Ковен возрожденных

Young Adult. Обратный гарем

THE LOST

SENTINEL

Ivy Asher

Found and Forged

Copyright ©2019 by Ivy Asher

Перевод с английского К. Григорьевой

В коллаже на обложке использована фотография:

© ShotPrime Studio / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Григорьева К., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

– Вот. Чувствуешь запах гнилой цветной капусты, смешанный с запахом прокисшего молока? – спрашивает Торрез. Его большая рука скользит по моей пояснице, а грудь касается плеча, когда он наклоняется ко мне.

Я стараюсь не отвлекаться на грязные мысли, которые проносятся в голове от его близости, и сосредотачиваюсь на вопросе. Делаю глубокий вдох, и в нос ударяет резкий, сильный запах гнили, так что все усилия не поморщиться становятся напрасными.

– Отлично, – понижает голос Торрез. – Непроницаемое выражение лица просто необходимо, особенно в присутствии других оборотней. Ты же не хочешь выдать, что ты почувствовала от них.

Я киваю и фокусируюсь на ламии, которого мы допрашиваем. У него такое выражение лица, будто он не слышит наш разговор и просто ждет следующего вопроса.

– Ты обещаешь не выслеживать следующего Стража или же помогать тому, кто захочет это сделать? – говорю я, прокручивая в голове список вопросов, которые мы задавали ламиям этого гнезда всю прошлую неделю.

– Я обещаю, что не трону ни одного Стража, – спокойно отвечает он, смотря мне в глаза, словно это поможет перебороть новую волну запашца гнилой цветной капусты и кислого молока, которыми только что пропитался воздух.

Качаю головой и стараюсь не слишком задумываться о лжи, которой он только что запятнал комнату. Молниеносным движением сжимаю рукоятку короткого меча и отрубаю ему голову. Мы с Торрезом оба отскакиваем назад, пытаясь избежать брызг крови, но это мало помогает.

Тело ламии падает на пол и превращается в пепел.

– Что ж, пора идти душ в третий раз, отмываться, – ворчу я, когда Торрез вытаскивает платок из заднего кармана и протягивает мне.

– М-м-м, душ… Могу предложить и более интересные способы провести там время, – сообщает Торрез, понижая голос до сексуального хрипа, от чего мои трусики становятся мокрыми.

Воспоминание о душе, который мы приняли вместе, навязчиво всплывает в памяти. Облизываю губы при мысли о сексуальной потасовке между нами, о новых трещинах, которые мы наверняка оставили в каменных стенах. Кто ж знал, что борьба за доминирование бывает такой горячей?

Взгляд Торреза падает на мои губы, и на лице появляется понимающая улыбка. Хватаю платок и вытираю ему физиономию. Отмечаю, что он побрился сегодня утром.

– Хочу, чтобы эти гладкие щеки оказались у меня между бедер, – говорю я, проводя пальцами по его сильной челюсти, потом ерошу короткие черные волосы.

Он хватает меня за талию.

– Могу это устроить.

Меня окутывает аромат сосны, а карие глаза Торреза пылают обещанием удовольствия.

– Чувствую запах твоего желания, Волк, – соблазнительно мурлычу я.

Он наклоняется и кусает меня за плечо.

– М-м-м, а я чувствую твое желание, Ведьма.

Стук отрывает меня от ощущения мягких губ Торреза на моей коже. Дверь открывается, и заходит Бастьен. Он смотрит на пепел на полу и кивает.

– Еще один?

– Да. И сколько всего в итоге? – спрашиваю я, борясь с дрожью, которая охватывает меня, когда Торрез слегка прикусывает мочку моего уха.

– Пятьдесят три. Что не так плохо, учитывая, как долго Адриэль охотился на Стражей и промывал мозги своему гнезду.

Я соглашаюсь с ним, но потом включаю голову. Пятьдесят три ламии, которые были готовы продолжить начатое Адриэлем дело… Это пятая часть гнезда, но, похоже, многие из них стали ламиями буквально в последние пару дней.

– А сколько осталось? – безучастно спрашиваю я.

Руки Торреза сползают с моих бедер, чтобы обхватить мою задницу. Паршивец намеренно мешает мне сосредоточиться на словах Бастьена, но я пока что держусь.

– Это был последний. На сегодня оставалось двадцать ламий, и вы уже всех допросили. У тебя получается все лучше и лучше, – делает мне комплимент Бастьен, постукивая себя по носу.

