Кибер 1. Гражданин

Что ты хочешь? Снова мясо? Приготовить дважды одно и тоже блюдо?

Нет, учитель – взять рыбу, только попроще, – ответил Дим.

Тунец не подойдёт, он ещё сложнее, нежели лосось. Красный окунь костлявый, как и камбала. На их разделку филирование уйдет весь день. Сайра достаточно жирная, чтобы раскрыть вкус специй, лучше, наверное, ее. Остаётся только солея и треска. Выбирай, глупый ученик. Только солеч мягкая – она расползается от жарки, как паштет из куриной печени, треска, в свою очередь, излишне волокнистая – она на сковороде разлетится, словно чешуя.

Учитель перечислял названия рыбы, рассказывал и их особенности – Дим даже не знал, как выглядит та или иная рыба. За свою жизнь он пробовал морских гадов лишь дважды: один раз в офицерском рационе и второй раз сегодня.

Давайте для начала посмотрим, учитель, а там решим. Уверен, ваш опыт поможет мне приготовить блюдо, достойное султана, – поклонился Ильхами эфенди Дим.

Универсальное оружие, чтобы сгладить углы в отношениях, это Дим выяснил ещё живя в сиротском приюте. Пара ласковых слов и тучная повариха расплывалась в улыбке, когда сухощавый низенький мальчишка протягивал тарелку. Периодически ему доставались две белковые котлеты, которые мальчик тут же прятал, закапывая в гору склизкой, почти безвкусной, эрзац-углеводной массы, заменяющий гарнир.

Мороженая рыба, предназначенная для питания дервишей и высшего командования, оказалась такой, как и говорил старый повар.

Филейным ножом Дим отрезал по кусочку и бросал на раскаленный жарочный шкаф. Спустя минуту, оба куска приобрели приятную корочку и были готовы для дегустации. Рыба оказалась со слабо выраженным вкусом, который агрессивная жарка подавила не хуже специй. Однако, вкус хоть и слабый, но присутствовал.

Учитель, вы мастер специй, подскажите: какие из приправ обладают тонким и слабым ароматом, – было видно, что старик все еще недоволен своенравностью ученика. Впрочем, как и в прошлый раз.

Это бесполезно, глупый ученик. Рыба слишком постная, в ней нет жира, чтобы раскрыть специи. Делай хоть обсыпку из ароматных специй, жар всё равно превратит их в угли, – старик скрестил руки на груди, даже и не подумав осматривать запасы пряностей.

Значит, у нас две проблемы: рыба не держит форму и недостаточно жирна, чтобы принять в себя специи.

Так, – кивнул учитель. – Если ты решишь, как справиться с обеими проблемами я, так и быть, помогу тебе. Даже больше, дам специи из личных запасов.

Дим присел на стул, озадаченный новый проблемой. Краем сознания он подметил, что готовка ему не просто нравится – она расслабляет и отвлекает от “прохладных” мыслей. Такой же эффект на него производило только одно увлечение: роботостроение. И тут, и там чистое, ничем незамутненное творчество, которое позволяет раскрыться и вложить часть себя в свое творение.

Ильхами эффенди усмехнулся, смотря на то, как ученик пытается решить в голове поставленную учителем задачу.

Просто сделай, как я сказал, мальчишка. Возьми красную рыбу и приготовь из нее что-то свое. Можешь даже положить специи какие захочешь, я перечить не стану. Ты обязан подать к столу эмира Селима что-то достойное. Тем более, когда тебя попросил об этом сам Мехмед. Может это блюдо и не сравнится с твоим быком в грушах, но, по крайней мере, ты приготовишь блюдо, что отвечает высоким требованиям сына султана.

Учитель в самом деле желал помочь, однако в силу со своей закостенелости, он критиковал любое предложение ученика.

Я буду готовить треску, – полушепотом ответил Дим.

Ильхами эффенди лишь пожал плечами и принялся за приготовление своих блюд. На старике лежала ответственность за едва ли не целое меню, за исключением одного блюда, оставленного на ученика. Мука, просыпанная неосторожным движением повара, поднялась облачком белого тумана над столом, салаф чихнул, выругавшись одними губами, отряхнул белую поварскую форму и прошоркал остроносыми туфлями к холодильной камере. Дим наблюдал за ним, ища в голове ответ: как сохранить форму рыбы, пропитать тончайшими специями но при этом не переборщить. Рыба должна пахнуть морем, а не марокканским перцем и среднеазиатской зирой.

