Любовь не без улик

Он, как назло, был прав. Юля сколько угодно могла твердить себе, что дружба важнее и что Егору она желает только счастья, но ловить на себе эти оценивающие, почти сопернические взгляды было неприятно. И больно, пусть и совсем чуть-чуть.

– Да не смотрите вы на меня так, я его не съем, – как можно равнодушнее сказала она.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и в коридор вывалился Егор. Он явно торопился и едва не врезался в столпившихся у входа девушек.

– По крайней мере, не сегодня, – добавил она и, не давая Егору опомниться, потянула его в сторону. – Пойдем.

У кофейного автомата на третьем этаже, где они впервые заговорили, было на удивление пусто.

– Я думал, ты еще на экзамене, – сказал Егор, прикладывая карту к терминалу. – Забыл, что у вашей группы он был на восемь тридцать. Я к сто первой подошел в девять, а твои одногруппницы сказали, что ты уже отвечаешь.

Автомат зашипел и затарахтел, будто внутри просыпался древний механизм, недовольный тем, что его снова разбудили без предупреждения. Он фыркнул, кашлянул и, поколебавшись, все же сдался: тонкой, чуть дрожащей струйкой в стакан полился кофе.

– Ты хотел меня утром увидеть?

От его слов в груди стало тепло, как будто кто-то осторожно пододвинул к самому сердцу кружку с горячим напитком. Юля почувствовала, как напряжение последних часов – ожидание, экзамен, взгляды – медленно отпускает. Ей вдруг стало спокойно и немного неловко одновременно, оттого что она для него была не просто пунктом в расписании.

– Конечно. Удачи пожелать. Хотя ты и без нее справилась на пятерку. – Егор улыбнулся и протянул Юле стаканчик. – Держи.

Юля приняла кофе обеими руками, будто боялась уронить не столько стакан, сколько этот внезапно хрупкий момент.

– О, то, что сдала на пять, – это капец какая случайность! Первую часть билета ответила нормально, а вот на второй вообще не знала, что говорить. Думала, не попадется этот билет… Преподаватель посмотрел, что я неплохо ответила на первую часть, и сказал: «Ну ладно, Синица, тогда задам только один вопрос. Если ответишь – пятерка». И спросил, какая деталь на картине Ренуара «Бал в Мулен де ла Галетт» подчеркивает легкость летнего дня.

Егор подставил второй стаканчик в автомат.

– А что это за картина вообще? Впервые о такой слышу.

Юля сделала несколько глотков горького кофе, поморщилась, сообщила, что он какой-то холодный для горячего напитка, и залпом допила содержимое.

– Вот и я не в курсе! – воскликнула она. – Не проходили мы такое! Я из «Мулен» знаю только «Мулен Руж», но это вообще не из той оперы.

Юля тряхнула рыжими кудряшками и продолжила:

– Ну я и выдала то, что первым пришло в голову: что на картине все люди улыбаются. И препод такой: «Точно! Молодец, Синица!» Короче. – Юля перевела дух. – Я в шоке.

– Ты молодец, – рассмеялся Егор. – Тем не менее все равно не зря зубрила билеты.

– Кстати, по поводу зубрила. Я вчера вечером села читать и шпоры писать и знаешь, что внезапно обнаружила? Смотри.

В два прыжка Юля оказалась у подоконника, поставила на него стаканчик и вытащила из сумки старые снимки.

– Фотки, которые ты купила недавно, – недоуменно поднял на девушку взгляд Егор. – И что? Я же видел их уже.

– А ты присмотрись, присмотрись! – сказала Юля, почти сияя, с легкой победной искрой в глазах, как будто собиралась раскрыть самую интригующую тайну на свете.

Егор осторожно перебирал фотокарточки, все еще не совсем понимая, чего от него ждут. Посмотрел обороты, а потом даже зачем-то понюхал одну из них.

Юля закатила глаза и притворно вздохнула:

– Я тоже не сразу заметила. А вот бабушка моментально, представляешь? Вот эта девушка с зонтиком, видишь?

– Ну… – Егор прищурился и словно впервые заметил деталь.

– Она есть на каждом фото! – добавила Юля, сияя от восторга и легкого азарта.

Егор свел брови и аккуратно разложил фотографии в ряд на подоконнике.

– И что? – спросил он наконец.

– Как что? Как что! – воскликнула Юля. – Неужели тебя не удивляет, что на фотографиях разного времени года, разных годов в принципе – ну, мне так кажется – одна и та же дама с зонтиком?

– Эм-м, да не особо удивляет. Наверняка эта девушка была из знати, вот и могла себе позволить фотографироваться когда хочет и где хочет. Можно подумать, что у тебя нет фото в разное время года.

– А то, что снимки сделаны в разных фотосалонах? Тебя это тоже не настораживает? – приподняла бровь Юля. – Обычно состоятельные семьи имели свои любимые студии.

– Но это не значит, что они вообще никогда не ходили в другие. Ходили, и довольно часто, чтобы получить другой ракурс или стиль.

Юля обиженно сгребла снимки и сунула их в сумку.

– Юль, ну ты чего? – удивился Егор.

– Ничего… – пробурчала она, но почти сразу сдалась и улыбнулась. – Ладно, наверное, ты прав. Я тут себе целый детектив придумала, а все оказалось куда прозаичнее.

– Так куда отправимся отмечать сдачу экзамена? – Егор нарочно сменил тему.

– На крышу?

– Куда?

– Ну… на крышу. – Она повторила это слово с таким озорным видом, что Егор сразу понял: спорить бессмысленно.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Ох, Юля… Только давай хотя бы с легальным руф-гидом, ладно?

– Ладно-ладно, – рассмеялась она и вдруг чуть смутилась, словно сказала лишнее. – Ты лучший, Егор.

Егор на секунду замешкался, будто слова Юли застали его врасплох. Он отвел взгляд, сделал вид, что слишком увлечен кофейным автоматом, и поправил ремешок рюкзака на плече.

– Да брось, – сказал он легко, почти небрежно. – Это ты у нас сегодня герой дня, самая лучшая.

Он шагнул ближе к подоконнику, чтобы забрать стаканчик, и невзначай коснулся ее локтя. Юля вздрогнула, словно от легкого удара током, и тут же мысленно отругала себя за такую реакцию. Сердце глупо сбилось с ритма, а в груди стало тепло и неловко одновременно, будто ее поймали на слишком личном, о чем знать никто не должен.

«А может, это ты глупая, а не я?» – ехидно откликнулось сердце где-то внутри.

Егор прервал ее мысли, уже отворачиваясь к автомату: