- -
- 100%
- +
Господин Искин все понял правильно, и перед девушкой появилось выбранное платье. Элька немедленно облачилась в него и кинулась к зеркалу. Ой, мама! Перед ней стояла черноволосая красавица с большими голубыми глазами, выглядящая как княгиня. Девушка долго вертелась перед зеркалом, разглядывая себя то с одной стороны, то с другой, и никак не могла успокоиться. Никогда не думала, что ей доведется хоть раз в жизни такую роскошь надеть. В этом платье барчук небось не принял бы ее за крестьянку, с барышнями, говорили, он был очень любезен.
Выбравшись из купальной комнаты, Элька немного посидела в столовой, но вскоре ей стало скучно. Страшно хотелось похвастаться кому-то обновкой, но здесь никого не было. Немного подумав, девушка решила прогуляться по замку. Дин разрешил ходить везде, так почему бы и нет? Интересно ведь! Только как отсюда выйти? Как оказалось, очень просто. Не успела Элька подойди к стене, как перед ней возникло отверстие. Она поспешила выйти, не то еще закроется.
Оказавшись снаружи, девушка раскрыла рот от растерянности. Она стояла на пересечении десятков коридоров. Но они уходили не только в стороны, но и вверх, вниз, под углом! Перекручивались, сходились и расходились, создавая какой-то сумасшедший лабиринт. И почти все эти коридоры были круглыми. Их стены шевелились, менялись, то тут, то там вспыхивали световые волны совершенно дикого цвета. Что-то гудело, щелкало, постанывало. Элька видела пробегающих неподалеку то ли жуков, то ли муравьев в половину ее роста. Когда те проносились мимо, девушка нервно вздрагивала, но странные твари не обращали на гостью никакого внимания.
Немного успокоившись, Элька пошла куда глаза глядят. Вскоре она заблудилась, запутавшись в сплетении коридоров, небольших зальчиков, переходов и мостиков. Да еще и странные серебристые завесы переносили девушку куда-то совсем в другое место, если она случайно заходила в них. Гуляла Элька долго, пока не почувствовала, что засыпает. Не решившись звать ехидного господина Искина – снова выдумает какую-нибудь пакость! – она нашла на полу в одном зальчике что-то, напоминающее по виду светло-коричневую траву, на вид мягкую, удобно устроилась там и мгновенно уснула. Из воздуха появилось пушистое одеяло и мягко опустилось на девушку. Она не заметила этого, не просыпаясь подгребла одеяло под себя и сладко засопела.
– Вставай, соня! – разбудил Эльку смеющийся голос Дина. – Что не попросила спальню создать? Нашла, где спать ложиться!
– Доброе утро! – потянулась девушка, улыбнувшись. – Так здесь же травка, мягко…
– Травка?! – изумился Бард. – Да уж… Эта «травка», к твоему сведению, любую органику с удовольствием кушает. Человека она, конечно, не тронула, здесь ничего человеку вреда принести не способно, но вот платье твое…
– А что с ним? – наивно спросила Элька, только после этого сообразив, что голая. – Ой!
– Держи, – Дин протянул ей точно такое же платье, как и вчера, только небесно-голубое. – Вот тебе и «ой»! Могла попросить искина вырастить спальню, и выспаться в мягкой постели. Кстати, к твоим глазам этот цвет идет куда больше, чем зеленый.
Элька поспешно оделась, с возмущением глядя на волнующуюся под ногами траву. Свинство какое! Выглядит как трава, а на самом деле – демон знает что. Платье сожрала! Такое красивое! Обидно было до слез. Новое, конечно, не хуже, но все равно.
– Идем завтракать, – позвал Дин. – Да, поискал я в Сети что-нибудь про твое господарство Росское. Увы, пока ничего не нашел. Но не отчаивайся, ничего еще не потеряно.
Вытерев набухшие слезами глаза, Элька уныло поплелась за ним. Выглядел хозяин странного замка донельзя усталым, даже изможденным, будто всю ночь ворочал тяжелые мешки. Нелегко, похоже, ему колдовство дается…
Оказавшись в знакомой уже столовой, Элька поспешила к стене, где был вход в отхожее место. Вернувшись, девушка села за стол и принялась с аппетитом уничтожать найденный там завтрак. На удивление обильный и вкусный. Особенно понравились всякие молочные сладкие смеси, напоминающие взбитые сливки разных цветов. Дин ел неохотно, только поклевал немного больших красных ягод и выпил какую-то горьковатую черную жидкость, которая девушке совсем не понравилась – гадость этот его кофе! Как можно такое пить?
