Один раз не считается

Когда дети устали бороться с мебелью и съели все предложенные матерью конфеты, они начали носиться по дому с криками и смехом. Лана поняла: пора на улицу.

Сборы не заняли много времени, и уже через пятнадцать минут все трое оказались на детской площадке. Малыши бросились навстречу друзьям, а Лана устроилась на отдаленной скамейке, бездумно глядя перед собой. В это время гуляли не только мамочки, но и отцы. Как-никак вечер пятницы, и некоторые мужья возвращались домой пораньше.

— Мам, смотри! — Дочь подбежала, протягивая крошечный камень необычной формы. Он мерцал призрачным светом в ее ладошке. — Нравится?

— Очень, спасибо, солнышко, — улыбнулась Лана, чувствуя укол нежности. Девочка тут же умчалась обратно к друзьям, а Лана невольно улыбнулась ей вслед.

Несмотря на назойливые мысли о ночном спасителе, Лана все же с грустью подумала о муже, который предпочел провести выходные на даче, а не дома. Хоть она и радовалась отсутствию упреков и раздражению с его стороны, но в глубине души все же надеялась на какое-то детское чудо. Все-таки Лекс был женатым мужчиной, запретным плодом, о котором и думать не стоило, а Олег был ближе, роднее. Несмотря на все их ссоры, она ни разу не изменила ему за все эти годы.

Да, иногда шальные мысли проскальзывали. Она пыталась представить, каково это — ощутить чужие прикосновения, распробовать чужой поцелуй, отдаться какому-то спонтанному желанию. Но каждый раз ей становилось не по себе от собственных мыслей. Флирт флиртом, а дальше случайных прикосновений и улыбок Лана никогда не заходила. Боялась ступить в темные воды омута безумия.

Да, Романов появился словно луч света, пробившийся сквозь тучи. В нужное время в нужном месте. Но имела ли она право расширять свои фантазии?

Наверное, нет.

Лекс казался ей призрачным видением, растворившимся в тумане петербургских ночей. Те, кто знал его, почему-то ничего толком не рассказывали. В минуты отчаяния хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы эта неизвестность закончилась. Но Лана лишь неподвижно смотрела в одну точку, не понимая, что делать дальше. Хуже всего было осознание, что она даже не уверена, нужна ли ей эта буря чувств. Она так сильно запуталась, злясь на саму себя: всего одна встреча, никаких обещаний, ни единого намека на продолжение.

Возможно именно таинственность и манила ее больше всего. Хотелось разгадать эту тайну, познакомиться поближе и успокоиться: ведь он мог оказаться совершенно обыкновенным человеком. В ту ночь Лана была на эмоциях, пережила стресс и даже Квазимодо показался бы ей красавцем, а Чарли Гордон — гением.

Лана неопределенно мотнула головой, чувствуя укол смущения. Читая украдкой по ночам классические романы о любви, она нахваталась витиеватого слога, и даже собственные мысли казались ей возвышенными, а сравнения изысканными, нежными, как речь прекрасной леди.

— Лана?

Девушка вздрогнула, резко поворачивая голову на звук. Погруженная в собственные мысли, она не сразу узнала голос, хрипловатый и неуверенный. Голос, который она надеялась больше никогда не услышать, но он порой настигал ее в тихих заводях сновидений.

Лана замерла, будто сурикат, застигнутый врасплох хищником. Меньше всего на свете она ожидала вновь увидеть его, услышать этот голос, особенно здесь, среди песочных замков и детского смеха.

Сдерживая дрожь, Серебрякова медленно поднялась, отступая от площадки. Любопытные взгляды мамаш были нежелательными свидетелями. Они и так плели кружева сплетен из каждого дуновения ветра, не хватало еще стать частью их очередной городской легенды.

В стороне стоял Андрей в черной куртке. Переминаясь с ноги на ногу, упрямо смотрел себе на ботинки.

Андрей.

Ублюдок.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела Лана, пряча страх за ледяной злостью. Её тело напряглось, инстинктивно просчитывая пути отступления. Она знала, где выход, куда бежать, но как успеть схватить детей и уйти — она не знала.

