Развод с охотником. Новая история Белоснежки

Глава 6

Кожа мужчины оказалась горячей, словно печка, и я вздрогнула. Черт, у него что, жар?

Пот выступил бисеринками на его лбу и висках, несмотря на промозглую сырость темницы, а дыхание было учащенными хриплым. Но разве целитель его не вылечил?

– Не трогай меня! – с яростью прорычал Кристиан, дернувшись всем телом так, что цепи на его запястьях натянулись и зазвенели о влажный камень стены.

Я очнулась, поняв, что до сих пор держу руку у него на груди, чувствуя под ладонью бешеный стук его сердца. Покраснев так, что жар прилил к щекам, я одернула руку, будто обжегшись.

– Прости, – вырвалось у меня невольно, и глаза мужчины расширились от изумления, а в глубине на мгновение мелькнуло что-то похожее на растерянность.

Но только на миг, а потом его губы искривились в злой усмешке, обнажившей плотно сжатые зубы.

– Вот во что ты играешь, Белла? Злая королева, решившая извиниться передо мной? Ты же не думаешь, что я поверю в это?

Внутри все сжалось от той жестокости, с какой он произнес это имя, будто выплюнул, но я не подала виду, оставшись внешне безучастной. Хотя, бог знает, чего мне это стоило.

– Мне все равно, веришь ты или нет, – холодно ответила я, глядя прямо в его полные ненависти глаза. – Просто замолчи и дай закончить.

Охотник сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, разглядывая меня мрачно, с недоверием и настороженностью, будто ожидая подвоха. Но когда я снова коснулась его, сопротивляться не стал, лишь поморщился и глухо застонал сквозь стиснутые зубы, то ли от боли, то ли от отвращения к самому факту моего прикосновения.

Зачерпнув немного мази из маленькой стеклянной баночки, что пряталась в резной деревянной шкатулке, я начала молча втирать ее в ссадины и шрамы на теле Кристиана, которые недолечил целитель. Пальцы скользили по холодной, влажной от пота коже, и я ощутила, как напрягся мужчина.

Зеленоватая, густая, как болотная тина, субстанция, пахнущая сырой землей и горькими травами, впитывалась почти мгновенно, оставляя после себя тонкую, едва заметно поблескивающую пленку. И я с трудом сдержала удивленный возглас, увидев, как старые шрамы бледнеют прямо на глазах, а свежие ссадины, порезы и лиловые синяки затягиваются и исчезают, оставляя после себя лишь бледную тень того, что было.

Тусклый свет единственного факела на стене плясал на влажном камне, отбрасывая на лицо Кристиана резкие, рваные тени, от чего его черты казались еще жестче и заостренней.

– Ты сегодня совсем не похожа на себя, – неожиданно произнес Кристиан, глядя на меня исподлобья так, будто пытаясь разгадать скрытый мотив моего поступка. – Неужели заскучала? Некого больше казнить и мучить?

Я вздохнула украдкой, отстранившись от него на пару дюймов, и покачала головой, чувствуя, как тяжело и горько становится где-то в груди. Но отвечать в этот раз ничего не стала – какой смысл, если не поверит, что бы я ни сказала?

Закрыв баночку с мазью крышкой, я сунула ее обратно в шкатулку, чувствуя, как тело от царящей тут промозглой сырости пробил озноб, а зубы едва не застучали. Каменные стены, покрытые склизким налетом плесени, дышали холодом, и с низкого свода то и дело срывались тяжелые капли, гулким эхом разбиваясь о лужи на полу.

Черт, так и заболеть недолго, вот он и горит весь, несмотря на лечение... Но если прикажу освободить его или перевести туда, где сухо и тепло, меня никто не поймет. И минутная слабость может обернуться катастрофой.

«Убей его, чтобы не мучился...» – с неожиданной иронией предложила затаившаяся внутри тьма, и ее голос отдался в висках холодным, липким эхом.

В этот раз я даже не вздрогнула, лишь скривилась, мысленно пожелав ей сдохнуть самой, сгинуть навсегда в той бездне, откуда она выползла. Обиженно фыркнув, темная сущность заткнулась, прячась обратно, сворачиваясь где-то в груди тугим ледяным клубком. А я с тоской посмотрела на мужчину, который умудрился так сильно тронуть мое сердце – плененного, измученного, но все еще гордого и несломленного, несмотря ни на что.

