По зову смертных

— Но, — капитан сбилась, отвела глаза в сторону, а потом вновь заговорила. — Я не считаю, что эту ситуацию можно спускать на самотек! Ведь нет ни в чем уверенности! И разве император не дал понять, что любого, кто проявляет магию или что-то вроде нее, нужно схватить, а там…

— Ты что, не слышала, что тебе говорили, причем уже два раза? — вежливо спросила Чоу Юэсяо, приподяные уголки губ заметно дернулись. — Твоя задача как капитана сторожевых башен — разузнать причину, и ты ее услышала. Более от тебя ничего здесь не требуется. Так что выполняй, что велят. Не заставляй императора томиться в ожидании.

— И все же, — не сдавалась Цайфу Цзюэ. — Мой долг…

— О, точно! Совсем забыла, — вновь перебила Чоу Юэсяо. Она и наигранности уже не скрывает. — Сейчас с его высочеством в одной комнате находится сам генерал Цайфу Чу.

От одного упоминания генерала лицо боевой девы застыло и тут же побелело.

— Что? Б-брат сейчас, — тихо и рассеяно пробормотала она в смущении, опуская бегающий взгляд.

Чоу Юэсяо довольно закивала.

— Да. Генерал сейчас там. Так что, капитан. Не желаете ли лично отчитаться перед ним? Ну же. Ну же.

Она наклонилась телом в бок, хлопнув в ладоши. Если оборотни или демоны прячутся под личиной человека, то выглядеть могут только так. Вот о чем думал Юн Лулянь.

Теперь он понимал, чего так опасается Лао Ичань и почему назвал ее гадюкой. Хоть змеи в их культуре больше символизируют медицину, у них есть и отрицательный аспект.

И Чоу Юэсяо — явный пример.

Цайфу Цзюэ, быстро взяв себя в руки, прокашляла и, приняв невозмутимый вид война, хмыкнула.

— Хф! Ну раз уж все так, как ты говоришь, так и быть. На сей раз отступлю.

— Что?! — неожиданно вскрикнул не кто иной, как Миншэн Чжэньли. Один из его подчиненных было положил ему руку на плечо, призывая к молчанию, но мужчина, оскалясь, скинул ее, воззрившись на Цайфу Цзюэ с ненавистью. — Капитан, вы с ума сошли?! Перед вами отродье богопоклонников! — веером он указал в сторону Юн Луляня. — Он еще и слом совершил, и на наложниц императора напал!

— Никто на нас не нападал, — угрюмо парировала Цзяо.

— А откуда мне знать, что вы не под гипнозом или еще что?! — кричал Миншэн, и отчего все три наложницы устало вздохнули. Юн Лулянь потер шею, пытаясь тихо засмеяться скорее уже от нервоза, чем оттого, что ему было весело. — Я не позволю вам закрыть на это глаза! — рявкнул он уже в сторону непоколебимо улыбающейся Чоу Юэсяо. — Да как можно просто сказать, что это несчастный случай, и уйти?!

Цайфу Цзюэ, слыша это, все больше мрачнела.

— Этот вопрос уже решён, господин Миншэн, — ответила она невозмутимо и окончательно. — Сами всё слышали.

Гнев Миншэна Чжэньли был готов вырваться пламенем дракона. Он тяжело дышал, весь красный и пробиваемый дрожью.

Неуверенный в себе паренёк, что прибыл с капитаном башен, выступил из-за её спины и несмело дополнил:

— И п-потом. Никто не выдвигает никаких о-обвинений. Так что… М-мы не можем просто взять и…

— Я выдвигаю обвинения! Что не ясно?! — заорал Миншэн Чжэньли так, что эхо прошлось по всей территории дворца Ван Ши, и несколько стаек птиц взлетели вверх с верхушек деревьев.

Нервно пикнув, парнишка тут же спрятался обратно за спину Цайфу Цзюэ. Три наложницы уже осуждающе смотрели на него. А Юн Луляню стало в какой-то степени жалко Миншэна Чжэньли, хотя тот и пытался избавиться от него.

«Если он продолжит так орать и неистовствовать, до сердечного приступа недалеко», — подумал Юн Лулянь, но тут вперёд выступила Чоу Юэсяо.

— Капитан, идите к Его Высочеству и генералу, — деликатно попросила девушка. — С недовольными я сама разберусь.