– Пойду я немного посплю, девочка, – сказал Дин в конце концов. – Слишком устал. Если скучно станет, попроси искина показать тебе фильм какой-нибудь.
Снова оставшись в одиночестве, Элька грустно вздохнула. Ей и на самом деле стало скучно, но бродить по замку больше не хотелось – снова на какую-нибудь колдовскую «травку» напорется. Чем бы заняться? Книгу бы, да только видала она книги Дина – какие-то закорючки там, а не привычные росские буквы.
– Хотите посмотреть фильм? – раздался с потолка голос господина Искина.
– А что это? – вскинулась Элька.
– Та же книга, но разыгранная живыми людьми, а потом записанная на специальные носители.
Девушка снова мало что поняла из его объяснений, но махнула на все рукой.
– Давайте!
Стена напротив подернулась туманом, на ней появились несколько человек. Только почему-то с острыми ушами. Затем возникли тысячи людей, готовящихся к сражению. Сперва Элька ничего не понимала, а затем втянулась, и вскоре уже восторгалась мудростью Гэндальфа, возмущалась предательством Сарумана, сочувствовала Фродо с Сэмом, смеялась над ужимками Перрина.
Когда в столовую вернулся посвежевший хозяин замка, он застал взахлеб рыдающую Эльку, скрутившуюся в клубочек на диване.
– Что случилось, девочка?! – кинулся к ней Дин.
– Фродо-о-о жалко-о-о…
– Ты ей что, «Властелина колец» показал? – поднял Бард глаза к потолку.
– Да, – смущенно отозвался искин. – Кто же знал, что она так расстроится?
– Какую хоть версию? Не слишком кровавую, надеюсь?
– Земную, конца XXI века. Адаптированную под голографию.
– Ясно… – вздохнул Дин, присаживаясь рядом с Элькой и гладя ее по голове. – Успокойся, девочка. Это всего лишь сказка. На самом деле…
Он замолчал.
– Что на самом деле? – подняла голову девушка.
– На самом деле все было куда страшнее… – вздохнул Дин. – На Арде тогда такое закручивалось, что не дай Господи. Я истинную Арду имею в виду, а не ее бесчисленные отражения.
Элька прижалась к его груди, чувствуя себя на удивление уютно. Сильная рука мужчины мягко гладила ее по голове, и это оказалось настолько приятным, что девушка едва не мурлыкала.
– Спеть тебе? – спросил Дин, грустно глядя в никуда.
– Да! – вскинулась Элька. – Я обожаю музыку! Я…
– Что?
– Сама петь люблю…
– Да? – улыбнулся он. – А ну-ка! Ты пой, а я подыграю.
Окончательно смутившись, девушка отодвинулась. Что бы такое спеть? Почему-то захотелось исполнить не чужую, а свою песню. Ее Элька сочинила совсем недавно, так и не решившись спеть односельчанам – слишком много там было тоски по небу, по мечте и чуду. Если бы такое услышал святой отец, неприятностей бы доморощенная певица отхватила по самое не могу.
Небо не знает, что здесь не бываетВеры, надежды, любви и мечты.Небо мечтает и нас призывает,Нам бы все бросить, отсюда уйти…Небо дорогу к себе открывает,Но мы не можем ее здесь найти.Небо смеется, иль, может, рыдает,А мы забываем себя на пути.Небо устало и звать перестало,А мы продолжаем возиться в грязи…Элька забылась и начала петь в полный голос, как не пела еще никогда. Она крепко зажмурилась и выдавала все, на что была способна. В мелодию незаметно вплелась музыка, но девушка этого не заметила, продолжая петь. Душой петь.
– Вот это голосище… – восторженно протянул Дин, когда она замолчала. – Порадовала ты меня, девочка. Давно такого не слышал.
– Да я… – смутилась Элька.
– Ты – прелесть! Я в полном восторге.
– Спасибо! – просияла девушка. – Я так рада, что вам понравилось!
– А чья песня? – поинтересовался Дин.
– Моя… – почему-то призналась Элька. Она и сама не знала почему, но захотелось впервые в жизни сказать правду.
– Твоя?! – вскочил Дин. – Так-с…
Девушка испуганно смотрела на него. Лицо музыканта вдруг резко помрачнело, он принялся бегать по столовой и злобно ругаться. Такими словами ругаться, что Элька покраснела.
