Бабушка не умерла – ей отключили жизнедеятельность

Сцена 3

По прошествии нескольких месяцев. Происходит телефонный разговор следующего содержания.

Серега (из телефонной трубки): Олю можно позвать?

Марина Петровна: Сереженька, это ты? А ее нет. Оля в последнее время дома редко появляется.

Серега: Так это правда, что она квартиру снимает?

Марина Петровна: Я и говорю.

Серега (внезапно охрипнув): А она там… живет… одна?

Марина Петровна: Не знаю, Сереженька, не знаю. Молодежь-то, сам знаешь, какая нынче пошла. С родителями никто советоваться не желает.

Серега: Значит, правда.

Марина Петровна: Не знаю, Сереженька, видит Бог, не знаю. Чего не знаю, того не знаю.

Серега: Марина Петровна…

Марина Петровна: Что, Сереженька?

Серега (отчаянно): Передайте Оле, пожалуйста, что я женюсь.

Марина Петровна: Женишься?

Серега: У меня… это… девушка есть.

Марина Петровна: Какой ты молодец, Сереженька! Первым из всего класса. Радость-то какая! И когда свадьба?

Серега: Еще неизвестно. Но передайте Оле, что я точно женюсь.

Марина Петровна: Все передам, Сереженька. Не волнуйся.

Серега (загробным голосом): Прощайте, Марина Петровна.

Марина Петровна, задумавшись, присаживается на стул и включает телевизор. По телевизору показывают научно-популярная передачу:

Сначала заставка: клубящиеся облака, изливающиеся вулканы, все сметающие на своем пути цунами. Внезапно вся эта красотища стремительно отдаляется, пока камера оператора не оказывается в глубоком космосе, откуда Земля предстает симпатичной голубой планеткой в обрамлении звезд.

Ведущий: Земля, третья от Солнца планета солнечной системы, обращающаяся вокруг Солнца по эллиптической орбите. Сколько ее тайн уже разгадано, но сколько предстоит еще разгадать! Нет ни одной загадки, волнующей современное человечество больше, чем загадка пси-мезонов, таинственных пучкообразных частиц, наводящих ужас на атлантическое побережье Соединенных Штатов.

В кадре жилые здания, разрушенные прямым попаданием пси-мезонов.

Их жители находятся поблизости и на пальцах показывают телезрителям, как неожиданно, буквально ни с того ни с сего, в здание долбануло. Некоторые здания после попадания сразу развалились, а некоторые почему-то не развалились. Показывают мужчину, заставляющего дыру в стене куском фанеры. Ударом пси-мезона убило всю его семью, включая малолетних детей. А вот женщина, сломавшая каблук о трехсантиметровую дырку, прорезанную пси-мезоном в асфальте. Женщина безутешно рыдает. По величине пси-мезонные пучки самые разные, от миллиметра до трех с половиной метров в диаметре, а предугадывать, в чье жилище и какого размера ударит следующий псимезонный пучок, современная физика пока не научилась.

Ведущий: Где зарождаются пси-мезоны и долго ли продолжится обстрел ими Солнечной системы? Мы этого не знаем, но ученые Калифорнийского университета считают, что загадка пси-мезонов скрыта в прошлом… далеком прошлом Земли.

Показывают далекое прошлое Земли: непроходимые реликтовые заросли, в которые по причине отсутствия человека еще не ступала человеческая нога, и океаны с плещущимися в них чудовищами. Чудовища с удовольствием пожирают друг друга. Время от времени в океаны выплескивается раскаленная вулканическая лава, и тогда прожорливые чудовища гибнут, чтобы уступить место другим, еще более диковинным и прожорливым. Из лавы образуются острова, а из островов материки – так формируется рельеф молодой планеты.

Ведущий: Можем ли мы возвратить прошлое, чтобы узнать, являются ли пси-мезоны абсолютно новым физическим явлением или они существовали задолго до появления человечества? А может быть, задолго до появления Солнечной системы?

Показывают толстого человечка в шортах и демократической рубашке навыпуск. Титры под изображением удостоверяют, что это профессор Калифорнийского университета Майкл Доджсон. Профессор находится в полевых условиях, на фоне живописной горной гряды, поросшей чахлой растительностью. Он поясняет:

Доджсон: Я нахожусь в наивысшей точке древней Месопотамии, известной среди палеонтологов как Кладбище динозавров. Трудно поверить, но эти великолепные горы (камера, следуя размашистому жесту ученого, дает панораму окрестностей) образованы не из мрамора или керамзита, а из костей динозавров самых различных пород и исторических эпох. Не в них ли, не в этом ли окаменевшем биологическом материале, кроется разгадка пси-мезонов?

