Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве
- -
- 100%
- +
Вместе с тем в этом определении подчеркивается только правовой характер мер безопасности, закрепленных в нормативном акте. Однако имеются меры не только правового, но и неправового (организационного, социального) характера, которые также относятся к защитным мерам.
На наш взгляд, в доктринальном смысле безопасность – комплекс условий, обеспечивающих состояние защищенности объекта охраны (защищаемого лица) от угрозы нападения либо фактического противоправного воздействия на него со стороны кого бы то ни было, направленных на оборону от имеющейся опасности или угрозы ее появления.
Обеспечение национальной безопасности напрямую зависит от успеха государственной политики в сфере борьбы с преступностью, что, в свою очередь, связано с реализацией мер обережения и безопасности, принимаемых к субъектам в процессе расследования и судебного рассмотрения уголовных дел. В уголовно-процессуальном праве термин защита традиционно связывается с обеспечением прав и законных интересов подозреваемого, обвиняемого, подсудимого или осужденного. Термин охрана практически не используется, в понятие безопасность включают защищенность и состояние, при котором отсутствует нападение. Самого преступления может и не быть, сведения о нем могут при их проверке оперативным или следственным путем не подтвердиться, но производство начинается с момента получения соответствующей информации.
Безопасность в уголовном процессе следует непосредственно связывать с личностью, ее правами и законными интересами, которые соприкасаются, а порой находятся в противоречии с интересами других граждан, общества и государства в лице органов, уполномоченных на производство по уголовному делу.
Обеспечить безопасность личности в уголовном процессе – значит установить важные гарантии достижения цели уголовного процесса – установления виновного в совершении преступления и применения к нему справедливого наказания. Только установив гарантии безопасности нуждающегося в ней лица, следует получить сведения о происшедшем, на основе которых сделать соответствующие выводы и принять правильное процессуальное решение по делу.
В уголовно-процессуальном смысле понятие безопасность, на наш взгляд, следует рассматривать с позиций обережения[97] участников (субъектов) процесса в целях отражения противоправного воздействия на них в связи с совершением преступления или подготовительной к нему деятельностью. В данном определении в качестве основания для применения мер безопасности выделяется совершение преступления (покушение на совершение преступления) или его приготовление. Если же основанием считать не само преступление, а производство по уголовному делу по поводу данного преступления, тогда за пределами границ действия мер безопасности остаются лица, не являющиеся субъектами процесса, не вовлеченные в сферу действия уголовно-процессуальных правоотношений, но владеющие ценной информацией о преступлении (например, очевидец преступления, не допрошенный как свидетель).
Конституция РФ определила личность как один из главных объектов конституционной защиты. Важные положения основного закона государства, касающиеся государственной защиты прав и законных интересов личности, основаны на международных стандартах, включающих нормы международного права, на документах, ратифицированных Российской Федерацией.
Примат интересов личности перед общественными и государственными интересами требует расширения и реализации в национальном законодательстве этих важных конституционных положений. Уголовно-процессуальное право является средством реализации уголовного наказания, одного из наиболее строгих средств воздействия на личность путем применения государственных мер по ограничению прав и свобод человека и гражданина. Поэтому только закрепление в уголовном судопроизводстве реальных мер обеспечения прав и законных интересов личности делает их применение возможным.
При расследовании конкретного уголовного дела государственные и личные интересы часто не совпадают. Обязанность государства заключается в принятии установленных и регламентированных законом мер по установлению виновного в совершении преступления и привлечению его к ответственности. Обязанность гражданина состоит в выполнении общественного долга по оказанию помощи государственным органам в исполнении возложенной на них обязанности. Вместе с тем личные интересы состоят, прежде всего, в сохранении имеющихся у гражданина благ, их нерушимости и незыблемости. Индивид может и должен быть заинтересован в оказании помощи компетентным органам в выполнении их государственных обязанностей, но нельзя эту личную заинтересованность рассматривать как обязанность.
Воплощение идеи правового государства предполагает создание надлежащих гарантий защиты личности и ее безопасности в сфере борьбы с преступностью. Уголовно-процессуальное законодательство направлено на защиту личности, общества и государства от преступных посягательств. Для надлежащего функционирования и реализации задач (назначения) уголовного судопроизводства следует установить реальные гарантии обеспечения безопасности его участников.