Улыбаюсь в ответ и с напряжением выдыхаю. Я рада, что покончила с выяснением, кто в этом гнезде все еще представляет угрозу.

– Сестры ждут тебя, – добавляет Бастьен и прислоняется к дверному косяку, убирая с лица свои длинные темно-каштановые локоны.

Пробегаю голодным взглядом по его точеному телу.

– Сначала мне нужно принять душ, а потом мы сможем все уладить.

– Я первый! – вскрикивает Бастьен, и в карих глазах появляются искорки веселья.

Торрез вскидывает голову и свирепо смотрит на ухмыляющегося парня.

– Кто не успел, тот опоздал, Волк, – подшучивает над ним Бастьен, и Торрез, запрокинув голову, раздраженно рычит.

Я хихикаю, а Бастьен дерзко подмигивает мне, отчего мой клитор ощущает прилив вожделения.

– Не начинай, Ведьма, – усмехается Торрез, и я поднимаю руки ладонями вверх в невинном жесте.

– Но это лучше, чем камень-ножницы-бумага, – заявляю я.

– Мне больше нравился такой подход. Все время забываю, что мы поменяли правила, – стонет Торрез, и я смеюсь еще сильнее.

– Тебе камень-ножницы нравились больше, потому что ты чаще выигрывал, – шутливо поясняет Бастьен. – И меня не волнует, что ты там говоришь про правила. Уверен, что ты каким-то образом чуял, что мы выбросим.

Торрез усмехается и качает головой.

– П-ф-ф, я просто хорош в этой игре, – самодовольно возражает он, а затем, убрав руку с моей задницы, изображает знак, обозначающий ножницы, потом дует на пальцы.

Я хлопаю его по груди и отодвигаюсь. Перешагиваю через кучку пепла и тянусь к протянутой Бастьеном руке.

– Ты поступил некрасиво, брат, – смеется Торрез.

– Перестань смотреть на меня щенячьими глазами, – ругается Бастьен, а затем начинает хохотать, когда Торрез по-детски выпячивает нижнюю губу. – Все честно.

– Бессердечный, – выдает Торрез и драматично хватается за грудь. – Позволь хотя бы наблюдать, если не даешь поиграть.

Я удивленно смотрю на Торреза. Его улыбка становится еще шире.

– Я знаю, что тебе понравится это, – дразнит он меня и приподнимает бровь.

Я пожимаю плечами, потому что не могу отрицать этого.

Моя ЖВ – Жадная Вагина – снова в игре.

Парни смеются, словно услышали мои мысли. Или, может, их позабавило отсутствие попыток отрицать слова Торреза. Бастьен выводит меня из покрытой пеплом комнаты, а Торрез следует прямо за нами, как довольный щенок.

Проходим мимо группы ламий, которые стараются держать максимально возможную дистанцию. Они ведут себя так, словно мы угроза и нас нужно бояться. Думаю, пепел, покрывающий мою одежду, не самое приятное зрелище для них, но мы убиваем ламий не просто так. Со дня на день мы уедем, и до этого нам нужно убедиться, что это гнездо больше не представляет угрозы ни для нас, ни для тех, кто здесь останется. Не все ламии враги нам.

На удивление, здешние обитатели, относительно лояльные к нам, отнеслись к оборотням Волкова почти как к членам семьи. Не знаю, связано ли это с тем, что они практически соотечественники и говорят на одном языке, или (скорее) дух товарищества основан на взаимной неприязни к кастерам и паладинам, американцам к тому же. Какой бы ни была причина, они ужились, и стая Волковых поклялась защищать гнездо после того, как все остальные уйдут.

А значит, хотя бы об этом мне не нужно беспокоиться, как и нести ответственность. И я благодарна Альфе, Федору, несмотря на то что он достал уже своей Брун. Клянусь, если я еще раз услышу, как он восхищается этой девахой, я просто сойду с ума. Сначала он нахваливал ее перед Торрезом, а теперь поет дифирамбы ее способностям всем моим Избранным. Чертовски сомнительный вкус, если хотите знать мое мнение.

– Винна, – эхом разносится по коридору позади нас, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Бэкета и Эноха.

– Есть успехи? – кричу им, пока они подходят к нам.

Они оба отрицательно качают головой, и я издаю раздраженный стон.

– Мы осмотрели его комнаты, библиотеку и все остальные места, где этот сумасшедший кровопийца мог бы хранить книги о Стражах, но ничего не нашли, – говорит Бэкет, и я, нахмурившись, оглядываю пещеру-коридор, как будто на стенах написаны подсказки.

