Женщина-ягуар и мудрость дерева бабочек

Глава 12. Маска ягуара

В чем это счастье? В том, что ни один зверь не медлит и твердо знает, что ему делать? В том, что змея непорочна, что заяц наблюдает за неизвестным миром в безмолвии белых звезд?

Гуанако величественно дремлет, броненосец целеустремленно преследует добычу в пальмовом лесу…

Кто был священным, им остался, ведь святость никогда не исчезает, бронза остается, и только тот, кто ее увидел, остановился в нерешительности и отвернулся…

В присутствии священного вновь возникает древнее счастье.

На следующее утро я молча выполнила несколько домашних дел, а затем был завтрак, во время которого мы с Агнес думали о своем и почти не разговаривали. Наконец я окончательно осмыслила часть своих беспокойных дум и попыталась свести их к логическим построениям.

– Агнес, – сказала я. – Моя голова переполнена тем, что тогда случилось. Мне до сих пор трудно поверить, что сейчас мы здесь. И все же мы обе сидим за столом… – Ты много раз рассказывала о своей вере в то, что истина удивительнее любых фантазий, – откликнулась Агнесс. В ее глубоких карих глазах мелькнули озорные огоньки. – Ты была права.

– Как здорово, что ты хоть раз со мной согласилась, – пошутила я. – И давно ты пришла к такому выводу?

– Просто я вчера смотрела телевизор, дожидаясь твоего возвращения.

– Телевизор? Где? Агнес махнула рукой:

– Там, в том доме. У них есть спутниковая антенна. Шел фильм под названием «Звездный путь». Знаешь, там был человек с другой планеты – с такими странными заостренными ушами.

Я удивленно уставилась на нее:

– Ты смотрела «Звездный путь»?!

– Ну да.

– Агнес ты меня поражаешь, – сказала я.

Она понимающе подмигнула, склонившись над кружкой с крепким кофе и горячим молоком:

– Это замечательное кино. Интересно, что все писатели предвещают боевые действия во время наших будущих космических путешествий. Я тоже верю в это, хотя у меня несколько иное представление о воинственных намерениях. Так или иначе, этот фильм показался мне очень интересным. Воевать с практически всемогущими существами – для этого, без сомнений, нужно быть очень смелым воином.

– С такими всемогущими существами, как ты, – заметила я. – Верно?

Агнес нахмурилась.

– Ладно, Агнес. – Я решила сменить тему. – Сегодня у меня нет настроения заниматься чем-то необычным. Не думаю, что смогу вынести ещеодин обряд, да и вообще что-то выдающееся. Я боюсь потерять рассудок. – Лицо Агнес потемнело, но я продолжила: – Как насчет поездки в Ллано за покупками? Может, купим тебе новую блузку?

– Нет.

– Что значит «нет»?

– «Нет» значит «нет». Я хочу посмотреть ки-и-ино. – Она произнесла это слово нараспев.

– Кино? Ты? Ты, наверное, шутишь? Мы могли бы спокойно пообедать где-нибудь, как цивилизованные люди.

– Нет.

– Просто «нет»? Агнес покачала головой.

– Хорошо, тогда до вечера.

– Желаю тебе самого обычного дня.

«Ладно уж», – подумала я. Вероятно, Агнес нужно денек отдохнуть. Быть может, отдохнуть от меня. Я вышла из-за стола и быстро уехала с асьенды.

Сев в машину, я отправилась в деревню. Сидеть за рулем было трудно: каждая клетка моего тела ныла от усталости. Мне хотелось ненадолго превратиться в обычную туристку: потягивать лимонад и с любопытством осматриваться по сторонам. Я остановила машину в тени дерева, заперла дверцы на замок и пересекла узкую грязную улочку, подойдя к дверям какого-то ресторанчика. Войдя внутрь, я увидела столики, расставленныеуфонтанаподоткрытымнебом. Подойдя к стойке, я вытряхнула из кошелька несколько песо и купила лимонаду.

Потом я неторопливо прошлась по деревне, разглядывая между делом витрины магазинов. Я заглянула в какую-то лавку, где продавали цветастые блузки и платья. На длинных вешалках красовались платки и яркие платья с вышивкой. Я на минутку поставила лимонад на полку и принялась рассматривать одежду, но не нашла ничего такого, что, по моему мнению, понравилось бы Агнес. Я протянула руку за лимонадом, но его там уже не было. Я тихо выругалась и огляделась, пытаясь понять, кто мог его взять. Продавец заметил, что я смотрю по сторонам, и на ломаном английском произнес:

– Амиго. Там. – Он показал на дверь, ведущую на улицу.