«Прости, я обязательно придумаю, как тебе помочь», – вздохнула я про себя, чувствуя, как сжимается горло. А вслух, с присущей Белле ледяной, чуть насмешливой интонацией произнесла:

– Завтра еще приду. Веди себя смирно, и тогда, может, я пощажу тебя.

В глазах Кристиана заклубилась злость, но я не стала дожидаться ответа, быстро выйдя из камеры, едва не сорвавшись на бег, лишь бы не видеть больше этого взгляда, полного заслуженной, но невыносимой ненависти. Прислонившись к холодной, шероховатой стене рядом с дверью и тяжело дыша, я закрыла лицо руками, чувствуя, как дрожат пальцы.

Черт... Не могу... Не могу оставить его так, одного, в темноте, прикованного к стене, изможденного и лихорадящего. Но пока другого выхода нет.

– Потерпи, мой хороший, – сорвалось с моих губ. – Я вытащу тебя оттуда, обещаю. Даже если ты не перестанешь ненавидеть меня.

Где-то вдалеке, в глубине коридора, гулко и одиноко скрипнула тяжелая дверь, и я, вздрогнув, поспешила прочь из темницы.

Глава 7

Самым сложным было не думать об узнике, прикованном цепями к холодному камню. Не выдать себя ни единым словом или жестом, остаться такой же жестокой, когда сердце умоляло пощадить всех, кого так больно ранила настоящая Белла. И как же трудно было не сделать этого сей же миг!

Сразу после возвращения из темницы под благовидным предлогом я отправилась осматривать дворец. Зрелище передо мной предстало неутешительное: выдержанный в мрачных, тяжелых тонах интерьер мало того, что сам по себе нагонял тоску, так еще и горничные здесь, судя по всему, совсем забыли про свои обязанности.

«Высеки! Высеки их!» – с готовностью подсказало подсознание.

– Да что-то не работают твои методы, – буркнула я в надежде, что прежняя душа Белоснежки меня услышит. – Сколько не секи, а все равно грязно. Даже дышать трудно…

– Вы что-то сказали, ваше величество? – раздался за спиной приторно-услужливый мужской голос.

Я обернулась, пытаясь понять, что именно услышал слуга. Впрочем, его положение при дворе было достаточно высоким: он не поклонился до земли, как делали это встреченные мной в коридорах слуги, а лишь почтительно склонил голову. Вот только и глаза его при этом смотрели отнюдь не в пол, а дерзко, насмешливо встретились со мной взглядом.

К своему ужасу я поняла, что не помню его имени. Да и того, кто он такой, почему-то в омерзительных воспоминаниях Беллы не сохранилось. Что это могло значить? Что, если этот мужчина вовсе не слуга? Хотя на его плече вышит золотом герб королевства, это я уже тоже успела заметить: такие были у всех, кто перемещался по замку. Только у простых слуг они были, разумеется, не золотые, а вышитые простыми грубыми нитками.

– Сказала, – я вскинула голову, изо всех сил стараясь не выдать волнения. – Во дворце безобразно грязно и темно, мне не нравится!

– Мне послышалось, что ты собиралась кого-то высечь, – хмыкнул мужчина.

Я невольно отметила эту фамильярность, как и то, что он выпрямился и теперь смотрел на меня как равный, а не как подданный. И это мне жуть как не понравилось. Кто такой этот таинственный незнакомец?! И почему позволяет такое обращение? Но главное, как я должна себя с ним вести? Может, его высечь? Тьфу, что за чушь только приходит в голову!

– Тебе послышалось, – возразила я. – Прикажи, чтобы сюда немедленно явились несколько служанок, человек пять. Хотя нет, лучше не сюда, а в тронный зал, там хоть немного посветлее… Давай, немедленно!

Вот так. Отослать его подальше, пока я не заставлю избирательную память Беллы сообщить мне, что это за нахал, смеющий тыкать королеве. И почему при виде него, даже услышав подобную дерзость, Белла промолчала? Хотя не так, я чувствовала скорее нечто странное, будто она… соскучилась?!

Нет, определенно нужно было выяснить, кто это такой.