– Он мог солгать, Винна, – пожав плечами, говорит Энох.

– Возможно, – наконец соглашаюсь я. – Но я не понимаю зачем, и он, казалось, так много знал.

– Скорее всего он просто играл с тобой. Его брат был Избранным, оттуда и вся информация. Мы не знаем, в какой момент Адриэль слетел с катушек. Возможно, он годами получал информацию из первых рук, – заявляет Бэкет.

Как бы мне ни было неприятно, надо признать, что он, вероятно, прав. Нет смысла переживать из-за книги, которой, вероятно, не существуют.

– Эта пещера огромная. Возможно, потребуется год, чтобы обыскать каждый уголок и каждую расселину. Скоро мы будем окружены Стражами. Уверена, они расскажут нам больше, чем любая книга, которую Адриэль мог спрятать в этом месте, – успокаивающе добавил Энох.

Бастьен выводит маленькие круги на тыльной стороне моей ладони большим пальцем, и нервы в моем животе оживают при мысли о других Стражах.

– Кстати об этом, когда мы выдвигаемся? – спрашивает Бэкет.

Бастьен больно сжимает мою руку, но, к счастью, он молчит. Если мне придется вернуться к спору о том, почему Энох и его ковен должны отправиться с нами в город Стражей, я ударю его, а затем на месяц лишу права участвовать в игре «Я первый». Ладно, может, вторую часть опущу, но точно ударю.

– Сегодня мы закончили допросы, так что отправляемся, как только все соберутся и будут готовы. Я проверю Сорика и дам вам знать.

Бэкет и Энох кивают в ту сторону, откуда только что пришли, намекая, что Сорик там. Бастьен тянет меня за руку, заставляя двигаться, и я стараюсь подавить разочарование из-за того, что не нашла никаких инструкций по эксплуатации Стражей. В качестве утешительного приза напоминаю себе о том, что мы с Бастьеном вроде бы собирались сделать.

Интересно, Торрез правда хочет понаблюдать или же он присоединится к веселью?

– Волк, – раздается голос Нокса, когда мы сворачиваем в коридор, ведущий в нашу комнату.

Мы все одновременно стонем и, обернувшись, видим мулата, бегущего по коридору трусцой.

Проклятье, он великолепен.

– Про тебя спрашивала какая-то Брун. Ей нужна помощь в организации патруля, – объясняет Нокс, и я рычу.

Торрез смеется, и я поворачиваюсь к нему.

– Мне снова надрать ей зад? Что ей вообще надо?

Парень вскидывает руки в примиряющем жесте.

– Ее прислал Федор. Чем быстрее мы со всем этим разберемся, тем быстрее сможем уехать, – напоминает он.

– Разберемся? Мне стоило оторвать ей голову, когда была такая возможность, – ворчу я и отворачиваюсь от Торреза, когда он пытается поцеловать меня в кончик носа.

– Передай ей, что приду через час… – Он смотрит на меня. – Чрез два часа. То есть найду ее, когда закончу, – говорит Торрез, и моя Жадная Вагина сжимается в возбужденном ожидании.

– Хорошо, – кивает Нокс. – А куда вы направляетесь? – спрашивает он небрежно, но блеск в глазах выдает его.

– Трахаться, – сообщает Бастьен и снова тянет меня по коридору.

Я смеюсь.

– Чур, первый, когда у нее появится свободная минутка, – кричит нам вслед Нокс.

Бастьен останавливается и закатывает глаза.

– Ты не можешь зарезервировать местечко. Все решается на месте и по обоюдному согласию. Таковы правила, – раздраженно объясняет Бастьен.

– Не понимаю, почему мы не могли и дальше играть в камень-ножницы-бумага, – ворчит Нокс. – Никаких сложных правил.

– Да! Вот об этом я и говорил, – встревает Торрез, шутливо пихнув Нокса локтем.

– Ну, я уверен, что кое-кто из присутствующих здесь вечно жульничал, – говорит Нокс, Бастьен показывает ему кулак.

Я хихикаю, потом взвизгиваю, когда Бастьен внезапно шлепает меня по заднице. Мы идем дальше по коридору. Нокс следует за нами, и взгляд Бастьена становится растерянным.

– Эй, ты куда? – спрашивает он Нокса.

– Ты вроде бы говорил, что все решается на месте. Так что я иду, чтобы заявить о своем желании и возможностях. – Нокс говорит это таким тоном, словно Бастьен идиот, который сам бы не догадался.