Джонсон бредет по каменистому склону, наступая толстыми ножками в туристических ботинках на малоинтересные кости млекопитающих. Внезапно его лицо озаряется приличествующим профессору любопытством.

Доджсон: Что это за кость? Это не современная кость. Давайте посмотрим.

Вытаскивает их кучи сваленных как попало костей окаменевшую кость какого-то животного.

Доджсон: Что я вижу? Это бедренная кость динозавра эпохи мезозоя. Не заурядная современная окаменелость, каких здесь видимо-невидимо, а реликт с пробитым в ней круглым отверстием. Мы сделали серьезнейшее научное открытие, однако предварительные выводы требуют проверки в лабораторных условиях.

Показывают Доджсона в лабораторных условиях. Лаборатория оборудована в палатке, на месте базовой стоянки экспедиции. На столе диагностическая аппаратура: компьютеры, микроскопы, самописцы, радиопередатчики. Доджсон руками в резиновых перчатках бережно принимает бедренную кость динозавра, укладывает под электронный микроскоп, напряженно всматривается в электронный окуляр.

Доджсон: Да! Моя гипотеза подтверждается! Края дыры идеально ровные, следовательно, дыра прорезана пси-мезоном двести миллионов лет назад. Никакое другое физическое явление в мезозойскую эру, кроме направленного пси-мезонного пучка, не могло оставить подобный след в бедренной кости динозавра.

Действие возвращается в мезозойскую эру, туда, где в глубине девственных лесов древней Месопотамии проламывается сквозь непроходимую лесную чащу туша игуадона. Слышится резкий хлопок, и пронизывающий атмосферу пси-мезонный пучок попадает игуадону в коленную чашечку. Бедняга заваливается на бок, клацая зубами от боли и матерясь от неожиданности. Смертельно раненый, он ползет к горячему первобытному озеру, на отмелях которого еще можно спастись, если прижечь рану кипящим соляным раствором, но по кровавому следу игуадона уже спешат изголодавшиеся собратья-падальщики. Это стегозавры, заранее разевающие пасти и улыбающиеся предстоящему ужину. Шансов спастись у игуадона немного. Все – преследуемый гигант и его неумолимые преследователи – скрываются в густой доисторической растительности. В это время пучки пси-мезонов продолжают бомбардировать планету, ставя под угрозу само существование на ней крупных и неповоротливых особей».

От познавательной передачи Марину Петровну отвлекает новый телефонный звонок.

Ленчик (из трубки): Алло, тетя Марин, это вы?

Марина Петровна: Здравствуй, Ленчик. Только Оли нет, она последнюю неделю не заходила и когда зайдет, неизвестно. Ей Сереженька сейчас звонил, спрашивал, с кем она живет. А я и не знаю.

Ленчик: Понятно.

Марина Петровна: Как у тебя дела, Ленчик? Как мать? Из родных, упаси Господи, никого не убило?

Ленчик (неопределенно): Так, ушибло кое-кого.

Марина Петровна: Хорошо, что сам живой-невредимый.

Ленчик: Чего со мной сделается?

Марина Петровна: Все под Богом ходим.

Ленчик: Не, тетя Марин, вы не поняли. Я же в метро устроился работать, на глубину тридцать четыре с половиной метра.

Марина Петровна (всплескивая руками): Как тебе удалось, Ленчик? В метро на работу устроиться такой блат нужен! У меня подруга, она сейчас в мэрии секретаршей работает, так дочку еле смогла уборщицей пристроить. В метро и проехаться-то теперь только кооператоры могут себе позволить, на такси дешевле получается.

Ленчик: Я, тетя Марин, региональным координатором партии «Православие в законе» устроился. Мы в метро офис арендовали. Тепло, сухо и от пси-мезонов никакой опасности.

Марина Петровна: Я так за тебя рада, Ленчик! Ты в метро сиди, на улицу не высовывайся. Тут такое творится, ужас!

Ленчик: Да я и не высовываюсь. Если только на минутку, дюральку помочь перетащить.

Марина Петровна (оседая от внезапно пришедшей в голову мысли): Ленчик, да ведь ты жизнью ради меня рисковал!

Ленчик: Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Не мог же я, в самом деле, вас без дюральки оставить?

Марина Петровна (с ласковой укоризной): Ах, Ленчик, Ленчик…

Ленчик: Хотите, тетя Марин, я вас тоже в метро пристрою? Дежурной по эскалатору в ночную смену. По крайней мере, по ночам в безопасности будете.

Марина Петровна: Ты, верно, шутишь.

