Нарисовать свою любовь

– А она? – Кристина, затаив дыхание, ждала продолжения.

– А она сказала, что это очень красиво.

– И всё?

– И всё.

– Как всё? Я ничего не поняла. Ты не мамин портрет рисовал? А чей же тогда?

– Я рисовал её подругу Татьяну.

– Что-то я ничего не поняла. Какая-то странная и запутанная история.

– Видишь ли… – папа пытался подобрать слова. – В институте обо мне ходила слава, что я – хороший портретист. А мне к тому времени так уже надоело рисовать людей, что уже и сам был не рад своей известности. Вот и получается, что твоя мама мне понравилась тем, что не требовала свой портрет от меня. Вообще она была к этому равнодушна. И я очень обрадовался сначала, думал, наконец-то, меня оценили как человека, а не как ходячий высокохудожественный фотоаппарат.

– Вот это да, – от неожиданности Кристина даже привстала с места. – А я и не думала, что так бывает.

– Да, так бывает… – ответил папа, поправляя очки на носу. – Сначала ты этому радуешься, а потом только через время понимаешь, что не всё так просто. Мама твоя училась на экономическом факультете и мечтала стать экономистом. Ее интересовали только цифры, холодные факты и наличный расчет. Но я этого тогда еще не знал. Влюбился в неё как мальчишка: ухаживал за ней, цветы дарил, водил в кино, гуляли в парке. Мы поженились на пятом курсе. Я в то время заканчивал учебу в архитектурном институте, начал проходить практику на заводе, делал чертежи. За эти чертежи, будь они неладны, платили очень хорошие деньги. Иногда брал работу домой, чтобы немного еще заработать денег. Времени свободного на рисование у меня практически не осталось. А потом и Катя стала требовать, чтобы я перестал рисовать портреты, ревновала к другим девушкам.

«Нечего заниматься ерундой, – говорила она, – тебе платят за чертежи, вот и черти их, а про рисунки свои глупые забудь. Их все равно никто не купит, а рисовать бесплатно всех направо и налево я тебе запрещаю. Не стоит тратить на это драгоценное время, лучше очередной чертеж принеси с работы». Маме твоей нужны были только деньги и больше ничего.

– Поэтому ты больше не рисуешь? – Кристине стало искренне жаль отца. Она положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Тут она почувствовала, как у него сильно забилось сердце. Своими расспросами она разбередила старую рану, и отец заново пережил неприятные моменты из своей жизни.

– Увы, да, – папа бережно погладил дочь по голове. – Ладно, уже поздно. Я пойду еще раз просмотрю чертежи перед сном, будь они не ладны!

– Прости меня, папа, я не хотела тебя расстроить…

– Это дело прошлое, не стоит за него цепляться. Надо думать о том, как жить в настоящем, – философски заключил он.

– Спокойной ночи.

– Доброй ночи, – папа поцеловал дочь в макушку и вышел из комнаты.

Девушка посмотрела на часы – циферблат показывал начало десятого. Она быстро выключила свет и забралась в кровать. «Пусть думают, что я уже сплю, – решила она. – Лишний раз не хочется встречаться с Наташей».

Только успела она лечь в кровать, как дверь в её комнату бесцеремонно распахнулась и на пороге появилась старшая сестра. Кристина затаила дыхание и крепко зажмурила глаза. Наташа в нерешительности остановилась, потому что не ожидала увидеть подобное. Она думала, что успеет перед уходом хорошенько отчитать младшую сестру. Но постояв еще минуту, сестра с шумом закрыла дверь и бросила напоследок:

– Я с тобой еще поговорю, сестрёнка!

Кристина прикусила нижнюю губу, чтоб не рассмеяться. Что ж, она смогла позлить Наташу и одновременно порадовать мамуленьку. Так сказать, убила одним выстрелом двух зайцев.

Девушка перевернулась на другой бок и в задумчивости уставилась на стену. Сон не шёл. В голове роились мысли. Одна интереснее другой:

«Что же ожидает меня после того, как закончится школа? Нужно уже определиться с этим вопросом и больше не переживать по этому поводу. Хотя я знаю, что мне хочется – я хочу рисовать, потому что это получается у меня лучше всего. Это мечта всей моей жизни. Но… Мама… Она не разделяет мои интересы. Она не хочет, чтобы я была художником… А папа… Папочка добрый и мягкий человек. Он понимает меня, но помочь мне ничем не может…»

Еще немного порассуждав, Кристина сама не заметила, как уснула.