Откровенно говоря, внезапность встречи на мгновение парализовала её. Тот липкий страх, который порой возвращался в ночных кошмарах, где он снова пытался завладеть ею. Единственным спасением в этих снах всегда было внезапное появление Лекса, и этого почему-то хватало, чтобы проснуться без паники.

— Я… Я хотел извиниться.

Панический поток мыслей прервался, словно внезапно перекрыли течение реки. Лана удивленно уставилась на него, не до конца понимая смысл его слов. Они звучали чужеродно в её сознании, где он был олицетворением зла, едва не разрушившего её мир. Извинение казалось фальшивой нотой в симфонии её боли. Она несколько раз быстро моргнула, пытаясь убедиться, что не спит. Смутно, но она вспомнила слова Романова о возможных ошибках, о том, что не всё так однозначно. Неужели он уже тогда видел эту тень сомнения?

Но…

Извиниться. Он произнёс это так просто, так легко, будто не его мерзкие руки лапали её на балконе под покровом ночи. Словно не он прижимал её своим весом к дивану, игнорируя её сопротивление и разрывая в клочья чувство безопасности.

— Мы можем поговорить?

Лана не хотела разговаривать. Не хотела видеть его. Не хотела дышать одним воздухом с этим человеком, находиться с ним на одной улице, словно она могла заразиться его скверной.

Но где-то глубоко внутри звучал спокойный голос Лекса, словно маяк в тумане её страхов, уверяющий, что всё будет хорошо.

Сделав глубокий вдох, Лана бросила мимолётный взгляд на детей, увлеченно играющих в своём маленьком мире. Она всё ещё сомневалась в разумности этого разговора, но любопытство, словно цепкий плющ, уже обвивало её сознание. Возможно, он сможет объяснить, что произошло той ночью, помочь ей понять, почему всё зашло так далеко.

Возможно, она даже сумеет ему поверить.

Молча кивнув, она отошла немного в сторону, подальше от любопытных глаз, и перевела взгляд на молодого человека. Тот благоразумно держался на расстоянии, сохраняя между ними осторожную дистанцию.

— Я хотел извиниться за тот вечер, — начал он, смотря девушке в глаза. — Я был уверен, что там все собрались ради… этого.

— Надругаться надо мной? — не выдержала Лана, и в её тоне прозвучала резкость. Держать себя в руках оказалось гораздо сложнее, чем она думала.

— Нет, — вздохнул Андрей. — Ради секса на один раз.

— Кто тебе такое сказал вообще? Ты разве не видел, какая публика там собралась?

— Да меня позвала подруга, говорит, классная тусовка, оторвемся как надо, — он виновато посмотрел на Лану. — А я люблю посещать такие… мероприятия.

Лана обняла себя руками, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. Она уже слышала об этом мире мимолетных связей, о людях, ищущих утешение в случайных объятиях. К сожалению. С одной стороны, это многое объясняло, и Лекс, возможно, действительно оказался прав. С другой стороны, она ощутила себя грязной, будто весь этот разговор снова втягивал её в тот вечер. Ей захотелось раствориться в невской дымке, исчезнуть без следа.

— И ты решил, что я идеально подхожу для этого? — Лана почувствовала, как снова закипает гнев. — Я даже ушла подальше от всех, чтобы никого не видеть.

— Так меня к тебе направили, сказали, что это ты так завлекаешь партнёров…

— Прости, что? — опешила Лана.

— Да, типа ты уходишь, сидишь одна и ждёшь, когда кто-то тебя… эээ… подцепит.

— А тебя вообще не смутило, что я сопротивлялась и просила слезть с меня?!

— Мне сказали, что тебе нравится такое… Ну… Типа… Играть в изнасилование.

На секунду Лана даже перестала понимать, что чувствует сильнее — ужас или отвращение. Она думала, что готова услышать любое оправдание, но это… это было за гранью. Даже в самых мрачных фантазиях она не могла представить себе подобное. Одно дело – ролевые игры с любимым человеком, которому доверяешь безгранично, и совсем другое – позволять прикасаться к себе незнакомцу, руководствуясь чьей-то грязной ложью. Ее мысли порой и блуждали по темным закоулкам желаний, но на то они и мысли, чтобы оставаться в заточении разума. Девушка невольно отступила на шаг назад, словно спасаясь от невидимой угрозы.

