Лёд & Кофе

Пролог.

Оуэн.

Титаны нас знатно потрепали, но мы выжили.

На последних минутах Хантер закатил шайбу и избавил всех от необходимости умирать на льду в овертайме. И, честно, я не уверен, что мы бы вывезли еще хотя бы один период этой возни и попыток доказать, что мы в полной боевой готовности.

К сожалению, мозгов в наших головах не так много, и вчерашнюю ночь мы провели на вечеринке, а не сладко отсыпались перед игрой. Мы чудом не слили матч. Иначе выносить нас пришлось бы ногами вперед прямо из раздевалки, потому что Ченинг нас бы точно прибил.

— Эй, Оуэн, ты с нами? — Миллер запускает в меня перчаткой, чтобы я включился в разговор.

Парни как раз планируют всей толпой завалиться к нему и рубиться в приставку.

— Боюсь, наш влюбленный птенчик сегодня выберет бой другого характера, — смеется Коул, стягивая джерси под номером семнадцать. — Пойдет бомбить сердце знойной баристы.

— Малышку Ками? — ржет Пол.

Я не отвечаю. Подколки парней по поводу девчонок только подогревают мой интерес. Еще не было той, которая бы мне отказала, так что и эта принцесса Жасмин не станет исключением.

— А вы знали, что у нее пунктик на тему секса?

— Какой?

— Говорят, она планирует заняться им только после свадьбы.

— Да ладно!

— Гонишь?

Раздевалка взрывается хохотом.

— Оуэн, можешь не стараться, тебе все равно ничего не перепадет, — добавляет Скотт, похлопывая меня по плечу. — Зачем нам твое униженное эго и без того плохая игра в нападении?

Скотт Деверо уже знатно достал меня, он главная причина почему я до сих пор в студенческой лиге, вместо того чтобы играть в «Лаваль Рокет» и прокладывать свой путь в НХЛ. С его приходом стычек стало больше. Тренер недоволен мной, я начинаю нервничать и, как следствие, совершаю глупые ошибки. А этот ублюдок только и ждет, когда я оступлюсь: постоянно провоцирует, лезет на рожон и делает вид, что мы просто старые приятели, которым не повезло разойтись по разные стороны одной истории.

— Я как-нибудь справлюсь без советов девственника.

— Ох-ох, прям задел за живое. Макалистер, ты бы поучился стендапу у своего друга, а то звучишь совсем отчаянно.

— Свали нахрен!

— Оуэн, я же по-дружески хочу уберечь тебя от публичного позора, — Скотт расплывается в мерзкой улыбке. — Когда эта восточная цыпочка отошьет тебя при всей команде.

Я резко хлопаю дверцей шкафчика и поворачиваюсь к нему всем корпусом.

— Ты чего добиваешься?

— Воу-воу, полегче.

— Оуэн, остынь! — ко мне тут же подлетает Кросс, главный миротворец нашего двора.

— Не лезь, Райли, — гаркаю я на сокомандника.

Задолбали они гасить меня каждый раз, как только я пытаюсь ответить этому напыщенному индюку.

— Эй, бро… — тянет Хантер, но я пресекаю его попытку одним взглядом.

— Так чего ты хочешь, Скотти? — специально коверкаю его имя, зная, как он ненавидит это прозвище. — Тоже на Камиллу глаз положил и бесишься, что она отшила такого недоумка?

Придурок демонстрирует мне оскал безупречных зубов. Будто он не хоккеист, а гребаная звезда порнофильмов.

Хм. Ему бы пошло.

— Больно нужна мне эта невзрачная монашка.

Я ощущаю странный укол в груди, и мне вдруг очень хочется врезать ему по морде. Не то чтобы раньше не хотелось, но сейчас — сильнее. Его пренебрежительное оскорбление девушки, с которой я всего пару раз поговорил, выбешивает меня сильнее, чем должно.

— Тогда свали и не отсвечивай.

— А если не свалю?

— Я тебя уберу, — почти угрожающе выплевываю ему в лицо.

— Хм, — скалится ублюдок.

— Ребята, ну хватит, — снова начинает Райли.

— Предлагаю пари, — вдруг выпаливает Деверо. — Если завалишь девчонку до плей-офф, я самолично свалю из команды.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, в чем подвох.

— Свалишь?

— Да.

— А если нет?

Скотт делает шаг ближе. В раздевалке становится так тихо, что слышна работа втяжки в душе.