После успешной сдачи первого экзамена по русскому языку Кристина сидела у себя в комнате в хорошем настроении. Перед ней лежал любимый скетчбук, в котором она делала первые наброски для портрета учителя. Но что-то пока выходило все не то.

Вдруг за дверью послышался чей-то быстро приближающийся топот. Ксюшу трудно было с кем-то спутать, она всегда неслась по коридору так, будто за ней несётся вся ордынская рать. Кристина в ожидании замерла: «Однажды моя дверь будет закрыта на замок, и Ксюха её вынесет с петлями ко всем…»

Тут дверь распахнулась с шумом, и запыхавшаяся Ксюша влетела с комнату, как обычно, полная энтузиазма:

– Пр-ривет, Кр-рис! Мне твоя мама сказала, что ты сидишь дома и ничего не делаешь! – выпалила она с порога. – А как же пор-ртрет? Мы же договар-ривались!

– И тебе привет, моя хорошая, – съязвила Кристина. – По маминым словам, «я ничего не делаю» на русский язык переводится как «я рисую».

– О, вот и отлично! – обрадовалась Ксюша и, подскочив к подруге, с любопытством заглянула в ее альбом. – Как у тебя дела продвигаются? Р-решила вот забежать к тебе с провер-ркой!

– Сегодня сдала первый экзамен!

– Это я знаю. Я ж сдавала вместе с тобой. Но сейчас не про это. Как дела с пор-ртретом?

– С портретом пока не все просто, – уклончиво ответила Кристина. – Не все так быстро делается.

– Ну ты бр-рось! Я вер-р-рю в тебя! Мы все вер-рим в тебя, так что давай, не подводи нас! – Ксюша уже подскочила к окну и перегнулась через подоконник. – Клевый вид у тебя тут. Хоть всего лишь четвер-ртый этаж, а видно все далеко!

– Ксюша, все хотела спросить, а кто это «мы»? Кому в голову пришла такая замечательная мысль, не посоветовавшись со мной? Все-таки я как исполнитель должна знать наперед, смогу ли я справиться с работой. Так просто нельзя взять и свалить на человека.

– Ну, там… Это… – вдруг замямлила Ксюша, оборачиваясь к Кристине. – Ну, как-то непонятно вообще все это произошло… Слово за слово… Туда-сюда… Оно само так и получилось…

– Ксюша, это была твоя идея. Не так ли? – девушка отложила в сторону скетчбук и сурово посмотрела в глаза подруге.

– Почти… – Ксюша отошла от окна и лукаво улыбнулась в ответ. – Я же знаю, что у тебя получится…

– С чего это такая уверенность? – Кристина резко выпрямилась на стуле и сложила руки на груди.

– Я же видела портрет того Сашки… Вот и подумала, что если ты его нарисовала, то классную и тем более сможешь. Для нее же не так можно сильно стараться, как для Сашки.

– Ах ты… – Кристина схватила первое, что попало ей под руку, и кинула в Ксюшку. Та среагировала моментально и успела увернуться. Летящая баночка с акриловой краской ударилась о висящую на стене картинку в стеклянной рамке и упала вниз. Та самая картинка с женской фигурой и ребенком с санками. Послышался звон разбитого стекла.

Ксюша испуганно обернулась, а затем снова посмотрела на Кристину. Казалось, что глаза подруги вылезут из орбит, а брови потеряются где-то на затылке.

– Ты чего? С ума, что ли, сошла? Ты же меня могла убить!

– И правильно бы сделала! – Кристина от злости сузила глаза, не сводя взгляда с подруги. – Я с тобой поделилась тайной, а ты! Как ты вообще могла?

– Да я никому ничего не р-рассказывала! Честно-честно! – пролепетала Ксюша, осторожно поглядывая на Кристину из-за стола. Она медленно подняла с пола разбитую картинку и положила её на стол. – Я пр-росто вспомнила и подумала… Ну ты что, пр-рости меня! Эх, кр-расивая была кар-ртинка. Жалко!

– И ничего не жалко! – хмыкнула довольная Кристина. – Она мне давно не нравилась.

– Тогда и я не буду пер-реживать! – Ксюшка резво подскочила к Кристине и обняла её за плечи. Она заботливо поглаживала подругу по голове, словно утешая маленького ребёнка. Так они сидели молча несколько минут. Затем Ксюшка не удержалась от вопроса и с любопытством заглянула Кристине в глаза:

– А почему вы р-расстались все-таки с Сашкой?

