалось на догадках, слишком мало — на правде.

Поэтому она просто протянула ему руку.

Каэль посмотрел на её ладонь, словно это было предложение, которое он не имел права принимать.

— Я не прошу тебя помнить, — сказала Лиора. — И не прошу объяснять то, чего ты сам не понимаешь. Но если однажды ты узнаешь, что сделал что-то ужасное, не решай за меня, что я должна чувствовать.

Он медленно поднял глаза.

— А если ты больше не сможешь смотреть на меня так, как сейчас?

— Тогда я скажу тебе об этом сама.

Некоторое время он молчал, а потом взял её за руку.

Его пальцы были холодными. Лиора заметила, как напряжены его плечи, как осторожно он касался её, словно даже простое прикосновение могло нарушить хрупкое равновесие между ними.

Но ничего не произошло.

Небо не раскололось, звёзды не вспыхнули среди утренних облаков. Мир не изменился.

И всё же Каэль впервые за долгое время перестал выглядеть человеком, который готовится к удару.

— Идём, — тихо сказал он.

Лиора не сразу отпустила его руку.

К полудню лес расступился, открывая небольшую долину. На другом её конце стояли первые дома северного поселения — низкие, сложенные из тёмного камня, с крышами, покрытыми мхом. Из труб поднимался дым, а между огородами бегали дети. На верёвках сушилось бельё, у колодца спорили две женщины, и старик чинил колесо телеги, ругаясь на каждый второй гвоздь.

Всё выглядело настолько обыкновенно, что Лиора невольно замедлила шаг.

Она ожидала увидеть убежище преступников, людей с выжженными именами и следами запретной магии на лицах. Вместо этого перед ней раскинулась тихая деревня, где пахло хлебом, дымом и мокрой землёй.

— Это Вейр? — спросила она.

— Нет. Вейр дальше на север, — ответила Мира. — Это Сольм. Здесь можно купить еду и узнать, кто следит за дорогами.

— А если кто-нибудь узнает Каэля?

— Тогда у нас будет неприятный разговор.

— Ты могла бы хотя бы иногда говорить что-нибудь обнадёживающее, — заметила Лиора.

— Могла бы. Но ты бы мне не поверила.

Мира направилась к деревне первой. Каэль задержался у края дороги и внимательно осмотрел дома, окна и людей у колодца. Он снял с плеча плащ и накинул капюшон глубже, однако Лиора понимала: скрыть его лицо будет непросто. Некоторые люди узнавали его не по внешности, а по тому, как он двигался. Слишком прямая спина, слишком точные движения, привычка замечать каждую опасность прежде, чем её заметят остальные.

У колодца их встретила пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел. На её пальцах темнели пятна от травяных настоев, а на шее висел деревянный амулет без единого символа.

— Вы не местные, — сказала она вместо приветствия.

— Нам нужна еда и место, где можно переждать ночь, — ответила Мира.

— Тогда вам не сюда.

— Почему?

Женщина посмотрела на Каэля.

Её лицо изменилось не сразу. Сначала исчезло раздражение, затем губы сжались в тонкую линию, а после в глазах появилась такая ненависть, что Лиора невольно шагнула вперёд.

— Убирайтесь, — произнесла женщина.

— Мы заплатим, — предложила Мира.

— Мне не нужны ваши деньги.

Каэль снял капюшон.

— Я не пришёл сюда исполнять приговоры.

Женщина коротко рассмеялась.

— Разумеется. Сегодня ты пришёл просить.

Вокруг колодца стало тихо. Двое мужчин оставили работу и подошли ближе. Молодая девушка, державшая корзину с яблоками, поспешно отступила к дому. Никто не смотрел на Каэля с удивлением. Его знали.

И это было хуже всего.

— Семь лет назад, — произнесла женщина, — королевские солдаты пришли в мой дом. Они сказали, что мой муж нарушил закон. Что он пытался вернуть людям воспоминания, которые корона милостиво забрала у них. Ты стоял у двери и слушал, как он объясняет, что не сделал ничего дурного.

Каэль не шевельнулся.

— Я не помню этого, — сказал он.

— Конечно. Ты ведь забыл всё, что могло бы заставить тебя чувствовать себя виноватым.

Лиора увидела, как его пальцы сжались. На мгновение ей показалось, что он сейчас ответит привычной резкостью, но он лишь опустил голову.

— Возможно, — произнёс он. — Но я не стану просить вас поверить мне на слово.

— И правильно. Я бы не поверила.

Женщина развернулась и ушла, оставив их посреди улицы. Никто не попытался её остановить.

Лиора посмотрела на Каэля. Он стоял неподвижно, словно принимал наказание, которое давно заслужил, хотя сам ещё не знал, за что именно.

— Ты мог бы объяснить им, что изменился, — тихо сказала она.

— А ты бы поверила человеку, который пришёл к тебе домой с мечом, а потом заявил, что ничего не помнит?

Она не ответила.