— Если ты не предоставишь доказательства, что эта крепость пала, то…

— Что?

Его оскал становится ещё шире.

— Из команды уходишь ты.

Глава 1. Растворяясь в толпе

Оуэн.

Дом стоит на ушах.

Музыка долбит так, что вибрируют стекла на втором этаже. В гостиной кто-то орет припев мимо нот, на кухне из высокого острова уже сделали импровизированный бар: бутылки, стаканы, лед, липкие разводы текилы на мраморе. В другом конце дома парни гоняют шары на бильярдном столе, спорят на деньги и матерятся так громко, будто это финал Кубка Стэнли, а не партия между двумя пьяными идиотами.

Хоккеисты, фигуристки, девчонки с факультетов, которых я даже не знаю, чьи-то друзья, друзья друзей — полный набор для вечеринки в доме богатого ублюдка, чьи родители снова в отъезде.

Это я про себя, если что. Приятно познакомиться, мой дом к вашим услугам.

Но сейчас меня вся эта тусовка не особо интересует, потому что передо мной распласталась первокурсница, которая прямым текстом подошла и предложила мне себя. Обычно я стараюсь обходить стороной настолько молоденьких красоток. Они только поступили в наш университет и могут не знать основных правил игры.

А правила у нас такие.

Первое — я не встречаюсь, не завожу отношения и не хожу на свидания. Поэтому после того, как потрахались, никаких печальных глаз и попыток поговорить по душам.

Второе — сначала кончает девушка, потом я. Исключением может быть только ситуация, когда мы кончаем одновременно, но это как вытянуть игрушку из автомата: бывает редко, зато эмоции незабываемые.

И третье — никаких сообщений в попытке вывести меня на флирт или вытянуть на встречу. Заняться сексом в переписке — допустимо. Обсуждать родителей, планы на жизнь и хобби — до свидания. У меня нет ни времени, ни желания открываться кому-то.

Итого: Руби или Рейвен, я так и не запомнил, сегодня видит мой член, скорее всего, первый и последний раз в жизни. Зато она начнет учебный год с действительно ярких впечатлений и качественного секса, после которого все остальные будут казаться ей пресной постной едой.

Что поделать. Издержки «профессии».

Я натягиваю ее волосы и сильнее вбиваюсь сзади. Она хорошо чувствует ритм, толкается мне навстречу, увеличивая глубину. Через несколько движений я перехожу на быстрый темп. Руби мычит, и я решаю расщедриться — подарить девчонке третий оргазм. Наваливаюсь на нее всем телом, теряя немного в собственном удовольствии, кладу пальцы на ее клитор и начинаю массировать, продолжая трахать ее под другим углом.

Писк девушки — лучшее, что я мог придумать в данной ситуации для своего члена. Она начинает извиваться, мять простыни, громко дышать.

— Отлично, детка, но мне нужно больше, — похотливо усмехаюсь, фиксирую ее бедра каменной хваткой и жестче насаживаю на себя, чтобы закончить начатое.

— Ох… да…

Ну наконец-то.

Я кончаю в презерватив и заваливаюсь рядом. Судороги Руби к этому моменту стихают, оставляя на ее лице довольную улыбку.

— А ты хорош, — хихикает она, подпирая голову рукой.

— Ты тоже. Было весело.

— М-м… — она откидывается на спину и мечтательно смотрит в потолок. — Может быть, повторим как-нибудь?

— Предпочитаю заканчивать на высокой ноте.

— То есть лучше уже не сделаешь? — она бросает на меня хитрый взгляд, но подобных провокаций я слышал больше, чем могу сосчитать.

— Куда мне. Я выдал свой максимум, детка, поэтому пощади старика. Найди себе кого-то помоложе и выносливее.

Подмигнув, я встаю с постели и, дав ей возможность в последний раз полюбоваться моей задницей, ухожу в душ.

— Ты просто напрашиваешься на комплименты! — хихикает она мне вслед.

Я стою под струями воды и надеюсь, что Руби понятливая, и когда я вернусь, ее уже здесь не будет.

Вечеринка в разгаре. Самое время выйти к парням и проконтролировать, чтобы они не разнесли дом в пьяном угаре. Родители часто в разъездах, отсутствуют неделями, а то и месяцами, поэтому я могу безнаказанно устраивать самые отвязанные тусовки без всякого страха, что нас спалят.

Смыв с себя остатки усталости, я тянусь к крану, чтобы выключить воду, но тут передо мной материализуется Руби.