Старик прошел мимо Дима, бросая на него красноречивые взгляды. Принес из холодильника молоко и яйца, корзину сладких и связку маленьких перцев, острых как пламя или жало скорпиона. Внезапная идея озарила молодого повара. Вспыхнула и погасла, точно падающая звезда, не успев окончательно сформироваться в решение.

Дим нащупал, нащупал решение проблемы! Осталось только понять, уцепиться за мысль, которая промелькнула в голове. Ответ был связан со стариком. Ильхами эфенди шоркал, что невероятно бесило Дима, однако делать замечание учителю он не смел. Нет, это не то. Старик ехидно улыбался, но к это привычно, так что тоже не то.

Продукты в его руках? Разноцветные сладкие перцы и сушеные острые. Опять мимо. Мука? Яйца? Молоко? Из молока и яиц получается пышный, воздушный омлет – простор для творчества, но тоже не то. Яйцо и мука превращаются в сочный бисквит, добавь в них меда и дай постоять в духовом шкафу минут сорок.

“В духовом шкафу минут… Вот оно!”

Если отсечь мёд, то мука и яйцо прекрасно схватятся. Яйцо и само по себе при термической обработке выше шестидесяти градусов сворачивается в упругую, но при этом плотную массу. Яйцо довольно нейтрально по вкусу, не горчит не кислит. Оно подходит! Только вот мука всё портит, она не подойдёт. Многое можно заменить крахмалом. Обычным картофельным крахмалом!

Запекать – не вариант, крахмал вытянет из рыбы всю сущность превратив ее в рыбную подошву. Учитель говорил, что благодаря жирности красной рыбы и раскрываются специи, значит ту самую жирность, которой не хватает, рыбе нужно придать! Можно сварить рыбу обваленную в смеси яиц и крахмала, но долгая обработка в масле пропитает корочку. И тогда в смеси не будет никакого толка. Но это задача простая, Дим даже не задумывался о ее решении – оно плавало на поверхности.

При разделке рыбы у Дима возникли проблемы. Куски получались неаккуратными. Филировать, очищать треску от костей, оказалось не в пример тяжелее, нежели чистить овощи. Мучение Дима окончил наставник, отвесив костлявой рукой подзатыльник и приказавший положить нож. Старик позвонил в колокольчик, к которому ранее не прикасался. Тут же на кухню вбежал молодой парень, его борода была даже жидкой, чем у Дима.

Ахмад, Улус-бею нужна помощь в разделке рыбы, – парень ничего не ответил, а только поклонился старому повару, скользнув взглядом по руке Дима, на мизинце которого красовалось кольцо.

Ахмад оказался куда более проворным на кухне, нежели вчерашний робототехник. Нож плясал в его руках, а строй одинаковых, точно близнецы, кусков рыбы выстраивался с неприличной скоростью. У него ушло меньше десяти минут, чтобы разделать четыре здоровенных рыбины. Он отложил нож и безмолвно отошел в сторону.

Всё, дальше сам, – усмехнулся наставник, не отрываясь от нарезки овощей. – И ещё: не дам тебе специи, пока ты не расскажешь свою задумку.

Дим выставил на стол две крупные металлические миски в одной из которых развел крахмал и яйцо в жидкое тесто. В другую сложил куски рыбы и сдобрил их пряной солью. Больше к рыбе специй не полагалось. Дим не хотел забить вкус рыбы, только подчеркнуть его.

Ильхами эфенди, – Дим по кругу обошёл помощника, который будто нарочно, лез под ноги. – Вы говорили о специях.

Говорил. И дам тебе их только после того, как ты расскажешь о своей задумке, – довольно кивнул личный повар шехзаде.

Чтобы сохранить форму я смешал крахмал и яйцо, при термообработке они схватятся и не дадут рыбе разойтись на волокна, – пояснил свои приготовления Дим.

Хорошо, а со специями?

Термообработку я буду проводить в кипящем масле. Очень горячем, кипящем масле. Вы поделились своей мудростью, сказав, что специи хорошо раскрываются в жирной рыбе. Поэтому, это будет компенсировано маслом, которое пропитав корочку, раскроет специи, – на одном дыхании проговорил Дим.

