Берегиня Чёрной Поляны

Дедушка зыркнул на нас и выключил плитку. Чайник ещё немного посвистел жалобно и протяжно и затих.

– Жив, Трезор. В Ольховке побудет. Специально в школу заезжали, чтоб у Изабеллы Львовны оставить. Ветеринар к ним два раза в день ходить обещал, капельницы ставить. Ведуньи тоже приглядят, чтоб без осложнений обошлось. Я вас для другого позвал.

–Так чего же ты молчишь! Это же хорошо! – Артемий заулыбался и скинул тулуп.

Я на всякий случай поостерёгся радоваться. Давно я таким дедушку не видел. Может ещё какая беда случилась. Хозяин поставил на стол три чашки. «Мне что, тоже нальют?» – удивился я. Хотел было хозяину, что не удобно мне это, лучше в блюдце, и лучше молока, а не чаю, но тут дверь опять открылась. На пороге стоял герр Келли. Он пожал руку, протянутую ему дедом Артемием, и нерешительно протиснулся в сторожку. Дедушка приглашающе указал на стол.

– Присаживайтесь, Якуб. Я думаю, такие новости нужно неспешно излагать.

Дед разлил кипяток по чашкам, подвинул гостю сахарницу, хлеб с маслом и ту самую колбасу, что мы ели уже неделю. Люди бросили в свои чашки пакетики с чаем и с пристальным вниманием следили как вода окрашивается в золотистый цвет. Я тоскливо вздохнул и запрыгнул на кровать, поближе к Артемию. Как ни как меня тоже пригласили новости послушать. Дедушка глянул на меня и полез в холодильник, достал маленькую коробочку с надписью «Сливки». Я замурчал и облизнулся. Блюдечко моё всё же поставили на пол. И сливки кипятком разбавили, чтоб не холодные были. Но это не беда, так даже лучше стало, вкусней, поэтому начало рассказа Якуба я пропустил. А когда прислушался, то позабыл обо всех сливках на свете.

По его словам, выходило, что он знает кто Трезора отравил. Он де видел, как от речки к будке девушка шла. Красивая такая. Он её и раньше видел, в день, когда пила сломалась и до этого, перед пожаром. Девушка к собаке подошла и гладить стала, что-то в миске его оставила или нет не видел. Темно было. Но когда она ушла пёс ещё долго снег обнюхивал и подбирал что-то.

– Ну и кто ж, та девица, герр Келли, позволь узнать? – подал голос Артемий Заяц. Чай его уже давно остыл и стал чёрным пречёрным.

– Я не могу наверняка сказать, темно было. Но мне кажется, что это Сьера реки. Берегиня, по-вашему.

– Ну, нет! Не может того быть, герр Келли! – Артемий подпрыгнул на пружинах кровати и закачался вверх-вниз, вверх-вниз. – Не может ни одна берегиня такого сделать! А тебе, герр, если кажется, то знай – креститься надо.

– Её имя Майорика. Я говорил как-то раз с ней днём. У неё странные вопросы про столб были. Про судьбу, как узнать, что в жизни будет. С ней ещё бес был малый.

За столом воцарилась тишина. И под столом тоже. Я с одной стороны и рад был, что ещё хоть кто-то мою версию про ведьму поддержал, а с другой уж очень как-то неприятно было узнать, что по моему участку шляются и ночью, и днём беспрепятственно какие-то девицы водяного происхождения с иноземными фамилиями. Дедушка тронул меня носком сапога.

– Что молчишь, Вася? Может такое быть?

Я вылез наружу. Чтобы собраться с мыслями принялся мыть усы. Они, как назло, пристально смотрели на меня и как один молчали.

– Я согласен с Артемием Петровичем, что ни одна берегиня навредить людям, да и животным не сможет. Так что особа, которую герр Келли видел скорей всего ведьма. Имя мне её ни о чём не говорит, да и возможно оно не настоящее. С чего бы она стала представляться кому-то истинным имением.

– Тоже верно, – поддержал меня Артемий. – Ты, Васёк, молодец. Голова.

– Обвинения очень серьёзные, – дедушка вздохнул. – Я попрошу вас всех держать язык за зубами. А ты, Вася сегодня сходи к водникам, спроси у Дедушки Водяного не знает ли он девицы с таким именем. И если знает попроси его пригласить её и нас на посиделки вечером. Они там почитай каждую ночь в гостевом доме собираются. Так что и нам не плохо бы в непринуждённой обстановке на Майорику эту взглянуть. Может и правда, кто-то из дев водяных чудит. Ведь не только ж берегини у него в доме живут. У русалок запрета на пакости людям нет.

