- -
- 100%
- +
Главарь что-то нечленораздельно замычал и выхватил меч. То ли он был уже в изрядном подпитии, то ли просто невысокого ума, но клинок, покинувший ножны слишком резко, чиркнул о низкую балку над косяком и ушел в сторону. Сигэхару от неожиданности покачнулся.
Рентаро не стал упускать шанс — кинжал в его руках настиг цель. Меч со звоном выпал из руки разбойника, следом рухнуло и его тело.
На улице кто-то заметил суматоху в хижине. Раздались голоса — сначала насмешливые, потом с оттенком тревоги:
— Эй, Сигэхару, что там у вас?
— Вдвоем с одной девкой совладать не можете?
— Кажется, я видел, как он упал.
Рентаро понимал, что главное сейчас — не дать им опомниться.
Он выбежал на улицу, обнажил меч и, громко крича, ринулся на бандитов. Те на миг растерялись. Один с перепугу выронил кувшин с сакэ — тот разбился, и жидкость пролилась на костер. В воздух взметнулись пепел и белый дым.
В этом внезапном хаосе Рентаро мгновенно зарубил двоих. Третий довольно быстро опомнился: твердо стоя на ногах, он достал клинок и принял боевую стойку. Но нападать не спешил — медленно начал обходить самурая по кругу.
— Слушай, зачем нам драться? Нас двое. Поделим добычу? — бросил он.
— Ничего другого я и не ожидал услышать от трусливого пса. Ни чести, ни имени — только страх и жажда наживы! — ответил самурай, но в ту же секунду его руки содрогнулись, отражая череду сильных выпадов.
Начался молчаливый, смертельный танец. Рентаро явно превосходил противника в мастерстве, но тот был выше, массивнее и сильнее. Каждый удар его меча напоминал удар молота по наковальне. Звон клинков, будто дьявольская песнь, разносился по вечернему лесу.
Вскоре силы начали покидать Рентаро. Он отразил очередной безумный выпад, но ошибся — и лишь вовремя выставленная левая рука с кинжалом спасла его. Лезвие не выдержало, треснуло и, отлетев, исчезло в траве. Рентаро отшатнулся, споткнулся о корягу и уже попрощался с жизнью, наблюдая, как чужой клинок устремился к его шее.
Внезапно с глухим шлепком в горло разбойника впилась стрела. Он замер, вытянулся, будто пронзенный молнией, попытался захрипеть, но смог издать лишь булькающие звуки. Затем его глаза закатились, и он завалился лицом вперед.
Рентаро повернул голову. Возле одной из лошадей стояла его новая знакомая — имени ее он пока не знал. Девушка твердо и сосредоточенно сжимала лук, мгновение назад спасший ему жизнь.
Самурай посмотрел на серое небо. Там, в вышине, над лесом, тонко курлыкая, пролетел клин гусей. Осень вступала в свои права.
Тяжело дыша, Рентаро подошел к девушке, для которой, казалось, не существовало ни страха, ни усталости. Она уже деловито шарила в мешках с добром.
Услышав шаги, она произнесла, не поворачивая головы:
— Теперь ни я тебе, ни ты мне — ничего не должны. Переночуем здесь. Утром каждый пойдет своей дорогой.
Он взглянул на нее. Слова прозвучали сами — искренне:
— Назови хотя бы имя. Чтобы я знал, кого благодарить за спасение.
— Сая, — коротко бросила она, выкидывая из мешка какие-то тряпки. Затем коротко усмехнулась. — Надеюсь, за предложение поделить добро пополам ты меня не зарубишь?
Рентаро в ответ только покачал головой.
Наконец Сая нашла более-менее подходящие по размеру штаны и рубаху и отложила их в сторону. Иронично смерив Рентаро взглядом, она добавила:
— Тебе бы тоже переодеться во что-то менее приметное. А то и правда — на первой же заставе голову снесут.
— Ты права. — Кивнул он. — Только сначала позабочусь о мертвецах, пока они не привлекли зверье.
Девушка молча наблюдала, как он волоком вытаскивает из хижины тела Гэнносукэ и Сигэхару и укладывает их рядом с остальными.
Она пыталась понять, для чего судьба опять свела ее с этим человеком. В глубине души она была благодарна ему за спасение, но вместе с тем знала: когда разбойники, наигравшись с ней, наконец уснули бы, она бы сделала все, чтобы утром никто из них не проснулся.