— Кто… кто тебе это сказал? — Ее голос дрожал. Последние слова она произнесла едва слышно.

— Черт… Я тогда перебрал. И вообще не помню лиц. — Эндрю замялся, даже немного занервничал. — Кажется, это была какая-то девушка.

— Как она выглядела?

— Не помню, правда. Я даже не уверен, что это девушка. Я пытался вспомнить, сам хотел спросить, за что меня так подставили, — Андрей машинально потер челюсть, явно помня сильный удар. — Прости меня.

Лана пыталась найти слова в ответ, но все мысли спутались. Шок не отпускал.

— Ты не выглядел пьяным, — мрачно заметила она.

— Я выгляжу слишком трезвым, когда выпью больше нормы, — признался молодой человек. — Помню, что уже пришел навеселе, помню, что даже пытался узнать, где тут специальная комната, но меня игнорировали.

— Я даже представить себе не могу, кто мог тебя ко мне направить, — Лана накрыла рот ладонью, лихорадочно перебирая в памяти знакомые лица. Но среди ее окружения таких негодяев точно не было. Особенно девушек.

Кто бы стал подставлять ее и чего ради?

Неужели кто-то ненавидел ее настолько сильно, что толкнул незнакомого человека на такое? А если бы Лекс не появился тогда? Неужели кто-то в самом деле желал ей чего-то настолько страшного?

Девушка в ужасе снова обхватила себя руками, пытаясь удержать расползающийся мир.

— Прости… — повторил Андрей. — Я правда не хотел, чтобы все вышло вот так.

— Вспомни хоть что-то, — попросила она, но в голосе отчетливо прорезались требовательные нотки. Несмотря на шок и отвращение, Лана ощущала и прилив ярости. Ей хотелось разорвать этого никчемного ублюдка на месте.

— Я пытался, говорю же, — раздраженно отозвался парень, и тут уже Серебрякова сделала полшага назад, помня, каким сильным он оказался по факту.

Роль парня в этой кошмарной сцене, конечно же, теперь казалась ей не такой однозначно ужасной. Настоящим злом был тот, кто нашептал ему ядовитые слова лжи, из-за которых тот вечер превратился в кошмар. Но Лана прекрасно помнила все те мерзости, что он говорил, озвучивая свои похотливые мысли. Брошенные вскользь, возможно уже забытые им самим, они въелись в память Ланы.

— Я кстати познакомился с отличной девушкой, — неожиданно пробормотал Андрей, пытаясь перевести разговор хоть на что-то нормальное. Лана моргнула, прогоняя навязчивые образы. — Элен.

— Рада за вас, — негромко ответила Лана, чувствуя внезапную усталость. — Мне надо возвращаться к детям.

— Да, конечно, — Андрей закусил губу и впервые нормально посмотрел на неё. Она выдержала этот взгляд, не дрогнув. — Удачи.

Девушка ничего не ответила, молча отворачиваясь.

Но внезапно замерла.

— Стой! — окликнула она парня и обернулась. Андрей оглянулся, вопросительно подняв брови. — Как ты нашел меня?

— Ну, мне подсказали, — неохотно ответил он.

— Кто?

— Не могу сказать, прости.

Лана зло выдохнула. Все эти тайны Зимнего дворца уже начали ей надоедать. Она несколько секунд смотрела на молодого человека, но тот молчал, явно не желая сдавать своего информатора.

— Ты пришел сюда, чтобы — что? Ничего не рассказать? — Она не сводила с него глаз. — Исчезни.

Андрей пожал плечами: то ли виновато, то ли смущенно. Он развернулся и пошел прочь. Разглядывая его спину, Лана почувствовала дискомфорт в животе: внутри все сжалось.

— Погоди! — Вновь окликнула она Эндрю, хмурясь от внезапного озарения. Парень оглянулся через плечо. — Ты говорил… — Девушка запнулась, морщась. — Общий друг. Ты хотел позвать его. Кто это?

