Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон
- -
- 100%
- +
– Какого дьявола… Айгел?
Он не извинился. Только стоял, тяжело дыша. Лицо было искажено гневом. Его кулаки сжимались, костяшки побелели.
– Хватит. – Его голос был ледяным. – Ты судишь ее без причины. Клеймишь, только за происхождение. Я помню другого тебя. А теперь вижу лишь злобного придурка.
– Похоже, кто-то влюбился, – бросил я в ответ, испытывая его предел.
– Не твоё дело. – Он шагнул ко мне, и мы поравнялись, в его взгляде была гроза. – Но, если ты хоть раз обидишь Элисию, я встану на ее сторону. Мы все станем на ее защиту, если потребуется.
– Конечно. Моя семья снова выбрала не меня. Кто бы мог подумать…
Я сказал это спокойно, но внутри всё горело. Злость распирала меня, глухо стучала в висках, будто буря собиралась внутри. Айгел отвернулся. И вышел, громко хлопнув дверью.
А я остался.
Один, среди тишины, разбитой и пыльной.
На ужин я пришёл поздно. Привести в порядок мысли оказалось труднее, чем залечить рану. Когда я вошёл в столовую, все взгляды уже были устремлены к центру стола. Ужин был в скромной компании. Мать – во главе, как ей и подобает, хоть она и не любит церемоний. По правую руку – Сшива, улыбчивая и внимательная, что всегда не соответствовало ее готовности начертать использовать клинки при любом удобном случае. По левую – Ностра, ровная, как острие копья. Рядом с ней – она.
Элисия.
Она выглядела… по-человечески. Усталая, с задумчивым взглядом. Я заметил, как она вздрогнула, когда я вошёл, едва заметно, но это оставило внутри меня неприятный осадок.
Единственное свободное место было рядом с ней – и я сразу понял, что это ловушка.
Мама сделала это намеренно. Не иначе.
Я заставил себя сесть, но сдвинул стул чуть дальше, чем нужно. Она заметила. В её взгляде отразились и удивление, и ярость, как будто я только что ударил её. Я пожал плечами. Мне нечего было сказать.
Я не желал прикасаться к ней. Даже случайно.
– Спасибо что пришел, Заерия. – спокойно произнесла мать. – Ты смог отдохнуть?
– Да, немного.
– Это хорошо. – Она кивнула и вернулась к еде.
Я положил себе кусок баранины и овощи в сливочном соусе и тоже принялся за еду.
–Ты летал туда и обратно, братец – весело начала Ностра – Это уже прогресс! Хочешь я потренирую тебя, а то похоже у тебя практики было не много.
Я бросил на нее взгляд, а она лишь мягко улыбнулась отчего стала сильно похожа на мать.
– Мам, ну хватит уже нагнетать, что случилось в Полярисе? – Сшива всегда была самой нетерпеливой среди нас.
Сатти отложила вилку и выпрямилась. Смертельная тишина повисла над столом.
– Ангелос…, младшую дочь Агаты – убили.
Сшива и Ностра сразу стали серьезными. А вот Айгел смотрел на Элисию, его рука потянулась через стол, и он положил свою ладонь на ее руку.
Ностра тоже протянула руку и мягко коснулась плеча девушки.
– Мне жаль, Лис, – сказала она тихо. – Очень жаль.
Элисия только кивнула. Без слов.
– Отец считает, что Темный вернулся и что-то может случиться или уже случилось с богами. – Продолжила мама. – И если это так…
– То миру придёт конец, – мрачно закончил я, даже не дослушав.
– Ты прав, – она посмотрела на меня с тревогой. – Потому что некому будет поддерживать равновесие.
– Но вы с отцом могли бы…
Девчонка повернулась и посмотрела на меня, но в ее глазах был интерес, а не упрек, как я ожидал.
– Мы не сможем, даже если бы захотели. Они создали жизнь, создали нас.
– Думаешь мы не сможем жить без создателей? Посмотри, дети могут жить без родителей.
– Это совсем другое – Сатти смотрела на меня с удивлением, и мне казалось раздражением. – Мир не сможет жить без баланса сил. Точка. Сейчас проблема в том, что Темный, если он каким-то образом все-таки восстал, попытается изменить этот баланс. И первое что он сделает…
– Попытается уничтожить богов и всех их потомков. – Продолжила Элисия. – Сестра говорила, что боги утратили силу, в тот момент, когда они с Сэмом обрели ее.
