Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве
- -
- 100%
- +
5) поведение (деятельность) участников правоотношений (например, поведение защищаемого лица, иных субъектов безопасности, а также лиц, оказывающих противоправное посягательство на защищаемое лицо);
6) нематериальные блага (жизнь, здоровье, имя и т. п. защищаемого лица).
Объекты выступают интегрирующим элементом правоотношения, связывая интересы участников, их субъективные права и юридические обязанности с конкретными материальными и нематериальными благами, продуктами духовного творчества и т. п.
По нашему мнению, объект обеспечения безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства — это урегулированные уголовно-процессуальным и иным федеральным законодательством общественные отношения, обеспечивающие безопасные условия для любого участника уголовного процесса, его родственников, близких родственников или близких лиц, исключающие противоправное воздействие на них в связи с содействием уголовному судопроизводству по факту совершенного или готовящегося преступления.
Цель как конечный результат, как направленность любой деятельности должна включать наиболее важные элементы. Целью обеспечения безопасности должно являться обережение защищаемого лица для склонения его к сотрудничеству с уголовной юстицией и получения от него истинной и полной информации по делу, а так же сохранения желания сотрудничать, поддержание имеющегося содействия уголовному правосудию. В случае определения другой цели, например получения показаний от защищаемого лица, акцент обеспечения безопасности несколько смещается и понимается как второстепенный атрибут получения показаний.
Уголовно-процессуальная безопасность должна включать в себя защиту не только участников уголовного процесса, то есть лиц, в отношении которых Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает определенные процессуальные права и обязанности, которые в силу определенных жизненных обстоятельств, иногда случайных, становятся обладателями этих прав и несут установленные законом процессуальные обязанности. В безопасности нуждается любое лицо, в отношение которого имеется противоправное воздействие в связи с преступлением. На основании Федерального закона РФ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» к защищаемым лицам относятся не только сами должностные лица уголовного процесса, но и их близкие, то есть лица, не являющиеся субъектами уголовного процесса[128]. Расследование преступлений, связанных с коррупцией и организованной преступностью, вызывает обеспокоенность в части обеспечения безопасных условий участия в деле лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Противоправному воздействию подвергаются следователи, прокуроры, судьи. Комплекс защитных мер должен распространяться и на них.
Кроме этого, в защите нуждаются лица, преступившие закон, но сотрудничающие с правоохранительными органами: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осужденный, а также лицо, в отношении которого судимость погашена или снята в установленном законом порядке. Борьба с коррупцией требует нетрадиционных мер как процессуального, так и иного характера.
Совершение тяжких и особо тяжких преступлений, как правило, связано со сложным процессом собирания доказательств, установления обстоятельств совершения преступления или его уголовно-наказуемой подготовки. В этой связи особо важным становится обеспечение безопасности свидетелей и потерпевших, поскольку именно их показания позволяют уличить лицо в преступлении[129]. Только при условии обеспечения эффективной защиты личности возможны получение, проверка и оценка доказательств по уголовному делу.
В законодательстве, регулирующем защиту личности, не должен быть строго ограничен во времени период ее осуществления, вместе с тем какие-то границы применения мер безопасности все же должны быть установлены. Лицо может нуждаться в защите и после провозглашения обвинительного (оправдательного) приговора, а также во время отбывания наказания виновным и после истечения сроков погашения судимости.
Для более глубокого уяснения специфики реализации мер безопасности в уголовном процессе важно определить начальный временной момент, с которого личность необходимо защищать от противоправного в отношении нее посягательства в связи с уголовным делом. Как известно, уголовно-процессуальные правоотношения возникают не с момента совершения преступления[130], а с момента получения государственными компетентными органами и должностными лицами сведений о совершенном или готовящемся преступлении. С этим согласны не все ученые. Например, В. Г. Смирнов утверждает, что возникновение уголовно-правовых отношений следует связывать с моментом вступления приговора в законную силу[131].
Предполагается, что уголовно-процессуальная безопасность лица, в ней нуждающегося, возможна с момента получении таких сведений указанными органами или должностными лицами. Необходимо разделить такие сведения, по крайней мере, на две группы:
1) сведения, касающиеся совершенного или готовящегося преступления, о котором у защищаемого лица имеется информация;
2) сведения об угрозе или факте совершенного противоправного воздействия на защищаемое лицо в связи с наличием у него информации о совершенном или готовящемся преступлением.
