Берегиня Чёрной Поляны

Изнанка

– Агриппина Макаровна, вечер добрый, ну и далеко же Вы забрались нынче. Думал и не найду вовсе.

– А на кой чёрт я тебе сегодня понадобилась? – ведьма, с любопытством уставилась на Хранителя.

– Спасибо хотел сказать тебе и на праздник позвать. Запустили мы мельницу. Получилось всё. Не без твоего участия, между прочим. Так что не откажи, посиди с нами.

– Вот ещё. Дел у меня других нет что ли? – Яга отвернулась. – У меня вон тесто стоит. Блины третий день пеку, кормлю комов.

– А что их тут много у нас? Дедушка не говорил ничего о медведях.

– Так потому и не было, что не кормил их никто. А теперь будет. Хороший будет медведь. Сильный. Сегодня придёт. Хочешь вместе пойдём кормить?

– Ну пойдём… А это надолго?

– Что на праздник торопишься? На берегиньку свою поглядеть хочешь поди? – старуха засмеялась и достала чугунную сковороду. – Не переживай. Василий Васильич, всё быстро сделаем. А потом, так и быть к вам сходим. Может и кома с собой возьмём.

Базиль поёжился, представив, что скажет дед, когда вместе с Ягой на мельницу медведь явится. Старуха между тем сунула чёрную сковороду в печь и вытащила из угла квашню с опарой.

– Ты садись пока. В ногах правды нет, – Яга понюхала, попробовала тесто и осталась довольна. Смазав раскалённую сковороду маслом, она плеснула на неё первый блин.

Базиль пристроился на лавку у стены. Потрогал край щербатой столешницы. В жилище Яги ничего не менялось. Даже количество паутины по углам оставалось таким же словно восьмилапые ткачи знали какой величины тенёта можно плести, чтоб хозяйка не бралась за метлу и не разгоняла их совсем.

– Агрипина Макаровна, а мне вернуть Вам дудочку?

– Зачем? Подарочки не отдарочки, – Яга сняла блин и опять налила на сковороду тесто. – Мне та дудка без надобности, а тебе ещё может пригодиться.

Какое-то время в избушке раздавалось только шипение сковороды да шарканье стоптанных башмаков старухи. Хранитель терпеливо ждал и принюхивался. Блины пахли на удивление вкусно. Они были пышными толстенькими и дырчатыми как губка. И как в губку масло впитывалось в них, оставляя после себя на румяной корочке лишь лёгкий ароматный налёт.

– На-ка попробуй. Понравится кому или нет? – Баба-Яга пододвинула к Хранителю горячую стопку. – Пробуй, пробуй, ком – лакомка, блины вкусные должны быть. Иначе не выйдет.

Базиль свернул верхний блин в трубочку и перекладывая из одной руки в другую принялся на него дуть. Хозяйка вытащила из схрона горшочек мёда и кринку сметаны. Кот отломил кусочек блина, макнул в сметанку и закинул в рот.

– Ммууур, – протянул он, блаженно прикрыв глаза. – Божественно! Агриппина Макаровна, Вы мой кумир. Рецептиком не поделитесь?

– Не поделюсь, – хитро улыбнулась Яга. Потом быстренько собрала снедь в корзину, накрыла полотенцем почище и сунула Базилю в руки. – Ну пошли кома звать.

Они выбрались из Избушки в темноту мартовской ночи. Половинка луны освещала болото вокруг неверным светом, и Хранитель подумал, что сегодня любой пень может комом прикинуться. Или наоборот: за пенёк можно медведя принять. Яга, между тем, уверенно ковыляла в чащу. Она раздвигала клюкой густой подлесок и Базиль еле поспевал за ней. Внезапно она остановилась. Кот чуть не налетел на неё, за что тут же получил палкой про меж глаз.

– Корзинку давай и стой тут не отсвечивай. Пока не велю, не приближайся.