– Какой друг?

– Амиго. Там.

Я выглянула наружу. Там, сидя на лавочке и попивая лимонад, сидел мой старый приятель Драхм. Он поднялся и замер, разглядывая меня с широкой улыбкой на лице.

– Как, черт возьми, ты здесь оказался? – спросила я. Он ласково обнял меня, вернул мне лимонад, и мы при сели на скамейку.

– Отрадно видеть, что ты умеешь возвращать чужое, – сказала я. Я сделала глоток и заметила, что половины содер жимого уже как не бывало.

Судя по всему, Драм пребывал в приподнятом настроении. На нем были новенькие синие джинсы, до блеска начищенные ковбойские сапоги и вышитый бисером ремень с большой пряжкой. Из нагрудного кармашка ковбойской рубахи выглядывал шнурок кисета. Широкополая ковбойская шляпа опускалась низко на глаза. Вид у него был довольно хитрый. Та ловкость, с какой он проскользнул мимо меня и похитил мой лимонад, вызвала у меня опасения.

Мои мысли вернулись в прошлое, к истории моего знакомства с этим молодым индейцем из племени кри. Когда я впервые увидела его, он был лучшим учеником Рыжего Пса. Сколько же всего случилось с тех пор! Я отняла у Рыжего Пса украденную свадебную корзинку, что принесло ему невыразимые мучения и огромную потерю силы. Драма и другого ученика Рыжего Пса по имени Бен выгнали, после чего они стали учениками Руби Много Вождей. На протяжении нескольких лет все мы стали друзьями, но я уже довольно давно не видела ни одного из них.

– Как ты здесь оказался? – повторила я.

– Расскажу, если покормишь меня обедом.

– Пошли, – сказала я.

Мы не спеша спустились по улице, миновали пару магазинов и нашли небольшой ресторанчик, где готовили фирменные местные блюда. Мы сели за красный пластиковый столик, покрытый белыми бумажными салфетками. Над головой вращался огромный вентилятор.

Когда нам принесли жареную картошку под горячим соусом, я спросила:

– Как дела? Вы с Беном по-прежнему у Руби? Да что случилось, Драм? Ты выглядишь озабоченным.

– А как бы ты чувствовала себя на моем месте?

– Откуда мне знать. У тебя какие-то проблемы?

– Я добирался сюда автостопом из самой Канады. Ты знаешь, что Руби прогнала нас обоих?

– Что произошло? Я ничего об этом не слышала.

– Она сказала, что нам не хватает дисциплинированности, и посоветовала пойти на службу в армию.

– Вы с Беном действительно достаточно ленивы, Драм. Вполне возможно, вам и в самом деле не хватает дисципли нированности – во всяком случае, самодисциплины.

– Незнаю, может быть. Но согласись, ведь мы и не были настоящими учениками, черт возьми! Мы были просто рабами этой старой ведьмы. Она еще коварнее, чем Рыжий Пес. Я даже рад, что она нас выгнала. Не было такого случая, чтобы она заговорила со мной или Беном, не упомянув о том, что мы сделали что-то не так. Так тем лучше!

– Насколько я понимаю, в армию вы не пошли – если, конечно, ты не в самоволке.

– Да нет, конечно! Там всех делают одинаковыми. Мы решили найти другого учителя и первым делом отправились к Фиби.

– К Фиби?! – Так звали одну помешанную, которая учила Рыжего Пса колдовству и магической работе с бумажными фигурками.

– Фиби сказала – ну, в своем чудном стиле, – что сначала мы должны спросить разрешения у Рыжего Пса. Думаю, эту ведьму давно пора посадить в психушку. Она сказала, что Рыжий Пес отправился на Юкатан, взяв собой дюжину новых и могущественных учеников.

– Сюда? – простонала я, делая вид, будто не ощущала в окрестностях его присутствия.

– Да. И попробуй угадать, кого он здесь ищет?

– Кого же?

– Тебя, разумеется! – В глазах Драма мелькнула угроза.

– Почему именно меня? Я никто! – воскликнула я. – Я думаю, у такого сильного человека, как Рыжий Пес, есть дела поважнее.