Защита участвующих в уголовном процессе лиц, а также иных лиц, связанных с этой деятельностью, является эффективным средством противодействия преступности, наиболее опасным ее проявлениям, способом достижения основной цели судопроизводства. Обеспечение безопасности должно распространяться на любое лицо, вовлеченное в сферу действия уголовно-процессуальных правоотношений. При обеспечении безопасности только части субъектов этой деятельности (например, должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу) всегда остается вероятность противоправного воздействия на них со стороны преступных элементов, в результате чего причиняется ущерб интересам правосудия, личности, общества и государства.
Вопросы безопасности личности тесно связаны с проблемой виктимологического характера, поскольку личность может рассматриваться и как субъект уголовно-процессуальных правоотношений, и как жертва преступления (противоправного посягательства, связанного с уголовным делом). Проблемы виктимологии достаточно серьезно исследовали такие видные ученые-криминологи, как Л. В. Франк, В. И. Полубинский, Д. В. Ривман, В. С. Устинов, В. Е. Квашис, Д. А. Шестаков, Г. Н. Горшенков и др.[98]
Виктимология помогает найти ответы на следующие вопросы: предпринимает ли жертва шаги для восстановления своего нарушенного права, прибегает ли она к помощи правоохранительных органов, суда, препятствует или способствует им в установлении истины[99]. Лицо оказывается связанным с преступлением, вовлеченным в уголовное судопроизводство, в силу различных факторов как объективного, так и субъективного характера.
Специфика виктимности личности в уголовном деле в процессе обеспечения ее безопасности выражается в том, что преступление совершается не в отношении защищаемого лица, а в отношении потерпевшего (основного потерпевшего от преступления). Защищаемое лицо становится как бы «вторичным» потерпевшим по отношению к основному преступлению в отношении другого лица.
Индивид становится, например, свидетелем преступления в силу определенных обстоятельств (родственных, служебных, бытовых). Некоторые субъекты уголовно-процессуальной деятельности становятся объектами противоправного посягательства в связи с законным выполнением своих служебных обязанностей (следователи, прокуроры, судьи, специалисты, эксперты, секретари судебных заседаний и т. п.). Не исключается возможность противоправного воздействия на лицо, которое оказалось связанным с уголовным делом в силу случайного стечения обстоятельств (например, прохожий, ставший очевидцем убийства постороннего для него человека на улице).
С точки зрения криминолога Л. В. Франка, «индивидуальная виктимность – это потенциальная, а равно реализованная повышенная способность стать жертвой преступного посягательства при условии, что объективно этого можно было бы избежать»[100]. На наш взгляд, субъективной «предрасположенностью» личности к тому, чтобы стать жертвой, ограничиваться не стоит. Вполне возможно объективное стечение обстоятельств. Так, лицо может нуждаться в защите в связи с имеющейся у него важной информацией или необходимостью принятия процессуального решения по уголовному делу.
§ 3. Обеспечение безопасности личности как гарантия достижения цели и задач (назначения) уголовного судопроизводства
Гарантии законных интересов личности гармонически входят в структуру правового положения субъектов уголовного процесса. В российской уголовно-процессуальной науке общепризнанным является мнение о том, что какое бы правовое положение в конкретном уголовном деле ни занимала личность, ее права и законные интересы должны неукоснительно соблюдаться и охраняться. Это положение обеспечивается различными гарантиями: экономическими, политическими и юридическими. Только в своей совокупности они могут создавать необходимые условия для полной реализации субъективных прав граждан в уголовном судопроизводстве. Среди этих важных гарантий особое место принадлежит юридическим, в частности процессуальным гарантиям.
В юридической литературе справедливо принято определять процессуальные гарантии как установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите законных интересов личности. Однако о том, в чем заключаются эти средства и какова их сущность, высказываются различные суждения[101]. Критический анализ существующих по данному вопросу точек зрения выходит за рамки настоящего исследования. Необходимо заметить, что совершенствование процессуальных гарантий личности способствовало повышению эффективности судопроизводства и охране интересов граждан в российском уголовном процессе. Но средства и способы, направленные на реальное обеспечение прав и законных интересов личности, многогранны, поэтому сложно дать им однозначное определение или привести исчерпывающий перечень. Если суммировать различные суждения о процессуальных средствах, которые рассматриваются в качестве гарантий, то к последним можно отнести процессуальные нормы; закрепленные в них права и обязанности участников процесса; различные процессуальные институты; уголовно-процессуальную форму; деятельность участников судопроизводства; процессуальное принуждение и процессуальные санкции[102].