– Точно нет, – поддакнул дед Артемий.

«Вот ведь флюгер непостоянный», – мелькнула досадливая мыслишка у меня, и я нехотя согласился сходить к водяным. Про себя решил, что не стоит сразу к Донному в зубы лезть, для начала надо чертей водяных попытать. Там же был какой-то бесёнок мелкий с девицей. Вот его-то и надо найти. Я почувствовал нестерпимое желание действовать. Так, наверное, охотничьи собаки берут след. Прям усидеть на месте не возможно. И я направился к двери, выразительно глянул на мужчин за столом, потянулся, поточил когти о косяк, и только тогда они догадались меня выпустить. Дедушка ещё крикнул мне вдогонку, чтобы я не зарывался в разговоре с Водяным, но я и сам не хотел быть притопленным в гневе Правителем Донным, так что совет был напрасным. Чем, чем, а своей жизнью я дорожил.

На берегу толклось много людей и мне не улыбалось на виду у всех чертей из речки звать. Потому я, расправив хвост, перешёл через Чернушку по плотине. Спасибо тем, кто её так удобно устроил. Лёд в речке уже потемнел. К полудню распогодилось, и солнышко активно работало над снеготаянием. Со всех сторон побежали к запруде ручейки, собираясь у берега в мутные лужицы. На другой стороне речки я нырнул в подлесок у самого берега. Там было сыро, и я не рискнул уходить далеко от плотины.

– Анчутка! Анчутка, – позвал я срывающимся на хрип голосом. До сих пор мне было неловко звать так другого беса. Это было сродни предательству что ли. – Ачи, что ли его прозвать. Вроде, как и то же имя и совсем по-другому звучит.

Водяной бес, которому я придумал новое имя пришёл лишь на пятый зов. Он был встрёпан и зол. Над бровью у него красовалась здоровенная шишка и он был явно не расположен со мной общаться.

– Что изволите, господин Хранитель?

– Слушай, можно я буду звать тебя Ачи? – выпалил сразу я.

– Вы меня, что для этого звали? – глаза бесёнка стали большими как блюдце.

– Нет, – замялся я, – Не совсем. Мне тебя расспросить кое о чём нужно.

– А это срочно? А то, может, потом, в другой раз? А сейчас я вернусь и накостыляю этим козлам как следует, чтоб не дразнились. Может, ещё и зеркальце отнять успею, если они его не спрятали.

Я захлопал глазами. Это было что-то новое. Раньше я никогда не слышал, чтобы водяные духи дрались между собой. Ну да раньше и про водяниц, которые собак травят я тоже не слышал.

– Нет, погоди, Ачи… – я попробовал ещё раз это имя на вкус. Мне понравилось. – Мне очень важно узнать это именно сейчас. Потом поздно может быть.

– Вот и я о том же, – взмолился он. – Потом поздно будет!

В глазах его выступили слёзы. Я решил, что надо проявить гибкость.

– Хорошо. Иди и обломай им рога, – велел я. – А потом возвращайся, и я буду счастлив поздравить тебя с победой.

Водяной бес тут же пропал. По-моему, это было его самое быстрое перемещение на моей памяти. Просто схлопнулся как мыльный пузырь, даже брызги вокруг полетели. Чтобы не мёрзнуть в кустах я выбрался на берег. Если Ачи вернётся, то всё равно меня найдёт, а если не придёт сам, то я его опять позову. Надо будет спросить его потом, что это за зеркальце такое, из-за которого драку устраивать впору.

Солнышко пригрело мне спинку, и я блаженно прищурился. Шёрстка моя распушилась и на мгновение я подумал, что нет кота в мире счастливее меня. Но потом на глаза вновь попалась мельница, люди копошились на самом верху. Покрывали крышу толем. Ещё пара дней и ведь и впрямь закончат снаружи, а к весеннему равноденствию и внутри порядок будет. Я сегодня видел, как там всё ладно сделано. Половицы ровнёхонько лежат, вдоль стен всех карнизы резные, узорчатые. Красиво как в тереме.

Снизу послышался мерный хруст. Ачи брёл по кромке льда проламывая копытцами его у самого берега. Судя по всему, рога его обидчиков целы остались. Я состроил сочувственное выражение на своей морде и пошёл ему на встречу. Мы сели под одной из опор плотины, и он вздохнул.

– Не успел?

– Не успел. Они разбили его дураки, как будто не знают, что зеркало нельзя бить. К беде это.

– Это точно, дураки. Ну ты хоть втолковал это им?