– Это возможно… И так как никто из нас не был в столице с того момента мы не знаем правда ли это.
– Но у богов есть наследники, обладающие их силой, способные сохранить баланс. – Элисия посмотрела на мать, а та лишь молча кивнула.
– Твоя сестра и ее муж станут новыми богами, как и их сын? На смену одним – придут другие боги. – Мой голос был слишком раздраженным, почему-то осознание этого простого факта выводило меня из себя.
– Да, я именно это и имела в виду. Почему это тебя так раздражает? – она смотрела на меня и ее взгляд был полон гнева.
– Потому что это означает продолжение рабства моих родителей! Моего рода! Пока существуют боги – мы их марионетки!
Она улыбнулась! Улыбнулась! От этой улыбки моя кровь стала горячей, и я почувствовал, как зверь внутри меня просится наружу.
– А разве у твоих родителей, семьи и тебя самого нет свободы воли?
Да она издевается!
Я был готов разорвать эту девушку. Я стал чистым гневом!
«Остынь сынок! Твой гнев сейчас – слабость.» – Мягкая материнская магия окутала меня невидимым щитом, защищая ее от меня. Меня от самого себя.
И она действительно успокаивала меня.
– Этот разговор окончен, – сказала мать. – Заерия, Элисия. Если хотите можете продолжить его пока будете лететь в столицу.
– Что?! – мой голос прозвучал громом, в котором звенело бешенство.
– Да. Ты отправишься с ней в столицу и должен доставить ее в целости и сохранности.
– Я не буду этого делать, Ностра справится лучше. Она твой военачальник. Никто лучше нее не справится с ролью няньки полубогини.
– Я не смогу брат – сказала строго Ностра – не сейчас.
– Тогда Кастиэль, да вообще кто угодно из всех твоих детей! Почему именно я?
– Потому что только ты был в тех местах в последнее время, ты знаешь какие опасности могут там быть и как с ними справится.
– Я не буду делать для них ничего. Это ваше бремя, не мое!
– Ты ошибаешься, это только моя просьба и больше не чья! Я прошу тебя как мать. – Ее голос слегка дрожал.
– Или что? Прикажешь как королева.
– Да, если потребуется, но я этого не хочу. Ты знаешь.
– Сатти, может лучше найти кого-то другого? – спокойно, почти весело вмешалась Элисия. – Судя по его настроению он сбросит меня, как только мы вылетим за пределы города и будет смотреть как я разбиваюсь о скалы.
Она смеялась надо мной. Смеялась! Это была последняя капля.
С меня было достаточно, если она это хочет, пожалуйста. А если будет жаловаться я действительно сброшу ее.
– Я отнесу тебя, – прорычал я. Голос стал рваным, низким, почти звериным.
Сшива хмыкнула, а Ностра всё ещё смотрела с подозрением, но никто не вмешался.
– Хорошо, – сказала Элисия, вставая. – Но я все равно напишу завещание, на всякий случай. До встречи на рассвете. Спасибо Сатти, за все.
Девчонка встала и твердой походкой вышла из столовой, следом за ней, извинившись вышел Айгел.
Я встал из-за стола, собираясь уйти. Слишком многое разрывалось внутри меня, и я не знал, что из этого больнее – гнев, обида или усталость от самого себя.
– Подожди, Заерия, – голос Ностры прозвучал строго, как удар. – Мне нужно с тобой поговорить.
– Может, позже? – устало выдохнул я. – На сегодня с меня достаточно разговоров.
– Потерпи меня ещё немного, брат, – её голос смягчился, и в нём прозвучало нечто большее, чем просьба – забота, понимание. – Мам, извини нас, мы немного прогуляемся.
– Хорошо. Завтра на рассвете Заерия – я провожу вас, – кивнула Сатти.
Я молча вышел из столовой в коридор, а оттуда сразу на террасу, с которой открывался вид на город.
Воздух на террасе обжигал прохладой, впитывая в себя свет луны и запах камня, воды и ночных трав. Передо мной простиралась гладь реки, в которой отражались горные пики и тонкие серебряные облака.
Ностра догнала меня и, не спрашивая, взяла меня под руку. Её прикосновение было спокойным, как дыхание леса.
– Ты слишком резкий, брат, особенно с мамой, – сказала она негромко. – Что случилось на самом деле?
Я долго молчал, прежде чем позволил словам вырваться наружу. Горькие, тяжёлые, но правдивые.
