Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Глава 10

Элисия

Мы с Айгелом проговорили до самого утра, вспоминали прошлое, обучение в академии, даже то, что сильно хотели забыть.

Айгел после событий прошлого стал моим самым близким другом — тем, кто знал меня настоящую, без прикрас, и принимал со всеми страхами, слабостями и упрямством. И мысль о том, что мне придётся оставить его здесь, пронзала сердце так, как может только прощание, от которого нет защиты.

Когда небо на востоке стало светлеть, мы просто лежали в моей кровати, обнявшись и с грустью наблюдая, как уходят наши последние минуты вместе.

— Обещай, что с тобой всё будет хорошо… — Его дыхание согревало меня, а руки мягко гладили мои волосы.

— Обещаю, что буду бороться до последнего, если что-то пойдёт не так, — ответила я, уткнувшись в его грудь.

— Я знал, что ты именно так и ответишь. — Я услышала в его голосе улыбку. — И с кем мне теперь прикажешь бегать?

— Дерия с радостью составит тебе компанию.

Он рассмеялся.

— Да она скорее пойдёт убирать конюшни, чем будет бегать со мной.

— И правда…

Мы замолчали, не отпуская друг друга из тёплых объятий.

За годы нашей дружбы в замке стали поговаривать о том, что нас с Айгелом связывает что-то большее, чем дружба, но это было не так.

После истории с Эдарисом и профессором Фироном я не чувствовала к нему ничего, кроме дружбы, хотя, думаю, он хотел бы это изменить. Но для более нежных чувств моё сердце оставалось холодным.

На рассвете, когда первые лучи едва коснулись окон, в дверь постучали. Нам пришлось встать с кровати, хотя, если бы входящий и увидел нас в ней, ничего, кроме двух людей, лежащих поверх одеял и полностью одетых, не заметил бы.

Я открыла дверь. На пороге стояли Ностра и Шива, а за ними — Дерия.

— Мы будем за тобой скучать, Лис, — прошептала мне Шива, крепко обнимая меня и входя в мою комнату.

— И я буду, очень…

— Береги себя и помни всё, чему я тебя научила, — голос Ностры был грустным, таким я его ещё не слышала. — А когда ты вернёшься, тебя будет ждать на одного дракона больше…

— Правда? — искра счастья пронзила меня. — Я так рада, Ностра. Обязательно навещу вас, как появится возможность.

— Ты уж постарайся.

— Да, Лис, ты же знаешь, что я без тебя тут умру со скуки, — голос Дерии был неестественно высоким, и я увидела слезу, что скатилась по её щеке. — Пожалуйста, береги себя.

Я крепко обняла подругу, вдыхая аромат сирени и мороза и пытаясь оставить его в памяти. В этот момент она прошептала мне на ухо:

— Расскажешь потом, как выглядит Заерия без одежды.

Я глубоко выдохнула от неожиданности и смущения. Ностра, стоявшая близко, еле сдержала смешок, а Айгел фыркнул.

Но я подумала, что лучше выколю себе глаза, чем буду смотреть на этого обнажённого придурка.

Ностра отвлекла меня, достав сумку, что принесла с собой, и протянула мне.

В ней была одежда, специально подготовленная для полёта: плотные кожаные штаны с мягкой подкладкой, тонкая, но тёплая жилетка из кожи и шерсти чёрных горных баранов и сапоги с особой подошвой — как у альвири, чтобы не соскользнуть со спины дракона. Я поблагодарила её, чувствуя, как в груди тяжелеет невысказанное. Она лишь кивнула, ничего не говоря.

Куртку я выбрала ту, что подарил мне Айгел, когда я закончила академию. Сделанная из кожи и чешуи дракона после линьки, она была лёгкой, но прочной, надёжной, как доспех. Такой куртке не страшны ни стрела, ни клинок. Я не принадлежала к числу тех полубогов, что от рождения обладают неуязвимой кожей, — и эта куртка была моим щитом.

Одевшись, я взяла свою сумку, в которой было только самое необходимое: запасная одежда, блокнот, исписанный рунами и формулами, которые могли пригодиться за пределами Финтраэля, и письмо для Серафа. Всё остальное казалось лишним.

На мгновение я остановилась и оглядела свою комнату. Казалось, что я покидаю её всего на несколько часов, и от этого грусть сковала моё сердце — ведь я не знала, когда вернусь и вернусь ли сюда. Я так хотела вернуться к своей семье, что даже подумать не могла: когда этот день наступит, я буду грустить.

— Готова? — Рука Айгела легла мне на плечо.

Я кивнула, и мы покинули комнату, а следом и замок, поднимаясь в горы.