Правовой статус личности в уголовном процессе всегда рассматривался в уголовно-процессуальной теории и практике как важнейший. Правда, исследование вопроса о правах личности и их гарантиях чаще всего ограничивалось интересами обвиняемого (подсудимого), тогда как эта проблема, по справедливому утверждению некоторых ученых, касается всех участников процесса, лично заинтересованных в исходе дела, защищающих в уголовном судопроизводстве свои права и интересы[103].
Действие большинства гарантий, содействующих успешному осуществлению правосудия по тяжким и особо тяжким преступлениям, как правило, ничем или почти ничем не отличается при разбирательстве по другим делам. Однако необходимо заметить, что в подобных делах с учетом особенностей подсудимых средства и способы, служащие обеспечению реализации их прав и законных интересов, имеют некоторое своеобразие. Этот вопрос и хотелось бы осветить при исследовании гарантий прав и законных интересов защищаемого лица как участника уголовного процесса.
Одним из средств, служащих обеспечению реализации прав и законных интересов этого лица, являются уголовно-процессуальные нормы, закрепленные в них права и обязанности участника процесса. С помощью этих норм и обеспечения надлежащей организации их применения и исполнения государство регулирует поведение людей, участвующих в возбуждении, расследовании и судебном рассмотрении дел, направляя его в сторону, соответствующую задачам уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК).
Следует согласиться с мнением ученых, считающих «неплодотворным спор по вопросу, что является гарантией: права и обязанности, закрепленные в нормах, или нормы, закрепляющие права и обязанности»[104]. Представляется, что только в единстве указанные категории можно рассматривать в качестве процессуальных гарантий любого участника уголовного процесса. Однако ряд исследователей оспаривает отнесение к процессуальным гарантиям самих прав участников процесса, поскольку, по их мнению, права являются объектом самих гарантий[105]. При этом не учитывается, что в общей системе одни процессуальные гарантии служат гарантиями других[106].
Новое уголовно-процессуальное законодательство в ст. 11 УПК РФ впервые закрепило на национальном уровне обеспечение безопасности участников процесса и их близких в связи с производством по уголовному делу как одно из важных средств достижения цели и задач (назначения) процессуальной деятельности по уголовным делам, как наиболее эффективное средство противодействия преступности и получения доказательственной информации о событии преступления. Безопасность участников уголовного процесса расценивается законодателем как одна из составляющих принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.
Закрепление в процессуальном законе мер безопасности личности, по нашему мнению, следует рассматривать как
1) гарантию обеспечения законных интересов личности в уголовном судопроизводстве;
2) средство достижения цели и задач (назначения) уголовного судопроизводства;
3) новую эффективную форму противодействия наиболее опасным видам преступности (организованной, профессиональной);
4) позитивное стремление государства привести национальное законодательство в соответствие с рядом международных документов.
Диспозиция ч. 3 ст. 11 УПК представляется более гарантированной в сравнении с текстом ст. 309 УК РФ, где указан строго ограниченный перечень видов посягательства на участников процесса. В ст. 309 УК установлена ответственность за посягательства в форме подкупа (ч. 1) и понуждения, принуждения, соединенных с шантажом, угрозой убийства, причинения вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества (ч. 2). В ч. 3 ст. 11 формулировка «угроза убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением имущества или иными опасными противоправными деяниями», содержащая открытый перечень «иные… деяния», позволяет применять меры безопасности и в тех случаях, когда состав преступления, предусмотренный ст. 309 УК, отсутствует.
Кроме того, уголовное законодательство, содержащее специальные меры охраны, предусматривает уголовно-правовую защиту не всех участников процесса, а только перечисленных в ст. 295, 296, 302, 309 УК РФ: судьей, присяжных заседателей, иных лиц, участвующих в отправлении правосудия (их близких), прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, защитника, эксперта, судебного пристава, судебного исполнителя (их близких), подозреваемых, обвиняемых, свидетелей, потерпевших, экспертов, переводчиков.