Ленчик: Я договорюсь.

Марина Петровна: Не надо меня дежурной, Ленчик. Лучше Оленьку в метро пристрой, я за нее так переживаю. Она в кооперативе сейчас – платят хорошо, но защиты от пси-мезонов буквально никакой.

Ленчик: Заметано.

Марина Петровна: Спасибо тебе, Ленчик…

Гудки в трубке. Растроганная Марина Петровна обращается к телевизору, прибавляя громкости. Снова показывают разрушения, теперь где-то в Европе: пробитые насквозь дома, витрины магазинов, дорожные щиты с предупреждениями об обвале грунта. Толпа местных жителей с самодельными плакатами перегородила шоссе, протестуя против псимезонных пучков и требуя от правительства принятия срочных противопси-мезонных мер. Камера оператора отъезжает вдаль, в результате чего толпа растворяется в облаках, а облака – в пронзительно-холодном звездном сиянии.

Сцена 4

По прошествии нескольких месяцев. На стене портреты: счастливой, с ямочками на щеках, Оли и улыбающегося усатого мужчины – ее отца Павла Александровича. Оба в траурных рамках.

Марина Петровна: Спаси нас, Господи.

Заходит в комнату, шаркая тапочками по полу. Крестится на портреты.

Освобождает окно от последнего, не актуального уже серебристого листа, после чего становится виден заваленный сугробами лес и панельная многоэтажка напротив. В многоэтажке на уровне пятого этажа пробита дыра – огромная, размером в несколько квартир.

Рая: Марина Петровна, добрый день.

Марина Петровна: Раечка!

В руке у соседки сигарета. Раиса курит, стряхивая пепел на пол.

Рая: Как жизнь, Марина Петровна?

Марина Петровна (с опухшими от слез глазами): Какая жизнь, Раечка? Вот сороковины у Оленьки сегодня. Кровинушка моя, и не пожила вовсе, восемнадцать годочков только и успело стукнуть.

Рая (ободряюще): Видная девка была.

Марина Петровна: Хорошо, что отец до этого дня не дожил. Он бы не пережил.

Рая (оптимистично): Все там скоро будем.

Марина Петровна: Что же это делается такое, Рая? За что только, Господи? За какие грехи?

Рая (смачно): Апокалипсис.

Марина Петровна: Пенсионеру из соседнего подъезда ногу по колено оторвало.

Рая: Жуть.

Марина Петровна: Володю Еремкина с моей бывшей работы напополам перерубило.

Рая: Это сейчас часто.

Марина Петровна: Прасковья Семеновна уха лишилась.

Рая (заинтересовываясь): Как это?

Марина Петровна: Говорит, просыпаюсь утром с головной болью. Смотрю в зеркало, а уха нет. Как ножом срезало. Вместе с полкроватью.

Рая: Дела…

Обе смеются.

Марина Петровна: Спаси и помилуй нас, грешных.

Крестится.

Рая: А я, Марина Петровна, к вам по делу. Не разрешите мне вашей дыркой воспользоваться?

Марина Петровна (растерянно): Какой дыркой, Раечка?

Рая: В большой комнате. Она у вас не меньше полметра диаметром.

Марина Петровна: Не понимаю.

Рая: Так вы еще не слышали? Говорят, пси-мезоны дважды в одно место не попадают. Поэтому в дырках безопасно.

Марина Петровна: Правда?

Рая: Говорят. Будто бы все государственные деятели сейчас, для сохранения, помещаются в специальные лифты, оборудованные в пси-мезонных дырах. Одна только проблема: больших дырок мало, поэтому каждая дырка диаметром превыше трех метров берется на специальный государственный учет. Ну, навроде памятников архитектуры, чтобы на всех государственных деятелей хватило.

Марина Петровна (безразлично): Раечка, ты в моей дырке собираешься лифт с государственным деятелем оборудовать?

Рая: Что вы, Марина Петровна, она же маленькая, в нее государственный деятель не поместится. Хочу кое-какие ценные вещички сложить для безопасности. Вы не против?

Марина Петровна: Нет, конечно. Я на дырку-то, чтобы прикрыть, картон постелила, ты прямо на картон и складывай, что захочешь. (Твердо). Ты, Раечка, за свои ценности не беспокойся, я за ними присмотрю. У меня как в банке.

Рая: Да я знаю. Только картон не подойдет, прогнется – его фанерным листом заменить надо. Я завтра принесу. Я бы в своей квартире дыру оборудовала, да у меня дырки совсем крохотные, в них три чемодана не поместятся. Так мы договорились?

Марина Петровна: Все сделаю, Раечка, как скажешь. Спаси, Господи, и помилуй.