– А то не знаешь? – Кристина грубо скинула с себя руки Ксюши и принялась чертить круги в альбоме. Та попыталась снова её обнять, но Кристина нервно передернула плечами, давая знать, что больше на этот жест не купится.

– Неа, ты же мне подр-робности не р-рассказывала, – пропела та, устраиваясь поудобнее на кровати. – Ну расскажи! Ну пожа-а-луйста!

– Да там особо рассказывать и нечего, – отмахнулась Кристина, продолжая усердно рисовать в альбоме круги. – Он вместе с родителями просто переехал. Вот на этом все и закончилось.

– А почему ты тогда с ним не переписываешься? Или ты не веришь в любовь на расстоянии?

– Какая там любовь в девятом классе? Просто дружили, и все, даже за ручку не держались.

– Но ты же нар-рисовала его пор-ртрет. Так пр-росто такие подар-рки не делаются, – настойчиво продолжала Ксюшка. – Вот если бы у меня был мой пор-ртрет…

– Не дождешься! – отрезала Кристина. – А Сашке я хотела подарить что-то особенное, потому что он действительно отличался от других парней из нашего класса. Но что я могла ему подарить?

Кажется, Кристина постепенно приходила в себя и больше не думала злиться на подругу.

– Сашка – творческий человек: стихи сочинял, музыку, здорово пел под гитару…

– А вот пр-редставь себе, что ты однажды его встр-ретишь? – Ксюшка мечтательно облокотилась на спинку кровати. – Вот это была бы истор-рия. Вот это была бы р-романтика! Пр-рямо как в книжках… Любовь, пр-ронесённая чер-рез годы р-разлуки…

– В твоих книжках живут выдуманные персонажи. В жизни все немного иначе, – отрезала Кристина, разнеся в пух и прах все мифические любовные переживания подруги.

– Да, кстати, я чего зашла. Хотела р-рассказать тебе пр-ро одну штуку – «визуализация желаний» называется! – вдруг затараторила Ксюшка. В этот момент её глаза загорелись таинственным огнём.

– Какую ерунду ты принесла в этот раз? – усмехнулась Кристина и откинулась на подушку.

– И вовсе это не ер-рунда! – немного обиделась та. – Сначала выслушай, а потом уже высказывайся! Это такая штука, когда ты своё желание р-рисуешь или записываешь где-то в блокноте. Я вот, напр-ример, сделала такой плакат, на котор-ром р-разместила все свои желания. Р-рисовать я не умею, в отличие от тебя, поэтому я нашла стар-рые жур-рналы и выр-резала оттуда всякие кар-ртинки. А что это я тебе объясняю, смотр-ри!

Ксюша порылась в кармане и протянула лист бумаги, сложенный вчетверо.

– Что это? – спросила Кристина, кивая на листок.

– Как пр-равильно сделать кар-рту желаний. Ты меня вообще слушаешь или потер-рялась там в своих р-рисунках?

Кристина взяла таинственную бумажку, аккуратно развернула её и принялась перечитывать пункты списка, написанные красивыми почерком Ксюшки. «Вот умеет человек писать красивые ровные буквы! – подумала в очередной раз Кристина. – Не то что у меня. Ей бы каллиграфией заняться, но ведь не станет. Эх, такой талант пропадает!»

– Заполнять надо в период молодой Луны в хорошем настроении слева направо… Начинать надо с юго-восточного сектора, отвечающего за богатство… – произнесла Кристина вслух, но на третьем пункте остановилась. – Это что за бред я сейчас прочитала?

Кристина подняла глаза на Ксюху, та лишь в ответ пожала плечами.

– Как знаешь! Мне вот мама пр-ро эту кар-рту р-рассказала месяц назад, и я её сделала. Так вот знай, у меня уже одно желание сбылось.

– Это просто совпадение, – Кристина продолжала рассматривать остальные пункты.

– Ну-ну, может, и совпадение… А может, и нет. Ладно, пойду я, что-то заболталась с тобой. Давай р-рисуй свою жизнь, свою любовь и всё такое… Пр-ровожать меня не надо, я дор-рогу знаю! – затараторила Ксюшка. – Не буду мешать мастер-ру твор-рить.

Подруга вылетела из комнаты, но через секунду заглянула обратно и, таинственно понизив голос, словно её кто-то мог подслушивать, произнесла:

– А насчет кар-рты желаний ты подумай, мало ли что… Нар-рисовать можно всё что угодно, бумага стер-рпит! Только будь остор-рожна в своих желаниях… Всякое бывает! Пока!

