Берегиня Чёрной Поляны
- -
- 100%
- +
– Если хочешь, я опять стану кошкой и спою тебе песенку?
Я, конечно, хотел, но сказать это тоже не мог. Мои глазки закрылись, и я тут же уснул.
Изнанка
Базиль открыл глаза и подвинулся. Его колени упирались в спину крёстной, от чего он почувствовал себя жутко неловко. Изабелла встала.
– Отдыхай крестник. Ты большой молодец. Вишь как быстро уснул. Трое суток бродил где-то, а теперь раз и уснул.
– Может тебе надо чего, Базиль? – Елена Николаевна снова взяла в руки поднос и Хранитель затряс головой.
– Нет спасибо, – удалось ему выдавить из себя. – А почему я здесь?
– Все вопросы потом. Утром. Сейчас надо спать.
Вилла взялась за сапог на его ноге и потянула. Потом так же ловко сняла второй.
– Я разденусь сам, не надо мне помогать, – промямлил Базиль. Но крёстная не слушала его. Подхватив за плечи, она заставила его подняться, затем снять сюртук и рубашку, хотела расстегнуть пояс, но Хранитель перехватил её руки.
– Он мне нужен. Я не снимаю его. Там пентакль и вообще.
Изабелла поджала губы, но уступила. Уложив его на подушки, она вынула одеяло.
– Сладких снов, крестник, – прошептала волшебница укрывая его.
Как и всё в этой постели одеяло было мягким и прохладным, пододеяльник ласкал кожу словно ветерок майской ночью.
– И тебе крёстная, – прошептал Кот в ответ, засыпая совсем.
– «Утро новой жизни» – так и запиши в своём дневнике, Майя, чтобы мы никогда не забыли этот дурдом, – Ника заплела косу и перекинула за спину. – Почему Дедушке в голову все грандиозные идеи приходят так рано? Почему просто не дать нам спокойно выспаться, а потом сообщить о случившемся: «Пока вы спали началась новая жизнь, веселитесь и радуйтесь».
– Потому что новая жизнь начинается рано, – Влада бросила Нике на постель свою подушку. Берегиня застелила кровать и была уже полностью готова покинуть спальню, хотя сестры её ещё одежу выбирали. – Я пойду, наверное, а вы догоните.
Дверь за Владой закрылась и Майя с Никой остались одни.
– Как ты думаешь, что он хочет от нас в такую рань? – голос Ники был наполнен тоской и обидой. Как капризный ребёнок она надувала губки и строила глазки перед огромным зеркалом. Майя обняла сестру крепко за талию и взглянула через плечо на её отражение. Она скорчила ту же обиженную рожицу, что и Ника. На минутку они прижались друг к другу щеками, а потом разбежались, стали кружиться, бросать вверх подушки и смеяться как сумасшедшие. Повалившись вдвоём на постель Ники, берегини пялились в потолок и счастливые улыбки не сходили с их лиц.
– Утро новой жизни началось классно. Мы бесились в спальне как малолетки, а потом не пошли на семейный совет.
– Нет, нет, нет. Пошли, – Майя потянула подругу за руку. – Надо сходить и узнать, что там будет.
– Ну если ты настаиваешь, – Ника поднялась. Поправляя на ходу растрепавшиеся косы и платье они лёгкие как ласточки-береговушки понеслись в большой зал.
– За дверями их встретил нестройный шум голосов. Тётки, дядьки, сестрицы и братья. Словом, все от мала до велика были уже здесь. Дедушка тоже сидел на своём обычном месте. Казалось, он ждёт только их, чтобы начать свою речь. Берегини присели в поклоне и шмыгнули быстро за спины пришедших раньше.
Водяной встал и откашлялся. Это был дурной знак.
– Неужели изменения будут столь радикальны, что Хозяин Чернушки решил огласить их стоя. Раньше дедушка не утруждал себя так.