Очевидно, что вторая группа сведений не всегда может быть поводом к возбуждению уголовного дела и принятию к виновному в противоправном воздействии лицу процессуальных мер принуждения. Это возможно только в случае, если воздействие подпадает под признаки какого-либо состава преступления, предусмотренного одной из статей Особенной части УК РФ. Оно также может рассматриваться как состав административного правонарушения для привлечения лица к мерам административного принуждения. Если противоправное воздействие выражается в завуалированной форме (что чаще всего и случается), правоохранительный орган, обязанный рассматривать вопрос о возбуждении уголовного дела, будет бессилен принять действенные превентивные меры. Решением проблемы может стать возложение на должностных лиц указанных органов обязанности незамедлительно принимать меры по обеспечению защиты лица, в ней нуждающегося, с момента получения сведений об угрозе или факте противоправного воздействия в связи с совершением преступления или его подготовкой. Как справедливо утверждал В. П. Божьев, «способами реализации правовых норм являются применение, использование, исполнение и соблюдение правовых норм. Метод регулирования – … правовой, в соответствии с ним в норме права формулируются права и обязанности субъектов»[132].
Бесспорно, необходимо устанавливать реальные гарантии защиты на как можно более раннем этапе – с момента реального возникновения опасности. Следовательно, момент начала правоотношений, направленных на защиту, должен быть связан с двумя основаниями:
1) получение государственными органами или должностными лицами уголовного процесса сведений об угрозе лицу (лицам), которое имеет информацию о совершенном или готовящемся преступлении;
2) установление таких сведений самими указанными органами и лицами.
В сведения о факте угрозы или имевшемся противоправном воздействии может и должна включаться не только информация о совершенном или готовящемся преступлении. Воздействие, как правило, оказывается именно в связи с наличием у лица, на которое осуществляется воздействие, важной для следствия и суда информации относительно преступления. В то же время воздействие может иметь место и в отношении лица, ведущего производство по уголовному делу. Следовательно, информация, передаваемая лицом, нуждающимся в защите, должна содержать и сведения о воздействии на него в связи с производством по уголовному делу.
Сказанное позволяет сделать несколько выводов:
1. Специфика отношений по обеспечению безопасности состоит в том, что они не касаются прямо производства по делу в связи с преступлением и его расследованием. Они являются вторичными по отношению к процессу расследования дела, помогая достичь его окончания, установить истину. Однако вторичность не означает второстепенность, так как если этим правоотношениям не придавать должного значения, это в конечном счете осложнит проблему достижения цели (назначения) уголовного судопроизводства.
2. Эти отношения возникают в связи с обеспечением безопасности защищаемых лиц и не начинаются одновременно с возникновением уголовно-процессуальных отношений. Они могут возникнуть ранее, еще до начала самого процесса, производства по уголовному делу. Они могут возникнуть и в процессе расследования или судебного рассмотрения дела, а также после провозглашения приговора и вступления его в законную силу. При этом следует разрешить следующие вопросы: кому должна принадлежать инициатива принятия мер безопасности; кто собирает и проверяет относящуюся к противоправному воздействию информацию; какой территориальный орган обеспечивает безопасность.
3. Отношения, регулирующие безопасность защищаемых лиц, возникают в связи с фактом противоправного на них воздействия или с угрозой такого воздействия и заканчиваются после устранения такой угрозы. Следовательно, их особенность состоит в том, что уголовно-процессуальная деятельность является временным периодом, в котором могут существовать отношения по безопасности защищаемых лиц: они могут быть содержанием такой деятельности как в начале, так и в период производства по делу и после его окончания.
4. Отношения по безопасности защищаемых лиц могут регулироваться УПК РФ, так как в ст. 11 УПК РФ закреплены уголовно-процессуальные меры безопасности. Однако они явно недостаточны.