Важно кивнув, Цайфу Цзюэ, задрала нос и взмахнув длинными волосами, прошла мимо служанки, а робкий паренёк, дрожа, рванул следом, с боязнью оглядываясь на остальную компанию.

— Не хотелось бы мне заходить так далеко, — неопределенно начала Чоу Юэсяо, мечтательно приложив ладонь к щеке. — Но, господин Миншэн, вы меня совсем из себя вывели. А-Лянь. Ты уж прости за то, что будет. Скорее всего, думать обо мне ты будешь чёрт знает что. Терпеть уже сил нет.

Она говорила растянуто, с весельем и лёгкостью, что сбивало Юн Луляня с мысли. Он и представить не смел, что будет, когда служанка неторопливо подошла к Миншэну Чжэньли, который был выше неё чуть ли не на две головы, а потом, не меняя дружелюбия на белом лице, девушка плавно подняла руку и со всего размаху… Ударила мужчину по лицу.

Это был даже не звук пощёчины, а стук топора, что разрубает полено. Сам Миншэн Чжэньли рухнул на землю, хватаясь за щёку, а когда, кривясь, приподнял голову, было видно, что изо рта у него шла кровь.

Его подчинённые замерли в немом ужасе. Наложницы же не выдали эмоций, как будто подобное было частым явлением. Юн Лулянь же оторопел и изумился.

Поступок Чоу Юэсяо был первопричиной его удивления, однако потом он подумал: это с какой силой хрупкой девушке надо ударить взрослого мужчину, чтобы он аж на ногах не устоял? У него и причёска из заколки выбилась. Половина длинных волос рассыпалась по плечу.

Миншэн Чжэньли смотрел на девушку, явно проклиная её от всего сердца. А Чоу Юэсяо… Её рука ещё была втянута, а выражение лица стало пустым и ледяным.

— Знай своё место, — пророкотала она с холодной яростью, опуская руку. — Если я говорю, что вопрос закрыт, значит он закрыт. Хватит тут выделываться. Достал уже. Забыл уже, с кем разговариваешь?

Юн Луляня прошиб липкий пот. Колени дрожали, хотелось пуститься в бегство. Если бы он не встречал Чоу Юэсяо, то, увидев её такой, подумал бы, что это два разных человека, просто похожих внешне. От той девушки, что он помнил, и следа не осталось.

Любой, на кого она посмотрит своим острым взглядом, забыл бы, как разговаривать, но Миншэн Чжэньли сжал зубы и приглушённо зашипел:

— Я-то своё место знаю, в отличие от тебя. И знаю, о чём говорю. Тебе, дрянь избалованная, просто невыгодно, чтобы во дворце было спокойно. А всё потому, что ты…

— Только продолжи, — прищурилась Чоу Юэсяо, придав голосу злости. — И я запрошу, чтобы тебя лишили статуса главы дома Чжу Лао Цзя. А ещё я позабочусь, чтобы твоя жизнь после превратилась в Ад. И я могу всего за пару слов такое устроить. Хочешь?

Прорычав, Миншэн Чжэньли прикусил язык. Чоу Юэсяо бегло взглянула на перепуганного Юн Луляня. Поджав губы, она прикрыла глаза, а потом её лицо просветлело, и очаровательная улыбка вновь расцвела во всей красе.

— Прошу прощения, — ласково пропела она, посмеявшись. — Вот что бывает, когда я выхожу из себя. Кровь прям так и вскипает. Ха-ха-ха.

Юн Лулянь покосился на наложниц, и младшая Чи, поймав его взгляд, с серьёзным видом закачала головой. Он понял, что лучше молчать. С другой стороны прокряхтел Миншэн Чжэньли, которому помогали подняться его подчинённые.

— Итак. Расставив все точки, — сказала Чоу Юэсяо, играючи похлопав в ладоши. — Первое, что я скажу вам, господин Миншэн, — мужчина, поднявшись, вытирал рот платком, не прекращая сверлить девушку гневным взором. — Я уже знаю, чем вы недовольны. И поясню сразу. Юн Лулянь при всём своём статусе и репутации стал слугой, потому что так решил сам император. Вы желаете опровергнуть его решение?