– Слушаюсь, моя госпожа, – с усмешкой поклонился мужчина, ловко ухитрившись схватить меня за руку и коснуться тыльной стороны моей ладони своими губами.

Он развернулся и направился было прочь по коридору, но в последний момент оглянулся и задумчиво пробормотал:

– Знаешь, Белла, я полагал, ты поинтересуешься, как дела на Северной заставе. Я ведь только что вернулся.

– Потом с отчетом зайдешь, – разрешила я. – Этот дворец заставляет меня злиться, сейчас я хочу лишь одного – чистоты!

– Будет исполнено, моя королева, – на этот раз без ерничества кивнул мой собеседник.

И ушел. Только когда его силуэт скрылся за поворотом, я, наконец, вздохнула с облегчением. Никогда в такую чушь не верила, но после того, что со мной произошло, определенно стоило прислушиваться к ощущениям собственного тела. А оно, точнее та часть сознания, которая была моей, буквально кричала о том, что от мужчины веет опасностью. Странно, что Белла этого не ощущала.

– Высечь его за непокорность, а? – пробормотала я, не сомневаясь, что она услышит.

«Не с-смей!» – зашипело в ответ подсознание.

А в следующий миг я будто утратила связь с реальностью: перед глазами, как и в первый раз, замелькали образы из прошлого. Те, которые Белла, вероятно, собиралась сохранить лишь для себя. Или по какой-то другой причине от меня скрыла.

Впрочем, понять можно было немного: горячие губы, покрывающие поцелуями извивающееся женское тело, в котором я с удивлением узнала себя, верней, Беллу. Жаркие стоны, сильные руки и тела, сплетающиеся в порыве страсти.

Я очнулась сидящей на полу, сжимая пульсирующие от боли виски. Так он, получается, любовник Беллы?? И когда он у нее появился? Когда она была замужем за Кристианом? Тогда неудивительно, что он ненавидит предательницу. Или после?

Как я ни пыталась понять или почувствовать, эта часть памяти королевы осталась от меня закрытой. Что ж, придется выяснить это самой. А главное – понять, повлиял ли как-то этот мужчина на то, что происходило в королевстве. И на то, как изменилась сама Белоснежка.

Впрочем, был один полезный момент, извлеченный из воспоминаний Беллы. Теперь я знала, что дерзкого мужчину звали Альрен. И что-то мне подсказывало, что он для меня скорее враг, чем друг, несмотря на то, как рвалась к нему душа бывшей королевы.

Глава 8

Воспоминаний определенно не хватало, чтобы понять, что делать дальше. Если бы здесь было что-то, напоминающее интернет из моего мира, было бы куда проще, запросила бы краткую выжимку событий последних нескольких лет, поняла, как можно вывернуться из ситуации – и вуаля. Сейчас же мне предлагалось довольствоваться обрывочными кусочками прошлого, которые от меня не скрыло сознание Беллы. А о том, что оно скрыло, я и думать не хотела.

Выходит, после того, как мы с Кристианом свергли мачеху с трона, все было хорошо. Мы поженились, жили в мире и согласии в процветающем королевстве… сколько мы так жили? Год, два? Судя по всему, недолго, даже детей родить не успели. Вряд ли местная Белоснежка была карьеристкой, желающей пожить для себя, освоиться на новом месте и вот это все. Скорее всего, что-то произошло вскоре после свадьбы, что помешало им с Кристианом стать счастливой семьей.

А теперь главный вопрос: кто может мне об этом рассказать? Кто-то из лебезящих и боящихся меня до потери пульса слуг? Вряд ли их версия будет объективной. Кто-то из прежних соратников? Знать бы еще кого-нибудь из них. Точнее, знала я только одного, но будет ли он теперь со мной откровенен? Сможет ли мне довериться тот, кого моей волей приковали цепями к каменной стене?

Так и не додумавшись ни до чего определенного, я отправилась в тронный зал, куда Альрен должен был привести служанок. Если мне суждено здесь жить, нужно хотя бы привести неуютный мрачный замок в надлежащий вид. Заменить все темное в интерьере, отмыть все не отмытое. Любопытно, почему запуганные слуги так безалаберно относятся к простейшим обязанностям?