Глава 2. Международное и зарубежное национальное законодательство о безопасности личности в уголовном судопроизводстве
§ 1. Международное законодательство о безопасности личности в уголовном судопроизводстве
Последние два десятилетия XX в. характеризуются ростом международной и транснациональной преступной активности, увеличением количества уголовных дел, распространяющихся на территории различных государств. Экономическая интеграция государств, необходимость совместных усилий по защите окружающей среды, увеличивающаяся потребность противодействовать преступности на международном уровне создали предпосылки для совместной координационной работы по выработке единых стандартов и правил противодействия преступности. Всемирная конференция министров по организованной транснациональной преступности (Неаполь, 21–23 ноября 1994 г.), констатировала, что уровень международного сотрудничества в борьбе с преступностью за последние 20 лет значительно вырос, однако в механизмах сотрудничества все еще имеется множество пробелов, которые преступники могут использовать в корыстных целях, особенно те, кто принадлежит к наиболее влиятельным и хорошо приспосабливающимся к новым условиям транснациональным преступным организациям. Эти организации представляют собой серьезную угрозу для государств, противостоять которой можно лишь в том случае, если последние сумеют наладить еще более тесное сотрудничество[133].
В настоящее время международное сотрудничество в области уголовного правосудия осуществляется на нескольких уровнях. Оно может быть неформальным и формальным по своему характеру, а также двусторонним и многосторонним по своим масштабам. Высказывается мнение о необходимости распространения и приоритетности конвенциального подхода к вопросам правового сотрудничества и нецелесообразности развития двусторонних правовых инструментов по причине значительной затратности переговорного процесса[134].
СССР и Российская Федерация ратифицировали многие нормативные акты международного характера, закрепляющие основные положения о безопасности субъектов уголовного процесса. Наиболее часто в них регламентируется обязанность принимать меры по обеспечению безопасности свидетелей или потерпевших (жертв преступлений).
Так, в ст. 13 Конвенции «Против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания»[135], принятой ООН в 1984 г., устанавливается обязанность принимать меры «для обеспечения защиты истца и свидетелей от любых форм плохого обращения или запугивания в связи с его жалобой или любыми свидетельскими показаниями…». Аналогичные положения содержатся в Уставе Международного военного трибунала в Гааге, принятом ООН 25 мая 1993 г.[136]; в Уставе Международного трибунала по Руанде, принятом 8 ноября 1994 г.[137]
В ст. 6 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, принятой 29 ноября 1985 г.,[138] оговаривается обязанность государства обеспечить жертвам преступления благоприятные условия для их безопасности, а также защиты свидетелей при наличии угрозы или мести.
В принятых 12 декабря 1990 г. «Рекомендациях относительно Международного сотрудничества в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития»[139] устанавливается государственная обязанность разработки общих принципов защиты свидетелей и потерпевших. В Рекомендациях группы старших экспертов также рассматриваются вопросы обеспечения безопасности не только потерпевших, свидетелей и других лиц (к которым, по нашему мнению, можно отнести и должностных лиц процесса), но и лиц, намеренных дать показания по уголовному делу. Предусматривается защита как самих субъектов процесса, так и их семей (ст. 13–15)[140].
Международным сообществом разработаны документы, охватывающие ключевые вопросы уголовного правосудия и составившие свод его международных стандартов. В русле общего процесса правовой интеграции, участником которого является и Россия, сближение российского законодательства с этими стандартами является естественным и необходимым.
Проблемам уголовного правосудия (обеспечению прав человека в сфере правосудия, организации деятельности органов уголовной юстиции) мировое сообщество уделяет особое внимание с начала 50-х гг. XX в. Эта деятельность активизировалась в 1980-х гг. и в настоящее время осуществляется Комиссией по предупреждению преступности и уголовному правосудию Экономического и Социального Совета ООН (до 1992 г. – Комитет по предупреждению преступности и борьбе с ней[141]; до 1971 г. – Комитет экспертов по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями), Конгрессами ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями[142]. Значительное внимание проблемам правосудия уделяется на сессиях Экономического и Социального Совета ООН и Генеральных ассамблеях ООН, в деятельности региональных международных организаций, в том числе – Совета Европы, участником которого в преддверии XXI в. стала и Россия[143].
Значение деятельности указанных органов в том, что они отслеживают глобальные тенденции преступности, обобщают мировой опыт борьбы с ней, исследуют эффективность конкретных средств борьбы и рекомендуют их для применения на национальном уровне. Благодаря этому государства получают весьма ценную информацию, в том числе для использования в законодательной деятельности, и это в полной мере относится к проблеме, которой посвящена настоящая книга. Помимо рекомендаций, международное сообщество в лице ООН и Совета Европы приняло ряд актов, имеющих обязательную юридическую силу для ратифицировавших их государств. Анализ этих актов и основанных на них прецедентов международных судебных органов позволяет определить меры безопасности, которые международное сообщество оценило как допустимые в национальном судопроизводстве для защиты содействующих правосудию, в том числе меры, сопряженные с ограничением общих условий судебного разбирательства.