– Тише, – шикнула на Нику соседка. Майя подмигнула сестре, и они перешли в другой угол. С этой точки совсем уже ничего не было видно, но они же должны были слушать, а не смотреть. И соседи здесь были куда приятнее.
– Я просил вас собраться сегодня так рано для того, чтобы сообщить одну важную вещь, – начал глава семьи. – Мы, водные духи, живём обособленно. У нас свой уклад жизни и свои обычаи и привычки. Но бывают моменты, когда мы меняем их. И сейчас именно такой случай. С этого дня мы прерываем зимовку. Лёд ещё не сошёл, но природа проснулась и повсюду полно талой воды. Так что наша задача организовать круглосуточное наблюдение по всему мельничному лугу. Смотреть и слушать, оставаясь незаметными для простых людей и для знающих, для других духов тоже. Словом, нас никто не должен видеть, но мы должны видеть и знать абсолютно всё, что касается этого места. Кроме нас больше некому обнаружить преступника, злоумышленника, который своими поступками бросил тень на нас.
– Ты кого-то подозреваешь, Дедушка? – голос Ники откликнулся эхом шёпотка среди водяных дев.
– Неприлично вот так перебивать старших, – цыкнули на неё, но она не смутилась.
– Почему? У нас новая жизнь и возможно пришло время на семейном совете давать слово всем, кому есть, что сказать. Я считаю, что если уж прятаться в грязной луже, то хотя бы примерно надо знать, что оттуда высматривать.
Пока Ника говорила толпа родственников, что стояли между ней и дедом каким-то образом рассосалась, и дерзкая девчонка оказалась лицом к лицу с Повелителем всех рек, ручьёв и озёр Чёрной Поляны. Дед хмурился.
– Уймись, – шепнула Майя сестре. Та лишь дёрнула в ответ плечом.
– Совершенно верно говоришь, внучка. Только прежде, чем сказать нужно выйти в центр. Из угла кричать, как это по-французски…
– Моветон, Дедушка. Я исправлюсь, – Ника вздёрнула подбородок и пошла по образовавшемуся проходу у Владыке Донному. Майе ничего не оставалось как двинуться следом.
– Я прошу прощения за бестактность, но вопрос остаётся в силе. Вы кого-то подозреваете, Дедушка?
– Да, но очень может быть, что я ошибаюсь. А потому следить надо за всеми, кто сейчас там находится.
– Даже за Лесным дедом Ижевским?
– И за ним тоже. Только связанно это не с подозрениями, а скорее с возможной опасностью для него. – По собранию снова пробежал шёпоток. Водяной выждал пока духи обсудят новость и продолжил. – За последние две недели как вы знаете было несколько несчастных случаев и аварий на стройке. Они явно подстроены. И нам надо узнать, кто за этим стоит.
– Если будет позволено, я тоже задам вопрос, – водяная дева Агафья подняла руку. – Почему этим занимаемся мы? У нас есть Хранитель. Это его дело. Его служба искать преступников и наказывать их.
– Так случилось, что у нас нет Хранителя. Три дня назад он попал под какие-то чары и сейчас без сознания. Вилла лечит его, но… – окончание фразы потонуло в общем шуме. Водяные духи громко выражали своё мнение, и никто специально не выходил для этого вперёд.
Лицо Майи и без того бледное стало совсем бесцветным.
– Это я его. Это я его прокляла, – зашептала он в ухо Нике. – Я сказала, чтоб он пропал пропадом и приворожила. То есть сначала приворожила, а потом прокляла. Что мне делать?
– Вот это да! Дай подумаю.
Результатом умственной работы Ники было пожатие плеч и совет написать в школу.
– Заклинание приворота ты ж делала там. Мелюзина наверняка знает как его снять.
– Я уже послала письмо. Тёти нет в школе. Она путешествует.
– Нашла время! Вот змея.