Стук в дверь.

Рая: Кто бы это мог быть?

Появляются Жора и Ленчик, оба навеселе.

Жора: А я по привычке, звоню, звоню в дверь. Смотрю, чего это никто не открывает? Совсем забываю, что электричества нет.

Марина Петровна: Жора, Ленчик…

Ленчик: Тетя Марин, вы почему дверь открываете, не спросив. Сейчас опасно открывать, мародеров на улицах полно. С тех пор, как милицию распустили, число мародеров на улицах заметно увеличилось.

Марина Петровна: Нечего у меня брать, Леня.

Ленчик: Ну, чего брать, всегда найдется. В следующий раз обязательно спрашивайте, кто идет, не то беду наживете.

Жора: А я вам, Марина Петровна, должок зашел возвратить. Все сполна, как обещал: пять месяцев по сорок пять процентов, до копейки возвращаю. Хотите, считайте. Не хотите, все равно считайте.

Протягивает полиэтиленовый пакет, туго набитый деньгами.

Рая (хрипит): Да на них не купишь сейчас ничего.

Жора: А я виноват?

Передает пакет Марине Петровне. Та безразлично отставляет пакет в угол и в который раз спрашивает, не в силах отделаться от мучающего ее вопроса:

Марина Петровна: Что же такое творится, детки?

Жора: Пир во время чумы, ебыть. Давайте выпьем.

Достает из сумки бутылку виски.

Затарился под завязку, в аккурат хватит.

Разливает.

Ленчик: Будем здоровы.

Все пьют, а Марина Петровна только пригубливает.

Жора (с чувством выполненного долга): Хана наступает.

Ленчик: Ну, кому наступает, а кому и не очень.

Жора: Надеешься выжить?

Ленчик (заговорщицки): Думаешь, президенту страны позволят в пси-мезонную дыру провалиться? Не для того мы президента нашего избирали, чтобы ему от пси-мезона ни с того ни с сего окочуриться.

Жора (удивленно): А ты чо, уже президент страны?

Ленчик: Президент не президент, а улетаю вместе с президентом.

Марина Петровна: Куда, Ленчик?

Ленчик: В космическое пространство, тетя Марин, куда же еще? Туда, где нет пси-мезонов, где можно бродить по улицам, не опасаясь за свою драгоценную жизнь, где светит незнакомая звезда и снова мы оторваны от дома.

Жора: Собрался стать космонавтом?

Ленчик: Не космонавтом, а астронавтом – проект-то международный. Короче, я в секретном списке. Полечу за пределы Солнечной системы, как только достроят президентский корабль.

Рая (хрипит): Враки.

Марина Петровна: Я не понимаю, Ленчик, у меня что-то в голове в последнее время перепуталось. Ты прости меня, старуху. Как же космический корабль достроят, когда электричества второй месяц нет?

Ленчик: На генераторах достроят, вот я и полечу. Метро все равно не помогает, поэтому наша партия из-под земли на поверхность вышла. Мы теперь в космическом корабле президента офис арендовали.

Жора: Молодцы, ебыть.

Ленчик: Поговорить за вас, тетя Марин? Могу на космический корабль бортпроводницей пристроить. Будете самому президенту коньяк подавать в условиях невесомости.

Марина Петровна: Куда же мне на старости лет коньяк подавать, Ленчик? Жалко, Оленьки с нами нет, вот бы ей на космическом корабле прокатиться. Ей бы бортпроводницей понравилось.

Жора разливает.

Жора: За Олю! За Серегу!

Марина Петровна (Раисе, поясняет): Оленька в один день с Сережей, одноклассником своим, погибла.

Ленчик: Ну, не только с Серегой… Серегу в один день с его молодой женой панелью придавило. Все трое, включая Ольку, в один день Богу душу отдали. За это полагается выпить.

Выпивают.

Жора: Вот и помянули.

Завинчивает бутылку и убирает обратно в сумку.

Мне пора, Марина Петровна. До свидания.

Ленчик: Я тоже пойду. Паковать вещички к полету.

Жора: Оптимист, ебыть.

Марина Петровна: Спасибо, детки, что зашли. Спаси вас Господь и помилуй.

Все направляются к двери.

Ленчик (держась за дверной косяк): Совсем забыл. Угадайте, тетя Марин, как космический корабль называется, на котором я полечу?

Марина Петровна: Как, Ленчик?

Ленчик: «Дети академика Синюхина». (Радостно). Поняли, поняли, тетя Марин? В честь научно-исследовательского теплохода, впервые исследовавшего пси-мезоны. Того самого, на котором дядя Паша в Аргентину плавал.