Мысль о том, что теперь она кому-то должна, мучила ее, была неприятна. Она еще некоторое время наблюдала за самураем, который, кряхтя и шатаясь, таскал тела. Когда он в очередной раз скрылся в чаще леса, девушка поднялась и направилась к речке неподалеку, чтобы наконец смыть с себя грязь и кровь.
***
Тела разбойников, казалось, весили как несколько мешков риса.
Заваливая камнями последнего, Рентаро понял, что сил почти не осталось. Его замутило, в ушах раздался предательский звон. Опершись о ствол дерева, он согнулся в судорогах — желудок исторг скудные остатки еды.
«Еще мгновение — и я составлю компанию этим мертвецам», — подумал он.
Немного придя в себя и отдышавшись, самурай заставил себя вернуться в хижину.
С порога он почувствовал запах еды. Сая сидела у очага, что-то помешивая в котелке. Аромат мяса, приправленного травами, напомнил Рентаро, как давно он не ел.
Девушка уже умылась и переоделась. Волосы свернула в пучок на затылке. Из одежды на ней были мужская рубаха и штаны. В таком виде она больше напоминала юношу и вполне могла сойти за слугу или оруженосца.
Рентаро устало опустился рядом. Наполнил миску похлебкой из котелка, потянулся было к кувшину — но замер, насторожившись.
— Не бойся, — произнесла она, подкидывая в очаг пару веточек. — Это вода. Из ручья. Все равно сакэ у них было дрянное.
Когда они закончили есть, за окном уже взошла луна.
Сая, сидя поодаль, с явным удовольствием перебирала сокровища, найденные в лакированной шкатулке. Одна из заколок и костяной гребень тут же украсили ее волосы. Затем она взглянула на Рентаро с легким недоверием, закрыла крышку и отодвинула шкатулку в сторону.
Ее движения были плавными, почти завораживающими.
Самурая охватила слабость. Он завалился прямо на циновку, где сидел. Глаза закрылись сами собой, и он провалился в сон.
***
На следующий день у Рентаро начался жар.
Тело ломило, не было сил даже подняться, чтобы сходить по нужде. В горле пересохло. Любое движение отзывалось тупой болью и головокружением.
Сквозь мутную пелену он увидел фигуру Саи. Она обула сандалии, затянула потуже пояс, убрав за него пару кинжалов. С порога бросила на него прощальный взгляд. Сделала шаг наружу. Остановилась, будто о чем-то задумавшись. Затем обреченно вздохнула и вернулась.
Присела рядом.
— И откуда ты такой мне на голову свалился? — тихо произнесла она.
Девушка распоясалась, достала из-за пазухи мешочек с какими-то травами, развела огонь и принялась перетирать их в ладонях, бросая в котелок.
Снаружи шумел лес, фыркали лошади.
На мгновение небо прорезал крик гусей — глухой, дальний, будто напоминание о бесконечном движении жизни.
Глава 3. Сакура
Я застыла перед входом в клуб. На мгновение показалось, что у меня отнялись ноги.
Случайный прохожий, увидев меня в таком состоянии, решил бы, что еще одна дурочка поставила дешевые шасси с черного рынка и теперь зависла посреди улицы, дожидаясь механика из городской техслужбы — из тех, кто чинит все подряд и не задает лишних вопросов. Главное — плати.
Но причина была в другом. Я просто боялась войти и посмотреть в глаза Гинтаро — хозяину клуба. Пару дней назад я серьезно облажалась.
Мы как раз отыграли программу. Очередной фестиваль с кучей групп, ничего особенного — но среди зрителей впервые были представители крупных музыкальных лейблов. Нас могли заметить. И заметили.
А потом все пошло наперекосяк.
Когда отгремел последний аккорд и мы — потные, выжатые, но довольные — спустились со сцены, к нам подошел презентабельный мужчина. Вручил визитку и пригласил на прослушивание.
Мы сначала даже не поняли, что происходит. На визитке значился продюсерский центр, который работал с самой MAKINA.
Юдзи на радостях тут же потащил нас в подсобку. Там он откуда-то достал бутылку с красно-белой этикеткой и как ни в чем не бывало предложил отметить первый шаг в мир большого шоу-бизнеса.
— Это… это что? — Акира взял бутылку и начал вертеть ее в руках. — Су… тори… чиная… — с трудом выговорил он, щурясь на этикетку.
— Водка. Настоящая, — с гордостью ответил Юдзи. — Тетка из Владивостока прислала.