– Может быть, всё дело в том, что они вернулись… но даже не пытались меня найти. Я не слышал не единого зова. Они просто продолжили жить, будто меня и не было. А теперь – помогают полубогам, как будто у них и была только одна настоящая семья.
– Ты ревнуешь, – Ностра усмехнулась, но в её усмешке не было издёвки. – Как по-взрослому, Заерия…
– Не надо насмешек, – буркнул я, отворачиваясь. – Мне не до шуток.
– А я и не шучу, – её голос снова стал серьёзным. – Но… может, прежде чем обвинять всех, стоит поговорить? Просто поговорить с мамой.
Я смотрел на луну. Хрупкий диск медленно плыл по небу, окружённый тонкими облаками, как воспоминаниями, которые невозможно стереть.
– Поговори с ней, прошу тебя, – Ностра слегка сжала мою руку. – Я точно знаю, что она звала тебя… Я слышала ее зов и не единожды, но ты был слишком далеко. Она страдает, Заерия. Не меньше, чем ты. Просто по-другому. Она потеряла годы с тобой – и не может простить себе этого.
Я опустил взгляд, а затем снова посмотрел на сестру.
– Но ведь была ты, – тихо сказал я, сжав её ладонь в своей. – И за это я всегда буду тебе благодарен.
Ностра улыбнулась – по-настоящему. Не с иронией, не с терпением, а с тем теплом, что принадлежит только семье.
– Теперь, наконец, я начинаю её понимать, – прошептала она.
И прежде, чем я успел что-то сказать, она взяла мою руку и аккуратно положила себе на живот.
И я почувствовал.
Маленькое, упрямое биение сердца, что было еле слышно за стуком ее собственного.
Я застыл.
– Когда? – спросил я, не в силах отвести руку.
– Через пять месяцев, – в её голосе звучала уверенность, которой я не слышал раньше.
– Я рад за тебя. За тебя и Иена, – сказал я наконец, с трудом справляясь с охватившими меня чувствами. – Вы долго ждали этого.
– Спасибо, братишка, – прошептала она. – А теперь иди. Поговори с мамой. Но не спорь. Просто выслушай её, ладно?
– Обещаю.
Я поцеловал Ностру в макушку, а она потянулась и поцеловала меня в щеку.
Не оглядываясь, я направился в сторону маминых покоев.
Мама уже ждала меня в своем кабинете, но сидела не за столом, а в кресле возле камина.
Меня встретил ее грустный взгляд, полный отчаяния и боли, и я сдался, позволив этому взгляду дотронуться дом моего сердца.
Мы с ней говорили почти до рассвета.
Её голос дрожал, как и ее руки, обычно уверенные, сейчас были холодны. Глаза, сильные, как скалы, наполнились слезами. Она рассказывала мне всё – о боли, о страхе, о сне, который забрал ее на двадцать лет.
И всё это было правдой.
Но… я слушал, и всё равно не чувствовал облегчения. Не ощущал тепла, не чувствовал прощения. Её слёзы не вымыли из меня горечь. Как будто я разучился чувствовать, что-либо, кроме злости и обиды. Будто сердце моё стало оболочкой – каменной, холодной и совершенно выжженной.
Глава 10
Элисия.
Мы с Айгелом проговорили до самого утра, вспоминали прошлое, обучение в Академии, даже то, что сильно хотели забыть.
Айгель, после событий прошлого стал моим самым близким другом, тем, кто знал меня настоящую, без прикрас, и принимал – со всеми страхами, слабостями и упрямством. И мысль о том, что мне придётся оставить его здесь, пронзала сердце так, как может только прощание, от которого нет защиты.
Когда небо на востоке стало светлеть мы просто лежали в моей кровати, обнявшись и с грустью наблюдая как уходят наши последние минуты вместе.
– Обещай, что с тобой все будет хорошо… – Его дыхание согревало меня, а руки мягко гладили мои волосы.
– Обещаю, что буду бороться до последнего, если что-то пойдет не так. – Ответила я, уткнувшись в его грудь.
– Я знал, что ты именно так и ответишь – Я услышала в его голосе улыбку. – И с кем мне теперь прикажешь бегать?
– Дэрия с радостью составит тебе компанию.
Он рассмеялся.
– Да она скорее пойдет убирать конюшни, чем будет бегать со мной.
– И правда…
Мы замолчали, не отпуская друг друга из теплых объятий.
За годы нашей дружбы в замке стали поговаривать о том, что нас с Айгелом связывает что-то большее чем дружба, но это было не так.