– Пока! – Кристина в ответ лишь пожала плечами и посмотрела в окно. Солнце начинало садиться, отчего в комнате стало темнеть. Девушка встала с кровати и включила настольную лампу. Немного подумав, она села на пол и, откинув покрывало в сторону, заглянула под кровать. Там в самом углу стояла небольшая картонная коробка, обклеенная старыми обоями. Девушка нырнула еще глубже и кое-как вытащила её наружу. Усевшись на полу по-турецки, она открыла крышку и внимательно стала разглядывать содержимое, словно видит это в первый раз. Но это было вовсе не так. Эта «тайная коробка» служила личным сейфом. В нем Кристина прятала самые важные и дорогие вещи для неё: личный дневник, скетчбук с зарисовками, маленькие безделушки, ленты, разные этикетки и фантики.

Девушка запустила руку внутрь коробки и вытащила дневник. Розовая тетрадка, обклеенная сердечками и цветочками, таила в себе все сокровенные тайны. Наугад открыв страницу, она увидела до боли знакомые очертания: эскиз-набросок будущего портрета Сашки. Здесь она впервые нарисовала его, это уже потом она рискнула на эксперимент.

«Сашка. Он очень старается. Дарит мне цветочки на день рождения и 8 Марта. Мы ходили с ним в кино два раза, а в музее бывали почти в каждые выходные. Мне кажется, что он живет в этом музее, потому что знает там про каждый экспонат. Это очень мило, но он зануда и ботан. Меня иногда тошнит от его скучности. Неужели не бывает так, чтобы парень был и умным, и красивым? Мне его так жалко».

Кристина мысленно перенеслась в прошлое. Разбивать сердце влюбленному юноше тогда не пришлось – его отца перевели работать в Москву, они всей семьей и уехали. Но все равно она подарила ему на прощание небольшой портрет, выполненный акварельными карандашами. Для неё это был первый осознанный эксперимент с портретом. А для него… Он, кажется, был растроган. Взяв портрет, Сашка улыбнулся и произнес: «Я себя и так каждый день вижу в зеркале. Лучше бы ты себя нарисовала мне на память!» Кристина покраснела в первый раз за все их встречи и не нашлась, что ответить. Саша поцеловал её в щеку и тихо прошептал: «Ты не только хороший человек, но и отличный художник! Я верю, у тебя прекрасное будущее!» А потом они уехали. Саша первое время писал ей письма, она честно отвечала. Но каждый раз они приходили с разных адресов, наверное, отца постоянно переводили. А потом письма перестали приходить.

Девушка улыбнулась, вспомнив их нелепые встречи: он стеснялся взять её за руку, и они просто так гуляли, как друзья. Больше Кристина ни с кем не дружила. Хотя…

Еще был в детском саду мальчик. Тоже по имени Саша. Он садился во время обеда кушать с ней, помогал ей одеваться на прогулку и всегда делился с ней конфетами, которые приносил из дома. «Интересно, где он сейчас? Чем занимается? А он был вроде бы и симпатичным!» Фамилию его она уже и не помнила. Когда все ребята из их группы пошли в первый класс, Саши не оказалось среди учеников. Оказывается, где-то на Севере у них умерла бабушка и оставила им в наследство квартиру. Здесь-то они снимали жилье, поэтому, недолго думая, родители собрали вещи и переехали в другой город.

«А может, и не Саша его звали? Может, Серёжа? Совсем не помню. Все равно столько лет уже прошло с тех пор, – пыталась вспомнить Кристина. – Интересно так бывает иногда узнать, а как сложилась судьба твоего знакомого, которого ты не видел уже тысячу лет…»

Вообще с личной жизнью у девушки в школе не сложилось. Личная жизнь – это, конечно, громко сказано в её-то столь юном возрасте, но все же. Никто из парней в школе ей совершенно не нравился. Они казались ей такими глупыми и бестолковыми, потому что их увлечения были до безобразия дурацкими: они играли в компьютерные игры, гоняли в футбол, катались на мотоциклах без прав. Совершенно никакой духовности!

«Да и какая может быть духовность у этих придурков? – размышляла Кристина. – Они же еще совсем маленькие! Им еще расти и расти! А мне не нужны такие. Воспитывай их потом. Да и не факт, что потом выйдет из этого хорошее».

