Полночь – приют одиночества
- -
- 100%
- +
– Думаю, не придется. Все будет в порядке.
Марк.
Она вздрогнула от этого имени, непрошеным гостем ворвавшегося в создание. Грег в это время надевал сапоги и куртку. Часть ее существа желала, чтобы он ушел. Вел он себя вполне вежливо, но неприязнь ощущалась. Зато другая часть тряслась от страха. Никак не желала оставаться в одиночку. Глупость какая. Она сняла коттедж на шесть месяцев и не собиралась пускать к себе при этом жильцов. Надо привыкать жить в одиночестве, привыкать к любым звукам, какими бы ни стремилась удивить ее деревня. Как будто в испытание ее решимости в распахнутую Грегом дверь донесся яростный лай лисицы. Он повернулся к ней и посмотрел в упор.
– Надеюсь, вы знаете, что это.
Негодяй! Предполагал, что она испугается.
– Знаю, – сказала Кейт. – Большую часть жизни я прожила в деревне. Тот факт, что у меня теперь, нет, был, – поправилась она, вспомнив все сложности, связанные со съездом с квартиры Джона, – лондонский адрес, еще не повод считать меня горожанкой.
У него, как показалось Кейт, хватило ума несколько смутиться. Поклонился, шутливо приложил руку к козырьку и только тогда, повернувшись, пошел к «Лендроверу». Она не слышала прощальных слов, которые он произнес, садясь за руль:
– Ну и черт с тобой, Дристократка!
И только когда задние габаритные огни пропали в чаще деревьев, Кейт сообразила, что он не только на крышу не взглянул уходя, как обещал, но и дров тоже не принес.
– Скотина! – На этот раз она высказала свое мнение вслух и взглянула в коробку. Там лежало еще несколько поленьев, но на всю ночь их не хватит; большая часть по ее инициативе уже истоплена. Хочешь не хочешь, а снова тащись в темноту.
Фонарь она нашла там, где оставила, на полке в кухне. Рядом с кинжалом. Взглянув на куртку, висевшую за дверью, она приняла решение – истопятся дрова, тогда она согреет воду для ванны электричеством и ляжет в постель. Никто и ничто не заставит ее больше выйти за дверь до утра.
С огромным чувством облегчения она задвинула засов и вернулась в гостиную. Проверила, закрыта ли топка – пусть хоть погреет, несчастная, подольше, поставила кассету с «Загадочными вариациями» Элгара[11] на полную громкость, и налила себе еще виски.
Проработав над книгой пару часов и уже отпечатывая для себя черновой вариант, она вдруг вспомнила о жидкости для чистки серебра, которую спрятала в буфет под раковиной. Выключив со вздохом облегчения компьютер, аккуратно сложила бумаги и направилась к ящику. Достав ожерелье, она внимательно осмотрела его при ярком свете кухонного светильника. Черное с прозеленью. Встряхнула пузырек и капнула осторожно на металл, затем потерла углом тряпки. Десять минут терла и наконец решила отказаться от попыток. Как бы энергично ни работала – никакого результата. Расстроившись, она отложила тряпку и ожерелье на кухонную полку. В этот момент зазвонил телефон.
– Привет, Кейт. – Голос Джона звучал так отчетливо, как будто он говорил из соседней комнаты. – Я в Бостоне. Как поживает лорд Джордж?
– Хорошо поживает. – Она почувствовала, что не может сдержать улыбки. – А как твоя поездка?
– Нормально. Немного утомительно. Слава Богу, скоро конец. Сейчас пью чай в отеле. С булочками. Потом буду одеваться к вечеру. А ты чем занимаешься?
– Чищу древнее английское ожерелье современным английским средством. Никакого результата. – Облокотившись о полку и поудобнее прижав к уху трубку, Кейт повернулась и снова посмотрела на плоды своего труда.
– Забавно. – Ответ из-за океана прозвучал приглушенно. – А где, позволь спросить, ты взяла древнее английское ожерелье?
– На пляже нашла.
– Понятно. – Она почувствовала по голосу, что он не поверил. – Надеюсь, не на шее древнего англичанина.
– Нет, такого пока не нашла. – Она снова улыбнулась. – Тебе бы здесь понравилось, Джон. – Это был тонкий намек, безобидное предложение.