Он послушно кивнул. Интересно же было, да и опытом общения с комами Хранитель похвастать не мог, так что даже если бы старуха не упредила, то он и сам бы на рожон соваться не стал. Яга что-то тихо заговорила себе под нос и аккуратно выбирая куда поставить ногу пошла к большой куче валежника впереди. Под ногами у неё чавкала болотная жижа, видно островок, на котором ведьма припарковала свой самоходный дом, кончился. Дальше начиналась топь. Баба-Яга подобралась к гуще валежника и бросила перед ним верхний блин, золотистая лепёшка легла на поверхность темной лужи и закачалась в ней словно вторая луна.

– Куда блинчик – туда ком, ненароком прямиком. Тихон долго спал, час его настал. Угощенье на столе, приходи к нам ком смелей, – запела старуха громче и, отступив на пару шагов, бросила ещё один блин, потом ещё один и наконец на какой-то еле заметной кочке разложила захваченные с собой мёд и сметану, и тарелку с остатками блинов. Отсюда она принялась закликать своего болотного кома уже во весь голос. Базиль поёжился, представляя чудище, которое должно было вылезти из полузатопленных остовов деревьев. Он уже жалел, что пошёл с бабкой. Не зря она поди предупредила, чтоб не совался, пока не позовёт. Мало ли, вдруг этот неведомый ком не только блины любит, но и добрыми молодцами не брезгует. Базиль переступил с ноги на ногу и огляделся, отыскивая путь к отступлению, а когда вновь глянул на бурелом, то увидел, что в неясном свете луны появилась призрачная массивная фигура. Как ни странно, ком, если это был он, не вылазил из бурелома, а спускался к нему сверху, словно проявлялся из воздуха.

«Опять болотный газ», – мелькнула в голове у Хранителя, трусливая мыслишка. Мелькнула и тут же пропала, вытесненная новым потрясением – Ком коснулся ногой первого блина, и тут же стал материальным. Посреди болота стоял здоровенный косматый парень и озирался.

– Иди, Тихон, сюда, иди, – позвала его старая ведьма. Парень нерешительно глянул на неё и сделал шаг другой ногой, встав точь-в-точь на второй блин, перешагнул на третий и так шаг за шагом добрался до угощения Яги. Только тут Хранитель осознал его истинные размеры. Баба-Яга на фоне Тихона казалась совсем крохотной иссохшей старушкой. Про таких как этот парень говорят: «Косая сажень в плечах».

– Угощайся, ком-батюшка, – Яга склонилась перед духом. Тот тоже ей поклонился в пояс и присел возле тарелки блинов. Яга отошла чуть подальше, чтоб не смущать гостя, а когда парень попробовал угощение спросила, – Сладко ли тебе, ком-батюшка, жирно-ли, масляно?

Верзила кивнул и взялся за следующий блин.

– Не желаешь ли и других лакомств попробовать, ком-батюшка, на праздник сходить, на народ поглядеть, себя показать?

Парень перестал жевать, должно-быть прислушивался к своим желаниям. Потом опять кивнул и поднялся. Баба Яга поманила его за собой и повела в сторону Хранителя. Базиль попятился. Болото под ногами зачавкало, принуждая остановиться. Без Яги было лучше не соваться в эту топь. А старуха с весьма довольным выражением на физиономии была уже тут как тут.

– Выгорело дельце, – подмигнула она Коту и сделала знак идти за ними следом.

Через пять минут они были уже возле Избушки, а ещё через пять Избушка несла их на своих голенастых ногах в сторону мельницы.

– Знакомьтесь, гости дорогие, – Яга потёрла ладони. – Василий – Кот-Хранитель болотца нашего, Тихон – Ком-батюшка. Прошу любить и жаловать.