Андрей, казалось, немного растерялся. Возможно он не рассчитывал на хорошую память Серебряковой.

— Да неважно, это я это… Запугивал.

Лана вздохнула: он врал, она видела. По глазам, по микро-движениям. Но спорить с этим ублюдком не хотела.

— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, — бросила она холодно и поспешила обратно на детскую площадку.

Слова Андрея ничего не меняли.

Он всё равно пришёл к ней тогда.

Всё равно полез туда, куда его никто не звал.

Но теперь Лана впервые задумалась: возможно, в той истории был не один виноватый.

Что за общий друг? Что за девушка натравила на нее Андрея? Какая-нибудь влюбленная в ее мужа идиотка или обыкновенная завистница?

Скорее всего, какая-то девушка…

Не Мари́ же в конце концов.

***

— Как насчёт прогулки? — Голос Оксаны в телефоне звучал слишком бодро для субботнего утра. Лана лениво потянулась, переворачиваясь на другой бок. Мысль о том, чтобы провести весь день в тишине, казалась райским наслаждением после бурной недели. В прошлые выходные внезапно начался июнь, притом резко и с дождями, смывая встречу с Андреем и неприятный осадок.

Наступила очередная пятница и муж увез детей к родителям на какой-то семейный праздник, вновь обещая Лане несколько дней желанного одиночества. Но у Окс, словно у неугомонного петербургского ветра, были свои планы.

— Жду тебя на углу Невского и Литейного в двенадцать.

Лана снова зевнула, чувствуя, как Морфей неохотно выпускает ее из своих надежных объятий. Она понимала, что день без детского гама и бытовых забот – идеальное время для встречи с подругой, для того, чтобы провести день не как мать и жена, а как обычный человек. Ей совершенно не хотелось думать о том, почему супруг зачастил с поездками к родителям и почему стал предоставлять ей так много свободы и отдыха. Возможно, Ольга Владимировна как-то убедила его в этой необходимости, а может и сам осознал, как ей тяжело. В любом случае, девушка отмела тревожные мысли и неохотно выбралась из постели. Оксана была редким гостем на их встречах, поэтому Лана охотно согласилась на прогулку.

На сборы ушло не меньше полутора часов, и то лишь потому, что Серебрякова намеренно растягивала удовольствие от каждого момента. Она неспешно наносила макияж, с тем вниманием, которое обычно не могла себе позволить. Перемерила несколько нарядов, пытаясь уловить настроение этого странного дня, и наконец распустила волосы, ощущая легкое дуновение свободы. Выпив чашку кофе на балконе, она вдохнула прохладный утренний воздух, смешанный с запахом мокрого асфальта после ночного дождя.

Нельзя было сказать, что ее жизнь была несчастной. У нее было все, о чем многие могли только мечтать: уютная квартира, здоровые и любимые дети, муж, достаток. Не хватало лишь той беззаботной легкости, которая позволяла принимать спонтанные решения и пускаться в авантюры. Иногда Лане казалось, что каждый её день стал слишком предсказуемым. Хотелось позволять себе больше глупостей и радости, смеяться без оглядки и не думать о неизбежном возвращении в привычную рутину.

Она скучала по той свободе, которая у нее была после университета и до брака. Конечно, она не жалела, что однажды сказала «да», но иногда всё же думала об альтернативной реальности: что было бы, откажи она тогда Олегу? Как сложилась бы её жизнь?

Лана приехала раньше назначенного времени, чтобы заскочить в кофейню на Невском, этом вечном сердце Петербурга. Небольшая очередь не омрачила ее настроения, ведь ей удалось выбрать аппетитное пирожное к кофе. Забрав заказ, девушка открыла чат с подругами, скользя взглядом по их оживленной переписке. Они обсуждали очередную любовную драму общей знакомой, чья бурная личная жизнь напоминала запутанный лабиринт петербургских дворов. Лана не осуждала, но подобная путаница в отношениях казалась ей чем-то утомительным. Тут бы с одним мужчиной управиться, то ли потакая его капризам, то ли одергивая, а уж когда их много — это же с ума сойти!