– А то! Спрашиваешь, разбежались все к мамкам жаловаться. Но я им ещё потом покажу, – Ачи погрозил своим противникам кулаком. – Ты чего спросить хотел, господин Хранитель? Или мне теперь тебя тоже по-другому можно звать?

– Можно, зови Базиль. Мне так привычнее и проще. А спросить я тебя про водяницу хотел, которую Майорика зовут.

– Про Майю что ли? Так чего ж тут срочного? Она сама с тобой поговорить собиралась.

– Не про Майю, про Майорику.

– Ну так Майорика это и есть Майя. Ей в школе такое имя дали.

Я потряс головой, даже лапой за ухом почесал, задней. Информация не усваивалась.

– Нет, ну при чём здесь Майя? Это не может быть Майя. А нет ли у вас другой водяницы с таким именем?

– Нет.

– А ты Майю хорошо знаешь?

– Мы с ней дружим. Это она мне зеркальце дала. Красивое было. Я хотел зайчиков на солнце пускать, чтоб в глаза людям светить. Они так морщатся смешно. А они разбили и растащили все стёклышки. Одно вот осталось. – Анчутка разжал ладонь, на ней лежала круглая берестяная оправа с осколком зеркальца внутри. Тоненькая цепочка соскользнула с ладони и упала в рыхлый снег. Водяной бес принялся шарить, пытаясь отыскать её, а Базиль глядел на реку и всё никак не мог представить себе девушку по имени Майя Майорикой. Это было два совершенно разных существа, и эта новая берегиня с замысловатым заморским именем ему вовсе не нравилась.

– Вот ещё придумали имена менять, – проворчал он себе под нос.

– Если Вам не нравится, господин Хранитель, я не буду. Я могу Вас как раньше звать.

– Нет, это я не тебе. Это я про Майю. А ты случайно не знаешь, она с Якубом Келли не знакома?

– Знакома. Это такой блондинистый тип в очках, да?

– Да, именно он. А они как познакомились?

– Майя ходила на столб вещий смотреть, там и встретились. Я ей ещё говорил, что не за чем с ним болтать. А она всё расспрашивала его про какую-то теорию вероятности. Или это он ей объяснял. Не помню уже. Мне не интересно было. – Анчутка отыскал цепочку и пытался прицепить к ней опять оправу.

– А ещё про что они говорили?

– Не помню. Я на киносъёмку ходил смотреть. Да я же тебе говорил уже! Это в тот день было, когда лесопилка взорвалась.

– Ага, точно. А когда она взорвалась, Майя где была?

– Дома уже. Добежала до речки плюнула и сказала, чтоб пропало всё пропадом и ушла.

– Прям так и сказала?

– Да, как-то так. Я точно не помню.

– Ладно, Ачи, спасибо тебе. Не горюй, зайчики и осколком пускать можно, даже лучше будет, – я поднялся и полез вверх. – Ты смотри не болтай, про то, что я спрашивал. Слышишь?

– Молчу, как рыба, – отозвался Анчутка. Он ковырял лед копытом, видно хотел полынью сделать, чтобы портал не открывать в свой подводный дом.

– До свидания, Ачи!

– До свидания, господин. До свиданья, Базиль, то есть! – он широко и счастливо улыбнулся.

Его печали были уже все далеко, а мои, пожалуй, ещё только начинались. Как мне теперь с Дедушкой Водяным говорить? Он мне велел к Майе близко не подходить, а я его просить должен, чтобы он приём нам устроил с её присутствием. И чего это дед решил меня на эти переговоры отправить? Обходились же они полгода без меня как-то. А теперь, когда вопрос деликатный возник, давай Хранитель, иди разруливай.

Стройплощадка была пуста, значит время обеда. Вся артель сейчас в гостевом доме собралась, а мне как раз туда очень нужно. Неприятные дела лучше сразу решать, одним махом так сказать. Я направился под окна гостевого дома и начал мяукать. Если под дверью кричать не дозовёшься. Артельщики народ шумный, весёлый. Вон у них всё как с шутками и прибаутками, прислушался я к очередному взрыву смеха внутри. Дождался затишки и закричал вновь.

Окно отворилось. Наружу высунулась смешливая румяная рожа Андрейки.

– Кис, кис, Вася! Где ты там? Заходи скорей.