Парни обменялись рукопожатием. Базиль с опаской сунул руку в здоровенную ладонь кома, но тот не стал свою удаль показывать и пальцы Хранителя вернулись на место в целости и сохранности. Теперь Кот разглядел пришельца получше. Он был не так молод, как показалось вначале. В длинных густых волосах и бороде даже седые прядки проглядывали, но сложения он был явно богатырского, и от того казался почти ровесником Базилю. Избушка перешла на бег, а Яга без умолку тарахтела: перечисляла какие-то прошлогодние новости, жаловалась на одних своих знакомцев, хвалила других.

– А у тебя как дела? Нет ли у тебя просьб, пожеланий, Хранитель? – вдруг спросил Тихон. Яга притихла и закивала часто – давай мол проси, что надобно.

– Нет у меня просьб, – промямлил Базиль, да и как обременять просьбами чужого человека или духа… – Всё у меня хорошо и ладно. А пожелание одно всегда – чтоб мир и покой у нас тут был. Надеюсь, ты понимаешь о чём я?

– Понимаю, – серьёзно ответил ком и отхлебнул из чашки медовухи, что Яга на стол поставила. – Да только мир в доме зависит от тех, кто живёт в том доме. Миром одарить не могу, а вот достаток могу послать. Могу сделать так, чтоб и рыбы в реке было много и грибов, и ягод всласть. Здоровья всякой твари и лесной, и домашней добавить могу. А за порядком, ты сам следи.

– Стараюсь по мере сил, – Базиль пожал плечами. – Не всегда выходит. Шляются тут всякие, раздор сеют… И всё больше исподтишка нагадить стараются.

Яга покрутила скрюченным пальцем у виска, за спиной кома.

– Но ты, ком-батюшка, не подумай, что это я про тебя, – спохватился Кот. – Это я про других всяких.

Ком расхохотался звучно. Избушка аж с ноги сбились.

– Нравишься ты мне, Хранитель. Простой, без лукавинки. Другой бы уж давно что хотел стребовал, а ты значит только о мире и порядке печёшься. И ничего-то тебе для себя любимого не нужно?

Базиль разозлился. И чего этот мужик пристал к нему. Ещё надо поглядеть кто он на самом деле таков, мало ли кого там на капище ведьма вызвала.

– А ты что так и не понял до сих пор, – словно прочитав мысли Хранителя, спросил верзила. – Я – Ком-Батюшка. Велес63 я.

Перед глазами Базиля поплыло всё. «Вот вам и Юрьев день бабушка» – мелькнуло у него в голове. Сижу с Высшим за столом, медовуху пью и в ус не дую. Жутко захотелось извиниться и под стол спрятаться. Не важно за что извиниться и зачем спрятаться. Просто неловко стало очень. А Велес знай себе сверлит его глазами, уши, пылающие разглядывает.

– Ну ладно уж, Хранитель, не тушуйся. Всё правильно просил. Так и должен был. А что не признал, так и не знакомы были вроде. Так ведь, Агриппина Макаровна?

– Так, Батюшка. Молод он ещё. Два года как у нас здесь. Да и отроду ему два года всего. Совсем пацан зелёный. Но начальник он вроде ничего. Своё дело знает, в чужие – не лезет, – резюмировала Яга и принялась опять всё про их житьё-бытьё рассказывать. Теперь Базиль слушал внимательно. Иногда кивал в подтверждение её слов, а иногда и дивился. Ну откуда болотная ведьма всё про всех знает?

– Вот так и живём, пастырь наш много мудрый, – закончила она свой рассказ описанием последних событий на мельнице.

– Значит мы теперь к Анчуткиному лугу идём? – уточнил ком.

– Ну да, туда именно путь и держим.

– А давай-ка ты мне, столб тот покажешь. Может поправить его потребно.

– Лучше совсем убрать, – высказался кот и захлопнул рот под взглядом двух пар внимательных глаз.

– Почему?

– Ну, зачем он нам? Если молва по округе пойдёт, что он работает, то народ к нему валом валить будет. А мы ведь не в коммерческих целях мельницу ставили, а чтоб культурное наследие для потомков сберечь. Ну и для спокойствия опять же. Чтоб чужие к ключ-камню не лазили.