– Извини, девочка, – остановился Бард. – Это я не в твой адрес. Хорошо, что ты песни пишешь. Но вот то, что ты сюда попала с таким талантом – очень и очень плохо!
– Почему? – растерялась она.
– А потому, что, скорее всего, ты оказалась здесь не случайно! – рявкнул Дин, падая в кресло. – Искин!
– Здесь я, – ворчливо отозвался тот. – Куда ж я от тебя денусь? Надоел хуже горькой редьки…
– Просканируй девочку на способности Барда, – не обратил внимания на его ворчание Дин.
– Ты уверен?
– Да!
– Ладно.
Эльке вдруг показалось, что она в центре урагана – вокруг замельтешили бесчисленные световые сполохи, подул пронизывающий, холодный ветер. Что-то в ее душе развернулось и рванулось навстречу этому ветру, что-то, о чем сама девушка до этого мгновения и не подозревала. Хотелось одновременно плакать и смеяться, визжать и восторженно вопить, но Элька сдержалась. Вскоре все стихло, и она снова оказалась сидящей на диване в столовой замка.
– Латентные способности превышают максимально зафиксированный уровень, как минимум, вдвое… – в голосе искина звучало неподдельное изумление. – Это что же получается? Шуточки Эрсай?
– Похоже на то… – раздосадованно буркнул Дин, стукнув кулаком об ладонь. – Похоже на Воспитателей, их стиль. Всезнайки проклятые! А о девочке они подумали, обрекая ее на такую судьбу?!
– Им это безразлично, – голос искина снова стал спокойным. – Но ты забыл еще об одном обстоятельстве.
– Каком?
– Она слишком молода и ничего еще не испытала.
– Ты прав, – согласно качнул головой Дин, пристально глядя на онемевшую Эльку. – Но она здесь. И только Эрсай под силу перебросить человека в замок, чтобы даже ты этого не зафиксировал. А они ничего просто так не делают.
– Не делают. Тут я тебе не советчик, решай сам – ответственность на тебе.
– Знаю.
Дин встал, прошелся по столовой, продолжая раздраженно ворчать и не спуская задумчивого взгляда с Эльки. Музыкант выглядел настолько расстроенным, что она просто испугалась. Что случилось-то?
– Вот такие дела, девочка… – тяжело вздохнул он, садясь на пол перед Элькой. – Ты здесь оказалась все-таки не просто так. Это мне ученицу, похоже, подбросили…
– Ученицу?
– Да, тебя. Ты вполне способна по своим задаткам стать Безумным Бардом, потому, видимо, тебя спасли Воспитатели и переправили сюда. Они вряд ли стали бы спасать обычную девушку, их мало интересуют люди. Поэтому мы и не смогли найти следов открытия портала. Эрсай способны на многое, не нам с ними тягаться. Впрочем, ты, как я вижу, ничего не понимаешь?
– Нет…
– Попробую объяснить хоть немного, – обреченно вздохнул Дин, устраиваясь поудобнее. – Я – так называемый Безумный Бард, контролирующий. Наверное, неумные люди приняли бы меня за бога. Но Всевышний – это Всевышний, а подобные мне – всего лишь инструменты в Его руке и выполняют Его волю, направляя жизнь множества миров. Это величайшая ответственность и почти полное отсутствие свободы выбора. Или права выбора, что вернее. Поняла что-нибудь?
– Вы ангел? – ошеломленно спросила Элька.
– Нет. Ангелы в каждом мире свои. А мы, Барды, и иные, нам подобные – изменяем жизнь множества миров, если это необходимо. Совмещаем и разделяем их. Но все мы были когда-то людьми. Иначе нельзя, ушедший выше забывает, что не достигшим его уровня тоже бывает больно. Ведь даже самое малое наше деяние может заставить кричать от боли и горя множество людей. Важно помнить это, всегда помнить.
Элька согласно кивнула, поняв только, что загадочный хозяин странного замка сильнее любого ангела и служит самому Небесному Владыке. Почему-то она сразу поверила. Слишком много чудес было вокруг.