На Крылатом утёсе нас уже ждали. Сатти стояла у края, спокойная и сосредоточенная, а рядом с ней — Заерия. Плотный чёрный кожаный доспех облегал его мускулистое тело, как вторая кожа.

Дерия, шедшая чуть позади меня, восхищённо присвистнула, отчего я обернулась и строго посмотрела на неё, но её взгляд выражал только притворную невинность. Я рассмеялась. Дерия, она такая… Дерия.

— Ты опоздала, — практически прорычал он, когда я приблизилась.

— Это мы виноваты, — тут же вступилась за меня Ностра, — хотели попрощаться. Ты умерь свой нрав, братец. Ты обещал, что доставишь её в столицу.

Он тяжело выдохнул, как будто сдерживаясь, чтобы не ответить ей на это, а потом просто кивнул и пошёл к слугам, которые закрыли его, когда он снимал одежду.

А потом я почувствовала сильнейший поток магии, и уже через мгновение на его месте стоял огромный медный дракон.

Из всей семьи драконов он казался самым диким, самым близким к стихийной природе их крови. И, честно говоря, он пугал меня. Но я знала, что не имею права это показать. Он сразу же использует это против меня.

Сатти подошла ко мне и, взяв мои руки в свои, наклонилась.

— Он справится, Элисия. Ты можешь ему довериться, даже если сейчас так не кажется. Берегите друг друга.

Я кивнула, чувствуя себя так, будто прощаюсь с мамой. На глаза навернулись слёзы, но я проглотила их — раскисать сейчас было совсем не время.

— Пора, — прошептала Сатти.

Слуги закончили крепить седло на спину дракона — достаточно компактное, но прочное.

Заерия недовольно дышал дымом, глядя, как к его телу привязывают сумки.

Когда я попыталась забраться, он резко повёл крылом, и я, потеряв равновесие, с глухим стуком села на землю. Я готова поклясться, что он смеялся. Или, по крайней мере, ухмылялся внутри.

Сатти посмотрела на него с явным неодобрением. Но он лишь фыркнул, а затем нехотя подал сначала лапу, потом раскрыл крыло, позволив мне забраться.

Я сидела, стараясь не смотреть вниз, пока седло подо мной чуть вибрировало от напряжения его мышц. Я летала на драконах раньше — недалеко, только вокруг города. И каждый раз это было для меня восторгом. Но сейчас в груди было лишь глухое напряжение.

В одной из сумок я заметила оружие — лук, стрелы, кинжалы и короткий меч.

Сердце забилось чаще. Значит, он не только сможет сбросить меня со спины — у него есть чем прикончить меня в пути. Очень утешающе.

Я глубоко вдохнула, сжав ремни у седла так крепко, что побелели пальцы.

— Не бойся, дорогая, — Сатти подошла ближе; её голос был мягким, почти материнским. — Он пообещал мне, что доставит тебя в столицу. В целости и сохранности.

— Он ведь не сможет говорить со мной?

— К сожалению, нет. Как и у всех драконов, при перевоплощении теряется возможность речевой связи с людьми. И, возможно, он останется в этой форме, пока Сераф не поможет ему вновь обрести человеческий облик.

— И как мне с ним общаться?

Заерия тут же фыркнул, издав звук, в котором было столько иронии, что я едва не закатила глаза. Он выгнул спину, и я чуть не вылетела из седла.

— Он слышит тебя и понимает, — усмехнулась Сатти. — Думаю, вы справитесь.

Она подошла к его голове, прижалась лбом к чешуе и провела рукой по его шее.

— Береги её. И себя. Я буду молиться за вас — земле и ветру, — прошептала она, и в этот момент я увидела, как он расслабился, на мгновение уткнув морду в её фигуру.

В этом жесте было столько нежности, что я замерла. Я совсем забыла, что он её сын.

— Пора, — отозвалась сзади Ностра. — Элисия, помни, что тебе тут всегда рады и ты можешь вернуться, когда захочешь!

— Спасибо. Я… буду скучать, — выдохнула я, и голос дрогнул.

Этот путь — больше, чем просто перелёт. Это путь в неизвестное.

Заерия подошёл к самому краю утёса и без предупреждения прыгнул вниз. Всё моё тело сжалось. Ветер ударил в лицо, в лёгкие, в кости, но я была готова: прижалась к его телу, почти легла в седло, цепляясь за него всеми конечностями. Через считаные мгновения он расправил крылья, и мир под нами остался далеко позади.

Финтраэль остался точкой в рассветной дымке. Город, вплетённый в скалы, растворился, как сон. И почему-то в этот момент я почувствовала: возвращение сюда будет не скоро. Если вообще будет.

Глава 11

Элисия

Первую остановку мы сделали только спустя десять невероятно долгих часов.