Короткий и быстрый, точно боевой замах старого повара обернулся в ещё один подзатыльник. На этот раз для молчаливого помощника Дима, что так искусно разделал рыбу.

Ахмад, бездарь! Улус-бей всего дюжину дней работает на кухне, ещё вчера он был рабом. Своим благоволением сам Селим эфенди освободил и даровал кольцо со своего перста. Всего за одно приготовленное блюдо!

Ильхами подошел к тазу с яично-крахмальной смесью, сунул в нее палец, а затем растер белую вязкую жидкость, но ничего не сказал. Рыбу он удостоил лишь беглым взглядом, и развернулся к Ахмаду.

Сейчас ты вынешь из рыбы все кости, которые пропустил, – сурово произнес старик.

Когда Дим перекладывал рыбу, то не заметил ни одной, но перечить наставнику не стал. Помощник принялся исполнять приказ и в самом деле – почти из каждого куска он доставал одну-две косточки.

Рыба почищена, Ильхами эфенди, – произнес он через минуту, не поднимая глаз.

Хорошо, а теперь найди, пожалуйста, командира Каракюта и попроси от моего имени выписать тебе двадцать плетей. Завтра ты приходишь сюда и во всем помогаешь Улус-бею.

Ахмад поклонился и, стиснув зубы, покинул кухню. Старик расставил на столе полторы дюжины баночек, подписанных причудливой вязью на салафском.

Нюхай, пробуй, решай, что лучше подходит, – проговорил наставник и вернулся к варке густой подливки к самодельной лапше.

Ильхами эфенди, почему вы приказали наказать Ахмада?

Потому что он завистник и саботировал приготовление угощения для сыновей султана, – лаконично ответил старик.

Но в чём? Когда?

Когда разделывал треску. Он пропустил кости намеренно, наверное, хотел подставить чересчур удачливого кинна, – старик оторвался от большого казана, чтобы подмигнуть Диму.

Но почему? Чем я его обидел? – удивился Дим.

Странный вопрос для вчерашнего раба. Вчера тебе улыбнулся Пророк и шехзаде Селим подарил тебе волю. Я думал, это очевидно, – пожал плечами старик. – Ты что, жалеешь его?

Наверное, да, учитель. Не суровую ли кару вы ему назначили?

Суровую? – рассмеялся Ильхами эфенди. – А если бы шехзаде Селим или Мехмед подавились костью? Если бы она проткнула их гортань и те умерли от внутреннего кровотечения. Кого бы отдали на трапезу дервишам? Как считаешь? Правильно! Тебя и меня. А я, знаешь ли, не имею желания быть съеденным заживо. Пусть даже и в угоду Пророка.

Дальше работали в тишине. Только однажды учитель осек Дима когда тот вновь потянулся к банке с рыжими волосками шафрана. Как оказалось, большие порции шафрана сказываются на самочувствии. На большой казан плова учитель накладывал мелкую щепоть соцветий, а Дим, желая сдобрить кляр, едва не наградил царственных особ диареей и рвотой.

Пробную порцию рыбы пробовали уже через двадцать минут пробовали в молчании. Когда рыба закончилась, Дим добавил в кляр ещё несколько щепоток чабреца и базилика. И приступил к гарниру. Томленые помидоры с запеченной на углях картошкой и незрелой кукурузой становились гарниром. И вроде всё выходило прекрасно, кроме одного: блюдо получилось суховато. А, конечно, добавляли сочности, но если их переборщить, то блюдо начнет кислить.

Выход подсказал старый повар.

Сделай подливку. Такую, чтобы сочеталась и в тоже время выделялась на фоне продуктов, – почти шепча, точно змей-искуситель произнес Ильхами эфенди, подсовывая куцую связку острых перцев, оставшихся у него от приготовления лагмана.

Учитель, вы гений! – воскликнул Дим, подхватив хрупкие высушенные перцы на хлопковой верёвочке.

Измолов их в ступке, Дим принялся чистить и резать чеснок и ссыпал все в сковороду. Затем выдавил руками сок из апельсинов. Все смешав, он добавил горсть темно-синих северных ягод и, не став дожидаться их разморозки, поставил на медленный огонь. Как только над сковородой заклубился первый пар, Дим высыпал туда миску сахара и, подумав, выжал сок еще с нескольких апельсинов. Как только варево закипело, Дим попробовал его. Сладко, остро и не солено. Да и кислоты можно добавить.