После истории с Эдарисом и профессором Фироном я не чувствовала к нему ничего кроме дружбы, хотя думаю, что он хотел бы это изменить. Но для более нежных чувств мое сердце оставалось холодным.
На рассвете, когда первые лучи едва коснулись окон, в дверь постучали. Нам пришлось встать с кровати, хотя если бы входящий и увидел нас в ней, то ничего кроме двух людей, лежащих поверх одеял и полностью одетых, не заметил бы.
Я открыла дверь, на пороге стояли Ностра и Сшива, а за ними Дерия.
– Мы будем за тобой скучать Лис – прошептала мне Сшива, крепко обнимая меня и входя в мою комнату.
– И я буду, очень…
– Береги себя, и помни все чему я тебя научила – голос Ностры был грустным, таким я его еще не слышала. – А когда ты вернешься, тебя будет ждать на одного дракона больше…
– Правда? – искра счастья пронзила меня – Я так рада, Ностра. Обязательно навещу вас, как появится возможность.
– Ты уж постарайся.
– Да, Лис, ты же знаешь, что я без тут умру со скуки – голос Дерии был неестественно высоким, и я увидела слезу, что скатилась по ее щеке. – Пожалуйста, береги себя.
Я крепко обняла подругу, вдыхая аромат сирени и мороза, и пытаясь оставить его в памяти. В этот момент она прошептала мне на ухо.
– Расскажешь потом как выглядит Заерия без одежды.
Я глубоко выдохнула, от неожиданности и смущения. Ностра, что стояла близко еле сдержала смешок, а Айгель фыркнул.
Но я подумала, что лучше выколю себе глаза чем буду смотреть на этого обнаженного придурка.
Ностра отвлекла меня, достав сумку, что принесла с собой и протянула мне.
В ней была одежда, специально подготовленная для полёта: плотные кожаные штаны с мягкой подкладкой, тонкая, но тёплая жилетка из кожи и шерсти чёрных горных баранов и сапоги с особой подошвой – как у альвири, чтобы не соскользнуть со спины дракона. Я поблагодарила её, чувствуя, как в груди тяжелеет невысказанное. Она лишь кивнула, ничего не говоря.
Куртку я выбрала ту, что подарил мне Айгел, когда я закончила Академию. Сделанная из кожи и чешуи дракона после линьки, она была лёгкой, но прочной, надёжной как доспех. Такой куртке не страшны ни стрела, ни клинок. Я не принадлежала к числу тех полубогов, что от рождения обладают неуязвимой кожей – и эта куртка была моим щитом.
Одевшись, я взяла свою сумку, в которой было только самое необходимое: запасная одежда, блокнот, исписанный рунами и формулами, которые могли пригодиться за пределами Финтраэля и письмо для Серафа. Всё остальное казалось лишним.
На мгновенье я остановилась и оглядела свою комнату, казалось, что я покидаю ее всего на несколько часов и от этого грусть сковала мое сердце, ведь я не знала когда вернусь и вернусь ли сюда. Я так хотела вернуться к своей семье, что даже и подумать не могла что, когда этот день наступит буду грустить из-за этого.
– Готова? – Рука Айгела легла мне на плечо.
Я кивнула, и мы покинули комнату, а следом и замок, поднимаясь в горы.
На Драконьем утёсе нас уже ждали. Сатти стояла у края, спокойная и сосредоточенная, а рядом с ней – Заерия. Плотный черный кожаный доспех облегал его мускулистое тело как вторая кожа.
Дерия, что шла немного сзади меня восхищенного присвистнула, отчего я обернулась и строго посмотрела на нее, но ее взгляд выражал только притворную невинность. Я рассмеялась. Дерия, она такая… Дерия.
– Ты опоздала – практически прорычал он когда я приблизилась.
– Это мы виноваты – тут же вступилась за меня Ностра, – хотели попрощаться. Ты умерь свой нрав, братец, ты обещал, что доставишь ее в столицу.
Он тяжело выдохнул, как будто сдерживаясь чтобы не ответить ей на это, а потом просто кивнул и пошел к слугам, которые закрыли его, когда он снимал одежду.
А потом я почувствовала сильнейший поток магии и уже через мгновенье на его месте стоял огромный медный дракон.
Из всей семьи драконов он казался самым диким, самым близким к стихийной природе их крови. И, честно говоря, он пугал меня. Но я знала, что не имею права это показать. Он сразу же использует это против меня.
Сатти подошла ко мне и взяв мои руки в свои наклонилась ко мне.