Она еще немного полистала дневник, рассматривая рисунки и старые записи. Затем взяв со стола листок, принесённый Ксюшей, она еще раз его перечитала и положила в коробку вместе со всеми своими секретами. Затолкав свой тайный ящик под кровать, девушка поднялась с пола.

– Кристина, ты думала над тем, куда будешь поступать? – спросила мама за ужином, когда они все втроём собрались на кухне.

– О да! – радостно ответила она. Глаза её загорелись. – Я думаю о том, что буду поступать или в колледж дизайна в нашем городке, или поехать в другой город в художественный университет.

– Очень хорошо, что ты решила уехать из нашего городка. Здесь особо ловить нечего, – рассуждала вслух мама, словно и не слушая, что говорила дочь. – У нас получить образование сможет лишь штукатур-маляр или повар.

– Ты так говоришь, словно эти профессии чем-то плохи, – заметил папа, нарезая хлеб. – Каждая профессия нужна в этом мире…

– Наша дочь должна получить высшее образование! – мама резко оборвала папу и подняла палец вверх. – Она будет сидеть в офисе в белой рубашке и чёрной юбке, как все приличные люди. Уходить на работу к восьми тридцати и возвращаться домой к шести вечера.

Кристина чуть не подавилась хлебом. Она закашлялась, из глаз брызнули слёзы. Папа заботливо похлопал дочь по спине.

– Какой рубашке? Какой офис? Мама, ты о чем? Я еще не получила образование, а ты уже отправила меня на работу! – девушка ошарашенно посмотрела сначала на маму, затем на папу, и снова на маму.

– Нужно все планировать заранее, – невозмутимо продолжала та. Мама продолжала есть как ни в чем в не бывало, словно сейчас рассуждали о выборе обоев в коридор. – Чем раньше все запланируешь, тем проще потом будет жить.

– Художники не сидят в офисе в белой рубашке и черной юбке, – усмехнулась Кристина. Она положила ложку на стол. – Профессия художника более творческая, в такой одежде будет неудобно.

– Что за глупости ты говоришь? Какой художник? Ты в своём уме? Художники живут бедно, потому что никто не хочет покупать их картины. А еще я слышала, что они сумасшедшие люди: они своими выходками и внешним видом провоцируют общество! Ты будешь еще добавку супа? – внезапно сменила тему разговора мама, но, получив отрицательный ответ, продолжила свой монолог дальше. – Эти твои художники могут одеться как клоуны и ходить в таком виде по улице! А девушки волосы красят не пойми в какой цвет, выглядят потом как разноцветные попугаи! Разве это красиво? Я считаю, что нет. Они привлекают к себе внимание, но толку от них никакого! Человек должен приносить обществу пользу и не выделяться из массы.

– Но мама! То, что ты перечисляешь, вовсе не имеет никакого отношения к художникам. Это просто эпатажные личности, которые хотят обратить на себя внимание! – Кристина в отчаянии сжимала и разжимала кулаки под столом. – Ты же видишь, что я не такая! Мне не нужно все это позерство и выступление на публике!

– Это все ты говоришь так, потому что я контролирую тебя и твои поступки. А если дать тебе волю, так ты тоже будешь творить глупости и вести беспорядочный образ жизни, – мама продолжала неспешно есть суп.

– Ты сейчас просто оскорбляешь всех художников, вместе взятых! – Кристина задыхалась от несправедливости. Она резко отодвинула от себя тарелку, расплескав содержимое на стол. – Я просто хочу рисовать и посвятить свою жизнь творчеству!

– А личная жизнь? – продолжала мама, не обращая внимания на слова дочери. Она положила ложку на стол рядом с тарелкой. – У них же нет нормальной жизни! Они встречаются только с себе подобными и даже не думают о том, что детей нужно чем-то кормить!

– Какие дети! О чем ты?! – схватилась за голову девушка. Ужин был окончательно испорчен. – Я еще школу не закончила. Какие могут быть дети?

– Вот смотри, не успеешь оглянуться, а появятся у тебя дети. И куда ты побежишь? Правильно, к нам, потому что у тебя нет ни работы, ни образования. А всё почему? Потому что ты не слушаешь свою мать. А мать плохого не посоветует! – торжествующе заявила мама и победоносно осмотрела присутствующих на ужине.

– Но… – от услышанного шла голова кругом. Складывалось впечатление, что мама просчитала её жизнь на двадцать лет вперед с хвостиком, забыв при этом спросить, чего хочет сама Кристина.