— Вот и я не верю, — добавил он.

В его голосе не было ни злости, ни жалости к себе. Только усталость человека, который впервые увидел последствия собственных поступков не в королевских отчётах, а в лицах тех, кто пережил их.

Мира вздохнула.

— Нам нужно уходить. Если нас узнали здесь, слух дойдёт до ближайшей заставы раньше, чем мы доберёмся до постоялого двора.

— Подождите.

Голос прозвучал со стороны кузницы.

Из тени вышел мальчик лет двенадцати. На его правой руке была повязка, а на поясе висел небольшой кожаный мешочек. Он посмотрел на Каэля без страха, затем перевёл взгляд на Лиору.

— Вы ищете северную дорогу?

— Возможно, — ответила Мира. — А ты можешь её показать?

Мальчик кивнул.

— Могу. Но сначала она должна отдать мне то, что носит на руке.

Лиора почувствовала, как под рукавом снова потеплел знак.

— Откуда ты знаешь о нём?

Мальчик пожал плечами.

— Потому что моя бабушка сказала: когда девушка с серебряным именем придёт в Сольм вместе с палачом, ей нельзя позволять идти к горам одной.

Он вынул из мешочка маленький кусочек ткани. На нём серебряной нитью был вышит знак с семью лучами — и один луч, перечёркнутый чёрной линией.

Лиора узнала его сразу.

Такой же знак она видела на старом столбе у дороги.

— Кто твоя бабушка? — спросила она.

Мальчик улыбнулся, но улыбка вышла печальной.

— Женщина, которую ваш король приказал забыть.

Он протянул Лиоре ткань.

— Она сказала, что ты обязательно придёшь. И велела передать тебе одну вещь.

— Какую?

Мальчик посмотрел на Каэля.

— Что человек с чёрной перчаткой не должен входить в горы после заката. Иначе они вспомнят, кого он там оставил.

Каэль резко побледнел.

Впервые за всё время Лиора увидела, что он действительно знает, о чём идёт речь.

— Что я оставил? — спросил он.

Но мальчик уже отступал к кузнице.

— Это вам придётся вспомнить самим.

Он исчез за дверью, прежде чем кто-либо успел его остановить.

Лиора сжала ткань в ладони. Серебряная нить начала медленно светиться, и на её запястье проступил тот же знак.

Вдалеке, за пределами деревни, поднялся ветер. Он шёл со стороны северных гор, принося запах снега, хотя до зимы оставалось ещё несколько месяцев.

Каэль смотрел на дорогу так, словно узнал её.

— Мы должны идти, — сказал он.

— Ты знаешь, что там?

— Нет.

Лиора не поверила ему. И, кажется, он понял это по её лицу.

— Я не помню, — поправил он. — Но какая-то часть меня уже знает, что мы опоздали.

За их спинами снова загорелись красные огни Элиара.

А над северными горами, среди светлого дневного неба, на мгновение появилась седьмая звезда.

И на этот раз она была не одна.

Глава 10. Город без имён.

К вечеру северные горы скрылись за тяжёлыми облаками. Дорога становилась всё уже, деревья — выше, а воздух наполнялся запахом мокрого камня и хвои. Лиора шла рядом с Каэлем, сжимая в кармане плаща кусочек ткани с вышитой семиконечной звездой. Серебряная нить давно перестала светиться, однако стоило ей подумать о мальчике из Сольма, как запястье начинало неприятно покалывать.

Каэль почти не разговаривал. После предупреждения о горах он словно ушёл внутрь себя, прислушиваясь к чему-то, чего не могли услышать остальные. Иногда он замедлял шаг, оглядывался на поворот дороги или смотрел на собственную левую руку. Лиора замечала это, но не задавала вопросов. Она уже поняла: если давить на него, он замкнётся ещё сильнее. А если оставить в покое, однажды сам произнесёт то, что его мучает.

Мира, напротив, говорила за троих. Она рассказывала о старых северных поселениях, о торговцах, которые меняли серебро на воспоминания, и о людях, способных определить чужую судьбу по тому, как человек произносит собственное имя. Большую часть этих историй Лиора принимала за байки, пока Мира не упомянула город, которого не было ни на одной королевской карте.

— Его называют Безымянным, — сказала она, перепрыгивая через глубокую лужу. — Там не спрашивают, как тебя зовут, откуда ты пришёл и что сделал в прошлом. Если хочешь остаться, выбираешь себе новое имя. Старое запрещено произносить даже шёпотом.

— И корона позволяет существовать такому месту? — спросила Лиора.

— Корона не признаёт, что оно существует.

— Но оно существует.

— Вот именно. Иногда самые опасные вещи держатся не на силе, а на том, что никто не желает смотреть в их сторону.

Каэль поднял голову.

— Кто управляет городом?

— Совет хранителей. Они следят за тем, чтобы никто не раскрывал чужих секретов и не пытался вернуть себе прежнее имя без разрешения.

