Клятва верности

– Быть может, Ханна, ты уже продумала, как поступишь, когда Сайрус сделает первый шаг? – с непередаваемой иронией спросил Слейд.

– Я убью его, – просто ответила Ханна. – И отомщу за своих близких.

– Боже правый, Слейд! Неужели ты все-таки говорил о свадьбе всерьез? – Дадли Эймс наклонился вперед, буравя друга взглядом. Кожаное кресло, в котором он утопал, жалобно скрипнуло. – О-го-го! – Заметив недоуменные взгляды приятелей по клубу «Соммерсби», он отставил бокал, помял в пальцах толстенную сигару и повторил чуть тише: – Неужели ты говорил всерьез? Ты задумал жениться на Ханне Лолес?

– Задумал, – кивнул Слейд и с усмешкой поднял бокал. – Благословляешь меня на брак?

– Да ты помешался! Я никогда не одобрю то, что претит моей совести, – сказал Дадли, отщипывая кончик сигары. – Только тебе могло прийти в голову столь дикое решение: извести невинную девушку и разрушить собственную жизнь.

Слейд накренил бокал и поймал губами кусочек льда, плававший в виски. С хрустом разжевав его, он ответил:

– Вообще-то на сей раз, идея принадлежит не мне. Теперь уже Ханна желает свадьбы, хотя и преследует несколько иные цели, чем я.

Дадли подавился ароматным дымом и почти минуту тяжело кашлял.

– Я не ослышался? Идея ее? И давно она посетила твою гостью?

– Два дня назад. Она молила жениться на ней и зачать ребенка.

– Какое непредсказуемое развитие событий. – Лицо Дадли приняло озадаченное выражение. – Кто бы мог подумать? А ты не вызвал к бедняжке семейного доктора? Нет? А напрасно. – Он смачно затянулся, после чего ткнул тлеющей сигарой в направлении Слейда. – Не держи меня за дурака, приятель. Я не вчера родился. С чего бы Ханне Лолес возжелать вашего брака?

Слейд засмеялся. Он чувствовал себя удивительно легко сейчас, в компании Дадли. Постоянное, навязчивое внимание престарелых слуг, общество хрупкой, но цепкой Изабель и уж тем более общение с Ханной, непредсказуемой и полной сюрпризов, порядком его измучили.

– Все очень просто, мой друг. Ханна влюбилась в меня, как кошка, и теперь жаждет захомутать.

– Что за бред? – взревел Дадли, но вовремя осекся – его мощный голос привлекал ненужное внимание. – Прошу прощения, джентльмены, – неловко извинился он. – Я не хотел нарушать ваш отдых; – И снова устремил пытливый взгляд на Слейда, словно пытаясь поймать его на вранье. – Ну, допустим, Ханна прониклась к тебе симпатией. Женский пол липнет к тебе, как стая назойливых мух, так что она не первая. Но еще ни одной из них не удавалось затащить тебя к алтарю. Тут что-то нечисто!

Слейд некоторое время смотрел на палец Дадли, назидательно указующий в потолок. Наклонившись вперед, он зашептал:

– Скажем, мне понравилась ее задумка, тем более что она мало отличается от моего первоначального плана. Придется внести кое-какие коррективы по ходу действия.

– Да что же за дела такие?! – снова взревел Дадли и стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Если мягкая кожа смягчила и заглушила удар, то рев рыжего здоровяка, похожий на рев медведя, услышали все. – Еще раз извиняюсь, джентльмены, – бросил Дадли через плечо. – Давай рассказывай, велел он уже Слейду. – Чувствую, в твоей жизни что-то назревает.

– Какая проницательность! – недовольно проворчал Слейд. – Может, сразу и раскроешь секрет: что именно назревает?

– Малышка составила план, который мало отличается от твоего. Ты сам сказал. Так что за план? И вообще, когда вы успели стать сообщниками? – Дадли замолчал, осененный догадкой. – Так вот почему ты отсутствовал в клубе почти две недели! А на приемах, которые ты обделял своим вниманием, сколько юных леди горевали о твоем отсутствии! Юных леди из уважаемых семей и не только.