Отсутствуют достаточные уголовно-правовые гарантии обеспечения безопасности понятого, специалиста, секретаря судебного заседания, представителя потерпевшего, адвоката свидетеля, гражданского истца и ответчика, их представителей и пр. Часть 3 ст. 11 УПК позволяет обезопасить не только участников процесса, имеющих свой или представляемый в деле интерес, но и иных (любых) участников процесса.
Между тем формулировка диспозиции ч. 3 ст. 11 УПК РФ, устанавливающей основания для применения пяти уголовно-процессуальных мер безопасности участников уголовного судопроизводства, по нашему мнению, не совсем совершенна и нуждается в изменении по следующим основаниям.
Использование в тексте статьи формулировки иные опасные противоправные посягательства следует рассматривать как неопределенный перечень видов посягательства, так как не совсем четко установлено, что именно понимается под термином опасные. Быть может, это посягательства, опасные для жизни или здоровья, либо вообще опасные с точки зрения обязательного признака преступления общественная опасность. Неясно, как следует рассматривать подкуп свидетеля или потерпевшего в связи с изменением им показаний по уголовному делу. Не совсем понятно, каким образом эти виды посягательства соотносятся с УК РФ, где более узок перечень оснований для привлечения виновного к уголовной ответственности за оказание воздействия на участника процесса в связи с производством по делу. По всей видимости, такую трактовку следует рассматривать как оценочную формулировку, используемую в тексте УК во многих статьях, то есть иные означает аналогичные перечисленным ранее: угрозе убийством, применением насилия и т. п.
Вероятно, следует установить более определенные границы опасности посягательства, например, опасные для жизни или здоровья.
В рассматриваемой статье, к сожалению, не прослеживается причинная связь между самим посягательством на участника процесса и фактом оказанного им ранее или уже оказывающегося содействия уголовному судопроизводству. Очевидно, что такая связь должна быть, поскольку угроза (посягательство) в отношении участника процесса (его близкого) может быть и не связана с участием (содействием) в уголовном процессе, то есть воздействие может быть оказано не как на участника процесса, содействующего уголовному судопроизводству, а как на обычного гражданина, например на почве личных неприязненных отношений. В противном случае не исключается возможность расширительного применения мер безопасности в случаях, прямо не подпадающих под их действие.
Следует подчеркнуть связь посягательства с содействием уголовному судопроизводству фразой «в связи с содействием уголовному судопроизводству».
Не совсем понятна позиция законодателя в решении вопроса о правомочии или обязанности суда, прокурора, следователя, органа дознания или дознавателя на применение мер безопасности. В ч. 3 ст. 11 УПК используется термин принимает, что приводит к двоякому его восприятию. По нашему мнению, принятие мер безопасности при наличии к тому поводов и основания должно рассматриваться как обязанность компетентного лица, невыполнение которой должно повлечь наложение процессуальной или иной ответственности.
Соответственно, необходимо использовать термин обязаны как это сделано, например, в ч. 1 ст. 11 применительно к установлению обязанности должностных лиц процесса по разъяснению прав, обязанностей и ответственности участникам процесса. Кроме этого, обязанность применения мер безопасности должна включать такой элемент, как согласие защищаемого лица на сотрудничество с уголовным правосудием. При отсутствии такого согласия обеспечить безопасность лица будет явно затруднительно. Видимо, следует указать на необходимость согласия участника процесса на применение в отношении него мер безопасности, регламентированных уголовно-процессуальным законодательством.
Диспозиция статьи не содержит указания на реальность противоправного воздействия.
Такое противоправное посягательство должно отвечать некоторым требованиям: объективность (выражено от конкретного источника опасности), а не мнимость (существование только в сознании защищаемого лица); воздействие или угроза применения такого реального воздействия в ближайшем будущем; способность источника опасности (психическая, физическая, техническая и иная) реализовать преступный умысел.
В ч. 3 ст. 11 УПК имеется указание на применение только пяти мер процессуальной безопасности участников процесса. Между тем очевидно, что могут применяться и другие меры, не включенные в этот перечень.
Например, избрание ареста как меры пресечения только по причине возможности оказания противодействия в отношении свидетелей и потерпевших со стороны обвиняемого (п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ: «при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый может угрожать свидетелю и иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу»).
Указание только пяти мер безопасности может ограничить полномочия должностного лица, в чьем производстве находится дело, и не позволить фактически применить другие. Таким образом, действующая диспозиция ч. 3 ст. 11 УПК находится в противоречии с другими уголовно-процессуальными нормами.