— Звучит не слишком свободно.

— Свобода редко бывает такой красивой, как её описывают в книгах, Каэль. Особенно там, где люди слишком долго жили под чужой властью.

Он ничего не ответил.

Лиора подумала, что Мира, вероятно, говорила не только о Безымянном. Возможно, свобода и в самом деле начиналась не с возможности делать всё, что хочется, а с готовности отвечать за то, что уже сделал.

К сумеркам они увидели город.

Он располагался в глубокой долине, окружённой отвесными скалами. Дома из тёмного камня теснились вдоль узких улиц, соединённых арочными мостами. Над крышами висели сотни фонарей, но ни один не горел привычным золотым светом. Внутри каждого мерцало тусклое серебро, похожее на отражение луны в воде.

У входа не было ворот. Вместо них дорогу пересекала низкая каменная стена, на которой сидел мужчина в сером плаще. Его лицо скрывал капюшон, а перед ним стояла чаша, наполненная чёрной водой.

— Названия, — произнёс он, не поднимая головы.

Мира остановилась.

— Нам нужно переночевать.

— Я спросил названия.

— Здесь нас зовут иначе, — ответила она.

Мужчина наконец посмотрел на них. Его глаза были совершенно бесцветными, словно из них вымыли всё, что могло напоминать о чувствах.

— Тогда назовитесь так, как вас зовут здесь.

Мира назвала вымышленное имя. Каэль последовал её примеру без колебаний. Когда очередь дошла до Лиоры, она замерла.

Любое имя казалось ей ложью. Но произнести настоящее означало поставить под угрозу всех троих.

— Лина, — сказала она наконец.

Мужчина внимательно посмотрел на неё.

— Нет.

Лиора почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что значит «нет»?

— Это имя тебе не подходит.

— А вы собираетесь выбирать его за меня?

Впервые за всё путешествие Каэль едва заметно улыбнулся. Уголок его губ дрогнул, и Лиора поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем собиралась.

Но страж остался невозмутим.

— В этом городе нельзя носить имя, которое не принимает твоя собственная память.

— А если я не помню другого?

— Тогда город выберет за тебя.

Он протянул ей руку ладонью вверх. На ней лежала маленькая серебряная пластина с выгравированным символом пустого круга.

Лиора неохотно коснулась металла.

Мир исчез.

На одно короткое мгновение она увидела себя стоящей посреди незнакомой площади. На ней было белое платье, волосы свободно падали на плечи, а вокруг толпились люди с закрытыми лицами. Вдалеке возвышалась башня, которой не было в настоящем городе. На её вершине горела звезда — не седьмая, а какая-то другая, незнакомая, с тёмным сердцем.

Затем кто-то схватил Лиору за руку.

Она обернулась и увидела Каэля.

Он был моложе, без шрама на ладони, и смотрел на неё так, словно только что нашёл после долгих лет поисков.

— Не называй себя, — прошептал он. — Здесь имя становится дверью.

Видение оборвалось.

Лиора отшатнулась, едва не упав. Каэль успел подхватить её за плечи.

— Что ты увидела?

Она посмотрела на него, пытаясь понять, почему его слова звучали в её голове так отчётливо.

— Тебя.

Он замер.

— Где?

— Здесь. Но не сейчас.

Страж забрал пластину из её руки и перевернул её. На обратной стороне проступила тонкая серебряная линия, складывающаяся в незнакомый знак.

— Тебе разрешено войти, — произнёс он. — Но запомни: если город назовёт тебя сам, не отвечай с первого раза.

— Почему?

— Потому что он может ошибиться.

Мужчина отодвинулся, освобождая дорогу.

И только когда они пересекли каменную стену, Лиора заметила, что Мира выглядит по-настоящему испуганной.

— Что это было? — спросила Лиора.

— Проверка.

— Ты знала, что такое возможно?

— Я знала, что город умеет находить имена. Но никогда не слышала, чтобы он отказывался принимать предложенное.

— Может быть, дело в моём знаке.

Мира не ответила.

И Лиора поняла, что та скрывает нечто большее.

Внутри Безымянного не было привычного городского шума. Люди разговаривали тихо, почти шёпотом, а торговцы не выкрикивали цены. На вывесках отсутствовали названия лавок, на дверях не было номеров. Вместо имён люди использовали жесты, условные знаки и короткие обращения, которые менялись в зависимости от того, кто стоял перед ними.

Лиора увидела пекаря, который передавал хлеб женщине с седыми волосами, и заметила, что они обменялись не монетами, а маленькими бумажными полосками. На одной было нарисовано дерево, на другой — закрытый глаз.

— Здесь расплачиваются обещаниями? — спросила она.

— Иногда, — ответила Мира. — Иногда воспоминаниями. Но не бойся, никто не может забрать у тебя память без согласия.

Каэль посмотрел на неё.

— Ты уверена?

Мира замедлила шаг.

— В этом городе — да.