– Поэтому, – продолжил Дин, – обычно Безумным Бардом становится человек, не только имеющий к тому способности, но еще и многое испытавший в своей жизни. Но не сломавшийся при этом, не принявший ценности мира зла, не ставший жестоким и корыстным. Узнавший столько боли и горя, сколько мало кому довелось, но сохранивший свою душу. Неважно – какой боли, физической или душевной – последняя чаще всего куда мучительнее. Иной, как ни жаль, не сумеет правильно оценить свои действия и их последствия для других, он просто не способен сочувствовать чужой беде по-настоящему. Мой друг, например, больше десяти лет провел в пыточных застенках, видел смерть всех своих близких – и не сумел им помочь. Эта беспомощность оказалась самой страшной, их убили на его глазах, чтобы заставить его сломаться. В память о них он выдержал все пытки, не сдался на милость палачей, не возненавидел всех вокруг. Только поэтому его и взяли в ученики.
– Мамочки! – всплеснула руками Элька. – А вы?
– Мне было, наверное, легче – я просто отказался предавать самого себя, и меня выбросили на обочину жизни. Мои же друзья. Никогда не забуду их осуждающих взглядов, смешивающих меня с грязью… Я ушел – лучше быть никем, чем творить ради денег, чем продавать по куску свою душу. И до конца жизни был никем, отвергая все предложения изменить себе. Незадолго до смерти ко мне пришли Безумные Барды и предложили ученичество. Я согласился.
– Владыка Небесный…
– Он каждому посылает свои испытания, девочка, – горько усмехнулся Дин. – Порой очень тяжелые. Важно не сломаться, не предать самого себя. Со многими было так, они просто прожили тяжелую жизнь, в которой выпало мало светлых моментов, но сохранили талант и душу, не поддались соблазнам, не приняли законы и обычаи окружающего их мира корысти. Это мало кому удается. Чтобы ты поняла, о чем речь, приведу обратный пример. Не так давно я и Эсти – ты с ним еще познакомишься – обратили внимание на редкостно талантливого мальчика. Бард божей милостью, он писал песни, от которых люди рвались в небо, начинали понимать, что у них тоже есть крылья, начинали верить, что каждый из них способен взлететь. Но мальчик был очень беден, перебивался с хлеба на воду. Однажды ему предложили стать придворным бардом, и он согласился, не осознавая, что предает этим самого себя. Как только он написал первую хвалебную оду в чью-то там честь, его имя было вычеркнуто из списков возможных учеников. Навсегда!
– А я…
– И вот здесь появилась ты, – грустно улыбнулся он. – Только что мы выяснили, что у тебя есть дар Безумного Барда. И немалый. Но ты ничего не перенесла в жизни! Тебе всего семнадцать лет, ты дитя – чистое и милое дитя. В обычном случае на тебя обратили бы внимание в возрасте не меньше сорока, а то и пятидесяти, да и то, если бы ты многое перенесла, но сохранила свой талант и душевную чистоту несмотря ни на что. Человек, не переживший потерь, горя, боли и отчаяния, не имеет права изменять судьбы других. Поэтому я просто не знаю, что мне с тобой делать, девочка. Я рад, маленькая, что тебя миновало страшное, но не понимаю смысла твоего появления здесь.
Элька растерянно смотрела на него. В глазах Дина плескались боль и пронзительная тоска по чему-то недостижимому, потерянному давным-давно. Девушка снова полностью запуталась. Что-то в словах барда было правильное, но что? Она не знала. Только ей самой почему-то тоже казалось, что она здесь не просто так, что для чего-то очень важного ее присутствие в замке Безумного Барда необходимо.
– Но раз тебя перебросили сюда Эрсай, – развел руками Дин, – мне все равно придется тебя учить. Хочу я того, или нет. Воспитатели знают все, что происходило или когда-нибудь произойдет, они ничего не делают без уважительной причины. Видимо, в будущем от тебя будет зависеть очень многое. Возможно, именно тебе суждено создать когда-нибудь и где-нибудь оазис доброты? Не знаю, не могу судить – несмотря на всю мою силу и знания, я всего лишь человек. Поэтому, повторяю, я беру тебя в ученицы. Если захочешь, конечно. Для начала, девочка, я хотя бы приведу твое образование к средней норме для развитых цивилизаций. Согласна учиться? Предупреждаю сразу, будет нелегко.
– Учиться? – просияла Элька. – Согласна!
Да она всю жизнь только о том и мечтала! Читала книги и понимала, сколько в мире всего интересного и необычного. Очень хотелось все это узнать, но разве была такая возможность у крепостной крестьянки? Нет, конечно. А теперь появилась. Станет она там или не станет этим самым Безумным Бардом – неважно. Не слишком-то девушка и поняла, что это вообще такое. Зато за возможность хотя бы прочесть книги из необъятной библиотеки Дина она готова была на что угодно.