— Я слышал, беженцам там выдают паек — черный, как уголь, хлеб и вот такую бутылку водки, — заявил Акира с видом эксперта.
— Ты почаще стримы этого JPN_Liberty27 смотри — еще не такое услышишь, — фыркнул Юдзи. — Ну так что? Кто со мной? Девчонки?
Я махнула рукой, соглашаясь. Хина отказалась.
— Простите, ребят, я очень извиняюсь, — сказала она, густо краснея, — но меня ждут.
Юдзи сразу сник. Хина ему нравилась. Но после пары неуклюжих попыток подкатить она прямо сказала, что отношения внутри группы ни к чему хорошему не приведут, и он отступил.
В последнее время за Хиной начал ухаживать какой-то мужчина — встречал ее после выступлений. Ни мне, ни Юдзи он не нравился: в нем чувствовалось что-то чужое, неправильное.
Когда у двери она на секунду обернулась, поправила очки и жизнерадостно помахала нам, внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Но стакан с прозрачной жидкостью, который Акира поставил передо мной, быстро разогнал тревогу.
Я раньше никогда не пила алкоголь, но в тот момент мне показалось, что мы совершаем какой-то ритуал, отмечая пусть небольшую, но важную победу.
Последнее, что осталось в памяти, — звон стаканов и наши выкрики «Кампай»17. Дальнейшие события той ночи, как и последующие несколько дней, превратились в темное пятно.
В себя я пришла только сегодня утром — и первым делом прокляла все на свете. В общем чате нашей группы, помимо сообщений от Акиры и Юдзи с вопросами о моем самочувствии, были и видео: на них я, стоя на сцене, толкаю какие-то идеологические лозунги — о том, что наши души давно принадлежат корпорациям, что мы больше не хозяева своих тел, а Поток — всего лишь удобная среда для манипуляции обществом.
Но это были еще цветочки. Когда Гинтаро с ребятами потащили меня в туалет, чтобы привести в чувство, по дороге я умудрилась наблевать на того самого продюсера, который пригласил нас на прослушивание.
И вот теперь, стоя перед входом, над которым висел стилизованный крест с названием клуба, я снова и снова прокручивала в голове, как буду оправдываться перед Гинтаро и ребятами.
Наконец, собравшись с силами, глубоко вдохнула и шагнула внутрь — под вывеску «Вижн».
***
Внутри царил полумрак, пахло остатками алкоголя, пота и сигаретного дыма. Миновав небольшой холл с кассой и гардеробом, я вышла в концертный зал человек на двести. В глубине возвышалась сцена, вдоль правой стены тянулась барная стойка.
За ней сидел Гинтаро.
Пока боты-доставщики таскали в подсобку кеги с пивом, он делал пометки в бумажном блокноте. На носу у него сидели маленькие круглые очки — странная деталь, выбивавшаяся из остального образа.
Плотный, коренастый — из-под гавайской рубашки с коротким рукавом выглядывали черные бионические протезы. Шеи будто не было вовсе, а голова выглядела так, словно ей не раз крошили бетонные плиты на соревнованиях по карате.
Он заметил меня и, оторвавшись от записей, поманил пальцем.
— Тебя вчера не было. Мы с Акирой тут зашивались. Я же предупреждал про стрим-марафон айдолов.
Я ожидала чего угодно, только не выговора за прогул — и от этого сразу стало легче.
— Гинтаро… извини.
Он перегнулся через стойку, достал две бутылки газировки и щелчком большого пальца отправил крышки в ведерко для чаевых. Одну протянул мне.
— Что мне твое «извини»? — голос оставался суровым, но в нем проскользнули нотки беспокойства. — Завтра двойную смену отработаешь.
— Отработаю. Обязательно. — Я взяла бутылку и опустила взгляд. — Но… я хотела извиниться за свое поведение. Не знаю, что на меня нашло. Больше такого не повторится.
— Ты про что?
— Я же испортила фестиваль. И те люди из звукозаписывающих компаний… они ведь твои знакомые? Что они теперь подумают?
— А, ты про свое дефиле на сцене? — он вдруг усмехнулся. — Хоть как-то разбавила этот приторный инди-вечер.
Доверительно добавил:
— Только больше так на выпивку не налегай. Мозг — единственное, что пока не научились менять.
— То есть ты не злишься?
Я сделала глоток. Холодная газировка обожгла горло.