– Если позволите, я продолжу, – голос Водяного перекрыл общий шум. – Я надеюсь теперь вы все понимаете серьёзность положения. Если кто-то сочтёт небезопасным для себя участвовать в этом деле, я не буду настаивать. Как вы видите риск есть для всех. Этой ночью я уже отдавал распоряжение о повышенной бдительности тем, кто дежурил у мельницы и в гостевом доме. А теперь собираюсь составить график дежурства по всей территории стройки. Мы должны вывести эту пакость на чистую воду.
– Дедушка, – Майя низко склонилась в поклоне. – Я могу поговорить с тобой наедине?
Водяной кивнул и отпустил Анчиблов властным движением руки. Черти скрылись за дверью, сквозь которые уже вышли все остальные члены большой семьи.
– Дедушка, это, наверное, всё же я виновата, что так на стройке всё плохо сейчас, и с Базилем тоже.
Берегиня стиснула руки под грудью и сбиваясь начала свой рассказ с того дня, когда сделала Выбор.
– Вот такая история. Тётя Мелюзина не отвечает, мне пришло письмо, что её нет в школе.
Водяной крякнул.
– Молодец внучка, что рассказала. Но мне надо собраться с мыслями. Я как-то совсем не готов к этой информации.
– Я хочу, чтоб ты знал, что я очень жалею о том, что сделала. Я бы рада исправить всё, но не знаю как.
– Ты прости меня, – Водяной развёл руки в стороны, – это я виноват во всём. Мне не нужно было тебя отправлять в эту школу. Прости.
По щеке деда скатилась слеза и запуталась в густой бороде. Майя кинулась к нему на грудь, и они принялись рыдать в два голоса, растворяя бесценную солёную влагу в окружающей их пресной воде.
– Мы поймаем их. И мышей этих, и колдуна их. Поймаем с поличным и накажем как следует.
– А Базиль? С Базилем, что делать?
– О Базиле не думай пока. Если Бьянка поднимет его на ноги, то придумаем как приворот снять. Ну а нет, так и суда нет.
Реальность
– Спит он ещё, Егор Гаврилович, спит. Попил с утра молока и уснул. – Изабелла Львовна, стоя в дверях преграждала вход в дом. – Незачем его беспокоить сейчас. Он слаб очень. Вот вернётесь вечером за Трезором и поговорите. А сейчас я будить его не дам.
– Хорошо, я Вам подчиняюсь, но, если что, Вы пришлите мне весточку. Я приеду сразу. Мне любая информация что он вспомнит важна. Где он был, что случилось и как? Изабелла Львовна, Вы же понимаете, я там на стройке за всех отвечаю. Не ровен час, погибнет кто.
– Я спрошу Хранителя, как только он проснётся. Обещаю Вам. Но мне, кажется, Вы беспокоитесь зря. Поверьте, моему чутью, всё хорошо закончится. Вот увидите.
Но ничего, он вернётся, и за это унижение они тоже заплатят. Они думают, что победили его. Глупцы. Всё только начинается. Его деточки, его крошки ещё покажут им как весело может идти бизнес. Ничевушка и Шиш не один банк, не одну фирму разорили.
Якуб потёр нос и обернулся. Сзади его догонял здоровенный грузовик. Датчанин выставил руку, голосуя. Грузовик промчался ещё метров тридцать встал. Колдун снова перешёл на бег. Водитель КАМАЗа не очень-то поверил его рассказу про застрявшую машину, но внушительная сумма, переведенная через мобильный банк, решила дело. Якуб счистил как мог с себя грязь и уселся в кабине на заботливо накрытом дерюжкой сиденье.
Ещё засветло он приехал в город и успешно растворился среди каменных джунглей, где ни один водный дух его больше достать не мог.
Глава 11
Изнанка
Базиль проснулся, когда солнце перешагнуло гребень крыши и осветило маленький садик под окном его комнаты. Капель с повисших под карнизом крыши сосулек стала громче и призывнее бить в сугроб и по подоконнику. Этот бодрый весенний стук и разбудил парня. Потянувшись до хруста, Хранитель встал и попробовал отыскать свои вещи.