– Передай им мои соболезнования, особенно тем, которые «не только». А тем, что происходят из уважаемых семей, можешь сообщить, что отныне я несвободен. Пусть сворачивают свои силки, птичка упорхнула.

Лицо Дадли вытянулось. Он недоверчиво смотрел на друга.

– Что, правда? Не верю. Немедленно объясни, в чем дело, иначе я выколочу из тебя все! Ты же знаешь, на кулаках я сильнее!

Слейд, смеясь, наклонился вперед и похлопал Дадли по плечу. Его друг мог притворяться задирой, сколько пожелает, но о его добром, мягком нраве слагали едва ли не анекдоты.

– Прежде всего, Дадли, – начал Слейд, – взгляни на свою сигару. Еще чуть-чуть, и пепел засыплет твои колени. Что же касается плана Ханны Лолес… она желает соблазнить меня, понимаешь? У меня появится наследник, понимаешь? Ханна же сможет получить деньги своей прабабки, поквитаться со своим кровожадным дядюшкой, а затем отбыть домой на первом же поезде. Вот такой план.

Дадли снова забыл о сигаре, разглядывая Слейда. Лицо у него приняло такое удивленное выражение, что оно граничило с глупым.

– Как я люблю, когда ты так выглядишь! – похвалил Слейд. – Сразу понятно, на каком уровне развития остановился собеседник.

Пепел, который Дадли так и не стряхнул, упал ему на брюки, но он этого даже не заметил.

– Слушай, приятель, тебе следует отряхнуться, – воззвал к нему Слейд, начиная беспокоиться.

– Ничего себе заварушка! – вдруг вымолвил Дадли. Неожиданно он вскочил с кресла, отбросил недокуренную сигару и начал пританцовывать на месте, стуча кулаками по собственной груди. На него снова оборачивались, но Дадли не обращал внимания. Сдвинув с места неловким движением кресло (оно завалилось на бок), опрокинув бокал с виски на ковер и издав какой-то жуткий звук «Э-эх!» в конце, здоровяк остановился. – Экий я неловкий.

Он принялся отряхивать брюки, Слейд с усмешкой следил за ним. Давно ему не приходилось видеть друга в таком взволнованном состоянии. Справившись наконец с собой, Дадли подхватил Гаррета под локоть, и они вместе вывалились из клуба на улицу.

Вот тут Слейд не выдержал и расхохотался. Мальчишка-газетчик шарахнулся в сторону. На брюках взъерошенного Дадли, чуть выше колена, зияла дыра – все-таки он ухитрился прожечь ее угольком сигары. Красное лицо его имело очень озабоченный вид.

– Боже, ты только взгляни на себя! – продолжал хохотать Слейд. – Сегодня мы поставили рекорд, дружище. Просидели в клубе менее часа, а успели набедокурить.

– Вот угораздило! – Лицо Дадли просветлело. – Послушай, у меня идея. Давай безобразничать! Когда еще будет настрой? Отправимся в клуб моего отца за городом, наведем там порядок. – Он торопливо запахнул пальто и покачал головой при виде дыры на брюках. – Слушай, ведь я мог поджечь себе что-нибудь подороже брюк! К примеру, свое главное оружие. Вот была бы утрата!

– Ты осчастливил бы свою мать, оставшись бесплодным, и не завел бы наследников. Она же всегда считала, что такому болвану, как ты, не стоит иметь детей, – все еще смеясь, заметил Слейд. Он сделал знак извозчику, чтобы тот следовал за ними. – Могу понять твою мать. Она резка с тобой, потому что не чувствует твоей любви. Тебе следует почаще ее навещать.

– Ты видел ее на днях?

– Не совсем так. Она заезжала к Изабель и Ханне, когда я отсутствовал. Я столкнулся с ней на пороге.

– Бедные твои домашние! Наверняка мамаша заставила всех построиться шеренгами и отвечать на вопросы без запинки и с должным уважением.