— Еще как злюсь. На то, что ты пропала, не отвечала на звонки и сообщения и оставила нас с Акирой разбираться с этим балаганом из фанатов со светящимися палками.
Он слез со стула и поправил завалившегося на бок бота.
— Кстати, вчера заходил господин Эйити.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Тот самый, чей костюм за миллион иен ты украсила содержимым своего желудка.
Щеки снова запылали.
— И… что он сказал?
— Напомнил, что в эту пятницу у вас прослушивание в «Mirai Records». Просил не опаздывать. И еще интересовался, все ли с тобой в порядке.
Я выдохнула. Похоже, все обошлось.
Допив газировку, я уже собиралась идти переодеваться, когда заметила, что Гинтаро внимательно смотрит на телевизионную панель между стойками с алкоголем. На экране миловидная женщина с трагическим выражением лица вела репортаж на фоне изуродованной высотки.
Гинтаро прибавил звук.
— «По предварительным данным, в результате взрыва в жилом комплексе „Накашима“ погибли четырнадцать человек. Департамент безопасности пока не дает комментариев…»
— Хм… Похоже на «пыль», — пробормотал он.
— Пыль?
— Наномашины. Еще мы называли их «кровь Кагуцути18». Разработка корпов с Кюсю. Весьма эффективное средство против тяжелой техники, дронов и боевых кукол.
Он кивнул в сторону экрана:
— Видишь? Потеки на фасаде будто свечной воск. Попадет такая пылинка на броню — и все. Не остановится, пока не сожрет машину целиком. И при этом разогревается так, что плавит все вокруг.
Он резко тряхнул головой, поморщился и жадно приложился к газировке, словно пытался заглушить всплывшие воспоминания.
Картинка сменилась: теперь репортаж шел из пресс-центра. На фоне эмблемы в виде стилизованного феникса появился мужчина в синей форме. В зале поднялся шум:
— «Господин Арасэ, это была террористическая атака?»
— «Откуда у них „пыль“?»
— «Кто из радикальных групп взял на себя ответственность?»
— Радикальные группы… ну да, — усмехнулся Гинтаро и выключил звук.
Повернувшись ко мне, добавил:
— Мне сейчас надо отойти. Сегодня, похоже, затишье. Да и доставок больше не будет. — Он бросил взгляд в сторону служебного выхода, где скрылся последний бот. — Приберитесь тут с Акирой. Потом сцена ваша.
Через минуту он ушел.
Я окинула взглядом предстоящий фронт работ. Все было не так уж и плохо. После выступлений айдолов мусора всегда оставалось куда меньше, чем после рок-концертов, когда приходилось чуть ли не вручную отскребать с пола жвачку, собирать битое стекло и затирать остатки содержимого чьих-то желудков.
Выпустив из подсобки бота-уборщика, напоминающего то ли огромный мусорный бак, то ли вечно пищащего робота из старой кинофантастики, я занялась барной стойкой.
Закончив с протиркой столешницы, обернулась к стеллажам с алкоголем, собираясь провести аудит — и замерла, уставившись в экран.
Репортаж о взрыве в центре города все еще продолжался, но теперь четверть экрана занимала фотография мужчины. Я узнала его. Именно с ним встречалась Хина. И именно с ним она ушла позавчера после концерта.
Я сразу включила звук. Камера выхватила сотрудницу Департамента безопасности, которая ровным голосом делала заявление:
— «…личность подозреваемого. По предварительным данным, им является гражданин Осаки Микагэ Тосио. Просим всех, кто располагает какой-либо информацией об этом человеке, незамедлительно обратиться в Департамент безопасности».
Сомнений не осталось. Это точно был он. Тот самый взгляд — как у дохлой рыбы.
Я попыталась связаться с Хиной. После нескольких секунд ожидания высветилось то, чего я боялась: абонент вне Потока. Я сразу отправила сообщение, но и оно зависло, мигая серой иконкой.
Скинув фартук, я схватила с вешалки джинсовку и рванула к выходу. В дверях нос к носу столкнулась с Акирой.
— Эй, ты куда? — удивился он.
— Домой к Хине. Думаю, она в беде.
— Может, мне с тобой?
— Не нужно. Гинтаро просил присмотреть тут, пока его нет.
— Хорошо. Позвони, как будут новости.
Он проводил меня взглядом, поправил ремень басового кофра на плече и исчез в глубине клуба.