– Столб тоже культурное наследие, – проворчала Яга.

– Ладно, поглядим. Долго ещё идти?

– Нет. Совсем близёхонько осталось. На полянке сейчас припаркуемся и пешочком пойдём. Минут за десять управимся. – Яга прижалась носом к окну. Что она там разглядеть в кромешной тьме могла, не понятно.

– А Вы, любые желания исполнять сегодня будете? – обратился Хранитель к Велесу. – Те есть всё, о чём просить будут?

– Если в моих сила, то почему не выполнить? – пожал плечами Высший. – Вы меня порадовали, а и Вас в ответ.

– А если не все желания хорошие будут? Или вот как со столбом: один одно просит, а другой другое…

Велес нахмурился.

– А у тебя есть основания полагать, что таких желаний много будет?

Базиль пожал плечами. Он не бабка отгадка, чтобы про чужие желания всё знать. Яга дёрнула его за рукав и скомандовала подъём. Избушка сделала ещё десяток шагов и остановилась. Хозяйка и её гости спустились по лесенке и углубились в ельник, окружавший Анчуткин луг. Место Велесу нравилось. Высший гладил пушистые ветки ёлочек и шептал им слова добрые, словно с сестрицами здоровался. В одном месте на тропу лосиха с телёнком вышла. Велес и с ней пошептался, погладил морду, за ушком почесал.

– Эдак и за полчаса не дойдём, – решил Базиль. – Оно и лучшему. Мало ли у кого какие просьбы припасены. Это ж поди он один неуч, не зал с кем беседу ведёт. Другие ловчей будут наверняка.

Велес отпустил лосей и ускорил шаг. Опять должно быть мысли прочёл.

Столб Высшему не понравился. Он проворчал, что это новодел. Причём новодел грубый. Рисунки топорные, форма невнятная. В старину куда лучше делали. Базиль скрестил пальцы в надежде, что Велес и правда снесёт проклятый указатель. Но ком не стал ничего делать с ним, а направился дальше к срубу. Мельком глянул на него и на луг вышел. Вернее, на утоптанную и укатанную площадку двора перед мельницей. Из помольной раздавались звуки музыки. Водяницы играли на лирах и свирелях. Вплетался в мелодию и звук гобоя мельничного Некки. Веселье было в полном разгаре. Поначалу на вновь прибывших не обратили внимания. Пары сходились и расходились в весёлом танце. Зрители притоптывали и хлопали в такт музыке. Велес подкрутил усы и, недолго думая, закружил в танце ближайшую девицу. К Базилю тоже подскочили девчонки. Водяные девы пеняли Хранителю на нерадение.

– В такую ночь всем должно веселиться, – выговаривали они ему и грозили тонкими пальчиками. Базиль не спорил. Пригласил самую бойкую и пошёл с ней в круг. Среди танцующих он обнаружил с удивлением не только духов, но и людей. Егор Гаврилович выплясывал с почтенной Бабушкой Аксиньей. Елене Николаевне составил пару Анчибл.

– Шабаш. Как есть шабаш, – проворчал кот. – И всё почитай с моего ведома.

Наконец музыка смолкла. Разгорячённые пляской танцоры потянулись к столу. Водяной провозгласил тост за вновь прибывших и всем вновь прибывшим всунули в руки чаши с хмельным.

– Пей, не бойся, – подмигнула Коту Бьянка, меняя его бокал на свой. – Молочко холодненькое для нас с тобой, тоже веселящий напиток. Не стесняйся, тут все свои. В берестяной чаше и впрямь было молоко. Сладкое, душистое. Кот выпил его одним махом и капли с усов смахнул. Соседи по столу ели, болтали, смеялись во весь голос. Он отыскал глазами Ягу. Старуха сидела рядом с Полевым Дедом и хихикая принимала его ухаживания.