– У тебя веселая компания? – Ирония, прозвучавшая в голосе, напомнила ей, что они больше не друзья. И не любовники.
Так зачем же он звонит?
Могла бы не спрашивать, и так понятно.
– У меня тут никаких компаний, Джон. Разве что птицы и, наверное, тюлени в заливе водятся.
– И время от времени древний англичанин попадается.
– Почти угадал. – Она постаралась придать тону налет беззаботности, на американский манер, как надеялась. – На самом деле привидение римского происхождения.
Возникла недолгая пауза.
– Похоже, ты говоришь серьезно, – осторожно произнес Джон.
– Неужели? – Она сразу вспомнила, как тонко он чувствует нюансы. Чувствительность, вот что ей так в нем нравится… нравилось, тут же поправила она себя. Но в последние несколько недель именно это качество затрудняло их отношения.
Она весело рассмеялась.
– Ну что ты! Я просто шучу.
– Понятно. – Он все еще размышлял по поводу ее слов. – Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно.
– Ну что ж, я рад. Развлекайся, малыш. Позвоню тебе через день-два.
И на этот раз он не дал ей возможности попрощаться. Линия отключилась, и Кейт осталась с трубкой в руке, глядя на нее безнадежно. Медленно положив трубку на рычаг, она задумчиво вернулась к столу и снова взяла тряпку.
Порыв холодного ветра за спиной, принесший запах сырой земли, заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Она резко повернулась. Вероятно, распахнулась входная дверь, несмотря на все ее манипуляции с замком и засовом. Она выглянула в прихожую. Дверь закрыта, как и прежде. В прихожей темно и пусто.
Перестань, Кеннеди. Либо окно открылось, либо ветер в трубу залетел. Она поняла, что разговаривает шепотом сама с собой, оглядывая теплую, тускло освещенную гостиную. Печка все еще слабо светилась, хотя в топке дров не осталось. В комнате становилось прохладнее, но запах земли доносился не оттуда. Он шел сверху.
Вероятно, открылось окно в спальне. Она нахмурилась. Сама открывала его, чтобы полюбоваться морем и туманом, плывущим по неподвижной серой воде навстречу ночи, бредущей с востока. А потом, видимо, не заперла. Взявшись за перила, она стала подниматься.
Обе двери наверху стояли открытые. Обе комнаты погружены во мрак. Подняв руку, Кейт щелкнула выключателем. Окно в ее спальне, как она была заранее уверена в глубине души, закрыто, шторы плотно задернуты. Она принюхалась. В доме где-то протечка, и во время дождя ощущение сырости усиливается. Выйдя из комнаты, она заглянула в другую, напротив. Там запах казался настойчивее, а воздух холоднее. Гораздо холоднее. Эта комната смотрит окном на северную сторону, напомнила себе Кейт, входя внутрь. Окно закрыто и, судя по паутине на замках, не открывалось давным-давно.
Она тщательно осмотрела обои на стенах, выискивая признаки выцветания. Лимонно-желтые цветочки на коричнево-зеленых стеблях рассыпались по неровным стенам и меж дубовых балок; никаких пятен сырости.
Выключив свет, она снова стала спускаться по лестнице, продолжая принюхиваться. Запах все еще сильный. Приторный, холодный аромат свежевскопанной цветочной клумбы после дождя. Пожав плечами, она вернулась в гостиную, включила магнитофон и опустилась в кресло, ближайшее к огню.
Когда она проснулась, вариация «На юге» закончилась, огонь погас и в комнате стоял пронизывающий холод. Болела голова, и в первый момент она даже не смогла пошевелиться, так замерзла. С трудом поднявшись на ноги, застонала и потянулась к выключателю настольной лампы. Выключила свет и направилась к двери. Теплая постель и гора мягких подушек, в которые можно уткнуться, – вот что ей надо. Прежде чем выйти, она еще раз оглядела комнату и только тогда погасила верхний свет и погрузила ее в темноту. Лишь добредя до ванной и взяв зубную щетку, она вспомнила, что не ужинала. Две порции виски не слишком питательный ужин. Может быть, отсюда и головная боль такая жуткая. Она нахмурилась. Слишком много пить стала. Кейт раздумывала: поесть что-нибудь или нет, и поняла, что совсем не голодна. И еще поняла, что не включила нагреватель, поэтому горячей воды для ванны не хватит. Вздохнув, склонилась над раковиной и плеснула в лицо теплой водой. Самое лучшее теперь – лечь спать. Пища и ванна могут подождать до утра. Вот одно из преимуществ одинокого существования, внезапно пришло ей в голову. Делай что душа пожелает. Хочешь – готовь, не хочешь – не надо. Хочешь – мойся, не хочешь – нет. Спи когда вздумается. Вот именно теперь ей этого хочется больше всего.