Я успела устроиться на троне поудобней, когда в дверь робко поскреблись. За порогом оказалась стайка очередных девушек с взглядами, полными ужаса. Омерзительное чувство, быть причиной страха всех этих людей, и с этим тоже нужно было что-то делать.

Следом за девушками в зал вошел довольный, как мартовский кот, Альрен. Он церемонно поклонился, на этот раз как полагается, видимо, не желал смущать меня в присутствии служанок, а потом вполне мирно поинтересовался:

– Ваше величество желает заслушать отчет о положении на Северных границах? Или я могу быть свободен?

– Желает, – царственно кивнула я. Хотелось, наконец, с этим товарищем поближе познакомиться, правда не в том смысле, в котором этого желала Белла. Я просто обязана была узнать, как он в ее жизни появился, и что мне от него ждать. – Сразу после того, как отдам приказ служанкам.

– Я прикажу подать обед, ваше величество, – с улыбкой кивнул мужчина.

Ничего себе! Он собирается разделить трапезу с королевой? Выходит, они с Беллой были близки не только в постели, но и в обычной, повседневной жизни. И даже не думали от кого-то скрываться? Хотя, кто бы посмел возразить королеве, которая чуть что отправляла несчастных провинившихся слуг на порку?

Пока я размышляла, Альрен ушел. А я лишь спустя пару мгновений заметила, что девушки, при входе в зал рухнувшие на колени, так в коленопреклоненной позе и стоят. Стало жутко неудобно перед ними, хотя, пожалуй, прежняя королева и не такое себе позволяла. Теперь главное, не начать их публично жалеть, иначе раскусят сразу, что с ее величеством что-то не так.

– Поднимитесь, – холодно приказала я. Девушки мигом подскочили, но глаз на меня поднять не рискнули, так и таращились в пол. Что ж, представлю, что им уже за что-то стыдно, аккуратненько отчитаю за грязь и отправлю работать как полагается. – И объясните мне, почему в замке такая грязь? По полу клубы пыли катаются, а к шторам вообще лучше не прикасаться! А уж о том, что через окно от грязи ничего не видно, я и вовсе молчу.

– Ваше ве-величество, – дрожащим от страха голосом пролепетала одна из девушек, – так вы сами запрещали… Ой!

– Что запрещала? Выполнять свою работу?

– Да нет же! – с отчаянием воскликнула ее подруга, видимо, почувствовавшая, что дело пахнет плетью. – Ваше величество, вы проверяете нашу покорность? Как вы и приказали, ничего, что кормит тьму, мы не трогали!

Кормит тьму… Это еще что за новости? С каждым часом пребывание здесь становится все непонятнее, но самый ужас в том, что помощи попросить не у кого.

– Все изменилось! – решение нашлось молниеносно. – Та хворь, что случилась со мной сегодня – причиной стала как раз вся эта грязь. Я найду другой способ кормить тьму, так что это не ваша забота. А ваша – вычистить все до блеска сегодня же!

Судя по удивленному взгляду, девушки все же рассчитывали на плеть. Но это ничего, постепенно привыкнут, что королева стала мягче. Мне же оставалось только радоваться тому, что они не рискуют спорить.

Уже выбегая из зала, одна из служанок вдруг оглянулась и уточнила:

– Ваше величество, а зеркало в ваших покоях? Его тоже чистить? Его вы никогда…

– Не трогай зеркало, – выпалила я, озаренная внезапной догадкой.

Ну конечно же, как я вообще могла о нем забыть?! Это же база сказки про Белоснежку, вот это «кто прекрасней всех на свете». Оно ведь говорящее и, если верить сказочникам, служит королеве. А раз королева здесь я, значит, зеркало мне не соврет. Любопытно, оно может отвечать только на один вопрос про самую прекрасную? Или его словарный запас все же шире?

Я бы прямо сейчас бросилась это проверять, но, стоило мне подняться с трона, в зал вошел старый слуга и, поклонившись так низко, что едва не коснулся лбом пола, произнес:

– Ваше величество, обед подан.

Пожалуй, мой собеседник на обеде ничуть не менее значим, чем зеркало. А раз так, артефакт подождет, сначала Альрен.

Слуга проводил меня до обеденной, оставив перед дверями, которые лишь в последний момент с поклоном открыл передо мной. И, к моему удивлению, зал оказался абсолютно безлюден. Ну и где этот гад? И, я что, всегда обедаю в одиночестве?