– Я постирала рубашку. – В дверях комнаты была вилла. – Она пахла болотом, как, впрочем, и всё остальное. Что ты делал там.
– Судьбу пытал.
– Видимо пытки были удачными. Пыточных дел мастер из тебя никакой.
– Нет, на самом деле, я узнал, что хотел.
– А ты мне расскажешь, что это было? Я согрела чай и поесть тебе надо. Рубашку вот эту надень. Старомодная, но другой нет.
Изабелла Львовна протянула крестнику кипенно-белое, кружевное нечто. Он развернул и не глядя натянул на себя тонкую батистовую блузу. Кружева были пришиты на манжеты, а под высоким воротником стойкой спускались на грудь пышным жабо. Базиль быстро заправил подол в брюки и почувствовал себя гораздо уверенней.
– А тебе идёт, – улыбнулась ему вилла, когда он отыскал кухню. – Можешь сесть здесь. Это моё любимое кресло, но ты можешь посидеть в нём сегодня.
– Может я лучше на стул сяду? Ближе к столу.
– Как хочешь. Так как ты попал на болото? – Вилла щедро мазала паштет из куриной печёнки на хлеб и внимательно следила за крестником.
– Я выбрал путь у столба. Он привёл меня прямо к Избушке, и Агриппина Макаровна помогла мне узнать кто вредит нам на стройке. Это датчанин. Он мне всегда не нравился. Скользкий тип.
– Якуб Келли?
– Да.
– Я когда-то знавала его прапрадеда сэра Эдварда Келли, также известного под именем Эдварда Талбота. В своё время он был весьма известной фигурой в оккультизме. Он заявлял, что обладает философским камнем и может превращать неблагородные металлы в золото, но после его смерти у наследников не оказалось никаких камней. Всё растащили кредиторы. Почему ты не ешь? – Изабелла передвинула блюдо с бутербродами ближе к Хранителю. – Тебе надо восполнить силы.
Базиль взял душистый ломоть хлеба. Поверху паштета вилла положила на него нарезанные колечками яйца и огурцы. Слизнув кусочек желтка, кот задумчиво принялся катать его во рту пока тот не растворился до конца.
– Так значит предок его был и правда колдун. А сам Келли, говорит, что совсем не учился магии, что он только теоретик. Но ведь иногда количество перерастает в качество. Он же мог попробовать реализовать какие-нибудь теории своего деда?
– Конечно, мог. Эдвард был хорошим медиумом, говорил с духами и ангелами. Он написал несколько трактатов об этом. Причём писал на особом «ангельском» языке.
– А у Вас есть его книги?
– В школе есть.
– Значит Вы читали их? Расскажите о чём они, – Базиль откусил от бутерброда приличный кусок и захрустел огурцом.
– Ну там много всяких откровений, но, по сути, это набор заклинаний, которые могут собирать необычайно мощную армию ангельских существ. Именно они давали ключ к философскому камню.
– А ангельские существа – это выходит Боги. Он что Высших призывал?
– В основном одного. Люцифера.
– Чернобога по-нашему.
Изабелла улыбнулась и подлила сливок в свою чашку. За столом воцарилось молчание, нарушаемое лишь характерными звуками с удовольствием поглощаемой пищи.
– Крёстная, а ты знаешь что-нибудь о мышах? – задал вопрос Базиль с набитым ртом. Вилла склонилась к столу и кивнула. Она стёрла с его губ уголком салфетки кусочек паштета. Её бездонные голубые глаза заворожили Хранителя, и он тоже придвинулся ближе.
– Мыши – это такие маленькие четвероногие существа с длинным хвостиком и короткой серой шерсткой. Иногда я ловлю их и ем, не к столу будет сказано.
Базиль откинулся на спинку стула и бросил свою салфетку.
– Крёстная!
– Ну что – крёстная! Не могу совладать с собой. У меня же инстинкты.