В тот самый момент, когда она поставила ногу на первую ступень лестницы, наверху возникло некое движение. Кейт похолодела.
– Там есть кто-нибудь? – Голос прозвучал тонко, испуганно в тишине.
Нет ответа.
– Кто там? – снова окликнула она. Сонливость как рукой сняло.
Ответом была барабанная дробь дождевых капель по оконному стеклу – с моря налетел шквальный порыв ветра.
– Господи, мне уже мерещится, – пробормотала она. Глаза устали. Слишком много перед компьютером просидела, вот и вся причина. Объяснение вполне логичное, но все же подняться наверх стоило неимоверных усилий воли. Там она повсюду зажгла свет. В комнатах никого, закрытые окна надежно стерегут от бури. Она потянула носом. Запах сырой земли как будто исчез, хотя, раздвинув шторы, она увидела, что дождь изо всех сил колотит по оконному стеклу.
Раздевшись как можно скорее, она шмыгнула под одеяло. Свет на лестничной площадке остался гореть, разгоняя тьму. Так она лежала, не в силах сомкнуть глаза, прижимая одну из подушек к груди, устремив взгляд через дверной проем на небольшое пространство стены – темно-розовой, поделенной светлой дубовой балкой, – единственное, что было видно с постели. А еще она слушала дождь.
Глава 17
– Ты не спишь, Сью? – Элисон лежала в темноте и смотрела в противоположную сторону комнаты, где стояла кровать подруги.
– Не сплю.
Вот уже два часа, как они шепчутся и хихикают. Дважды за это время приходила мать Сью Фарнборо, Сисси, шикала на них утомленным голосом и уговаривала спать; наконец она сама легла, и во всем доме погас свет. Последние двадцать минут паузы, возникавшие в беседе девочек, становились все длиннее.
– Думаешь, надо дома все рассказать?
– О том, что случилось на месте погребения?
– Конечно, о чем же еще.
– Нет, они обязательно все напортят. Родители всегда так. Ты собираешься туда возвращаться?
Элисон помолчала, раздумывая.
– Конечно, вернусь. Хочу продолжить раскопки.
– Сама?
– Можешь пойти со мной. – В голосе Элисон послышалась надежда.
– Нет уж, это дело не по мне, – решительно заявила Сью.
– Ну пошли. Тебе понравится. Это весело.
– Ничего веселого не вижу. – Сью ехидно усмехнулась в темноте. – Ты так испугалась, что чуть не описалась. Сама сказала.
– Ничего я не говорила.
– Нет, говорила. А зачем сюда притащилась? Неслась по лесу, вместо того чтобы дома сидеть и ждать, когда мама из Кольчестера вернется. Дрожала как осиновый листок.
– Ничего подобного.
– А вот и да. В школу завтра собираешься?
– Нет. Я еще неважно себя чувствую.
– Придуриваешься, лучше скажи. Ладно, Элли, все, я завязываю. Спать хочу. – Сью потянулась к наушникам Уокмана и включила маленький магнитофон под подушкой. Вопли «Сестер милосердия», запущенные на полную мощность, мало походили на колыбельную, но она заснула в считанные минуты.
В противоположном конце комнаты лежала без сна Элисон, глядя на зашторенные окна и прислушиваясь к стуку дождевых капель. Несмотря на теплое пуховое одеяло, которое ей дали на ночь, она снова дрожала всем телом.
Глава 18
Кухонный стол был измазан сырой землей вперемешку с песком. Кейт смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Ожерелье лежало там, где она оставила его, рядом с тряпкой и пузырьком с полировкой. Она дотронулась до земли пальцем. Мокрая, холодная. Она принюхивалась. Запах еще есть, но уже слабый, хотя все тот же – свежевскопанного сада.