Выходят в коридор, откуда навстречу им бьет пыльная волна воздуха.

Слышится треск разрываемых бетонных конструкций.

Сцена 5

По прошествии нескольких часов. Везде пыль, осевшая на мебели и проломленной стене. Абсолютная тишина, сквозь которую пробивается старческое бормотание и шарканье. В комнату, вращая хитрыми глазками, вползает обезумевшая бабушка.

Бабушка: Марина, хтой-то к нам приходил? Это хтой-то? Бабушке никто не отвечает. Некому.

Занавес

Уа-уа

Одноактная пьеса длиною в жизнь

Действующие лица:

Вася.

Другие окружающие его лица: многочисленные родственники, близкие и не очень близкие товарищи и подруги, сослуживцы по министерству, воспитатели и преподаватели различных учебно-воспитательных учреждений, наконец, просто случайные знакомые всех возрастов и профессий.

Вася: Уа-уа!

Мать: Васенька, маленький мой! Сейчас, погоди минутку.

Кормит причмокивающего Васю грудью.

Накушался?

Отец: Гляди, мать. У Васеньки первый зуб прорезался.

Мать: Какой там первый?! Уже целых три.

Дедушка: А должно быть по меньшей мере пять. В таком-то возрасте! Витаминов ты ему маловато даешь, Наталья.

Мать (с досадой): Не лезьте не в свое дело, папа… Сама знаю, сколько у ребенка зубов быть должно.

Дедушка, виновато взмахивая руками, уплывает в небытие.

Отец: Зачем ты так? Он как лучше хотел. Кто теперь с ребенком сидеть будет? Придется Васеньку в детский садик отдавать.

Вася: Не хочу в садик! А-а-а!!!

Плачет, стуча по паркету маленькими ножками.

Мать: Нужно идти, Васенька (уговаривает его мать). В детском садике игрушки красивые. Станешь с другими мальчиками и девочками в игрушки играть, а вечером мама с папой тебя домой заберут.

Волочет сына за руку в детский садик.

Вася: Не хочу в садик! Не пойду!

Прекращает истерику, видя перед собой ну очень серьезного мальчика в клетчатой рубашке.

Мальчик: Ты чего орешь-то?

Вася: Хочу и ору. А что это у тебя на подбородке?

Мальчик: Бородавка.

Вася: Ого!

Мальчик: Пойдем в кубики поиграем.

Вася: Не могу, за мной родители пришли… Мама! Папа!

Бежит навстречу родителям, забывая о мальчике навсегда. Только о его большой бородавке сохраняется неизгладимое впечатление, на всю оставшуюся жизнь.

Мать (принимая сына в объятия): Вот ты и школьник, Вася. Совсем уже большой. Вставай вот сюда, в один ряд с другими детишками – сейчас учительница отведет вас в учебный класс.

Замечает рядом с сыном милого мальчика.

А тебя как зовут, мальчик?

Мальчик: Леша.

Мать: Алеша, значит. (Ласково). Ты, Алешенька, летом где отдыхал?

Леша: На даче.

Вася: А мы на море ездили!

Учительница (строгая и толстая): Вася, не разговаривай в строю! Перестань вести себя, как маленький. Немедленно выходи к доске и отвечай, как извлекать квадратный корень.

Вася (мямлит): Ну… это… как извлекать…

Учительница: Вот я и спрашиваю, как извлекать.

Кто-то на последней парте надрывисто хохочет.

Леша: Вась, дать этому придурку в репу? Нельзя позволять над собой глумиться.

Вася: Да ладно, а то родителей опять в школу вызовут.

На перемене:

Леша: А я свою сестру однажды голой видел!

Вася: Врешь!!!

Леша: Она в постели валялась, у нее ночнушка до пояса задралась.

Вася: Держи карман шире. Так я тебе и поверил.

Учительница: …поэтому самые достойные из класса будут приняты в ряды Всесоюзного Ленинского комсомола. Каждый комсомолец должен хорошо учиться и вести общественную работу.

Вася появляется дома с комсомольским значком на лацкане.

Мать: Поздравляю тебя, родной.

Вася: Комсомол – ерунда. Вот вступительные экзамены скоро…

Отец (с кровати, слабым голосом): Сдал, да?

Вася: На все четверки.

Отец: Молодец.

Смотрит в потолок.

Мать (утирая слезы): Остались мы без отца, сынок.

Вася: Зато в институт с первого раза поступил.

Леша: Мы, тетя Наташ, вместе в один институт поступили. Вам Вася, наверное, рассказывал уже?

Вася: А то.