– Он справиться Элисия, ты можешь ему довериться, даже если сейчас так не кажется. Берегите друг друга.
Я кивнула, чувствуя себя так, будто прощаюсь с мамой, на глаза навернулись слезы, но я проглотила их, раскисать сейчас было совсем не время.
– Пора – прошептала Сатти.
Слуги закончили крепить седло на спину дракона, достаточно компактное, но прочное.
Заерия недовольно дышал дымом, глядя, как к его телу привязывают сумки.
Когда я попыталась забраться, он резко повёл крылом, и я, потеряв равновесие, с глухим стуком села на землю. Я готова поклясться, что он смеялся. Или, по крайней мере, ухмылялся внутри.
Сатти посмотрела на него с явным неодобрением. Но он лишь фыркнул, а затем, нехотя, подал сначала лапу, а затем раскрыл крыло, позволив мне забраться.
Я сидела, стараясь не смотреть вниз, пока седло подо мной чуть вибрировало от напряжения его мышц. Я летала на драконах раньше – недалеко, только вокруг города. И каждый раз это было для меня восторгом. Но сейчас в груди было лишь глухое напряжение.
В одной из сумок я заметила оружие – лук, стрелы, кинжалы и короткий меч.
Сердце забилось чаще. Значит, он не только сможет сбросить меня со спины – у него есть чем прикончить меня в пути. Очень утешающе.
Я глубоко вдохнула, сжав ремни у седла так крепко, что побелели пальцы.
– Не бойся, дорогая, – Сатти подошла ближе, её голос был мягким, почти материнским. – Он пообещал мне, что доставит тебя в столицу. В целости и сохранности.
– Он ведь не сможет говорить со мной?
– К сожалению, нет. Как и у всех драконов, при перевоплощении теряется возможность речевой связи с людьми. И возможно он останется в этой форме, пока Сераф не поможет ему вновь обрести человеческий облик.
– И как мне с ним общаться?
Заерия тут же фыркнул, издав звук, в котором было столько иронии, что я едва не закатила глаза. Он выгнул спину, и я чуть не вылетела из седла.
– Он слышит тебя и понимает, – усмехнулась Сатти. – Думаю, вы справитесь.
Она подошла к его голове, прижалась лбом к чешуе и провела рукой по его шее.
– Береги её. И себя. Я буду молиться за вас – земле и ветру, – прошептала она, и в этот момент я увидела, как он расслабился, на мгновение уткнув морду в её фигуру.
В этом жесте было столько нежности, что я замерла, я совсем забыла, что он ее сын.
– Пора, – отозвалась сзади Ностра. – Элисия, помни, что тебе тут всегда рады и ты можешь вернуться когда захочешь!
– Спасибо. Я.. буду скучать, – выдохнула я, и голос дрогнул.
Этот путь – больше, чем просто перелёт. Это путь в неизвестное.
Заерия подошёл к самому краю утёса и без предупреждения спрыгнул вниз. Всё моё тело сжалось. Ветер ударил в лицо, в лёгкие, в кости, но я была готова: прижалась к его телу, почти легла в седло, цепляясь за него всеми конечностями. Через считанные мгновения он расправил крылья, и мир под нами остался далеко позади.
Финтраэль остался точкой в рассветной дымке. Город, вплетённый в скалы, растворился, как сон. И почему-то в этот момент я почувствовала: возвращение сюда будет не скоро. Если вообще будет.
Глава 11
Элисия
Первую остановку мы сделали только спустя десять невероятно долгих часов.
К тому моменту я была уверена, что мои ноги превратились в две чужие деревяшки, а позвоночник окончательно возненавидел меня за эту затею.
Заерия, к моему искреннему удивлению, выбрал для посадки вполне подходящее место – широкую лесную поляну, словно специально вырезанную из массива деревьев для подобных остановок. Его массивное тело опустилось на землю почти бесшумно: только воздух содрогнулся тяжёлой волной, а ветви ближайших сосен задрожали, осыпав нас россыпью иголок и каплями застывшей росы.
Я с трудом отстегнула ремни седла и начала спускаться – аккуратно, шаг за шагом, стараясь сохранять видимость достоинства, хотя тело как могло протестовало, отдавая болью в тех частях тела, о которых я даже не вспоминала.
Мышцы ног онемели и стянулись, словно их затянули в тугие железные кольца. Стоило перенести вес – и боль вспыхивала в бёдрах и коленях острыми уколами, а стопы, кажется, вообще забыли, что такое собственная опора.