Или свежевырытой могилы.
Кейт покачала головой. Спала она неважно. В комнате было холодно, шум дождя и ветра за окном несколько раз за ночь пробуждали ее от тревожных сновидений. Голова такая тяжелая, что она не в силах даже с мыслями собраться. Прошла к раковине, наполнила чайник и поставила его на плиту. Может быть, чашка кофе поможет найти объяснение испачканному столу. Должна же быть какая-то причина. Земля не может сама собой на столе появиться. С потолка свалилась, если от дождя протечка усилилась, или резким порывом ветра занесло из-под входной двери или из трубы.
Она положила в кружку чайную ложку растворимого кофе и долила кипятку. Коричневые гранулы прилипли к синим фарфоровым стенкам, постепенно растворяясь при помешивании. Язык обожгло, но кофеин проникал в организм достаточно быстро. Поставив кружку на стол, Кейт взяла в руки ожерелье и поднесла к глазам. Никаких следов от ее попыток почистить его. Исчезли даже царапины от ногтей. Металл остался таким же зеленовато-черным, как раньше. Аккуратно завернув его в тряпку, Кейт поднялась наверх и отнесла в свободную комнату. Заперев ожерелье в единственном чемодане, у которого был ключ, она задвинула его в угол, закрыла за собой дверь и снова спустилась вниз. Убрала пузырек с полировкой, намочила в горячей воде губку, вымыла стол, затем еще раз губку. Все это заняло не более нескольких минут, и тогда она надела куртку, сапоги и, открыв дверь, вышла на улицу, прихватив с собой коробку для дров. Утро стояло ясное, солнечное. Высокие, белые облака клочьями неслись по яркому небу с запада, а позади коттеджа ослепительно сверкало море.
Косой дождь заливал ночью в сарай, и много дров промокло. Покопавшись сзади, Кейт нашла несколько сухих поленьев и отнесла их в дом. Трижды она ходила туда-обратно, пока у печки не образовалась внушительная куча. Затем она принесла щепки и еще одну охапку дров, чтобы сразу заложить в топку. Довольная тем, что по крайней мере на ближайшие двадцать четыре часа топлива хватит, Кейт посмотрела на печку. Какой смысл растапливать ее сейчас? Надо сделать еще кое-что, прежде чем сесть за работу. Мысль эта сверлила исподволь, с тех самых пор, как она вытерла стол в кухне.
Заперев за собой входную дверь, она положила ключ в карман, надела перчатки и пошла по низкой траве позади дома в сторону берега. При ее появлении вспорхнула и закружила стая ласточек. Спотыкаясь, скользя, Кейт побежала по гальке к песчаному участку. Пляж все еще был влажен после прилива и замусорен водорослями. Полоса ракушечника, белого и розового, сверкающего на солнце отшлифованными боками, отмечала по берегу уровень прилива. Воздух был такой холодный, что глаза заслезились, когда Кейт повернулась и пошла вдоль дюн к месту раскопок.
Она долго стояла на краю карьера и смотрела вниз, на дно. За ночь рухнул еще один большой участок дюны, и теперь ей был ясно виден показавшийся в ярком чистом песке новый слой. Светлые полоски глины, отличавшиеся от песка по цвету, и, теперь уже совсем на виду, толстый черный рыхлый слой торфяника.
Ощутив внезапную сухость во рту, Кейт, где прыжком, где ползком, спустилась вниз. На дне карьера лежала россыпь водорослей-пузырчатки, а при более пристальном рассмотрении Кейт заметила нечто яркокрасное, торчащее из песка. Нахмурившись, она пнула песчаный холмик. Под ворохом водорослей прятался «негритянский мозгодробитель» Элисон. Кейт нагнулась и подняла его. Кнопка включения была все еще вдавлена. Значит, Элисон приходила рано утром и снова ушла. Поставив магнитофон на край ямы, Кейт огляделась по сторонам. Что могло вынудить Элисон бросить свой драгоценный магнитофон? Рабочего инвентаря не видно, но, может быть, инструменты засыпало рухнувшим песком? Она подошла поближе к срезу и осторожно сняла с руки перчатку. Торфяник был на ощупь мягкий, пластовый, сжатый. А когда она понюхала пальцы, запахло сырой садовой землей. Кейт с трудом сглотнула.