– Да, но никто не сражался с ним за силу так яростно, как ты. Ты его победила, а маги смотрят на подобные вещи совсем не так, как обычные люди. Ему хочется свести с тобой старые счеты, и ты это знаешь. Не делай такой невинный вид! Ты отняла у него свадебную корзинку, и теперь он не успокоится до тех пор, пока не отомстит тебе.

Хорошо. Хочешь верь, хочешь не верь, но я просто провожу здесь отпуск. – Линн, не морочь мне голову, – огрызнулся он и снова взялся за еду. С его щеки упала капелька соуса. – Меня не одурачишь. Я чувствую витающий здесь запах силы. Честно говоря, я уже нашел Рыжего Пса.

Я насторожилась.

– Правда? – сказала я, стараясь не выдавать своего волнения.

– Ага. Он сказал, чтомненужно показать себя. Добавил, что он мне больше не доверяет – может, Руби подослала меня шпионить за ним. Он начал вести себя так, будто он чертов сержант, а я – сопливый призывник. Его не одолеть. Он всегда добивается своего. И меня он тоже одолел. Он проникает внутрь тебя, и иного выбора просто не остается, приходится подчиниться. Похоже, на этот раз он действительно начал свое путешествие за силой.

– Рыжий Пес пугает меня не больше, чем раньше, Драм.

– У Руби я много узнал о женском начале. Можешь мне не верить, но мне не так уж хочется возвращаться и продол жать прислуживать великому Рыжему Псу. Я думаю, что он – само зло. Все, чего мне хочется, – чего мне всегда хотелось – стать известным целителем, а не магом. Я узнал много приемов и всего такого, но от всей этой магии у меня мороз по коже идет. Рыжий Пес всегда пугал меня до смерти. Мне нужна помощь, Линн. Прошу тебя.

– И чего именно ты хочешь, Драм?

Он неожиданно подался вперед и вложил мнев руку свой кисет с табаком. Его взгляд был очень искренним.

– Найди мне учителя, такого, который заслуживал бы уважения и не обращался бы со мной, как с рабом.

– Не могу ничего обещать, но, насколько я понимаю, теперь я просто обязана сделать все, что могу, – сказала я, кивая на кисет с табаком, лежавший на столе рядом с моей тарелкой.

Эти слова позволили Драму с чистым сердцемпредаться поглощению пищи. Он набросился на нее с жадностью, и я подумала, что он, должно быть, не ел уже очень давно.

– А что случилось с Беном? – спросила я. – Он приехал сюда вместе с тобой?

– Нет, мы расстались в Вайоминге. Он сказал, что не собирается предлагать Рыжему Псу свои мозги в качестве игрушки. Он решил попробовать что-то новенькое и собирался найти шамана по имени Дэвид Карсон.

– Дэвид Карсон… Когда-то я о нем слышала. Где он сейчас?

– На юго-востоке Оклахомы, в небольшом городке под названием Тускахома.

– Там, где заканчивается Тропа Слез?

– По-моему, да. Знаю только, что там живет племя чокто. Бен надеется, что Карсон возьмет его в ученики и научит, как отомстить Рыжему Псу– похоже, к этому сейчас сводится для Бена весь смысл жизни. Он до сих пор выходит из себя при любом воспоминании о том, как издевался над ним Рыжий Пес, и потому считает, что обучение у Карсона станет лучшим решением.

– А ты как думаешь?

– Ну, я слышал несколько довольно жутких историй о могуществеэтого Карсона, отнихуменя кровь в жилах стыл а, так что я предпочитаю держаться от него подальше.

– Что ж, остается пожелать Бену удачи. Оставшуюся часть обеда мы оба молчали, тем более что рот Драма двигался как пожирающая уголь паровозная топка.

Когда с едой было покончено, я сказала:

– Теперь пойдем со мной, Драм.

Я заплатила по счету, мы сели в мою машину и поехали к Сойле.

– Тебе лучше подождать в машине, Драм.

– Конечно, я все понимаю. И уже приготовился к худшему.

– Не будь таким оптимистичным.

Я поднялась к парадной двери и постучала. Дверь открыл Хосе. По пути в гостиную он внимательно изучал мое лицо.

– Хосе, можно поговорить с тобой и Сойлой?

– Сойлы сейчас нет.

Я приступила к рассказу. Я вручила Хосе табак, который дал мне Драм, а затем кратко описала его историю. В завер-шениея спросила, может ли Хосепоговорить с Драмомпрямо сейчас и, возможно, взять его в ученики.

– Это табак Драма? – спросил он.

– Да, он дал его мне и попросил помочь ему найти учителя.

Хосе приложил кисет к сердцу и прикрыл глаза.

– Да, – сказал он скорее самому себе, чем мне. – Через полчаса я встречусь с ним в том ресторанчике, где вы недавно обедали. – Он улыбнулся мне, а у меня возникло такое чувство, будто ему известно нечто такое, чего не знаю я.

– Спасибо, Хосе.

– Благодарность неуместна, – сказал он. Я вышла из дома и вернулась к машине.

– Тебя зачислили, Драм. Через полчаса Хосе будет ждать тебя в том же ресторане. Он очень особенный. Тебя подбросить?

– Нет, лучше прогуляюсь, – сказал Драм, выбираясь из машины. Он побрел к деревне, но тут же вернулся назад: – Спасибо, Линн!

Он отправился по дороге, а я развернула машину и поехала прямо на асьенду. Я сгорала от нетерпения рассказать Агнес о встрече с Драмом. Вот он – спокойный, обычный день! Несмотря ни на что, меня не покидала тревога. Драм вел себя очень искренне, и все же я чувствовала: что-то не так.

Когда я выехала на площадку перед асьендой и остановила машину, солнце пряталось за темными тучами, собирался дождь. Я бегом ворвалась в дом, но там никого не было. Меня охватило очень странное чувство. Возникло такое ощущение, что мне необходимо что-то сделать – но я не знала, что именно, а Агнес таинственным образом исчезла.

В комнате царил идеальный порядок. Мой аккуратно сложенный рюкзак лежал в шкафу. Я на минутку присела на кровать и попыталась собраться смыслями. На моейподушке лежало орлиноеперо. Я взяла его ипринялась рассматривать. Агнес часто повторяла, что орлиное перо способно направить человека в минуты сомнений. Что-то действительно было не так, теперь я понимала это без тени сомнений. Я смотрела на перо так пристально, что оно уже расплывалось перед глазами.

В этот миг у меня возникла твердая уверенность в том, что мне нужно немедленно отправиться в хижину посреди джунглей. Я попыталась припомнить, где именно она находится, но память меня подвела, ведь я видела столько разных зарослей. Я мысленно прошла по проселочной дороге и вспомнила, куда мы поворачивали на развилке. Взяв свой солнечный камень, фигурку богини, и платок на случай дождя, я тихо прикрыла за собой дверь и отправилась в путь.

Орлиное перо я положила на приборную доску. Один раз свернула не там, где нужно, но в конце концов все-таки нашла верный путь. Раздался раскат грома, с неба полился небольшой дождь. Я остановилась у границы джунглей, закрыла машину и побежала по уводящей в заросли тропинке. Зеленые побеги лиан образовали настоящую чащу. Я придерживала платок руками, так как он постоянно развязывался. Тропа была такой узкой, что мне не раз приходилось останавливаться и искать ее продолжение.

Наконец я вышла к тому полю, возле которого находилась хижина. Из трубы поднимался дым, дождь продолжал лить. Меня снова охватил страх. Теперь я отчетливо понимала, что случилось что-то ужасное. Я неистово помчалась к дому, но тут словно из ниоткуда выскочила огромная собака, преградившая мне путь. Это был тот самый коричневый пес, но теперь он выглядел пугающе. Когда я подошла ближе, он зарычал. Его загривок напрягся, будто он изготовился к прыжку. Я вспомнила о своем солнечном камне, фигурке богини, вынула его из кармана и показала псу. Он снова зарычал. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я двинулась вперед еще на сантиметр, продолжая держать перед собой фигурку, – пес рявкнул еще более угрожающе. К счастью, он почувствовал запах камня, и это сработало как пароль: пес заскулил, поджал хвост, лизнул мне руку и сдвинулся в сторону. Я поблагодарила его и с возросшим уважением потрепала по загривку. Он вошел в хижину вместе со мной, и я плотно затворила дверь.

В комнате было серо от дыма. На полу рядами сидели женщины, некоторые стояли. Несмотря на тусклое освещение, я узнала некоторых из них – тех, кто бывал на асьенде. Сегодня здесь собралось не меньше тридцати человек. Я услышала стук капель дождя и поняла, что он превратился в ливень. Сверкнула молния, над хижиной прогремел раскат грома. В этот миг я поняла две вещи: во-первых, идет общее собрание и, во-вторых, я вижу перед собой всех Сестер Щитов. Я присела на корточки между двумя женщинами. Агнес стояла в центре комнаты, рядом с Сойлой и другой женщиной, которую я знала под именем Женщина-Ягуар. Вид этой троицы вызвал у меня странное смешение чувств – в нем были оттенки благоговения, любви, нежности и чувства сопричастности. Женщина-Ягуар вышла из тени. Сегодня на ней не было белой каменной маски ягуара, но вместо нее лицо было покрыто черными и красными диагональными полосами. Она казалась очень знакомой и в то же время совершенно чужой.