Я запрыгнул на подоконник и прошмыгнул в приоткрытую створку окна. В комнате было жарко. То ли натопили чересчур сильно, то ли надышать успели. От стола ко мне потянулись знакомые с гостинцами. Большинство рабочих с собой из дома еду возили. Первое здесь на всех дежурный варил, а вот котлетки какие-нибудь, бутерброды с ветчиной или сальцем – это своё. Я обнюхал подношение, проверил в Изнанке на наличие порчи, и только убедившись, что всё в порядке, принялся есть. Жевал не спеша, к разговорам прислушивался. Но ничего ценного из них не почерпнул. Говорили больше о политике, о заразе какой-то новой, что в Китае нашли. А ещё о погоде спорили и о том, когда снег сойдёт, чтоб огороды копать можно было. Словом, совсем неинтересные разговоры велись, к моим делам касательства не имеющие, и я, помыв морду тихонько удалился вглубь дома. Через некоторое время Артемий скомандовал подъём, и вся артель с шумом покинула гостевой дом. Я на всякий случай проверил, не остался ли кто из них здесь случайно и отправился в переговорную.

– Дедушка Водяной, Дедушка Водяной, ты здесь?

– Нет его, – раздался у меня за спиной гнусавый голос. Маленький мельничный дух сверлил меня глазками бусинками, утопающими в складках кожи вокруг длинного, похожего на хобот носа. Я совсем забыл, что у духов тоже был должно быть обед. Артемий Петрович самолично наливал им похлёбку из общего котла и относил в лодочный сарай поближе к воде.

– Вы уверены, мистер Киллмулис?

– Уверен, господин Кот. Хозяин дома сейчас спит и прибудет сюда не раньше семи часов. Так что не шумите тут, позвольте нам тоже вздремнуть часок после обеда.

– А не знаете ли, мастер, может кто из помощников Дедушки Водяного есть внизу? Мне нужно послание ему передать. Очень важное.

Карлик равнодушно пожал плечами и удалился. Я задумался. Ждать до семи часов было глупо. Это всё равно, что незваными потом явиться на бал. То, что мельничный дух не знал, есть ли кто из наших водников внизу ещё ничего не значит. Надо просто позвать берегиню. Сердце ёкнуло и заплясало в груди как бешенное. Перед глазами предстало заплаканное лицо Майи. Такой я его видел последний раз. Удивительно несчастное и вместе с тем прекрасное лицо. Я откашлялся.

– Берегиня, матушка, речки заступница, людей защитница покажись, явись мне Коту-Хранителю.

Вода в бассейне качнулась и на бортик легли две тонких бледных руки. Сама водяница наружу не выплыла, но мне это было и не к чему. Я и так знал, что это не Майя. Её пальчики я из сотни других узнаю.

Мне необходимо сообщить Дедушке Водяному, что Егор Гаврилович Ижевский, Артемий Петрович Заяц, Якуб Келли и я, Василь Васильич, желаем нанести визит Хозяину дома сего. С превеликим удовольствием мы бы составили кампанию ему и его гостям в музицировании или иных каких забавах, буде такие предложены.

Берегиня поднялась над водой. Это была старая, но ещё вполне симпатичная женщина.

– Есть ли ещё у Вас, господин Кот, какие-то пожелания? – удивлённо вскинув брови спросила она. Обращение моё прямо скажем было бестактным и почти неприличным. В Нави так не принято набиваться в гости. Но другого выхода я не видел.

– Я прошу передать мои глубочайшие извинения, Вашему отцу. Нам действительно очень нужно увидеться и поговорить, но в неофициальной обстановке. Поэтому пусть среди приглашённых будут, как всегда, дамы. Лучше если придут берегини, которые в школе морской обучались. Герр Келли очень хочет с ними знакомство свести.

Берегиня поджала губы и сообщив, что передаст мою просьбу отцу без всплеска ушла под воду. Я перевёл дух. Самое сложное я, пожалуй, выполнил. Теперь надо было доложить об успехе операции хозяину, а для этого предстояло ещё из дому выбраться. Это я в Изнанке любую дверь легко открою, а в реальном мире у меня и мышечная масса меньше и конечности для этого не очень-то приспособлены.

Но если с лапами у меня и есть какие-то проблемы, то с мозгами-то всё в порядке. Так что за пятнадцать минут квест был пройден, и я сидел у на крыше гостевого дома. Вернее, на том, что в настоящий момент было крышей, а спустя пару месяцев обещало стать полом первого этажа. Дед Егор шёл наискось через двор от мельницы к сторожке, и я поспешил за ним, чтобы доложить о результатах своей работы. Правда, все свои карты я раскрывать не стал. Не зачем дедушке знать, откуда я про Майю узнал. Да и подробности вроде «да пропади оно всё пропадом» лучше пока опустить. Надо сначала поговорить с берегиней самому. Может, и лишнее про неё, что наплёл меньший братец.