***
Хины дома не оказалось. Соседка призналась, что не видела ее уже несколько дней. Сама она явно была на взводе — из квартиры моей подруги без умолку доносилось мяуканье. Хина всегда питала слабость к кошкам и недавно завела одну.
Ждать под дверью было бессмысленно. Я оставила соседке и домовладельцу свои контакты на случай, если Хина объявится, и направилась в Департамент безопасности.
Несколько минут в подземке — и я уже у парка Нисиномару. Напротив, разделенные широким рвом, возвышались две цитадели: замок Осаки с его изящными, словно невесомыми крышами — и холодная многоэтажная громада Департамента из стекла и бетона.
Самурайское наследие и олицетворение нового дивного мира19.
Оба здания служили своим хозяевам с одинаковой преданностью, и у обоих была схожая судьба.
Каждая новая эпоха — Эдо, Мэйдзи — раз за разом стирала замок с холма, но его упрямо восстанавливали. Так же и Департамент вырос на месте прежнего Главного управления полиции, сначала поврежденного землетрясением, а затем сожженного во время голодных бунтов и уличных боев.
Я на мгновение замедлила шаг перед центральным входом, над которым сверкала золотом эмблема феникса. Только сейчас я подумала, насколько это символично: закон и порядок, возрожденные из пепла.
В лобби было светло, просторно и немноголюдно. Мой нейроимплант мгновенно подключился к системе дистанционного обслуживания, и перед глазами развернулось меню с выбором цели визита. На секунду я замерла, колеблясь между «Сообщить информацию о преступлении или подозреваемом» и «Подать заявление о пропаже человека», затем все-таки выбрала второе. Иконка мигнула, уступая место уведомлению: меня ожидали у третьего окна.
За прозрачным стеклом мне приветливо улыбнулась девушка в синей униформе.
— Добро пожаловать. Чем могу помочь?
— Здравствуйте… — я чуть сжала пальцы, пытаясь собраться с мыслями. — Я бы хотела сообщить о пропаже человека.
— Конечно. С какого времени с ним нет связи?
— Последний раз мы виделись позавчера.
— Назовите, пожалуйста, имя и возраст.
К окну тем временем подошли двое мужчин в штатском и остановились чуть поодаль, дожидаясь, пока я закончу.
Девушка мельком улыбнулась тому, что был помоложе, и тут же снова посмотрела на меня.
— Простите. Имя пропавшего?
— Да… — я нервно кивнула. — Пропала моя подруга. Оцуки Хина. Мне кажется, ее похитил Микагэ Тосио. Его еще показывали…
Договорить мне не дали. Второй мужчина шагнул вперед.
— Нанами, спасибо. Дальше я сам.
Он предъявил удостоверение:
— Коно Рюдзи, спецагент Департамента.
Я недоверчиво посмотрела сначала на него, затем на мерцающую голографическими цветами карточку. Отдел контроля за пробужденными. Руки на мгновение пронзил холод.
— Что случилось?
— Я веду дело Микагэ Тосио. Мы можем поговорить?
Краем глаза я заметила, как его напарник удивленно вскинул брови.
— Слушай, но шеф ведь сказал…
— Я помню, что сказал шеф, — резко перебил его Рюдзи. — И помню, что камеры этого Микагэ не фиксировали, а тело до сих пор не опознали. Возможно, это наш единственный шанс.
Он достал коммуникатор и набрал номер. Пока тянулись гудки, он снова обратился ко мне:
— Оцуки Хина, да? Можешь назвать адрес — где и когда ты видела ее в последний раз?
— Да, конечно. Позавчера, около девяти вечера, на углу Нанивы и Китахорие. Там еще есть небольшой клуб «Вижн».
Наконец на том конце ответили.
— Юмико, привет. Да. Поможешь с одним делом? Посмотри, есть ли у нас в базе Оцуки Хина… Есть? Отлично. А пробить ее геолокацию по камерам сможешь? Ордер? Какой ордер — она потенциальный «проб». Дела еще нет, заявление только поступило.
— «Проб»? — переспросила я, понимая, что происходит что-то странное.
Рюдзи взглянул на меня и на мгновение замялся.
У него были типичные для японца глаза — темно-карие, миндалевидные; смотрел он неожиданно располагающе.
— Извини, я даже не спросил твоего имени.
— Сакура, — я слегка поклонилась. — Томоэ Сакура.
Он прищурился. В его глазах вспыхнул живой интерес.