– О, она даже собаку приструнила. Эсмеральда с уважением принесла ей дохлую мышь, пойманную накануне. Положила на колени, представляешь?

На губах Дадли мелькнула неуверенная улыбка.

– Ты шутишь?! Что, в самом деле? – Он согнулся от смеха. – Я все больше обожаю вашу собаку! Рад, что мы привезли ее из старой доброй Англии. – Помолчав, он вернулся к предыдущему разговору: – Значит, Ханна желает выйти замуж, подарить тебе наследника и уехать домой?

Слейд кивнул, становясь серьезным:

– Версия для публики.

– Для публики? Интересно. На все задуманное потребуется около года, если я еще не разучился считать. Сначала зачатие. – Дадли начал загибать пальцы. – Потом Ханна будет носить ребенка, родит, станет кормить малыша. Не меньше года. При условии, если… вам с Ханной удастся зачать малыша в очень короткие сроки. Но если юная леди так рвется домой, зачем ей ввязываться в столь длительное… – Дадли жестом обрисовал живот, изображая беременность. – Итак, убить своего дядюшку Ханна не может, чтобы не попасть в тюрьму. Значит, она додумалась лишить его желанных денег и тем самым уничтожить? Ага, ага. Вот только я не понимаю, что будет дальше? Ваш ребенок унаследует состояние Ардис, и Ханна заберет его в свои дурацкие прерии? Не верю, что ты позволишь ей уехать, Слейд! И также не способен поверить, что будущая мать сможет бросить младенца в Бостоне и без сожалений вернуться домой.

Слейд похлопал друга по спине.

– В том-то и дело, Дадли. Если бы ты так же тщательно разбирался в собственных делах, как в моих интригах, твои родители могли бы тобой гордиться. Смею заверить тебя, Ханна останется в городе.

Дадли охнул и беспомощно всплеснул руками.

– Как ты собираешься ее удержать? Не силком же?

– Почему силком? Я сделаю так, чтобы отбить у нее охоту к возвращению домой. Мы поженимся в рекордно короткие сроки, затем на свет появится мой наследник, а Ханна останется в Бостоне.

Дадли прищурил глаза.

– Так, так, продолжай. Ханна знает, что у тебя на уме?

– Сомневаюсь. Я готовлю сюрприз дражайшей жене. – Слейд довольно улыбнулся своим мыслям. – Слушай, Дадли, у меня появилась идея на сегодняшний вечер.

Дадли истово перекрестился и уставился на друга с подозрением.

– Господи упаси нас от твоих идей!

– Что, не желаешь немного поразвлечься? Ты же сам горел желанием продолжить веселье.

– Так то я! – назидательно подчеркнул Дадли. – А от твоих идей у нас всегда случаются неприятности. Вспомни, как однажды я очнулся с похмелья в лодке, плывущей в направлении Гарварда. Я даже не помню, как там оказался! Или как мы разнесли теннисный клуб! Твои затеи всегда чересчур… затейливы.

– Ты закончил причитать? Дадли покачал головой.

– Допустим.

– Вот и славно. Так ты желаешь немного поразвлечься?

– Разумеется! – фыркнул Дадли и расплылся в улыбке. Он хлопнул Слейда по плечу, отчего тот едва не распластался на мостовой. – Что ты задумал?

– Предлагаю для начала хорошенько выпить. А потом мы, словно два заговорщика, обсудим, как бы побыстрее женить меня на Ханне.

– Неужели ты не передумаешь?

– Нет. Свадьба и точка. Покуда смерть не разлучит, нас, кажется, так.

– Вот здесь, видишь? В следующем апреле здесь распустятся чудесные лилии. Конечно, сейчас клумба совершенно голая, но весной… О, Эсмеральда, ты не могла бы найти более подходящее место для захоронения своей мыши? Ты до смерти напугала слуг, меня, а затем и миссис Эймс! Бедняжка лежала на диване около получаса, приходя в себя, – покачала головой Изабель. – Да иди же отсюда, Эсми, глупая корова!