Приступая к анализу международно-правовых актов, отметим, что они образуют систему документов как универсального, так и регионального характера. Один из универсальных документов – принятая 29 ноября 1985 г. резолюцией 40/34 Генеральной ассамблеи ООН Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью (далее – Декларация)[144].
Наряду с традиционными проблемами (возмещение причиненного преступлением ущерба и др.) причиной ее принятия послужила обостряющаяся проблема безопасности потерпевших, свидетелей, иных лиц, содействующих правосудию, и их близких. В преамбуле резолюции о причинах, побудивших принять Декларацию, сказано, что «жертвам преступлений, а также зачастую их семьям, свидетелям и другим лицам, оказывающим им помощь, несправедливо наносится ущерб, телесные повреждения или ущерб их собственности и что, помимо этого, они могут подвергаться лишениям при оказании содействия судебному преследованию правонарушителей»[145].
В подпункте «d» п. 6 Декларации рекомендуется принять меры «для сведения к минимуму неудобств для жертв, охраны их личной жизни в тех случаях, когда это необходимо, и обеспечения их безопасности, а также безопасности их семей и свидетелей с их стороны и их защиты от запугивания и мести». Краткость приведенной нормы, общий характер содержащейся в ней рекомендации и отсутствие механизма ее реализации не свидетельствуют о малозначительности рассматриваемой проблемы. В международном праве существует правило, согласно которому выбор способов осуществления его норм оставляется на усмотрение государства. По выражению С. С. Алексеева, нормы международного права в области прав человека обнаруживают свойства норм-принципов, правовые принципы «направляют функционирование права, помогают установить пробелы в праве, необходимость отмены устаревших и принятия новых юридических норм»[146]. Именно в этом и заключается значение приведенной нормы Декларации.
Следует подчеркнуть, что этот документ, как и иные декларации и резолюции, относится к группе международных документов рекомендательного характера и не подлежит подписанию и ратификации или иным процедурам, влекущим его превращение в акт обязательной юридической силы. Назначение таких документов в ином – в создании международно-правового контекста, который позволяет совершенствовать и применять национальное право с точным пониманием того, что соответствует международным стандартам.
Между тем специалисты в сфере международного права обращают внимание на то, что отсутствие у резолюций юридически обязательной силы не означает, что они являются рекомендациями в полном смысле этого слова: «Уставы организаций исходят из того, что каждый член будет добросовестно относиться к выполнению своих обязательств, добиваться осуществления целей и принципов устава. А это попросту невозможно, если государства-члены не будут считаться с принятыми резолюциями. Поэтому, не обладая юридической силой, резолюции, тем не менее, обязывают членов морально-политически. Более того, выполнение резолюций рассматривается как выполнение обязательств по Уставу»[147].
В качестве общего вывода о значении вышеуказанной Декларации для создания на внутригосударственном уровне правовых средств защиты от посткриминального воздействия можно привести слова И. И. Лукашука: «Резолюции Генеральной ассамблеи ООН оказывают ощутимое влияние на национальные правовые системы. В общем государства стараются, чтобы содержание издаваемых ими правовых норм, а также практика их применения соответствовали этим резолюциям»[148].
Значимость Декларации подтверждается оценками, данными ей в различных странах. По заявлению Генерального прокурора штата Южная Австралия, принятие Декларации подтвердило «огромное значение роли и статуса жертв для политики в области уголовного права и отправления правосудия… больше нет необходимости спорить о более широком признании прав жертв; проблема сегодня состоит в том, чтобы это признание получило свое материальное выражение в принятии эффективных программ и законодательства»[149].
И этот процесс активно происходит. В докладе Генерального секретаря ООН «Меры по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью» констатируется, что Декларация получила широкое признание, «выразившееся если не в виде точных формулировок ее положений, то в соблюдении ее духа и содержания»[150]. Правительства Аргентины, Беларуси, Венгрии, Канады, Нидерландов, Франции, Чехии и других стран текст Декларации передали в суды, прокуратуру и другие государственные учреждения, ее положения стали изучаться в юридических образовательных учреждениях[151]. В провинции Манитоба (Канада) в 1986 г. принят закон, включивший большинство положений Декларации. Закон о жертвах правонарушений принят в 1987 г. в Новой Зеландии[152]. В Австралии принято административное положение, регулирующее выполнение рекомендаций Декларации, на ее основе в Великобритании в 1990 г. принята Хартия жертв преступлений.