II
Мелодия осознания
Джессика дель Верте, графиня Нарская
Карета неспешно приближалась к побережью, вдалеке уже виднелся высящийся на пике мрачный, темный замок принца Даланского. Джессике было сильно не по себе – что ждет ее там? Она продолжала обдумывать разговор с мужем, который не собирался становиться ей настоящим мужем. И приходила во все большее недоумение, не понимая, как такое возможно. Ради чего тогда он женился? Неужели только ради того, чтобы помочь ей? С трудом верилось – аристократы редко когда помогали другим, уж кто-кто, а графиня Нарская прекрасно о том знала. Еще в детстве насмотрелась на склоки соседей с отцом.
Утром принц поздоровался, а после того девушка не услышала от него ни одного слова. Даже за завтраком он не сказал ничего, молча указывая слуге, что подавать. Еще вчера Джессика заметила, что он не ест ничего мясного, как ни странно. Вскоре муж ушел, а вернувшись, сообщил, что карета готова. Графиня обреченно собралась и поплелась за ним. Благо, самой ничего делать не требовалось, на то в летнем королевском дворце хватало горничных. Встречавшиеся по дороге аристократы продолжали поздравлять новобрачных, осыпать их комплиментами, приглашать в свои поместья. Ариан вежливо отклонял приглашения и пресекал попытки навязаться в гости. Впрочем, никто особо и не навязывался, помня просьбу короля не докучать Его высочеству. А просьбы Галена II в Анлионском королевстве были равнозначны прямому приказу.
Сев в карету, Джессика облегченно вздохнула. Пусть уж что угодно, только бы не эта неизвестность. То ли она жена принцу, то ли вообще непонятно что. Очень похоже, что второе. По закону жена, а в реальности… Странно, но ее сильно обидело пренебрежение Ариана. Отвращение к мужчинам никуда не делось, но при том присутствовала и обида. На что обижаться, спрашивается? Сама ведь мечтала о том, чтобы ни один мужчина до нее не дотронулся. А когда муж сказал, что и не дотронется, обиделась. Девушка не понимала саму себя и оттого пребывала в сомнениях. Возможно такую реакцию слова принца вызвали потому, что это был его выбор, а никак не ее.
Девушка снова вздохнула и оставила бесполезные размышления, принявшись украдкой рассматривать мужа, которого, если честно, до сих пор толком и не видела. Красив, редкостно красив, только слишком уж мрачен. Синие глаза устремлены в никуда, в них плещется такая боль, что Джессике стало не по себе. Да у него, похоже, не душа, а кровавый комок какой-то… Как он живет с этой болью? Как вообще можно выдержать подобное и не сойти с ума? Она не знала, но посочувствовала потере Ариана. Насколько же он, должно быть, любил женщину, которую напомнила ему Джессика…
– Мне нужно сказать вам кое-что, сударыня, – заставил девушку вздрогнуть голос мужа.
– Я вся внимание, господин мой…
– В замке вы встретите многое, что покажется вам совершенно невозможным, – Ариан говорил, не глядя на нее, и это снова обидело Джессику. – Прошу вас не бежать к первому попавшемуся священнику с криками: «Колдовство!». Его преосвященство бывал в замке и в курсе дела. Если хотите, можете обратиться к нему.
Она еще сильнее обиделась от этих слов. Да за кого его высочество принимает свою жену? За истеричную простолюдинку? В среде аристократии королевства жена никогда не выдала бы мужа, даже если бы он был самым настоящим некромантом. Неписаный закон, почти никогда не нарушавшийся!
– Насколько мне известно, вы любите читать? – поинтересовался принц.
– Да.
– У меня огромная библиотека, втрое больше королевской.
– Королевской?! – Джессика мгновенно забыла о своей обиде. – Втрое?! Это невозможно!
– Все возможно, – криво усмехнулся его высочество. – Сами увидите. Правда, большинство книг на незнакомых вам языках, но это не проблема – я обучу вас языкам за один вечер.
– За один вечер?! – не поверила девушка. – Но…
Не договорив, она задумалась. Судя по этому, Ариан все-таки маг, никому другому не под силу преподать человеку за вечер незнакомый язык. Тогда почему его не трогает Церковь? Принц сказал, что кардинал в курсе дела. А раз в курсе, нечего беспокоиться. Хотя поговорить с его преосвященством при первом же визите в столицу никак не помешает. Тот в свое время часто бывал в замке графа Нарского и не раз удивлялся острому уму дочери хозяина. Даже как-то высказал сожаление, что столь умный ребенок родился не мальчиком. В свое время Джессике пришлась по вкусу принесенная кардиналом книга «Логика и риторика», девочка быстро научилась плести логические кружева и применять их в обычной жизни. Пока выводы делать было рано, надо для начала самой посмотреть на этот самый замок.