«Как есть шабаш», – опять подумал Базиль, размышляя над несвойственным поведением давно знакомых ему личностей. – «И какие же у них сейчас желания будут? О-хо-хо-нюшки».

– Не Хочет ли, господин Хранитель, и со мной потанцевать, – раздался у него за спиной вкрадчивый голос. Кот оглянулся. Ника, игриво стреляя глазами, улыбалась ему.

– Конечно хочу, – Базиль встал. Ника ухватила его за отворот тулупа и велела снять эту зимнюю шкуру.

– Весна на дворе, а ты всё кутаешься, Хранитель. Неужто не жарко.

– Жарко, – понял он. И телу, и душе жарко. К сердцу подкатила горячая волна, и перед глазами опять на миг явилась Майя. – Знаешь, а пойдём на улицу. Там так хорошо. Луна, звёзды.

– Нет, – Ника надула губки. – Ты мне танец обещал. Сейчас играть уже начнут, а луна и звёзды и завтра будут. Или я тебе не пара.

– Что ты, Ника, я совсем не это имел в виду!

– Ну тогда и не убегай. Обещал, значит танцуй с девушкой.

Свирели за звучали вновь, и пары опять стали сходиться и расходиться в весёлой кадрили. Базиль крутил головой, пытаясь разглядеть среди танцующих дедушку и крёстных. Но они все собрались во главе стола там, где сидел Владыка Донный, а вернее там, где сидел Ком. Он с удовольствием пробовал то одно блюдо, то другое, отвечал на вопросы, а может и просьбы исполнял. У Хранителя засосало под ложечкой. Вот где он должен был быть, а не кренделя выписывать ногами сейчас. Ника улыбалась ему, и он выдавил в ответ улыбку. Берегиня не виновата, что у него так смутно на душе.

Фигура кадрили поменялась, и он перешёл в другую восьмёрку. Напротив него была Майя. Румяная от танца, с растрепавшейся заморской причёской, она призывно улыбалась всем и никому конкретно. Сердце заколотилось в груди. Он подал ей руку, и её улыбка угасла на миг, а потом снова засияла как солнышко, заиграла ямочками на щеках. Видно, девушка взяла себя в руки и постаралась сгладить неловкую ситуацию. Танцоры хлопнули в ладоши и двинулись навстречу друг другу. Сойдясь в центре пары подхватили друг друга под руки и покружились в одну сторону, потом в другую, поменялись местами. Опять хлопок и движение навстречу. Базиль обхватил Майю за талию. Пальцы сошлись на спине девушки, такая она была тоненькая и хрупкая. Следующая фигура и кавалеры поднимают своих партнёрш вверх, кружат, и кружится всё вокруг.

«Может обманула Яга и не сняла приворот. Может не получилось у неё?» – Пары расходятся, опять хлопок. – «А может я её и без магии так люблю, что совсем дурной делаюсь».

Глаза берегини так близко, они такие бездонные, такие чистые, а в глубине этой чистоты затаилась такая печаль. Губы смеются, а глаза грустные-грустные. Новая перемена пар и танец развел их в разные стороны.

Велес уходил под утро. Провожал его Лесной дед.

– Спасибо тебе, Ком– Батюшка, – Егор Гаврилович поклонился Высшему. – За то, что пришёл к нам, не побрезговал. За то что не оставляешь нас в трудный час. За то, что о звере каждом и пичуге каждой печёшься в наших краях.

– И тебе, Лесник, спасибо. Береги себя и семью. Не последний раз под удар попали вы, но ведь и не первый. Просьбы ваши уважу. И достаток, и благоденствие на землю пошлю. И столб этот поправлю. О Бортнике64 не думай. Придёт час он сам к тебе явится. Будут как меня звать – Тихоном.

Егор Гаврилович опять поклонился, а когда выпрямился гостя и след простыл. Только ёлочки шуршат перешёптываются.

Глава 3