Неужели тебе ни чуточки не стыдно? – Пожилая леди обернулась к Ханне и виновато произнесла: – Ей не стыдно, представляешь?

– Это сразу бросается в глаза, – улыбнулась девушка в ответ. Она смотрела на огромного мастифа, развалившегося на клумбе, – Если представить, что Эсми здесь нет, а вместо нее растут цветы, выходит очень элегантно. Лилии, должно быть, умопомрачительно пахнут!

– О, лилии – удивительные цветы. Такие хрупкие и изящные. А запах! Упоительный, пьянящий. В апреле сама убедишься.

В апреле? Весной ее уже не будет в Бостоне.

Неожиданно Изабель махнула Ханне своей тонкой, какой-то детской ручкой, сделала пару шагов в сторону и спряталась за чахлым кустом. Ханна рассмеялась. С некоторых пор к ним приставили охранника – молчаливого типа с квадратной фигурой и невыразительным лицом. Изабель очень нравилось заставлять его волноваться.

– Джонс меня ужасно смешит. Он всегда так мучительно пытается сообразить, куда я пропала, – зашептала Изабель из-за веток. – Какой же он тугодум! Слейд всегда говорил, что мне нужен охранник, но я даже не представляла, что с ним будет так забавно. – Она появилась из-за своего укрытия и обратилась к Ханне: – Тебе тут нравится, девочка?

– Конечно, – откликнулась Ханна. – Меня приняли в Вудбридж-Понде так тепло! Думаю, я смогла бы полюбить этот дом.

– Вот и славно, – пробормотала Изабель, не отрывая взгляда от собаки на клумбе. – Эсми, ты очень живописна. И такая грязная, что почти сливаешься с землей. – Изабель выглядела такой рассеянной, даже смешной, что Ханна в очередной раз призвала себя к осторожности. За безобидной внешностью старой леди скрывался расчетливый, острый ум, который просчитывал каждую мелочь заранее.

Девушка зябко поежилась и поплотнее укуталась в теплую шаль. Изабель подхватила ее под руку, увлекая дальше по аллее. День выдался безветренный, но промозглый, воздух холодил кожу, забирался под воротник. Жухлую листву убрали, парк готовили к зиме. Только высокие вязы вдали еще не до конца, сбросили покровы, да по стенам особняка продолжали виться какие-то растения, уже желтые и бурые, но по-прежнему украшавшие каменную кладку.

Неужели она почти готова полюбить Вудбридж-Понд?

– Ты так молчалива, Ханна, – заметила Изабель. – Волнуешься об Оливии?

Девушка грустно кивнула:

– Да. Очень волнуюсь. Прошло уже три дня, а от нее ни весточки. Может, ей нужна помощь? Мне так не хватает ее веселой болтовни и суеты. Если бы я знала, где она сейчас, я бы тотчас отправилась за ней.

– Боюсь, нашему молчаливому стражу твое намерение не понравилось бы, – хмыкнула пожилая леди. – Да и моему внуку, вероятно, тоже.

Ханна презрительно фыркнула:

– Меня мало волнует их мнение. Я привыкла поступать, как считаю нужным.

– В своем поведении ты очень похожа на Слейда, милая. Из вас двоих получится прекрасная пара. Дом так пуст без детского смеха. Я уже и не рассчитывала понянчить младенцев. – Изабель с мягкой улыбкой взглянула на Ханну. – Даже удивительно, что подарит их мне дочь Лолеса и Уилтон-Хьюмсов!

Ханна выдавила жалкую улыбку. Ей очень хотелось рассказать Изабель, с которой она успела сдружиться, что никаких наследников не будет. Но Слейд прав, разрушать чужие иллюзии непросто. Ее признание расстроит старую леди. Она уверена, что свадьба не за горами и что Ханна со Слейдом жаждут соединиться в браке. Господи, да она уже пообещала матери Дадли прислать приглашение на помолвку!

Помрачнев, Ханна принялась разглядывать щебень дорожки.