— Детка, я не готов ко второму раунду.

Делаю вид, что не могу, хотя правда в том, что просто не хочу. Для еще одного траха она слишком простая, что ли. Понятная.

— А тебе ничего не придется делать.

С этими словами она опускается на колени и уверенно берет мой член в руку.

Мои сопротивления здесь бесполезны, ведь главный участник этого шоу моментально приходит в вертикальное положение и с огромным удовольствием юркает в теплый ротик блондинки.

Ладно. Пожалуй, еще один заход я могу себе позволить. Надеюсь, плазма в гостиной останется цела к тому времени, когда я наконец выберусь из своей комнаты.

***

Спускаясь по лестнице, я вижу, что почти все присутствующие сосредоточились в гостиной и наблюдают за чем-то в центре комнаты. Подойдя ближе, замечаю: это Unit Crew устроили танцевальное шоу. Я и не сомневался, что рано или поздно они запрыгнут на стол и начнут впечатлять всех вокруг. У этих ребят любовь к шоу в крови.

Зачинщиками, как всегда, стали Тоби и Дон. Потом к ним присоединилась Марта, сестра Дона, а следом — новенькая. Сена Золотова. Фигуристка. Кажется, метит в сборную, как и Мередит Лэнгтон — девчонка, с которой путается Деверо.

— Зена, королева воинов, покажи класс! — орет Миллер.

Пол вообще влюблен в экспромты Золотовой. Именно он показал Хантеру ее выступление на Гран-при, где малышка умудрилась вставить в программу демонстрацию среднего пальца для Мередит. После этого Коул решил, что обязан её трахнуть.

В общем, звезды сошлись. Если мой друг все верно обыграет, то, вероятно, сегодня завалит будущую олимпийскую чемпионку.

— Эй, кажется, там в дверь звонят, — какая-то девчонка касается моего плеча и указывает на коридор.

Я не хочу отрываться от шоу, но как хозяин дома обязан проверить, кого еще к нам принесло. Надеюсь, это не полицейские.

Распахиваю дверь и вижу Курта Максвелла.

Сказать, что я охренел, — ничего не сказать.

— Док, какими судьбами? — улыбаюсь, хотя внутри зарождается дикий страх.

Я собственного отца так не уважаю, как Курта. Один его недовольный взгляд — я и чувствую себя подростком без мозгов.

— Оуэн, а я смотрю, тебя жизнь ничему не учит.

Фраза заставляет меня мгновенно протрезветь и взглянуть на происходящее в доме под другим углом.

Зачем я это делаю?

Вот если отбросить бесконечную жалость и ненависть к себе, желание выбесить отца и сделать свою жизнь еще более никчемной… то зачем? Я мог бы провести этот вечер в тишине, за просмотром сериала и с банкой пива. Если бы захотел потрахаться — набрал бы Эмми. Если бы мне нужна была компания, уверен, Райли или Пол с удовольствием сыграли бы со мной в приставку.

Но я выбираю шумную вечеринку. Настолько громкую и безответственную, чтобы не чувствовать себя в ней главным. Потерять контроль. Раствориться в толпе. Дать этой стихии нести меня по течению и не принимать никаких верных решений.

Одним словом, я всегда выбираю спрятать голову в песок вместо того, чтобы становиться взрослым.

Курт Максвелл требует привести к нему Сену, и я покорно соглашаюсь. Даже чувствую себя в каком-то смысле спасителем. Сена очень молода. У нее впереди большое будущее. Ей не место на этой шумной и лишенной мораль тусовке, не стоит тратить свое время на таких, как мы. Пусть хоть у кого-то на этой пропащей вечеринке хватит смелости дойти до конца и откусить свой кусок пирога под названием «успех».

***

Спустя несколько часов в доме становится тихо.

Утром придет клининг и превратит это гнездо раздора обратно в элитный дом уважаемого бизнесмена Дэвида Макалистера и его идеальной, утонченной жены Лии Макалистер.

Я сижу на крыльце с банкой пива. За моей спиной хлопает дверь, и появляется Коул.

— Не планируешь спать сегодня? — спрашивает он, доставая ключи.

— Ты что, за руль собрался садиться? — отвечаю вопросом на вопрос, потому что его решение поехать пьяным явно важнее моей бессонницы.

— Нет, конечно. Я сделал один глоток вина.

— Серьезно? — хмурюсь, уверенный, что друг врет. — Ты же весь вечер ходил со стаканом.

— Не верь всему, что видишь, — бросает он и садится в свой старый пикап.

Когда он уже сменит этого монстра на что-то более приличное?

Глава 2. Всё дело в мужчине

Ками.

Закончив с сиропами и заодно пометив, какие закупки необходимо сделать сегодня, я снова возвращаюсь к кассе, чтобы принять очередной заказ.

Точнее, пытаюсь вернуться.

Потому что Тони, второй бариста на смене, оставил после себя не рабочую зону, а место преступления. На питчере засохшее молоко, под кофемашиной липкие разводы, салфетки закончились еще полчаса назад, а контейнер с трубочками выглядит так, будто по нему прошелся ураган.

Я тяжело вздыхаю, одной рукой поправляю стопку стаканов, второй убираю грязный джиггер в мойку, взглядом отмечаю почти пустую бутылку ванильного сиропа и мысленно добавляю ее к списку закупок. Заодно проверяю таймер на кофемашине, потому что если сейчас еще и эспрессо начнет горчить, я лично закопаю Тони за мусорным баком.

Улыбка на лице при этом остается идеальной.

Гостям не обязательно знать, что за барной стойкой происходит маленький управленческий апокалипсис.

— Что для вас?

Передо мной две молодые девушки, скорее всего, первокурсницы. На часах девять утра, а они выглядят так, будто сошли с обложки модного журнала: волосы уложены, глаза подчеркнуты нарощенными ресницами, губы блестят, открытая полоска живота, сверху короткая куртка — идеальный образ, когда знаешь свои сильные стороны и выгодно их подчеркиваешь.

Девушки очень красивые и ухоженные, но как будто чересчур для утра понедельника. Или это во мне говорят мои комплексы?

Выглядят как русские. Их всегда можно распознать по модной одежде и трендовому макияжу, будто не по холодному Монреалю идут, а снимаются в современном клипе про красивую жизнь.

Еще до того, как девушки произносят заказ, я уже открываю на кассе раздел с матчей.

И знаете, что они заказывают?

— Айс-матчу с клубникой и овсяным молоком, пожалуйста, — говорит блондинка.

— А мне матча-латте с ванилью на кокосовом, — добавляет её подруга.

Как «оригинально».

— Как вас зовут? — спрашиваю, нацелившись маркером на пустой стакан.

— Рейвен и Вивьен, — отвечает блондинка, нежно улыбнувшись.

Я пробиваю заказ, отдаю чек, ставлю два стакана на стойку и параллельно протираю ложку для матчи, которую Тони, видимо, считал одноразовой. Потом засыпаю порошок, добавляю немного горячей воды, быстро взбиваю венчиком до гладкой зеленой пены и краем глаза смотрю, как у стойки начинает собираться новая очередь.

Далее я становлюсь для них предметом декора, девушки смело начинают обсуждать свои новости, не обращая на меня никакого внимания.

— Так что было на этой вечеринке? Ты Хантера видела? Он был с кем-то?

— Вив, я была немного занята. Не до твоего Хантера было.

— Подожди! У тебя… То есть ты… Стоп! У тебя получилось поговорить с Макалистером?!

— Лучше. Мы с ним зажигали всю ночь!

Писк, восторг, радость и новая сплетня о том, какой Оуэн Макалистер бог в постели и красавчик на льду. Я уже могу написать книгу о его похождениях. Получится неплохой эротический роман для чтения в овуляцию.

— И как это было? Я хочу знать всё!

Господи, избавь меня от подробностей. Молю.

Я вливаю клубничный соус на дно первого стакана, добавляю лед и овсяное молоко. Сверху аккуратно пускаю матчу, чтобы получился красивый зеленый слой.

— Ну, начнем с того, что он просто ненасытный.

— Вау! То есть прям не могла встать с кровати?

Я едва не роняю крышку.

— Ну, он говорил, что я очень горячая и не может мной насладиться.

— Как же тебе повезло… — тянет её подруга. — Я тоже хочу встречаться с кем-то из команды.

— С кем-то или конкретно с Коулом Хантером?

— Тише, мало ли его кто-то знает здесь.

— Вот он удивится, что кто-то по нему сохнет, — саркастично комментирует Рейвен.

И в этот момент она уже не кажется мне такой красивой, как в начале.

Нельзя так пренебрегать тайной подруги. Даже если тайна нелепая и, скорее всего, никого не интересует. Я беру второй стакан, добавляю кокосовое молоко, ваниль, лед и сверху — свежевзбитую матчу. Одновременно успеваю кивнуть парню из очереди.

— Так что, вы с Оуэном теперь вместе? — спрашивает Вивьен с любопытством.

Переходим к драматичной части спектакля.

— Не то чтобы вместе. Он, знаешь, такой…

— Какой?

— Не любит афишировать свои отношения. Как рок-звезда. Пытается быть для всех и ни с кем.

Ну, как общественный туалет — хочется добавить мне.

— В этом его шарм…

В этом его главная проблема: он трахает все, что движется, а мне потом приходится выслушивать сначала восторженные рассказы о том, как было здорово, а потом плач о том, какой он мудак, что не перезвонил.

— А какой у него… ну, член большой? — понизив голос, спрашивает Вивьен.

Блондинка открывает рот, чтобы, судя по всему, описать его в красках, но я прерываю ее:

— Напитки для Вивьен и Рейвен!

— О, спасибо! — девушки беззаботно забирают стаканы и уходят из кофейни, продолжая обсуждать член Макалистера.

«Отличная» тема для утра понедельника.

Я натираю барную стойку и поглядываю на телефон, чтобы прочитать сообщения от Такера Хейза, владельца кофейни.

Устраиваясь в Echo Coffee, я преследовала очень конкретную цель — быстро вырасти. Хэйз сторонник того, чтобы выращивать сотрудников внутри компании, а я как раз из тех, кто не боится работать в полях ради цели и понимания бизнеса изнутри.

Мы сошлись на том, что я начну как бариста. Но параллельно буду вникать в тонкости управления кофейней и выполнять дополнительные задачи, которые однажды позволят мне конкурировать за место менеджера. Поэтому, пока Тони считает подвигом просто не опоздать на смену, я проверяю остатки сиропов, отмечаю, какие позиции проседают по продажам, и думаю, как переставить витрину так, чтобы люди чаще брали десерты к кофе.

— Ками, привет! — за стойкой материализуется Ксю. Или Сена, как ее привыкли называть здесь. Русская фигуристка и моя подруга с первой нашей встречи. — Я планирую сегодня умереть на беговой дорожке, поэтому заслужила вон то пирожное.

— Привет. Как тренировка? — приветствую подругу и открываю витрину.

— Как обычно, мимо меня, — бросает она.

Но в голосе ни капли грусти. Наоборот, что-то изменилось. Здоровый румянец, сверкающий взгляд и улыбка, которая будто приклеилась к ее лицу и не собирается исчезать.

— Ты прямо светишься, — замечаю я, подавая ей пирожное. — Кто он?

— Кто? — Ксю испуганно выкатывает на меня глаза.

— Мужчина, — поясняю я и, тихо усмехнувшись, добавляю: — Ты чего так испугалась? Так просто говорят. Мол, когда женщина счастливая, значит, влюбилась.

— То есть счастье женщины зависит от мужчины?

— Нет. Может быть в этом контексте — да. Но не надо все переворачивать в какой-то патриархальный смысл.

— Я просто в хорошем настроении, — поясняет Ксю. — И мужчина здесь ни при чем. Я ни с кем не встречаюсь!

Последнюю фразу она произносит с таким нажимом, будто пытается убедить в этом не только меня, но и себя заодно.

— Ладно, поняла, — принимаю ее версию и решаю больше не спорить.

Все-таки она что-то скрывает.

И, скорее всего, это связано с мужчиной.

Глава 3. Базовый минимум

Оуэн.

С третьего периода игра окончательно перестала быть похожей на хоккей и начала напоминать коллективную попытку убить друг друга.

Формально мы играли против «Оттава Риверс». По факту — против Скотта Деверо, который играет за «Монреаль Лайонс», но делает всё, чтобы вывести из строя их ключевого игрока — меня.

Счёт был равный — 2:2. До конца оставалось чуть меньше семи минут, и каждая смена накаляла ситуацию на льду всё сильнее.

«Риверс» играли жёстко, но грамотно, не махали клюшками, не лезли в драку, зато мастерски душили по зонам: встречали высоко, перекрывали центр, заставляли выносить шайбу через борт и тут же накрывали на подборе. Их защитник весь матч висел на мне так навязчиво, будто нам с ним под венец идти после игры.

Я уходил от него корпусом, отталкивался бедром, разворачивался на коньке, ловил шайбу у борта и пытался найти продолжение атаки.