Задумавшись, я шагнула вперед, и в тот же миг двери за моей спиной захлопнулись, мою талию обвили мужские руки, а в ухо страстно прошептали:

– Ну, здравствуй, Белла…

Глава 9

Руки сжались на моей талии крепче, а горячее дыхание защекотало шею, и я, не успев даже испугаться, машинально уперлась ладонями мужчине в грудь.

– Альрен, – выдохнула я, узнавая голос, и внутри все похолодело от облегчения пополам с раздражением.

– А ты решила, что кто-то другой посмеет обнимать тебя? – усмехнулся он мне в самое ухо, и его губы скользнули по моей шее, оставляя обжигающий след.

Я дернулась, пытаясь высвободиться, но хватка оказалась крепче, чем я ожидала: он развернул меня к себе, и в следующее мгновение его губы нашли мои. Отвращение и паника захлестнули меня одновременно – целоваться с чужим, незнакомым мне мужчиной, да еще и с тем, в ком я нутром чуяла угрозу, было последним, чего я хотела.

– Не сейчас, – я вывернулась в сторону, так что его поцелуй пришелся в щеку, стараясь, чтобы голос звучал капризно, а не испуганно. – У меня совершенно нет настроения, Альрен.

Мужчина замер, отстранившись на полшага, и посмотрел на меня прищурившись – так внимательно, что мне захотелось провалиться сквозь мраморный пол.

– Нет настроения? – переспросил он с искренним недоумением, будто я сказала что-то невероятное. – Что это с тобой, Белла?

Сердце ухнуло вниз. Похоже, я допустила какую-то ошибку, и исправлять ее нужно было немедленно, пока подозрение в его глазах не превратилось во что-то более опасное.

– Мне нехорошо, – произнесла я, потирая висок и слегка покачнувшись – благо, притворяться особо не пришлось, голова после утренних потрясений и правда гудела. – С самого утра. Целитель напоил меня какой-то дрянью, но легче не стало.

Недоумение на лице Альрена сменилось чем-то похожим на заботу, или очень достоверной ее имитацией.

– Заболела? – он взял меня за подбородок, приподнимая мое лицо, разглядывая с беспокойством. – Ты и правда бледнее обычного. Может, стоит позвать...

– Не стоит, – быстро перебила я. – Пройдет. Просто давай пообедаем уже.

Он еще мгновение изучал меня, а потом, к моему облегчению, кивнул и подошел к столу, галантно отодвинув стул.

– Как прикажешь, моя королева.

Стол ломился от угощений – жареная дичь, истекающая соком, горы фруктов, хрустальные графины с красным вином. Но аппетита у меня не было ни капли – слишком перенервничала, и слишком много вопросов крутилось в голове.

– Оставьте нас, – властно бросил Альрен слугам, замершим у стены, и те испарились так быстро, будто их сдуло сквозняком.

Меня царапнуло раздражением – с чего это он распоряжается моими слугами, будто своими собственными? Но спросить я не рискнула: настоящая королева наверняка знала бы ответ, а я и без того балансировала на грани разоблачения.

– Итак, – Альрен разлил вино по бокалам, один пододвинул ко мне, – ты хотела знать, как дела на Северной заставе.

– Да, – я вцепилась в эту тему, как утопающий в соломинку, лишь бы не молчать. – Рассказывай.

– Варвары снова совершили набег три дня назад, – начал он, откидываясь на спинку кресла с видом человека, привыкшего командовать. – Сожгли две деревни у самой границы, угнали скот. Мои люди дали отпор, но потери есть с обеих сторон. И как главнокомандующий королевской армией, я обеспокоен этим. Нужно больше рекрутов.

Я слушала, кивая в нужных местах, хотя все, что мне действительно хотелось узнать, – почему во взгляде каждого встречного я вижу либо ужас, либо ненависть.

– А в самом королевстве? – осторожно спросила я, отпивая вино, чтобы занять чем-то дрожащие руки. – Как обстановка?

Альрен посмотрел на меня долгим взглядом, и на мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь – не Беллу, а именно чужачку в чужом теле.