– Изабель, расскажите мне о детстве Слейда, – попросила она, решив сменить тему. – Мне кажется, оно протекало не слишком радужным. Я многого о нем не знаю. К примеру, я до сих пор не понимаю, откуда в нем ненависть к моей семье.

– Неужели? – удивилась Изабель. – Твоя мать ничего не рассказывала?

Ханна взволнованно уставилась на нее.

– Моя мать? – Ей снова пришло в голову, что она не знает чего-то важного. Чего-то, что может изменить всю ее жизнь. – Что она могла рассказать мне?

Изабель устало вздохнула и повернулась к Ханне. Ей пришлось прикрыть ладонью глаза, чтобы осеннее солнце не слепило ее.

– Когда-то между нашими семьями существовала связь крепче, чем просто соседские отношения.

Сердце Ханны замерло от предчувствия беды.

– Неужели правда?

– Нам лучше присесть, дорогая. На мосту есть отличная скамейка. Солнце, вероятно, уже высушило ее. Пойдем к озеру. – Изабель, снова взяв Ханну под руку, направилась вдоль аллеи. – К тому же для собаки там больше места. Пусть побегает.

Они прошли до моста и поднялись по нему до скамьи, окруженной двумя мраморными статуями. Изабель села и неторопливо оправила одежду, словно не решаясь начать разговор. Ханна терпеливо ждала, наблюдая за мастифом. Эсмеральда носилась взад и вперед по берегу, дохлая мышь, зажатая за хвост между ее зубами, болталась из стороны в сторону. Ханна содрогнулась от отвращения.

Джонс, словно тень следовавший за ними, остановился на берегу, зорко оглядывая окрестности с совершенно безучастным видом.

– Эсми такая непоседливая, – пробормотала Изабель, привлекая внимание Ханны.

– Ничего, подрастет и немного успокоится, – заверила ее девушка, думая о другом.

– Все очень просто, – вдруг начала Изабель, очевидно, собравшись с силами. – Твоя мать дала согласие выйти замуж за моего сына. За Джона.

Ханна ахнула и схватилась за сердце. Ей показалось, что вот-вот небо озарится молнией и грянет гром. В ушах у нее зашумело.

– Ваш сын, отец Слейда, хотел жениться на моей матери? – потрясенно произнесла девушка.

Изабель кивнула, не глядя на нее.

– Какая ирония судьбы, не правда ли? – Теперь она обернулась к Ханне. – История повторяется. Ты выходишь за Слейда. Надеюсь, ваш союз будет счастливым. Ой, что я говорю! – Изабель схватилась руками за щеки. – Если бы твоя мать вышла за моего сына, я бы сейчас не готовила вашу свадьбу с моим внуком. До чего все запуталось!

Ханна беспомощно развела руками.

– Но моя мама ничего мне не рассказывала. Почему же они не поженились? Что произошло?

– Печальная история. – Изабель резко опустила голову, будто внезапно обессилев. Она схватила Ханну за руку, словно ища поддержки. – Ты так похожа на свою мать, девочка… думаю, она увидела в Джоне что-то такое, чего мы, его родители, не замечали еще много лет. Какую-то червоточину. Возможно, его слабость. Его жестокость. К тому же он был очень холодным человеком.

Ханна чуть сжала пальцы Изабель.

– У вас такая холодная рука! – забеспокоилась она. – Может, стоит вернуться в дом?

– Мне не холодно, Ханна. Однако воспоминания… они холодят сильнее осеннего воздуха. – Женщина помолчала. – Кэтрин и Джон дружили с детства, а потом обручились, после того как твоя мать впервые появилась на балу. Свадьбу назначили на следующий год. Тогда мы очень дружили с твоими родственниками, и они также одобряли союз детей. Но однажды все изменилась. Кэтрин разорвала помолвку, даже не объяснив причины. Для Джона ее отказ стал ударом, он начал пить. Видишь ли, детка, он отличался слабостью характера, а потому с легкостью прощал себе обильные возлияния и скверное поведение. Я и Герберт – мой второй муж – пытались помочь ему, но все напрасно. Мы хотели остановить его… особенно в ту ночь.