– Я не об этих мышах. У Келли есть мыши. Они ходят на задних лапках и одеваются совсем как люди.
– Ну у каждого колдуна есть свои фамильяры60. Лена вон пчёлами балуется. Лесник твой с воронами дружит. Почему бы не мыши…
– А чужой фамильяр можно подчинить себе?
– А ты что, решил обзавестись мышиным цирком? Зачем тебе чужие фамильяры?
– Не нужны они мне, просто так спрашиваю, – Базиль широко, сладко зевнул и потянулся.
– Вот и хорошо, что не нужны. Иди ложись спать, милый.
– Не, я не могу, – ещё один зевок не дал Хранителю закончить мысль, глаза слипались, и он почувствовал, как его поднимает неведомая сила и ведёт в сторону спальни.
– Мне на стройку надо дедушке рассказать, – ещё успел сказать он прежде, чем рухнул на подушки и погрузился в глубокий сон. Вилла укутала его в одеяло и задёрнула шторы на окне.
– Так лучше будет. Никуда ваш колдун не денется. Если он приехал сюда за чем-то, то так просто не сдастся. Надо понять зачем, а то, как бы дров не наломать впопыхах.
Изабелла Львовна вернулась в кухню, тщательно вымыла чашку Базиля, даже понюхала потом. Остатки бутербродов отнесла псу. Пусть Трезор тоже поспит. Потом стала кошкой и выбралась на крыльцо через специальную дверку для кошек. Солнечный денёк подходил к концу, но воздух был тёплым, и ошалевшие от весны воробьи чирикали и скакали на замощённой булыжником дорожке. Одним движением она перелетела в самую гущу стаи и накрыла собой жирного воробья. Перепуганная птичка забилась, но коготки белых лапок крепко держали её.
– Полетишь к реке, на луг за деревней. Найдёшь Лесного Деда, Егора Гавриловича Ижевского. Передашь, что хорошие вести есть. Ждём его пораньше. Лети прямо, никуда не сворачивая. Заклинаю тебя именем своим, Изабеллы Белой.
Коготки разжались, птичка выпорхнула и полетела, чуть заваливаясь на одно крыло. Слишком сильно прижала вилла её. Кошка вздохнула и принялась мыть лапки. Ничего не поделаешь – инстинкты.
Влада сидела на высоком бугре. Снег в эту кучу сгребали всю зиму и сугроб ещё долго продержится на опушке густого леса. Словно последний оплот Мары он будет напоминать о зиме и тогда, когда всё вокруг зазеленеет от свежей травки.
Наблюдательный пункт был отличный. С этой точки просматривался и зловещий сруб, о котором Майя им ещё в школе говорила, и сторожка, да и вся стройка тоже. Выпадал из поля зрения только столб. Но его под контроль возьмёт кто-то другой. У мадмуазель Владиславы была своя цель. Она должна была весь день следить за лесником. И чем прыгать за ним из лужи в лужу по стройке, лучше уж потратить время на обретение невидимости. Вот когда ей пригодилась заморская магия.
День был очень погожий, в самый раз для начала новой жизни. Подо льдом, на дне Чернушки ещё не ощущался приход весны, а здесь на берегу она уже вовсю пела свои песни. Отовсюду звенела капель, лужицы превращались в ручьи и уверенно направлялись в сторону речки. В лесу пели птицы, скакали по веткам шустрые белки. Солнышко улыбалось им всем. Как тут было не улыбнуться в ответ? И Влада улыбалась, и щурилась, но глазами всё время держала свою цель.
Егор Гаврилович человек не суетливый, обстоятельный. Полевой дед, тот вон как скачет то туда, то сюда. А Лесник всё делает вроде и неспеша, но как-то всё очень чётко ловко по-военному что ли. Вон он разговаривает с Якубом Келли. Подойти поближе, послушать что ли?