– Неплохо, – соглашается Бастьен, и мы все, ускорившись, несемся по коридору.

– Не отставай, – обернувшись, кричит Нокс Торрезу. – В любую секунду кто угодно может нам помешать, так что нужно торопиться. – Он произносит это, как командир группы спецназа в сериале, и мы подчиняемся.

Бастьен распахивает дверь в комнату и внезапно останавливается, заставляя нас врезаться в его широкую спину.

– Какого хрена… – начинаю я, но замолкаю, когда улыбающиеся сестрички отводят взгляд от рюкзаков, которые собирают вместо нас.

– Вы как вовремя, – сияет Берди, подлетает ко мне и выдергивает из мускулистого «бутерброда». – Нам нужно ненадолго отвлечь тебя, Винна. Помоги нам выбрать то, что, по твоему мнению, лучше всего подойдет для путешествия, а потом мы окончательно загрузим твой рюкзак.

Я с тоской оглядываюсь на парней, и Лила хихикает.

– Дорогая, у тебя будет еще полно времени на секс. Чем быстрее мы покончим со всем, тем лучше, – успокаивает она, и какое счастье, что я не покраснела.

– Вы трое прям как Капитан, – фыркает Нокс, а затем ныряет за дверь, чтобы увернуться от туристического ботинка, который Аделаида со смехом швыряет в него.

– Эти рюкзаки уже собраны, – сообщает Берди, указывая на четыре рюкзака у двери. – Не могли бы вы, мальчики, напрячь свои сильные мускулы, о которых всегда с восторгом говорит Винна, и донести их до машин? – Она хлопает ресницами, смотря на Торреза и Бастьена, и парни складываются пополам, как картонные открытки.

– Я все еще первый! – заявляет Бастьен, хватая два рюкзака и проходя мимо меня. Удостаиваюсь поцелуя в щечку, затем он слегка наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Это всего лишь небольшая отсрочка, – сообщает он.

– Согласна, просто перерыв, – кричу ему в спину, когда он выходит из комнаты.

Торрез усмехается и качает головой.

– Жадная, жадная, жадная, – повторяет он, хватая два других рюкзака и поворачиваясь, чтобы последовать за Бастьеном.

– ЖВ навсегда-а-а, – кричу ему вслед и смеюсь, когда слышу, как его хохот эхом разносится по коридору.

– Должна признать, у тебя отменный вкус, – говорит мне Аделаида и ударяет рубашкой по заднице. Я протестующе вскрикиваю и отскакиваю подальше, подозревая, что она собирается повторить. – Торрез и Сиа такие милые, а ведь ты знаешь, как мы относимся к мальчикам, – говорит она, заталкивая рубашку-оружие в рюкзак.

– Ты фанатка их милых характеров или их внешней милоты? – поддразниваю Аделаиду и бросаю в нее носком. – Не думай, что я не замечала мечтательности в твоих глазах, когда ты пялилась на Сиа.

Она выдыхает в притворном возмущении.

– О да, да. Я знаю это выражение. Такое обычно можно увидеть, когда ты ешь вкусную булочку с корицей, запивая чашечкой чая со сливками, – поддразнивает Лила свою сестру, и я смеюсь.

– Как я и сказала, я всего лишь восхищаюсь отменным вкусом Винны, – оправдывается Аделаида, но ее хихиканье портит невинный вид, который она пытается принять. – И ведь не я строила глазки тому парню-оборотню, который на днях приносил продукты на кухню, не так ли, Лил? – вскользь бросает она.

– О-о-о, и кто же это? – спрашиваю я, набросившись на нее, как пиранья.

– Кажется, его зовут Артемий, – вступает в разговор Берди.

Лила заливается краской, и мне приходится бороться с собой, чтобы не расхохотаться.

– Подождите, – прошу я, запрыгивая на кровать и устраиваясь поудобнее. Откидываюсь на спинку и поправляю подушку под поясницей. – Так, готова, – объявляю я и восторженно улыбаюсь сестрицам. – Расскажите мне все!

Глава 2

Тихо стучу в дверь, тяжесть в моей груди делает все возможное, чтобы прогнать ощущение легкости и счастья от болтовни с сестричками. Их приезд был вызван неприятными обстоятельствами, но я так рада, что они здесь. Они успокаивают и заземляют каждого из нас так, как никто больше не умеет.

Я прислушиваюсь, но никто не отвечает, поэтому стучу сильнее.