– А работа? Кем они работают? Художники живут только на те деньги, которые выручат от продажи картины. Думаешь, все хотят покупать картины? Не смеши меня, никому это не нужно в наше время. У всех уже давно есть фотоаппараты, и могут себе и портреты сами делать, и пейзажи, и все на свете. Я не хочу, чтобы моя дочь жила в нищете! Ты пойдешь учиться туда, куда я тебе скажу! Выдумала тоже! Художник! – мама решила просто втоптать в грязь все желания дочери.

– Но мама! Я очень люблю рисовать, и у меня это хорошо получается. Я могу писать портреты людей. А людям это нравится…

– А если «твоим» людям не понравится, как ты рисуешь? – мама начала повышать тон. – Что ты будешь делать? На что будешь жить? Я не в состоянии кормить тебя постоянно, да и не собираюсь!

– Но я могу пойти работать в художественную школу и учить рисовать детей. Тут есть варианты, мама! – Кристина принялась в спешке продумывать всевозможные моменты, но в душе понимала, что это бесполезно. Если мама что-то вбила себе в голову, то выбить обратно было невозможно. – Дай же мне возможность самой решать… Это всё-таки моя жизнь!

– Нет, нет и нет! Никаких глупостей, пока ты живешь в моем доме и я тебя кормлю. Вот устроишься на работу, тогда и делай все, что тебе вздумается. Можешь даже держать у себя в ванной крокодила или превратить свой дом в картинную галерею и пускать туда кого попало прямо в обуви!

– Мне кажется, что с крокодилом это уже перебор, – попыталась перевести всё в шутку Кристина.

– Я советую тебе пересмотреть свои взгляды на жизнь. На этом точка! – мама встала из-за стола и вышла из кухни.

Девушка растерянно посмотрела на отца.

– Что же мне делать, папа?

– Может, она еще передумает? – он

пододвинул свой стул поближе к дочери и обнял её.

– А если нет? – Кристина положила голову ему на плечо.

– А если нет… – загадочно произнёс папа, рассматривая занавески на окне. – То можно сделать так, что она ни о чём не догадается.

Кристина повернулась к отцу и вопросительно взглянула на него:

– Ты сейчас о чём?

– Есть одна мысль, но мне её нужно додумать до конца.

Сдав второй экзамен, Кристина медленно брела по улице. Настроение было двояким – радость от сдачи второго экзамена перекрывал недавний разговор с матерью. Уверенность девушки в том, что она будет поступать в художественный, пошатнулась. Мама ясно намекнула, что желание её дочери всего лишь бредовые фантазии. Передумает ли мама? Скорее всего, нет.

Девушка уже хотела поскорее покинуть этот провинциальный городок и иметь возможность увидеть в своей жизни что-то новое, необъятное, волнующее. Шанс начать новую жизнь в большом городе не давал ей покоя. Она уже давно рисовала себе в фантазиях, какой бы она могла там быть. Да и какая разница, на кого она пойдет учиться? Она же может заниматься живописью в свободное время, или пойти на какие-нибудь дополнительные курсы по рисованию. Да мало ли какие возможности могли ожидать её в большом городе. Иногда от этих фантазий у Кристины голова шла кругом. Да, мечтать она была большая мастерица.

Но, с другой стороны, ей было жаль покидать свой городок. Здесь все с детства было ей знакомо: и люди, и дома, и речка за городом. Здесь она не боялась заблудиться или попасть в какую-нибудь неприятную для неё ситуацию. Все друг друга очень хорошо знали, чтобы кто-то рискнул совершить гадость. На крайний случай об этом уже на следующий день знали бы уже все жители городка. Но и не только привязанность к месту мешала ей радоваться новым переменам. Отец. Она знала, что будет безумно скучать по нему. Он всегда мог ей подсказать, утешить, развеселить. Он полностью разделял все её увлечения и интересы. Так получилось, что они дружили с ним тайно от мамы. Мама, если бы узнала об их секретном художественном союзе, была бы крайне недовольна, потому что отец поощрял все, что она запрещала. Но именно в этом-то и был интерес. Кристина с папой были словно заговорщиками тайной организации, которая ни в коем случае не должна была засветиться.

«Но я не могу стоять на месте. Я должна двигаться вперед. А папа… Мой дорогой и любимый папа поймет меня. Ведь он мне желает только счастья, – пыталась успокоить себя девушка. – Он поймёт меня, непременно поймёт!» Она дошла до своего дома и подняла голову вверх. Там, на четвертом этаже находилось её окно, из которого она могла часами смотреть за происходящим во дворе.