Но переместиться Влада не успела. Егор Гаврилович вдруг снял шапку, оттёр рукой лоб и стал грузно заваливаться на датчанина. Берегиня, забыв о конспирации, спрыгнула вниз и рванула бегом через двор. Подскочив, она смутно почувствовала отголосок чужой ворожбы. Сердце сбилось на миг и заныло, как будто его кто-то сжал. Якуб Келли кричал что-то, но она перестала вдруг слышать. От амбара к мужчинам спешил дюжий парень из двери мельницы выскочили ещё два. Влада временно решила отступить. Отбежала на метров пять, встала в лужицу и ушла в родной мир целиком. Талая вода как живая мигом сдёрнула с неё помрачение. Слух вернулся и сердце забилось, если не ровно, то уж совсем без труда, это точно.
– Плохо стало. Устал человек, забегался. Возраст ведь уже, – расслышала водяница голоса. – Надо бы его положить и скорую вызовите кто-нибудь.
– Не надо скорую, я его отвезу. На машине быстрее будет, – Герр Келли был прав, конечно, но для Владе такое решение не подходило. За машиной не побежишь, и в неё не сядешь, а иначе как в дороге ей за Дедом Лесным следить?
Водяная дева поднялась чуть из лужи, отыскала глазами автомобиль Келли и чуть скорректировала течение воды талой вокруг. За то временя пока датчанин за ключами бегал, земля под машиной настолько вокруг размокла, что при первой же попытке сдвинуться с места колёса прочно увязли в грязи.
– Надо толкнуть, не вылезет сама, – рабочие с тревогой наблюдали за тем, как машина буксует. Кто-то побежал за досками, чтоб под колёса подложить, другие потянулись поближе к стоянке, рассуждая в какую сторону толкать лучше. Рядом с Ижевским остался один парень, тот, что первым подбежал из склада. Он сидел в снегу рядом с Егором Гавриловичем и придерживал его за плечи.
Берегиня вынырнула из лужи и тенью скользнула к ним. Парень шарахнулся. Он был из знающих, но совсем молодой, не опытный.
– Сиди тихо, не бойся, – сказала она ему и принялась талую воду из пригоршни Лесному деду на лицо лить. Ей же помогло, может и ему легче станет. Егор Гаврилович зашевелился. Влада поднесла к его губам ладони и велела – Пей.
Лесник глотнул раз, другой. Открыл глаза уставился в прозрачное лицо Берегини.
– Не давай себя везти никуда. Вели к реке отнести, – сказала она ему и пропала совсем.
Машину вытащили, но больной к врачебной помощи прибегнуть отказался. Тяжело опираясь на плечо парня, пошёл к Чернушке. Возле дома гостевого велел Матвею заниматься своими делами идти, а сам по стеночке вниз спустился в сарай лодочный. Влада пут же подхватила его подмышки. Усадила в углу на ступеньки и принялась осматривать и ощупывать. Люди такие непрочные. И они так долго восстанавливаются.
– Ну что, девонька, – Егор Гаврилович смотрел на неё ласково. – Жить буду?
– Конечно будете, – фыркнула девушка. – Сильно Вас стукнули, спору нет, ну так и вы не из песка же сделаны, не рассыпитесь.
Ну да, из плоти и крови, – усмехнулся он и вдруг заговорил стихами. Влада решила сначала, что бредит, а потом поняла – бодрится, не хочет Костлявой слабину показать. Это хорошо, значит поборемся с Марой ещё, потягаемся. Девушка сняла с груди брошку кольнула палец, как ей Майя показывала и принялась рисовать пентаграмму восстановления сил. А Лесной Дед продолжал шептать рифмованные строки. Тоже своего рода магия.
– Кто создан из плоти, кто создан из глины, – тем гроб и надгробные плиты… В купели морской крещена и в полёте своём непрестанно разбита! Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети пробьётся твоё своеволье…61
– Егор Гаврилович, голубчик, как же так! – в дверях рядом появился Артемий Петрович. – Парни сказали тебе плохо стало. В больницу надо, а ты сюда сбежал…
– Не мешай старый, – Ижевский поднял руку, останавливая друга. – Меня такая красавица лечит, зачем мне в больницу? Успокой всех. Скажи, что я ещё на свадьбы их внучат приду гулять.