— …и вот осталось их всего пятеро — господин и четверо вассалов, Томоэ20 была в числе уцелевших, — тихо произнес он, затем сдержанно кивнул. — Сакура, если ты хочешь, чтобы мы нашли твою подругу, тебе нужно вернуться к окну регистрации и не просто подать заявление о пропаже, а указать, что ты подозреваешь у Хины синдром пробужденного сознания.
— Но ведь это неправда.
— В противном случае на получение ордера уйдет слишком много времени. Кстати, она жила одна? Есть родственники?
— Мать. Кажется, в Химедзи.
— Тем более. Пока с ней свяжутся и получат согласие — пройдет несколько дней.
Тяжело вздохнув, я в сопровождении Рюдзи вернулась к окну.
Там его напарник о чем-то непринужденно болтал с сотрудницей. На стойке между ними лежала плитка шоколада.
— Нанами, значит, договорились после смены на Дотонбори21, а?
Девушка, заметив нас, слегка смутилась и быстро убрала угощение под стол.
— Да, да. Все, Рэн, иди не мешай работать.
Пока Нанами принимала заявление, Рюдзи отвел Рэна в сторону. До меня донеслись обрывки их разговора:
— Сейчас из отдела кибербезопасности пришлют историю перемещений Хины. Нужно будет проверить конечную точку ее маршрута.
— Я что-то не понимаю, нафига нам это? Пускай уголовный отдел ее поисками занимается.
— Рэн, если эта девушка была с Микагэ, мы сможем отследить место, где он жил.
— А если шеф узнает?
— О чем? О том, что мы начали разработку нового «проба»?
— Все, я сделала, как вы сказали, — подойдя к ним, произнесла я.
В тот же момент коммуникатор Рюдзи коротко пискнул. На экране развернулась карта; он некоторое время молча ее изучал, водя пальцем по поверхности.
Его действия немного удивили меня. Да, мобильные устройства все еще использовались, но в Потоке все это можно было сделать быстрее и удобнее.
— Она проехала через весь город. Последняя точка — Одзакитё, — обратился он к Рэну. — Я переслал тебе данные.
— Одзакитё? Черт… это же окраина города. И район там, мягко говоря, не из приятных. Мне одному туда ехать?
Рюдзи взглянул на часы.
— Меня уже ждут в «Кайдзэне». Разберусь с тем стариком из Асии и сразу к тебе.
— Стариком… — Рэн словно что-то вспомнил. — Слушай, сегодня утром отец Акари заходил, спрашивал, как она.
— А что, он сам не ее навестит? Он же в курсе, в какой она больнице?
— Ты же знаешь, они почти не общаются. А после ее перевода, похоже, окончательно рассорились.
— Ладно, передай ему, что все в порядке. Через пару дней выпишут.
Я не понимала, что мне делать дальше. Казалось, что агенты про меня совсем забыли.
— Разрешите отправиться с вами, — сказала я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Если с Хиной что-то случилось, я хочу увидеть это своими глазами, а не узнать из новостей.
Рюдзи посмотрел сначала на меня, затем на Рэна.
— Что? — пожал плечами тот. — Ты старший. Да и если Кагэяма узнает, тебя максимум отчитают, а мне выговор в личное дело прилетит.
— Пожалуйста… — я сложила ладони и посмотрела Рюдзи прямо в глаза.
Он едва заметно кивнул напарнику.
— Хорошо. Только осторожнее. Если что найдете — оформи ее как понятую.
Через несколько минут мы с Рэном уже спускались в подземку, и поезд понес нас через весь город — все дальше, к его глухим и тревожным окраинам.
***
Когда-то, до появления нейроимплантов, или «сидов», названных так в честь самой ходовой линейки устройств, и до Потока, люди постоянно пялились в экраны. В те старые карманные устройства. Это даже называли болезнью века.
Сейчас, глядя на пассажиров в вагоне — откинувшихся на спинки кресел, с застывшими, устремленными в никуда взглядами, — я думала: может, болезнь никуда и не делась. Просто проросла внутрь, дала метастазы.
Развлекательные шортсы, мультичаты, интерактивные фильмы с нелинейными сюжетами, где зрители сами становятся героями собственных иллюзий — быстрые, легкие, продуманные до мелочей формы ухода от реальности. Сладкое забвение в новой обертке.
Меня все это мало интересовало, а вот мой сопровождающий, наоборот, затерялся где-то в цифровом мире.
Я легко коснулась его плеча. Это было невежливо, но я уже не выдержала. Мне нужно было поговорить с кем-то о Хине.