– Элисон? – Возглас ее подхватил ветер, протащил несколько ярдов и там рассыпал, утихомирил. – Элисон! – Кейт крикнула громче. Выбравшись на край ямы и приложив ладонь козырьком к глазам, чтобы не слепило солнце, она огляделась. Берег был пустынен.
Кейт повернулась. Не может быть и речи о том, чтобы девочка осталась под песчаным обвалом, но на мгновение воображение сыграло с Кейт злую шутку. Она видела, где он был мягкий и рыхлый, где обвалился и где, на самом дне карьера, придавленный слоем глины, протянулся длинный холм. Холм, какой бывает над человеческой могилой.
Кейт не отрываясь смотрела вниз. Элисон не возвращалась ночью. Она была в безопасности, в доме своей подруги, когда звонила Диана. Кто бы – что бы, тут же поправила она себя – ни лежал там, но только не пятнадцатилетняя школьница, дитя двадцатого века. Кейт осторожно сделала шаг к холму. И все-таки это ее переутомленное воображение виновато. С другого угла зрения холм уже показался просто песчаным участком, на который упала тень от низкого солнца. Теперь она видела там отверстия, прорытые червями и поблескивающие комья торфяника, рухнувшие с песчаной насыпи.
– Что вы тут делаете? – Голос Элисон, резкий, сердитый, так неожиданно прервал ее размышления, что Кейт вздрогнула.
– Слава Богу! – Слова сами собой вырвались у нее. – Я подумала, может быть, с тобой что случилось…
– Решили, что я там похоронена? – В голосе прозвучали насмешливые нотки. Элисон, бледная, появилась из-за края дюны. Под глазами у нее чернели круги.
Кейт улыбнулась.
– Всего на секунду. Когда магнитофон твой увидела.
Взгляд Элисон переметнулся к кассетнику, но она не сделала к нему ни шагу.
– Забыла его, – сказала она после небольшой паузы.
– Теперь понятно. К сожалению, он был наполовину засыпан песком. Боюсь, прилив его попортил.
– Зачем вы сюда пришли? – Голос Элисон звучал уже не столь агрессивно. Она смотрела на Кейт, стоявшую на дне ямы, и не делала попыток спуститься или взять магнитофон.
– Хотела кое-что проверить. – Кейт выбралась наверх и встала рядом. – На поверхности показались разные слои. Видишь? Ночной обвал обнажил слой торфяника, и я думаю, ему не менее тысячи лет.
Взгляд Элисон несколько секунд скользил по темным полосам. И все же она не сдвинулась с места.
– Вы не заметили никакого движения? – спросила она. – Ничего… никого тут не было, когда пришли?
Кейт посмотрела на нее в упор.
– Что именно?
Элисон тяжело вздохнула и пожала плечами.
– Не знаю. Вчера, когда я здесь была. Тут еще что-то было. – Она отвела взгляд. – Не думаю, чтобы что-то особенное. Может быть, птицелов или натуралист, кто-то вроде того… – Она замолчала.
– Толком ты не разглядела, – подсказала Кейт.
– Нет.
– А запах какой-нибудь странный не почувствовала? Например, сырой земли.
Элисон посмотрела на нее.
– Вся земля была сырая.
– Это верно. – Кейт улыбнулась.
Некоторое время они обе молча смотрели вниз. Наконец Кейт нарушила молчание.
– Ты сегодня копать будешь? – спросила она.
Элисон пожала плечами.
– Может быть. Но у меня еще уроков полно. Нельзя отставать. – Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Не собиралась сегодня приходить, но ноги сами привели. Не смогла остановиться.
– Это трудно. А я все думала, почему ты не в школе. Болела? – спросила Кейт.
Элисон кивнула, но от дальнейших объяснений уклонилась. А Кейт не настаивала.
– Кажется, дождь собирается. Наверное, лучше отложить раскопки на другой день. – Почему-то ей не хотелось оставлять Элисон одну на берегу. Мысль о девочке, в одиночку копающей эту заброшенную могилу, тревожила. В том, что это могила, Кейт теперь не сомневалась. Элисон была права.