К тому моменту я была уверена, что мои ноги превратились в две чужие деревяшки, а позвоночник окончательно возненавидел меня за эту затею.

Заерия, к моему искреннему удивлению, выбрал для посадки вполне подходящее место — широкую лесную поляну, словно специально вырезанную из массива деревьев для подобных остановок. Его массивное тело опустилось на землю почти бесшумно: только воздух содрогнулся тяжёлой волной, а ветви ближайших сосен задрожали, осыпав нас россыпью иголок и каплями застывшей росы.

Я с трудом отстегнула ремни седла и начала спускаться — аккуратно, шаг за шагом, стараясь сохранять видимость достоинства, хотя тело, как могло, протестовало, отдавая болью в тех местах, о которых я даже не вспоминала.

Мышцы ног онемели и стянулись, словно их затянули в тугие железные кольца. Стоило перенести вес — и боль вспыхивала в бёдрах и коленях острыми уколами, а стопы, кажется, вообще забыли, что такое собственная опора.

Одно я могла признать честно: по крайней мере, этот самодовольный дракон не попытался меня сбросить. Ни разу. Даже когда во время очередного воздушного потока я вцеплялась в ремни так, словно могла переломать ему хребет. В этом было что-то… почти благородное, если только за понятием благородства допустить существование садистских наклонностей.

Сравнивать было, впрочем, рано.

Я сползла с его спины и, не оглядываясь, ушла в сторону лесной тени — искать уединение для самой прозаической потребности. Реальность же была до смешного приземлённой: влажная трава, холодный воздух под подолом штанов, неловкость, смешанная с усталостью. Из всех испытаний дня это было, пожалуй, не самым страшным, но довольно унизительным.

Вернувшись на поляну, я уже заранее приготовилась к молчанию и ожиданию. Вместо этого меня встретил низкий, гортанный звук. Не рык и не предупреждение, а сдержанный смех.

Я резко вскинула голову.

Заерия стоял, чуть повернув ко мне морду. В его тяжёлом дыхании, в еле заметном дрожании плеч, в ленивом взмахе хвоста я безошибочно уловила — он потешается. Надо мной. Над тем, как я шла, как возвращалась, как, возможно, даже выглядела.

— Если это было слишком громко или слишком долго, — процедила я, подходя ближе и не заботясь о вежливости, — то знаешь что? Я не собираюсь извиняться. Ты заставил меня терпеть десять чёртовых часов, не сделав ни одной остановки. Радуйся, что я вообще ещё двигаюсь.

Он ответил привычным фырканьем. Из ноздрей сорвался плотный клуб дыма, облизал землю у его лап и растворился в воздухе горьким запахом серы. Затем дракон чуть повернул голову к одной из сумок, привязанных к его лапе, цепкими когтями поддел ремни и подтолкнул ношу ко мне.

Я уже потянулась освободить её, чуть наклонившись вперёд…

И в следующую секунду земля ушла из-под ног.

Заерия взмахнул крыльями с такой силой, что воздух обрушился на меня тяжёлой стеной. Ветер, смешанный с пеплом и золой, ударил в лицо, в глаза, в волосы. Меня качнуло, я едва удержалась на ногах, отступив, прижимая к себе сумку. Мириады тёмных частиц осели на плечах и голове, превращая меня, вероятно, в нечто покрытое изрядным количеством чёрного пепла.

Когда я снова смогла разлепить глаза, дракон уже стремительно поднимался в небо. Медное тело резало воздух, крылья распахнулись на фоне темнеющего свода. Через миг он превратился всего лишь в тень среди облаков.

— Придурок, — выдохнула я ему вслед, но в ответ услышала лишь могучий рёв, такой сильный, что у меня заложило уши.

Я отошла к краю поляны и, сев на упавшее бревно, развернула свёрток. Там был хлеб, несколько кусков вяленого мяса, сушёные ягоды. Но я не ощущала голода. Только пустоту.

Тут, среди ночного леса, в одиночестве, которое стало слишком громким, я наконец позволила себе сломаться.

Слёзы лились беззвучно. Просто горечь, что вырывалась изнутри, капля за каплей. За бабушку, которую я потеряла прежде, чем по-настоящему узнала. За мать, которую убили, когда хотели забрать мою сестру. За отца, которого я никогда не видела, но всю жизнь мечтала хотя бы раз услышать его голос. За всё, что было украдено у меня.

Я не знаю, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Я плакала, пока не опустела. Пока не осталось ничего, кроме глухой тишины внутри.

Лес сгущался, ночь набирала силу. Тени стали гуще, деревья — выше. Заерия не возвращался, и тревога начинала стучать в грудную клетку: а вернётся ли вообще?