– Что случилось? – тихо спросила я у женщины, сидя щей слева, но она знала не больше, чем я.

Комната погрузилась в тишину, которую нарушал толь ко звук падающего на крышу дождя. Три женщины уселись на коврики, обратившись лицом ко всем присутствующим, а затем поднялась Сойла.»

– Маску ягуара украли, – сказала она.

Несколько секунд в комнате звучали возбужденные выкрики, потом все успокоились, шум утих. Копаловый дым был таким густым, что женские лица, возникающие среди туманных клубов, казались призраками из снов. Меня охватила волна непонятной энергии. Я ощутила сильное давление в ушах. Мне почудилось, будто я покинула свое тела и взлетела над ним. Издалека донесся мой собственный голос: «Известно, кто украл маску?»

– Ее украл Рыжий Пес и его двенадцать учеников.

– Вы уверены?

– Он сам сказал об этом. Теперь поднялась Женщина-Ягуар.

– Подойди, Линн, – сказала она. – Сядь здесь, рядом со мной. Я проплыла мимо остальных женщин, нащупала коврик и села. Женщина-Ягуар наклонилась и посмотрела на меня без всякого выражения.

– Украсть маску шамана – значит украсть его лицо, его умение молиться и проводить обряды, саму его жизнь, – сказала она. Ее взор впивался в мое лицо. – Недавно тебе рассказывали о жертвеннике, лике земли, маске– и ты узнала, как соединяться с силой. Тебя посвятили в таинства, в мир шаманок. Когда-нибудь ты тоже обретешь свое лицо, свою собственную маску силы, и тогда поймешь, что значит ее потерять.

Маска ягуара старше Сестер Щитов, она старше самих пирамид. Оказавшись в руках злого мага, она может принести неописуемые беды. Это может стать концом Общества Сестер. Это главное лицо нашего ордена. Ее необходимо вернуть.

В комнате стало светлее. Я не понимала, что стало причиной этого, и решила, что ум опять разыгрывает меня. Возможно, я перенесла на внешний мир свои внутренние ощущения. Я вытянулась в струнку и почувствовала тепло в глубине себя. Мне в руки вложили барабан, я склонилась над ним и начала бить. Получалось удивительно хорошо, я словно уловила общий ритм сердцебиений. Голоса сплелись в песню. Сойла пела на древнемайянском языке. Сила этой песни нарастала, как танец кружащегося дервиша, и резко оборвалась. Странный свет стал невероятно ярким, и я ощутила, что всех собравшихся женщин переполняет сильнейший гнев.

– Тебе говорили, что злость нужно направлять на созидание. Она не должна превращаться в страх, – сказала Женщина-Ягуар, глядя на меня в упор. В этот миг коричневый пес заскулил и начал бегать у двери. Я заметила мелькнувшие белые клыки. Он издавал дикие, совершенно неземные звуки, вздрагивал от нетерпения, несколько раз залаял и скребся в дверь.

– Успокойте его, – сказала Женщина-Ягуар. – При держите.

Несколько женщин начали его гладить. Наконец он успокоился и улегся под дверью. Все вернулись на свои коврики, и наше внимание вновь обратилось к центру комнаты.

– Один раз, не осознавая того, ты ужепомогла Сестрам, – продолжила Женщина-Ягуар. – И поможешь нам снова.

Я залилась краской от смущения, безуспешно стараясь справиться с этим чувством и сохранить спокойствие. Горло сжалось, и это меня рассердило. Женщина-Ягуар вышла вперед. Она опустилась передо мной на колени и вытянула левую руку. Я уставилась на лежащий на ее ладони крупный кокон бабочки. Она переложила его в правую руку, раскрашенную красным цветом, затем встряхнула, и вытряхнула что-то на мою левую ладонь. Кто-то начал наигрывать на глиняной дудочке веселую мелодию.

– Это подарок от Сестер, он поможет тебе укрепить ту силу, которую до сих пор не осознаешь.

– Спасибо, – сказала я. – Спасибо всем вам. – Я обвела рукой собравшихся женщин.