Декларация привлекла внимание к проблемам потерпевших в Австрии, Польше, Нидерландах, Франции, Италии, ряде других стран, придала новый импульс обеспечению прав потерпевших и свидетелей в государствах, где эта работа велась и ранее, например в США.
Мировое сообщество уделяло внимание проблемам жертв преступлений и иных лиц, содействующих правосудию, и до принятия Декларации. Важная роль в этом принадлежит Конгрессам ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. В работе этих международных форумов, призванных анализировать актуальные проблемы правосудия, указанные проблемы находят постоянное отражение. Исследование проблем жертв преступлений стало одним из основных направлений деятельности VII Конгресса (Милан, 1985). В принятом Конгрессом итоговом документе – Миланском плане действий – рекомендовано уделять неослабное внимание совершенствованию систем уголовного правосудия в целях укрепления их способности реагировать на изменения общественных условий и потребностей (п. 5h); государствам-членам – активизировать усилия по обеспечению как можно более широкого участия общественности в предупреждении преступности и борьбе с ней (п. 5 т)[153].
На необходимость принятия мер, поощряющих участие общественности в борьбе с преступностью, неоднократно обращалось внимание и позже – в п. 11 Рекомендаций № R (96) 8 по политике борьбы с преступностью в изменяющейся Европе, принятых Комитетом министров стран – участниц Совета Европы 5 сентября 1996 г.[154], в рамках совещания экспертов международного сообщества, проходившего в 1997 г. в Буэнос-Айресе[155]. Еще ранее, в 1993 г., в п. 35 Рекомендаций международного семинара «Латентная преступность: познание, политика, стратегия» было включено положение о необходимости стимулирования помощи жертвам преступлений со стороны очевидцев, а также сообщений последних о преступлениях в правоохранительные органы[156].
Примером для России могут служить страны Европы, США, Канада, Япония, где реализация указанных Рекомендаций принесла ощутимые результаты. Отечественные ученые обращают внимание на то, что в зарубежных странах положительные изменения в состоянии преступности явились следствием политики, одной из основ которой стало тесное партнерство правоохранительных органов и населения[157].
Важность реализации названных Рекомендаций разделяют российские юристы, признающие, что без помощи населения успех в борьбе со многими видами преступлений невозможен[158]. Понимание проблемы было продемонстрировано при планировании законотворческой деятельности: в соответствии с п. 2.1.8. Федеральной целевой программы по усилению борьбы с преступностью на 1996–1997 годы в России еще в 1996 г. должен был быть подготовлен законопроект, предусматривающий «систему поощрения граждан, способствовавших предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, розыску преступников и похищенных ценностей». Однако, как и другие важные (в контексте рассматриваемой проблемы) задачи, эта целевая программа не выполнена до настоящего времени. Предпринимаются лишь отдельные шаги. Например, в п. 20 ст. 11 Федерального закона РФ от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» предусмотрено вознаграждение лицам, представившим информацию о налоговом преступлении или нарушении, в размере до 10 % от сокрытых сумм налогов, сборов и других законодательных платежей, поступивших в соответствующий бюджет[159].
Механизм реализации норм международного права в отечественном (национальном) законодательстве вызывает определенную сложность, проблема состоит в несовершенстве регулирования процесса действия норм международного права внутри отдельного государства, на что обращают внимание отечественные исследователи[160]. Некоторые страны именуют международные договоры (нормы) конституции в качестве составной части права (ФРГ, Греция, Болгария, Румыния, Македония), другие считают их частью национального законодательства (конституции Испании, Кыргызстана, Украины). Российская формула представляется «юридически обоснованной и предопределяющей последующие предписания законов относительно непосредственного действия норм международного права во внутригосударственной сфере»[161].
Опыт зарубежных государств показывает, что население готово оказывать помощь государству в борьбе с преступностью при условии защиты от посткриминального воздействия. Отечественные СМИ неоднократно констатировали, что население сопредельных с Чечней территорий боится сообщать правоохранительным органам информацию, которая могла бы помочь в расследовании и пресечении террористических актов, совершаемых чеченскими боевиками.