— Я хочу знать, почему это отребье работает в моём доме, — прорычал Миншэн Чжэньли, вытягиваясь. — Мне сказали, что мальчишка должен был быть в Цзюйхуа Лоу Цзя. Однако ты…

Улыбка Чоу Юэсяо стала коварной ухмылкой.

— Да, я лично распорядилась, чтобы он попал в дом Чжу Лао Цзя. Что-то не устраивает?

— Не устраивает? — опешил Миншэн, вновь краснея от ярости. — Как ты могла перевести его, даже не посоветовавшись со мной!?

— Мне император вольную дал. — Легко выдала Чоу Юэсяо. — Сказал, чтобы я присматривала за ним. Вот и сделала, что захотела.

— Это бесрассудно! Такого, как он… Кхх. Он же выродок предателей!

— Такой же, как и вы, господин Миншэн, — с ликующей издёвкой добавила Чоу Юэсяо. Мужчина тут же замолчал, как холодной водой облитый, и буквально посерел. — Ой, что такое? Забылись уже? Забыли, кем были ваш отец и дед? Пусть не богопоклонники или не самосовершенствующиеся, однако предатели, чья кровь течёт и в вас. — Продолжала злорадно ворковать служанка, смотря на Миншэна Чжэньли, коварно и ехидно ухмыляясь. Она прямо-таки получала удовольствие от отчаяния на его лице. — Это ведь ваш дед, что служил верой и правдой династии У, попытался отравить его высочество, последнего из императорской семьи, когда тот был ранен в бою. А ваш отец годами проворачивал денежные махинации и пытался устроить переворот в армии, когда шла война с западным королевством. А вы… Живы только потому, что сами были ребёнком и ничего не знали. Каково это? Смотреть, как головы ваших родных отлетают с плеч?

— Чоу Юэсяо! — крикнула Цзуань, смотря на ту осуждающе. Служанка взглянула на неё в ответ. — Довольно. Ты слишком далеко заходишь.

— Правда? А я так не думаю.

— Этого достаточно. — Цзуань с жалостью посмотрела на потерявшего речь Миншэна Чжэньли. Невооруженным глазом видно, что ему плохо. — Ты хотела расставить все точки и решить вопрос? Ты все уже сделала. Так что прекращай.

— Хм, — намеренно громко хмыкнув, Чоу Юэсяо вновь стала милой и послушной. — Хорошо! Тогда на этом и закончим. А-Лянь. Не волнуйся, к слому ты более не причастен, это все несчастный случай. Возвращайся в дом Чжу Лоу Цзя и отдохни. Если над тобой вновь будут издеваться, скажи мне сразу. Хорошо? — Юн Лулянь рассеянно кивнул. — А вы, господин Миншэн. Я вас уже отчитывала за предвзятое отношение и суровые требования к работникам уже не первый раз. Если еще такое повторится, я сделаю то, что пообещала в начале. Здесь не нужны люди, которые не могут следовать приказам. Это ясно? — А вот к нему она обратилась уже суровее. Бледный Миншэн нахмурился, ничего не сказав, но для Чоу Юэсяо это, похоже, было равносильно согласию. На наложниц она и не взглянула. — Ну а теперь, — вытянув руки, девушка потянулась. — Мне нужно бежать в Шимин Байиню! Меня ждут вкусные медовые булочки! Я не могу больше теперь! Хочу кушать! Всем покааааааа! — Громко протараторив, Чоу Юэсяо, пуская слюни, бросилась бежать обратно на такой скорости, что и не уследишь. Одни только клубы пыли поднялись ей вслед.

— И что это такое было? — невольно вопросил Юн Лулянь, уже просто не понимая, что вокруг него происходит.

— Она как всегда с приветом, — пробубнила Чи, уперев руки в бока.

Цзяо не стала что-либо комментировать, а Цзуань выдохнула и трепетно обратилась к юноше:

— Юн Лулянь. Возвращайся в свой дом. Сегодня день для тебя и вправду выдался непростым.

— А? Да. Но, — он как можно незаметней покосился в сторону Миншэна Чжэньли, вокруг которого суетились его подчиненные.

Судя по тому, что он выглядит как утопленник, ему явно все еще плохо. И проблема это в чем-то душевном, а не в физическом. Похоже, Чоу Юэсяо задела очень болезненные темы для него, что он больше на Юн Луляня и не смотрит.