– Ты говорила, что хочешь сделать несколько снимков. Позволь мне, когда посветлее станет, – попросила она.
Элисон смотрела на нее сквозь треплющиеся на ветру пряди волос. – А вы можете?
– Конечно. Мне кажется, к полудню станет светлее. Тогда я выйду. А пленку принесу тебе сегодня вечером. Тогда тот, кто поедет первым в город, захватит ее с собой и проявит.
– Годится.
Снова ли ей почудилось или энтузиазма у Элисон внезапно поубавилось?
– Скажи, Элли, тебя что-то напугало вчера? – ласково спросила она.
– Ничего подобного! – Ярко вспыхнувшие щеки и заблестевшие глаза говорили об обратном.
– Я просто спросила.
– Сами, что ли, боитесь? – Снисходительно. С пренебрежением.
– По правде говоря – да. Немного.
– Чего же? – Снова агрессивно, неприязненно.
Но под этим Кейт послышалась просительная нотка. И тогда она поняла, что не вправе умножать страх девочки. Только плечами пожала.
– Не знаю. Может быть, как говорит твой брат, привыкла в городе жить. Деревенские звуки быстро забываются. Кроме того, я никогда не жила так близко от моря.
Она с облегчением заметила, что лицо Элисон прояснилось.
– Привыкните. – В первый раз за все время девочка улыбнулась. – Вы в самом деле сделаете для меня снимки?
– Конечно. Никаких проблем. – Кейт помялась. – Не хочешь зайти в коттедж, выпить чашку кофе перед тем, как домой возвращаться?
Элисон кивнула, и скорость, с которой она подхватила свой магнитофон и отвернулась от карьера, говорила о многом. Следуя за ней, Кейт лишь однажды оглянулась на раскопки. Над тем местом, где они только что стояли с Элисон, кружила стая чаек. Затем с громкими криками они все как одна взмыли ввысь и полетели к морю.
– Почему вы заперли дом? Мы никогда этого не делали!
Вдали от дюн Элисон снова приобрела свойственную ей высокомерность.
– По привычке, вероятно, – безмятежно откликнулась Кейт. – Все-таки кто-то вламывался. – Она открыла дверь. – Черный или с молоком? – спросила она, направляясь в кухню.
– С молоком, пожалуйста. – Элисон не последовала за ней и никак не отреагировала на последнее замечание. Она сразу отправилась в гостиную. – У вас печка погасла, – крикнула она оттуда.
Кейт на мгновение прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Я знаю. Но все уже готово для растопки. Может быть, сделаешь это для меня? – Она потянулась за кофейной банкой и замерла. На разделочном столе снова следы чернозема.
– О Господи! – Она даже не поняла, что произнесла эти слова вслух.
– Что случилось? – Элисон стояла в дверях.
Кейт сделала глубокий вдох.
– Ничего. Просто пролила что-то, вот и все.
– Где спички? – Элисон наклонилась и стала рыться внизу, в буфете под раковиной. Куртку она сняла и расчесала волосы пятерней.
– Там, на полке. – Кейт не могла заставить себя оторваться от грязных следов между кружками. – Знаешь, Элли, не надо сейчас топить. Мы попьем кофе и вместе выйдем. Мне бы надо сегодня съездить в Кольчестер. – И снова мысль возникла внезапно. Может быть, на этот раз от того, что ей не хотелось оставаться в доме одной.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Джейн Остин (1775–1817) – английская писательница, автор романов «Здравый смысл и чувствительность», «Гордость и предубеждение».
2
Карл Густав Юнг (1875–1961) – швейцарский психолог и философ-идеалист, основатель «аналитической психологии».
3
Имеется в виду художник Леонардо да Винчи (примеч. перев.).
4
Би-би-си.
5
Жаркое с острым соусом.
6
Древний народ Британии.
7
Древнее название Кольчестера (примеч. перев.).
8
Жрец (примеч. перев.).
9
Майский праздник у кельтов (примеч. перев.).
10
Орудие смертной казни путем удушения (примеч. перев.).
11
Английский композитор и дирижер (примеч. перев.).