Целесообразно дополнить формулировку ч. 3 ст. 11, например, такой фразой «и иными нормами настоящего Кодекса…», что позволит применять меры безопасности, не только названные в ч. 3 ст. 11 УПК.
С предложенными дополнениями и изменениями формулировка ч. 3 ст. 11 УПК может быть следующего содержания:
«При наличии достаточных данных о том, что на кого-либо из лиц, сотрудничающих (намеренных сотрудничать или сотрудничавших ранее) с правоохранительными органами или судом, оказывается реальное воздействие (угроза его применения) в какой бы то ни было форме, способное побудить это лицо прекратить свое содействие уголовному судопроизводству и (или) начать препятствовать ему, суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель обязаны принять в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц и с их согласия меры безопасности, предусмотренные настоящим Кодексом, в том числе… (далее по тексту).
Такая же формулировка, на наш взгляд, может быть использована и в ч. 3 ст. 18 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности» для обеспечения безопасности лиц, сотрудничающих на конфиденциальной основе[107].
§ 4. Институт обеспечения безопасности личности в уголовном судопроизводстве
Наши рассуждения о проблеме обеспечения безопасности личности в уголовном судопроизводстве ранее были направлены на необходимость разработки соответствующего самостоятельного принципа уголовного судопроизводства[108]. Однако, мы изменили свою позицию по следующим причинам. Обеспечение безопасности личности является одним из средств реализации прав и защиты законных интересов личности, вовлекаемой в сферу уголовного судопроизводства. В теории уголовного процесса вопрос о принципах исследован достаточно подробно. Принцип обеспечения законных интересов личности в уголовном процессе включает в себя и необходимость обеспечения безопасности личности, тем самым он как бы поглощает процесс безопасности, рассматривая ее как средство достижения основной цели.
Новый УПК закрепляет этот принцип, формулируя его как «охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве» (ст. 11). При этом, в ч. 3 ст. 11 установлена обязанность суда, прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя принимать предусмотренные меры безопасности при наличии к тому поводов и оснований. Следовательно, обеспечение безопасности является составной, важной частью (средством) принципа обеспечения законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.
Для интересов нашего исследования более предпочтительным является понятие «институт обеспечения безопасности личности».
Для реализации концепции безопасности личности необходимо обосновать некоторые принципиальные положений.
К гарантиям реализации прав и обеспечения законных интересов защищаемых лиц необходимо отнести, в том числе, и принципы уголовного процесса. Они закрепляются в правовых нормах, однако это не лишает их самостоятельного значения как процессуальных гарантий наряду с процессуальными нормами[109]. Некоторые принципы как правовые идеи иногда не только закрепляются в конкретной норме, но и вытекают из всей системы процессуальных норм. Они отражают наиболее существенные стороны уголовного судопроизводства, его задачи, характер и систему процессуальных форм, стадий и институтов, обеспечивающих справедливое отправление правосудия по уголовным делам[110].
Проблема принципов уголовного судопроизводства, несмотря на достаточную ее разработанность, продолжает оставаться одной из центральных[111]. Некоторые ученые-процессуалисты подчеркивали неравнозначность принципов по силе их воздействия[112]. Другие полагали, что процессуальные принципы представляют собой элементы, равным образом действующие в пределах общей для них системы[113]. С этой позицией согласен и В. Т. Томин, который также указывал на то, что принципы по своей природе достаточно «агрессивны» и, если отдать одному из них предпочтение, он неизбежно подчинит себе все остальные элементы системы, чего допустить нельзя[114].
Большое значение для дальнейшей разработки указанной проблемы имеют положения Конституции РФ, которая глубже, содержательней и конкретней определила сущность некоторых принципов и в ряде случаев внесла новое в их характеристику (ст. 22, 25, 48, 49)[115]. Конституционные принципы стали нормами прямого и непосредственного действия. Конституция РФ и внесенные за последние годы в уголовно-процессуальное законодательство изменения и дополнения значительно углубили и обогатили демократическое содержание принципов, расширили диапазон их применения и усовершенствовали формулировку отдельных начал. В ходе судебной реформы происходит дальнейшее совершенствование механизма их действия (установление примата личности, вовлекаемой в орбиту действия уголовного судопроизводства, обеспечение права потерпевшего на судебную защиту, принципа состязательности, гарантий независимости судей и др.)[116].