– Ты самая юная из нас, – продолжала Женщина-Ягуар. – Твое простодушие вновь пробудило нас к жизни, и сейчас мы похожи на бабочек, покинувших свой кокон.

Предмет в моей руке был крошечным, но довольно увесистым. Агнес зажгла свечу и поднесла ее поближе. Теперь я видела, что на моей ладони лежит золотая фигурка богини с крыльями бабочки, сделанными из черного обсидиана.

– Какая красивая, – сказала я. – Спасибо еще раз. – Важна не благодарность, а понимание. Ты держишь в руке Ицпополотль, богиню обсидиановой бабочки. Она богиня охоты, глава обсидианового культа магического оружия. Кроме того, она является богиней смерти. На протяжении истории майя она считалась богиней дынного кактуса, плодородия земли. Обсидиан связан с посевами и выращиванием пищи, но, помимо того, имеет отношение к смерти, ночи и жертвоприношению сердца. При жертвоприношениях сердце всегда вырезали обсидиановым ножом. Это темная сторона обсидиановой бабочки. Она – наш страж, она принесет смерть и уничтожение любому, кто попытается украсть лицо Сестер.

Я склонилась, рассматривая подарок, мысленно представляя себе, насколько древними были чудеса и кошмары, свидетелями которых была эта богиня.

– Как я могу помочь? – спросила я.

– Ты начнешь понимать это сегодня ночью, в скрывающемся в джунглях храме ягуара. Сестры проведут обряд, который укрепит мощь охоты. Носи Ицпополотль в кисете-коконе на шее. Она тебе пригодится. Мы принесем грибы силы, и они позволят тебе увидеть вора, вознамерившегося нас уничтожить. Готовься. Не произноси ни слова, ничего не ешь. Мы соберемся, когда Луна поднимется высоко.

Женщина-Ягуар отступила в тень. Агнес знаком показала, что нам пора уходить.

Мы с Агнес прошли по джунглям к моей машине. Несколько минут спустя мы уже неслись по изрытым глубокими колеями дороге к асьенде. Я размышляла над тем, что только что произошло, меня охватили неуверенность и страх. Собрание Сестер напомнило мне один давний сон, который до сих пор оставался непонятным. Мне казалось, что к хижине меня тянула какая-то могущественная, хотя и незримая нить. Я хотела задать Агнес множество вопросов, но вспомнила, что Женщина-Ягуар велела мне хранить молчание. Сердце было переполнено чувствами: утонченная власть и сила этих женщин представляли собой нечто большее, чем я могла вынести.

В голове вертелись причудливые образы: картины кровавых жертвоприношений на каменных алтарях. Я увидела, как в грудь Рыжего Пса вонзается обсидиановый нож, и меня передернуло. Нельзя сказать, что он этого не заслужил, но кто будет моим хорошим врагом, если он погибнет? Го спо ди, о чем я думаю? Я попыталась выбросить из головы эти безумные мысли и, покосившись, бросила короткий взгляд ыа Агнес. Ее лицо было окаменевшим, мрачнее сгущавшейся вокруг ночи. Подняв руку к кокону, я коснулась пальцем фигурки Ицпополотль.

Когда мы приехали на асьенду, Агнес присела накровать. Ее лицо с соколиными чертами было обращено к темной стене. Мы не разговаривали и ничего не ели. Около одиннадцати часов вечера мы снова сели в машину и отправились в джунгли. Во время поездки я пыталась расслабиться, но ничего не получилось. Дурное предчувствие крепло. Ехали мы не меньше часа.

Агнес подалась ко мне и прошептала:

– Остановись.

Прибыли.

Я была рада тому, что Агнес со мной, так как мне никогда не удалось бы найти это место самостоятельно. Мы прошли по тропе, озаряемой только лунным светом, который просачивался сквозь паутину лиан и густой листвы деревьев. Я никогда раньше не уходила в джунгли так глубоко. Вокруг пели цикады и ночные птицы. В горле у меня пересохло. Я была близка к панике и с ужасом представляла, что готовит мне судьба.

Воздух наполнился тяжелым запахом расцветающего ночами жасмина. Призрачная в лунном свете фигура Агнес бесшумно двигалась впереди. Я не слышала собственных шагов, но воображала их звучание. Ветка сильно хлестнула меня по лицу, и я мысленно вскрикнула, ощутив обжигающий удар. Подняв руку, я в сердцах сорвала эту лиану.