– Обстановка тревожная, – произнес он наконец. – В восточных провинциях снова шепчутся о бунте. Крестьяне недовольны налогами, а после того, как ты казнила старосту в Вирмонте... – он не договорил, лишь красноречиво пожал плечами.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Казнила старосту. Сколько еще таких «мелочей» скрывалось в памяти этого тела, до которых я пока не добралась?

– Значит, народ негодует? – тихо спросила я, пряча за равнодушным тоном ужас и стыд.

– Народ всегда негодует, – усмехнулся Альрен, накалывая на вилку кусок мяса. – Твое дело – не позволять этому осесть в умах, запугать, подчинить. Да ты и сама это прекрасно знаешь, я сам лично учил тебя этому.

Учил этому. Эти слова заставили вздрогнуть, и я торопливо схватила салфетку, делая вид, что вытираю лицо. Неужели, он и есть тот, кто превратил Беллу в чудовище?

– Скажи, – я постаралась, чтобы вопрос прозвучал небрежно, – а правда, что именно Кристиан поднял восстание? До сих пор не могу поверить, что он решился пойти против меня. Может, его кто-то надоумил?

Брови Альрена взлетели вверх не то от удивления, не то от подозрения.

– Надоумил? – переспросил он задумчиво, словно пытаясь разгадать, зачем я это спросила. – Не думаю. Ты же сама рассказывала мне эту историю десятки раз. Твой драгоценный бывший супруг собрал остатки старой гвардии, сговорился с парой мятежных лордов и попытался взять дворец штурмом. Глупая затея была – твои маги размазали его отряд по камням, а тебе хватило одного взгляда, чтобы прикончить половину из них лично.

Я вцепилась пальцами в подлокотник кресла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Значит, Кристиан не предавал Беллу – он пытался ее остановить. Пытался спасти королевство от той, кем стала его жена.

– А почему он это сделал? – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – То есть... что заставило его пойти против меня?

Альрен прищурился, глядя на меня с нарастающим недоумением, и я поняла – переборщила. Настоящая королева знала бы. Настоящая королева не задавала бы таких вопросов человеку, который, судя по всему, был рядом с ней все это время.

– Белла, – медленно произнес он, – к чему эти вопросы? Ты что, сочувствуешь предателю? Ты ведь даже развелась с ним, лишь бы тебя ничто не связывало.

Я вымученно улыбнулась, чувствуя, как внутри все перевернулось. Развелась? О боже, значит, Белле мало было просто мучить Кристиана… Она решила полностью вычеркнуть его из своей жизни. Но почему тогда не убила?

– Голова после болезни совсем дурная, – пробормотала я. – Забудь.

Альрен кивнул, не став настаивать на ответе, хотя тень подозрения так и не покинула его взгляда до конца обеда. Я больше ни о чем не спрашивала – слишком опасно было продолжать копать в эту сторону, рискуя выдать себя с головой. Оставалось радоваться, что хоть что-то удалось узнать. Например, что Альрен – главнокомандующий армии Беллы, ее наставник в жестокости, и, судя по всему, куда более значимая фигура при дворе, чем просто фаворит в постели.

И был лишь один способ узнать больше, не вызывая подозрений своими вопросами. Зеркало.

Обед закончился, и Альрен поднялся, обходя стол, чтобы взять меня за руку. И к сожалению я не успела отдернуть ее вовремя. Его губы коснулись костяшек пальцев, задержавшись чуть дольше, чем позволяли приличия, я едва сдержала дрожь.

– Отдохни как следует, – произнес он с улыбкой, в которой почудилось что-то хищное. – А ночью я загляну к тебе в покои. Надеюсь, к тому времени тебе полегчает окончательно.

От этих слов по спине пробежал холодок, куда более леденящий, чем промозглая сырость темницы. Я через силу улыбнулась, ничего не ответив, и проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью.

Как только шаги стихли в коридоре, я схватила салфетку и с остервенением принялась оттирать губы и руку, жалея, что не могу помыться полностью. Потому что рядом с этим мужчиной я чувствовала лишь отвращение.

Я не могла понять, что именно так пугало меня в Альрене. Ни единого слова угрозы, ни одного грубого жеста – мужчина был сама галантность и забота. И все же что-то в глубине его глаз, в том, как властно он распоряжался чужими слугами, в том, с каким удовольствием он говорил о моей жестокости, заставляло каждую клеточку тела кричать: беги.