Заметив, что парень тревожится, Цзуань положила руку ему на плечо, мягко улыбаясь.

— Это уже не твоя забота. Возвращайся и лучше отдохни. Мы сами здесь разберемся. Ну же. Иди.

Ему казалось сомнительным просто так убегать. Да и не факт, что случившееся сегодня никак не отразится на нем самом. Многие вопросы в этом месте решаются за семью дверьми. Так что при всем желании он ничего не узнает.

Решив, что переживать об этом и вправду бессмысленно, Юн Лулянь кивнул, поблагодарил за всё и, поклонившись в знак уважения, пошел в ту же сторону, куда убежала Чоу Юэсяо. Хотелось побежать, но теперь, когда всё закончилось, он понял, как морально устал и что ноги сильно ноют, а голова раскалывается.

Дорога что в начале, что теперь казалась ему слишком долгой. Зачем здесь столько садов, рощ или лесов? Кто вообще ходит по таким извилистым нескончаемым… Он не успел закончить свою мысль, потому что ему показалось, что его кто-то звал.

Остановившись и оглядевшись, Юн Лулянь вновь услышал свое имя, но уже ближе.

— Лао Ичань? — удивился он, заметив, что к нему навстречу бежит юноша в зеленых одеждах. — Ты что здесь делаешь?

— Ха-ха-а-а-а… ха-а-а-а-а… Дай мне минутку, — попросил сбившийся Суншу Ичань, пытающийся отдышаться. — Фу-у-х! Все, мне легче, — вздохнул он полной грудью, выпрямив спину и расправив широкие плечи. — Юн Лулянь. Я подслушал разговор господина Миншэна и узнал, что ты куда-то пропал. Все в порядке? Где ты был? Тебе не досталось от него?

— А-а-а. Погоди минутку! — попросил Юн Лулянь, подняв руки. — Начнем с того, что я случайно совершил какой-то слом.

— Слом?! — воскликнул Суншу Ичань и тут же нахмурился. — Так это правда был ты?

— Д-да. Только я не специально. Понимаешь, я проголодался и решил, что в лесу найду чем перекусить. Мне не впервой так питаться. А потом случилось столько всего. В общем, история не на пару минут.

— И тебя не забрали стражи? — с недоверием спросил Суншу Ичань.

Это немного удивило Юн Луляня.

— Там была девушка, назвавшая себя капитаном северных башен, но… Знаешь, давай я тебе потом расскажу.

— А господин Миншен тебя отпустил?

— Нет, не он. Но, говорю же, не хочу трепаться на улице.

Суншу Ичань понимающе кивнул. Он сам знает, что даже если никого нет рядом, это не значит, что никто и ничего не услышит. Похлопав друга по спине, он сказал, что пойдет с ним, и оба парня плечом к плечу пошли дальше.

— А! Точно! Чуть не забыл! — вдруг остановился Суншу Ичань. Он отдернул верхние одежды на груди и, запустив руку, вынул что-то и протянул Юн Луляню. — Немного смялась, но это все, что я мог незаметно взять, чтобы ко мне не придрались. Все-таки правила у нас суровые.

Это была булочка маньтоу, завернутая в помятую бумагу. Видно, что она уже остыла и чуть потрескалась посередине. Юн Лулянь поднял удивленный взгляд на Суншу Ичаня.

— Ты ее для меня взял?

— Ну так ты с утра ничего не ел, — ответил он, чуть смутившись. — Знаю, что это не так много, но перекуси этим, а потом дождемся ужина. Я взял бы больше, но тогда меня бы отругали.

— С-спасибо, Лао Ичань, — не до конца придя в себя, поблагодарил Юн Лулянь и принял булочку. Он осторожно откусил ее и прожевал. Тесто чуть подсохло и не так ощущалось, но мягкая сладкая начинка из кунжута грамотно размешала вкус. — Ого, вкусно!

Довольный собой Суншу Ичань улыбнулся.

— Ну а то. Для нас готовят повара, что ничуть в мастерстве не уступают императорским. Стоп! Ты чего плачешь?!

Промолчав, Юн Лулянь покачал головой, откусив еще кусок. А он и не понял, от чего глаза у него щиплет.

— Профто в аза шпото опало.

— Ты сначала прожуй, а потом говори! Боже! За что мне такой младший?