Не прошло и получаса, как карета остановилась у моста, возле въезда на который стояла караульная будка и небольшая казарма для сменных стражников.
– С возвращением домой, Ваше высочество! – выбрался из будки усатый, седой воин. – Поздравляю с женитьбой!
– Быстро здесь слухи разносятся, – заметил Ариан. – Добрый день, Зильберт. Как дела? Ничего неожиданного не было?
– Не, – отрицательно покачал головой тот. – Все тихо. Токо…
– Что?
– Да селяне с Барчельта вчерась приходили. На приданое девкам просили.
– Семьи бедные? – прищурился принц.
– Самые что ни на есть нищеброды, Ваше высочество, – заверил стражник. – Эркольты, Даринги и Заргеры. Помните, ходили мы их лачуги смотреть?
– Помню. Раз так, не жаль. Передай им по полсотни золотых, деньги я пришлю.
– Да зачем им стоко-то? – изумился усатый воин. – На полсотни всю деревню скупить можно!
– Разве? – растерялся Ариан. – Никак не привыкну к вашим ценам. Дай тогда, сколько нужно, чтобы дом построить и корову с конем купить. Только попроси старосту проследить, чтобы деньги в дело пошли, а не на выпивку.
– Проследим, Ваше высочество! – поклонился стражник.
Он с любопытством покосился на выбравшуюся из кареты строгого вида девушку с каштановыми волосами, уложенными в сложную прическу, и льдисто-серыми умными глазами. Не слишком красива, но породу видно за милю. Аристократка кровей бог знает какой древности. Какой, любопытно, окажется новая хозяйка? Не закончилась ли с ее приездом спокойная и сытая жизнь? Ни у кого так хорошо не служилось старому наемнику, как у принца Даланского. Щедр до безумия, но и строг. В беде всегда поможет своим людям, даже селян вон на произвол судьбы не бросает. Те это быстро поняли и начали бегать к замку при малейшей надобности. Пришлось страже самой фильтровать, у кого на самом деле беда, а кто просто захотел поживиться за счет доброго господина.
– Прошу вас, сударыня! – показал на мост Ариан.
Джессика глянула на бушующее внизу море, сглотнула слюну, зажмурилась и ступила вперед. Принц осторожно поддерживал жену под локоть, почти незаметно чему-то улыбаясь. Вскоре она все же решилась приоткрыть глаза и замерла, потрясенная красотой моря. С высоты оно выглядело чем-то сказочным, нереальным, хотелось при виде него распахнуть несуществующие крылья и взлететь ввысь. Девушка с завистью посмотрела на носящихся над волнами чаек. Как жаль, что ей никогда не подняться в небо…
Стражник ухмылялся себе в усы – многие знатные господа так и не решились ступить на выглядящий хлипким мостик над бездной. А эта девочка, смотри-ка, только глазки прикрыла и бодренько так вперед побежала. Да и то уже открыла и на море с восторгом уставилась. Хорошую жену себе его высочество нашел, похоже. Не робкого десятка, по крайней мере. Скоро будет бегать через мост, даже не замечая этого.
Ступив на скалу, Джессика поежилась – все-таки страшновато. И для чего принцу понадобилось селиться в таком месте? Странный он все-таки человек…
В запертых воротах, перед которыми остановились молодожены, отворилась небольшая калитка. Сама собой отворилась, никто не вышел навстречу. Девушка некоторое время подождала, а затем вошла. Чем это, интересно, заняты слуги в этом замке? Да где это видано – не встретить вернувшегося домой господина? Видимо, принц слишком мягок и донельзя распустил прислугу. Придется самой сказать здешнему мажордому несколько неприятных слов. Во всем должен быть порядок.
На обширном подворье тоже никого не оказалось, что было совсем уж странно. Где же челядь? Где кузнецы, конюхи, лакеи, повара, горничные? Куда они все подевались? В таком огромном замке прислуги должно быть множество, а здесь пусто, как в склепе. Джессика поежилась, но решительно зашагала к настежь распахнутым большим дверям. Деваться все равно некуда, с этой минуты замок принца Даланского – ее дом.