В университете у нее было много поклонников, которые жаждали ее внимания. Общаться с ними было здорово, она любила заигрывать, мило улыбаться. Разумеется, она не со всеми подряд бегала на свидания, но прогуляться по парку, посидеть в сквере на лавочке, или сходить на какой-нибудь открытый концерт — почему бы и нет? Но когда ухажеров одновременно несколько, всем не угодить. Слишком сложно.

Выйдя на Невский, она перешла дорогу и прислонилась к прохладной стене старого здания. Неторопливо попивая кофе и откусывая пирожное, Лана разглядывала прохожих. Каждая случайная сцена мгновенно превращалась у неё в голове в маленькую историю. В детстве она мечтала стать журналистом, ловить истории в бурном потоке городской жизни и рассказывать их миру.

Внезапный звонок Оксаны вернул ее в реальность.

— Ланочка, зайка, — голос подруги звучал взволнованно. — У меня тут небольшое ЧП. Я сильно опоздаю.

— Что-то серьезное?

— Пока непонятно. Но кажется, у меня дома потоп… Возможно, я очень сильно опоздаю.

— Давай тогда перенесем встречу, — вздохнула Лана, понимая, что планы на день снова меняются, словно петербургская погода.

— Точно? Ты бы могла меня подождать…

— Не забивай себе голову, — отмахнулась Лана. — Я как раз сбегаю по делам, а потом домой. Пока моих нет, отдохну.

— О, ну ладненько. Люблю тебя!

Девушка отбила звонок и сделала глоток остывшего кофе. Лана разочарованно вздохнула, но почти сразу поймала себя на мысли, что рада внезапно освободившемуся дню.

У всего есть свои плюсы.

Если бы Окс не позвала ее на встречу, то Лана бы и вовсе не вышла из дома. А раз она здесь, то можно поблуждать по любимым магазинам, пройтись по знакомым улицам, впитывая историю каждого уголка. Лана обожала такие моменты, представляя, что город — живой человек, вышагивает рядом и нашептывает интересные факты о себе.

— Ладно, все к лучшему, — прошептала она, выбрасывая стаканчик в урну. Из всех возможных вариантов досуга она выбрала "Подписные издания" на Литейном, этот храм книжной мудрости, где время текло по своим, особенным законам. Раньше она часто здесь бывала, унося с собой не только новые книги, но и ощущение прикосновения к чему-то вечному. Казалось, что все вокруг может обрушиться, стены падут, даже новостройки развалятся, а этот книжный будет стоять на своем месте всегда.

Переступив порог магазина, Лана вдохнула пьянящий аромат старых страниц и типографской краски. Это был ее личный Эрмитаж, где каждая полка – сокровищница историй. Обогнув несколько увлеченных читателей, она направилась к стеллажам с классикой, выискивая что-нибудь нечитанное.

— Черт, — пробормотала Лана, случайно задев плечом книжный шкаф. Тот даже не дрогнул, словно был вмурован в пол. Девушка мимолетно порадовалась своему легкому весу, иначе могла бы оказаться погребенной под лавиной слов. Потирая плечо, она остановилась перед полками, скользя взглядом по разноцветным корешкам. Некоторые отталкивали кричащим дизайном, другие манили загадочными аннотациями. Она нашла свой список "хотелок", отставляя выбранные книги в сторону, и запрокинула голову, изучая верхние полки, словно пытаясь достать до самых звезд литературного небосклона. Увидев искомое название про аристократку и егеря, она потянулась за книгой, вытягивая ее из плотно зажатых соседей, но внезапный толчок в спину нарушил ее равновесие. Кто-то, словно невский трамвай в час пик, пронесся мимо, не церемонясь. Лана инстинктивно выставила ладони, падая грудью на полки, и почувствовала, как верхний ряд книг опасно зашатался.

Моментально зажмурившись, она приготовилась к боли, но вместо удара почувствовала чью-то сильную руку. Осторожно приоткрыв один глаз, Лана увидела, как чьи-то пальцы перехватили падающую книгу.

— Ты в порядке? — не без легкой улыбки поинтересовался Лекс.