Одно я могла признать честно: по крайней мере, этот самодовольный дракон не попытался меня сбросить. Ни разу. Даже когда во время очередного воздушного потока я вцеплялась в ремни так, словно могла переломать ему хребет. В этом было что-то… почти благородное, если только за понятием благородства допустить существование садистских склонностей.
Сравнивать было, впрочем, рано.
Я сползла с его спины и, не оглядываясь, ушла в сторону лесной тени – искать уединение для самой прозаической потребности. Реальность же была до смешного приземлённой: влажная трава, холодный воздух под подолом штанов, неловкость, смешанная с усталостью. Из всех испытаний дня это было, пожалуй, не самым страшным, но довольно унизительным.
Вернувшись на поляну, я уже заранее приготовилась к молчанию и ожиданию. Вместо этого меня встретил низкий, гортанный звук. Не рык, не предупреждение и не угрозу я в нём услышала, а именно тихий, сдержанный смех.
Я резко вскинула голову.
Заерия стоял, чуть повернув ко мне морду. В его тяжёлом дыхании, в еле заметном дрожании плеч, в ленивом взмахе хвоста я безошибочно уловила – он потешается. Надо мной. Над тем, как я шла, как возвращалась, как, возможно, даже выглядела.
– Если это было слишком громко или слишком долго, – процедила я, подходя ближе и не заботясь о вежливости, – то знаешь что? Я не собираюсь извиняться. Ты заставил меня терпеть десять, чёртовых часов, не делая ни одной остановки. Радуйся, что я вообще ещё двигаюсь.
Он ответил привычным фырканьем. Из ноздрей сорвался плотный клуб дыма, облизал землю у его лап и растворился в воздухе горьким запахом серы. Затем дракон чуть повернул голову к одной из сумок, привязанных к его лапе, цепкими когтями поддел ремни и подтолкнул ношу ко мне.
Я уже потянулась освободить её, чуть наклонившись вперёд…
И в следующую секунду земля ушла из-под ног.
Заерия взмахнул крыльями с такой силой, что воздух обрушился на меня тяжёлой стеной. Ветер, смешанный с пеплом и золой, ударил в лицо, в глаза, в волосы. Меня качнуло, я едва удержалась на ногах, отступив, прижимая к себе сумку. Мириады тёмных частиц осели на плечах и голове, превращая меня, вероятно, в нечто покрытое изрядным количеством черного пепла.
Когда я снова смогла разлепить глаза, дракон уже стремительно поднимался в небо. Медное тело резало воздух, крылья распахнулись на фоне темнеющего свода. Через миг он превратился всего лишь в тень среди облаков.
– Придурок, – выдохнула я ему вслед, но в ответ услышала лишь могучий рёв, такой сильный, что у меня заложило уши.
Я отошла к краю поляны и, сев на упавшее бревно, развернула свёрток. Там был хлеб, несколько кусков вяленого мяса, сушёные ягоды. Но я не ощущала голода. Только пустоту.
Тут, среди ночного леса, в одиночестве, которое стало слишком громким, я наконец позволила себе сломаться.
Слёзы лились беззвучно. Просто горечь, что вырывалась изнутри, капля за каплей. За бабушку, которую я потеряла прежде, чем по-настоящему узнала. За мать, которую убили, когда хотели забрать мою сестру. За отца, которого я никогда не видела, но всю жизнь мечтала хотя бы раз услышать его голос. За всё, что было украдено у меня.
Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Я плакала, пока не опустела. Пока не осталось ничего, кроме глухой тишины внутри.
Лес сгущался, ночь набирала силу. Тени стали гуще, деревья – выше. Заерия не возвращался, и тревога начинала стучать в грудную клетку: а вернётся ли вообще?
Я достала немного сухих веток, наломала мха, устроила грубое подобие подстилки и разожгла костёр. На удивление, магия подчинилась сразу, огонь вспыхнул с первого же призыва. Это немного обнадёжило. Значит моя сила не привязана к городу, к его подземным потокам и дыханию драконов. Она была во мне, жила, отвечала, когда я звала её.
Я легла рядом с огнём, уткнувшись в сгиб локтя, а глаза уставились в небо.
Оно было поразительно чистым – чёрным, глубоким, как тушь, в которую уронили горсть бриллиантов. Звёзды сверкали в своих созвездиях, многие из которых я знала по памяти. Учитель в Маскодонии однажды сказал, что, если забываешь дорогу – ищи её в небе. Там, где звёзды помнят все пути.