Влада облизнула губы и продолжила узор. Из-за спины раздался всплеск – это Ника пожаловала. Она сегодня Полевого пасёт. Устала поди с Зайцем в догонялки играть. Ника, не слова ни говоря, подсела к Егору Гавриловичу. Руку положила на грудь, именно туда, куда удар пришёлся, прислушалась к чему-то внутри.
– Влада, ему к врачу надо. Там тромб, – одними губами сказала она.
– Лучше Майю пришли, – Влада упрямо мотнула головой. – Смени её там.
Ника тут же исчезла, а через несколько секунд из речки выскочила Майя. Она тоже потрогала грудь лесника, сердце билось неровно. Тромб – здоровенный сгусток крови трепыхался возле самого клапана. И что делать-то?
– Попытайся растворить его. Нас же учили изменять плотность жидкости.
– Это не жидкость!
– Значит сделай его жидким!
– Как? – Майя судорожно перебирала в голове заготовки заклятий. – Егор Гаврилович, Вы понимаете, что я делать буду? Вы доверяете мне своё сердце?
– Моё сердце давно и крепко держит в руках Мария Дмитриевна. А тебе берегиня я тромб доверяю. Делай, что надо, потом сочтёмся.
– Тогда мне нужно немного времени на подготовку. Влада, потерпи ещё немножко. Я быстро.
Берегиня пропала. Дед Артемий опустился на лестницу. Он дотронулся до плеча Ижевского.
– Гаврилович, ушла она. Может поедем в больницу?
– Ты бы шёл, Артемий, снаружи покараулил, чтоб никто сюда свой нос не совал, – лесник вдохнул судорожно и прикрыл глаза. – Воды талой хочу, принеси мне.
Артельщик нерешительно поднялся.
– Идите, идите, – раздался девичий голос из пустоты. Я побуду с ним.
– Свят, Свят! Я уж думал ушли все, а тут ещё кто-то есть, – Заяц пошарил перед собой руками в пустоте.
– Идите уже! Мешаете ведь! – Влада начинала терять контроль над собой. Из воды опять вынырнула Майя. Она с ходу упала на колени перед Егором Гавриловичем, схватила его за руку и полоснула ладонь перочинным ножом. Потом свою ладонь порезала и накрыла ей дедову, погнала свою кровь по его жилам, зашептала над ней закомандовала. Как такое Майе в ум пришло, она и сама потом сказать не могла. Просто чужой кровью страшно играть было, а своей-то уже привыкла. И сработала ведь инновация. Кровь её проникла в сердце Ижевского, и оно стало биться ровнее, спокойнее. Тёмный сгусток и след магический растворились, растаяли без следа. Майя отняла ладонь и велела сжать кулак Деду Лесному или теперь уже Водяному.
– Это что ж выходит, побратались мы теперь с тобой, девица? Целоваться будем или как?
– Или как, Егор Гаврилович.
Майя устало опустилась рядом, обмотала кисть руки платком и заплакала. Влада в конец измученная тоже на пол села.
– Вот что девицы, спасибо вам, – Ижевский обнял их за плечи. – Если б не вы, не видать бы мне больше солнышка. Вы домой теперь идите. Вам теперь самим помощь нужна. Ну, а я Артемия подожду.
– Это нападение было.
– Я знаю.
– Он в упор бил, не таясь.
– Да я и хотел так, чтоб при всех. Чтоб не сумел потом отвертеться.
– Вы его специально спровоцировали? – Влада привстала. – Это ж Вы к нему подошли.
– Он бы всё равно ударил. У него готово всё было. Только он кого-то другого хотел. Потому и не смог насмерть. Думал, наверное, в дороге сдюжить, – Майя тоже поднялась. – А ты ловко с машиной придумала.