Но каждый раз, когда продолжением должен был стать Деверо, всё превращалось в фарс. Я открывался под передачу в правом полукруге — он бросал сам, хотя угол был мёртвый. Я уходил за спину защитнику — он переводил шайбу назад, в никуда, лишь бы не на меня.

Я попытался дать ему идеальный пас в разрез, за который в нормальной команде обычно благодарят, а не демонстрируют свою тупость, задерживая шайбу и, как следствие, теряя её под силовым ударом.

— Макалистер, быстрее принимай решения! — рявкнул тренер.

Я резко обернулся к скамейке, чувствуя, как под шлемом закипает кровь.

Серьёзно?

Деверо сливает третью атаку подряд, а виноват я, потому что недостаточно изящно существую рядом с его идиотизмом?

Скотт проехал мимо и коротко ударил меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я обратил на него внимание.

— Что, Макалистер? Колено опять ноет?

— Кулак ноет разбить тебе нос.

Я сжал клюшку так, что заболели пальцы в перчатке. Ещё секунда — и я бы влетел в него.

— Не ведись, — тихо произнёс Коул, проезжая мимо.

Да плевать! Я начал играть так, будто у нас на льду четыре человека вместо пяти. Коул выиграл борьбу у борта и отдал мне короткий пас в нейтральной зоне. Я принял шайбу на ход, ушёл от первого защитника корпусом, второго заставил раскрыться ложным замахом и резко сместился влево. Вратарь «Риверс» чуть дёрнулся, ожидая броска в дальний угол.

Я мог бросить, но увидел Хантера.

Коул шёл параллельно, на полшага позади, и защитник, между нами, слишком поздно понял, что закрыл не ту линию. Я отдал передачу в касание, наугад, просто доверившись движению.

Хантер бросил.

Вратарь отбил.

Шайба отскочила прямо перед воротами.

И в эту секунду я на мгновение оглох. Не было ни ревущих трибун, ни стука клюшек о лёд — только я, шайба и открытый угол.

Клюшкой поддеваю шайбу. Короткое добивание — и самый приятный момент в игре: содрогающаяся сетка от мощного удара куска резины.

3:2.

— Вот так, мать твою! – орет Хантер налетая на меня на всей скорости.

Потом О’Коннор ударил меня по спине, Миллер схватил за плечи, а Райли готов был поцеловать в засос, удерживая мёртвой хваткой за шлем. Я видел тренера у скамейки, он хлопал, но сдержанно, будто боялся признать, что я сделал ровно то, чего от меня ждали.

Последние минуты мы дожимали как могли. Выносили шайбу из зоны, ложились под броски. «Риверс» сняли вратаря за сорок секунд до сирены, пошли в шесть полевых, устроили у наших ворот настоящий хаос, но мы выстояли.

Выйдя с арены, я впервые за долгое время не почувствовал пустоту после игры. Только жар под кожей, приятную усталость в ногах и промокшую насквозь форму — всё это признаки настоящей живой игры. Сегодня я ничего никому не доказывал, и это было чертовски приятно. После игры меня ждёт семейный ужин, и, учитывая моё настроение, у него есть все шансы не закончиться скандалом с отцом.

***

Мы сидим за обеденным столом и едим утку, которую приготовил именитый шеф Габриэль Леру, нанятый мамой.

Обычно, когда родители в отъезде, я готовлю себе сам. Меня раздражают посторонние в доме, излишняя педантичность в подаче блюд и вообще вся эта культура потребления еды в собственном доме. Мне некомфортно, когда человек в идеально выглаженном кителе ставит перед тобой тарелку так, будто вручает фамильный герб.

Всё это безнадёжно устарело.

Но мама словно продолжает жить в эпоху расцвета английской аристократии. Ей нравится, когда всё красиво, дорого и мёртво.

— Утка сегодня особенно хороша, благодарю, Габриэль, — произносит она, попробовав маленький кусочек.

— К вашим услугам. Приятного аппетита, — шеф делает короткий поклон и удаляется.

— Оуэн, как тебе блюдо?

— Нормально, — фыркаю я.

Хотя объективно утка хороша.

Просто скучна до невозможности.

Я бы добавил сюда кислую вишню, чуть копчёной соли, пюре из пастернака вместо этого унылого гарнира и хрустящий фундук сверху. Может, каплю соуса с апельсиновой цедрой и чёрным перцем, чтобы вкус стал более живым и неординарным.

— Может быть, ты ответишь на вопрос? — строгий голос отца вырывает меня из размышлений.