– Входите, – наконец раздается голос Сорика.

Поворачиваю ручку и пытаюсь унять волнение, когда вхожу и обнаруживаю Сорика, сидящего рядом с Воном.

– Не помешала? – нерешительно спрашиваю я, рассматривая книгу, которую Сорик держит в руках, а затем и на него самого. Его длинные светлые волосы зачесаны назад, на лице заметна щетина. Он по-прежнему похож на викинга, но я вижу, что ситуация давит на него.

– О нет, совсем нет, – уверяет меня Сорик, закрывает книгу и одаривает теплой улыбкой.

Я улыбаюсь в ответ и сажусь рядом с Воном.

– Никого не привела с собой? – поддразнивает Сорик, и я усмехаюсь. – Знаешь, я удивлен, что парни выпустили тебя из виду.

– Сестры прогнали их всех, чтобы мы могли спокойно собрать вещи и поболтать на девчачьи темы, – с усмешкой объясняю я.

– Ах да, сестры – грозные противники, – заявляет Сорик; в его глазах читаются уважение и веселье.

– Это так, – смеюсь я. – Что вы читаете?

– Только начали «Очарованный кровью» Дина Кнуца, – говорит Сорик и поднимает книгу, чтобы я могла разглядеть обложку.

– Не читала. Интересная? – задаю я вопрос, избегая более глубоких тем, застревающих у меня в горле. Такое чувство, будто я проглотила слишком большой кусок и теперь мне нужна вода, чтобы протолкнуть его дальше.

– Очень. Это одна из моих любимых книг, я частенько ее перечитываю, – отвечает Сорик, с нежностью разглядывая книгу. – Я дам тебе почитать, как только мы закончим.

Притворно распахиваю глаза от удивления.

– Я польщена, что ты доверишь мне такое сокровище.

– Но если с ней что-то случится, ты ответишь.

– Конечно, конечно.

Раньше я не сильно доверяла Сорику, но за прошедшую неделю у меня появилась возможность узнать его получше. Он добрый и смешной, и в нем есть что-то такое, что меня успокаивает. Если бы я росла в таких же условиях, как и парни, Сорик был бы моим отцом. Сначала я не могла разобраться в своих чувствах, но чем больше я общалась с ним, наблюдала за ним, тем больше осознавала, насколько было бы невероятно расти в его тени.

Мы оба молчим, пока я наблюдаю за безмолвным свидетелем нашего шутливого разговора, Воном.

Он замер на стуле, как статуя, ожидая указаний. Вообще-то я и не надеялась, что в какой-то момент он повернется ко мне, посмотрит в глаза и снова увидит мир… увидит меня. К сожалению, я знакома только с этой версией своего отца. Это одновременно и утешение, пусть и странное, и полная хреновина, потому что я не хочу видеть его таким.

Я не спрашиваю, изменилось ли что-то в нем, потому что очевидно, что нет.

– Сестры закончили собираться, Торрез пошел к Брун, чтобы обсудить все, что ей нужно, перед нашим отъездом, – сообщаю я Сорику, чтобы прогнать внезапно накатившую грусть. Безуспешно пытаюсь не походить на обиженного ребенка.

Долбаная Брун.

Сорик понимающе улыбается, затем переводит взгляд на моего отца, и улыбка испаряется.

– Ты решила, что будем с ним делать? – спрашивает он, как будто это я должна решать.

Я ценю его попытки вовлечь меня, дать мне почувствовать, что у меня есть право голоса, но Сорик знает Вона лучше, чем я. Ему стоит спрашивать только себя.

– Я уже говорила… не думаю, что я подходящий человек, чтобы принимать такие решения…

– Ты его дочь, и ты самый подходящий человек, – вновь возражает Сорик.

Раздраженно выдыхаю и провожу пальцами по волосам.

– Сорик, перестань… пожалуйста, – умоляю я. – Я чувствую себя дерьмово из-за этого. Я знаю, что он мой отец, но я не знаю его. Я не знаю, что бы он почувствовал. В одно мгновение я рада, что Вон хотя бы жив, а в другое начинаю оплакивать его. Единственный человек в этой комнате, который знает его достаточно хорошо, чтобы принять решение, которое ему понравится, – это ты. Перестань перекладывать вес его будущего на мои плечи, это уже слишком.

Взгляд Сорика наполняется пониманием и сочувствием, но также я вижу в нем решимость.

– Ты узнаешь его, Винна…

– Не уверена в этом, – вздыхаю я. – Возможно, он никогда не очнется. Возможно, такое состояние – это все, что осталось для него… для меня… хотя ты надеешься на обратное.

– Даже если так, я помогу тебе узнать его, – заявляет Сорик, а я встаю со стула и начинаю расхаживать по комнате. С каждым шагом мои проблемы безжалостно наступают мне на пятки. Мы молчим, пока я пытаюсь хоть немного разобраться, и Сорик не торопит.

– Мне кажется неправильным оставлять его с Айдином и Эврином, – наконец произношу я, обойдя периметр комнаты несколько раз. – Я знаю также, что, по мнению сестричек, они лучше всех позаботятся о нем, но мне не нравится сама идея… – Я замолкаю, пытаясь подобрать нужные слова.

– Идея не брать его с собой? – подсказывает Сорик.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю! Не могу представить, как он пойдет с нами, потому что мы сами без понятия, во что вообще ввязываемся, – наконец говорю я.

– Всегда можно прикрыть его спину, – качает головой Сорик.

– Да, – соглашаюсь я. – Но что, если все пойдет не так?

– Винна, ты Страж, запрашивающий доступ в город Стражей. Как ты думаешь, что именно может пойти не так?

Одариваю Сорика взглядом, в котором ясно читается «ой, да брось», и снова начинаю ходить по комнате.

– Понятия не имею, честно. Стражи не просто так прятались там все это время. Кто знает, как они отреагируют, когда я постучусь в дверь и спрошу: «А что у нас сегодня на ужин?»

Сорик усмехается и потирает лицо ладонями. За эту неделю он был источником поддержки для меня, но в этом маленьком жесте я замечаю усталость и беспокойство.

– Уверена, все пройдет хорошо, – отмахиваюсь я, опередив Сорика с вдохновляющим комментарием, который, как я чувствую, вертится у него на кончике языка.

Он улыбается, но улыбка не доходит до его глаз.

– Значит, решено, – заявляет Сорик. – Вон идет с нами. – Его глаза наполняются гордостью, но я отворачиваюсь, не считая, что так уж достойна похвалы.

Если бы он только знал, как много противоречий в моей голове касаемо всего этого, он бы наверняка подумал, что я самая ужасная дочь на свете.

– Так, давай еще раз пройдемся по плану, – прошу я, чтобы отогнать чувство неполноценности.

– Мы проедем так далеко, как только сможем, что займет пару дней, а потом у нас впереди, возможно, пара недель пешей прогулки. Я повернул назад, когда почувствовал барьер, но мне показалось, что само поселение находится в долине, окруженной горами.

Я киваю и запоминаю все, что он говорит мне. Пытаюсь представить картинку, но у меня не получается. Пробегаю взглядом по лицу Вона. Его глаза отстраненные и неподвижные, но они того же цвета, что и мои. Должно быть, Сорик подстриг ему темные волосы, потому что теперь они доходят до плеч и выглядят здоровыми и блестящими.

– Что ты думаешь… пап?

Слово «папа» все еще кажется мне чужим, но я стараюсь произносить его почаще, чтобы оно не звучало так жестко и странно. Я знаю, что он не ответит. Понятия не имею, зачем я вообще спросила, но мне кажется важным не относиться к нему так, будто его здесь нет, как будто у него нет своего мнения.

Киваю, словно он только что высказал свое согласие, и хлопаю в ладоши.

– Что ж, тогда сделаем это.

Эврин крепко обнимает меня, и я не могу сдержать смеха.

– У тебя получается все лучше и лучше, – поддразниваю я и смеюсь громче, видя, как румянец заливает его шею, когда я отстраняюсь. – Похоже, ты наконец готов надеть футболку с надписью «Люблю обнимашки», которую я приберегла для тебя.

– Дашь мне эту футболку, и я сожгу ее, – угрожает он, но при этих словах уголок губ дергается.

– Пф-ф-ф, – отмахиваюсь от угрозы. – Ты же знаешь, что будешь носить ее не снимая, спать в ней, и все такое.

Эврин разражается смехом и качает головой. Приятно снова слышать его смех. Все переживали утрату Кигана и Лахлана, но Айдину и Эврину пришлось особенно тяжело. Приятно увидеть легкость и веселье в его глазах.

– Видишь, ты не отрицаешь, – смеюсь я.

Айдин стоит и ждет своей очереди, пока мы с ребятами пробираемся вдоль шеренги любимых, обнимая и говоря ободряющую чушь, хоть мы и не знаем, насколько она правдива.