Дим добавил соли, выжал лимон и, немного помедлив, бросил в сковороду еще пару перцев, да остатки вчерашнего костного бульона. Довел до кипения и снова попробовал. Получилось странно, но вкусно. Яркая сладость с цитрусовыми нотками сменилась умеренной остротой, а пряность чеснока и наваристый бульон добавили свой характер. И всё же этого было мало, соус получился жидким как вода.

Добавь крахмал, по чуть-чуть, немного. Когда твой соус остынет, он загустеет ещё больше, – пришел на помощь Ильхами эфенди. Он не торопился пробовать, только принюхивался и, что самое интересное, не смотрел на Дима с осуждением. Скорее, с интересом.

Улус, время! – произнес старик, показывая на настенные часы.

Он так увлекся готовкой, что совершенно забыл про время. Ром в маск-костюме уже наверняка находится в покоях Селима, ожидая от Дима отмашки.

В этот момент громыхнуло. Где-то далеко, этажа на два выше кухни, скорее всего на центральной площади крепости Нарын-кала. Старый повар, не медля ни секунды, нырнул в кладовку, отгруженную от самой кухни куцей шторкой и вынырнул оттуда с оружием. Салаф что-то быстро лепетал на смеси турецкого и арабского. Даже лингвистической карты, установленной Димом, не хватало, чтобы разобрать все слова, но основной посыл был понятен:

“Нападение, лазутчик, дервиш Харим, побег…” – удалось опознать лишь короткие и знакомые слова. Если бы Ильхами эфенди говорил чуть медленнее…

Улус, спрячься! В лагере лазутчик! – старик выглядел скорее собранным, чем напуганным.

Чей?

Одного из братьев шехзаде Селима, – ответил старик, заряжая диковинное оружие.

С чего такие выводы? – Дим ожидать чего угодно, только не такого ответа.

Много вопросов, Улус. Он облачен в кожу Хамелеона! Ни у кого, кроме Кровавых дервишей султана Баязида нет таких, – эти слова успокоили Дима. Раз личность лазутчика до сих пор не установлена, значит, Ром не схвачен.

Дим и Ильхами просидели в кухне еще двадцать минут и только после этого наставник скомандовал отбой тревоги.

Все, Улус, можешь приступать к готовке, – приказал старый повар. – Мы и так опоздали из-за этого инцидента.

Лазутчик схвачен? Дим едва дышал.

Если Рома схватят – их плану конец. Кровавые дервиши наверняка умеют вытаскивать необходимые даже из самых неразговорчивых пленников. И языковой барьер тут не помеха.

Крепость обыскивают. Покои шехзаде усиленно охраняют мамлюки султана. Но ты всё равно держи ухо востро, – Ильхами не стал убирать оружие, лишь оставил в сторонку и вновь зажег плиту.

Всё напрасно. Дим готовил на автомате понимая, что теперь его смерть не принесет никакой пользы. И бежать не удастся – крепость находится на осадном положении. Горячая рыба в кляре легла по тарелкам рядом с томлеными овощами, рядом с ней на каждую порцию шла миска с остро-сладким фруктовым соусом. Вновь пришла та миниатюрная фурия с черными, как ночь, глазами и привела за собой обслугу. Но Дима, впрочем как и Ильхами эфенди, никто не пригласил.

Мы не пойдем к шехзаде? – спросил Дим, боясь спугнуть свою удачу. Если он не попадется на глаза технократу из Невского Синдиката, то еще поживет.

А зачем? Кормить Селима или Мехмеда с ложечки? – усмехнулся старик. – Для этого у каждого из них есть гарем.

Дим выдохнул, буквально рухнув на табурет. Нервное напряжение, точившее его изнутри ушло, забрав с собой и внутренний стержень. Только теперь он понял, как устал. Не физически, нет. Морально!

Шехзаде Мехмед приглашает к себе Улус-бея! – голос черноокой наложницы прозвенел ручейком за спиной Дима. В любой другой момент Дим воспринял их встречу, как великое счастье, вот только теперь ее слова звучали для Гражданина Нового Ковчега приговором.