Амулет Святогора Могучего и Дар Огня. Часть 1: Утрата будущего

Глава 1. Сон, леденящий душу.

Ссора родителей. Отчего взрослые не могут найти общий язык? Девятое июня. О чем нужно думать, чтобы не запустить механизм Рока? Странное исчезновение ключей. Как выбраться из запертого дома? Загадочный звонок отцу

                                                 Когда боишься и сомневаешься,

даже сон кажется жуткой явью.

Тебе уже все равно, что будет с тобой и твоей

жизнью, тебя уже нет – осталась только твоя тень,

и это все, что осталось от тебя прежней.

Тишину прорезала соловьиная трель звонка – голос птицы звучал звонко, но тревожно. Люба бросила телефон на кровать и торопливо побежала открывать дверь. И только перед ней внезапно остановилась, осознав, что дом совершенно пуст и отчего-то померк свет – будто побледнел, горел вполсилы. Это было пугающе и необъяснимо – будто что-то страшное, неведомое из далекого прошлого пробралось в дом.

      Люба напряженно вслушалась в звуки – ничего необычного. Но это не успокоило ее – она по-прежнему чувствовала страх. Кто мог проникнуть в запертый дом?

      «Что-то не так… – быстро пробежав по дому, Люба беспокойно осмотрела комнаты. – Вроде все на месте… Никого нет…»

Она продолжала с тревогой оглядываться по сторонам, будто боясь увидеть что-то ужасное. Дальше стало еще хуже – она явно почувствовала в доме присутствие потусторонней силы. Ей стало казаться, что эта сила уже витает вокруг нее в едва заметном призрачном мерцании и в любой момент может появиться из сумрака.

      Люба испытывала ужас – ее трясло как осиновый лист. Но внезапно она подумала (эта мысль заставила ее прийти в себя и немного взбодрила): «Зачем демонам понадобился наш дом, он же совсем обычный, ничем не отличается от других? Да еще летом? Я еще понимаю, в зимнюю Святочную неделю…»

      Раньше Люба никогда не сталкивалась с потусторонней силой и совершенно не хотела с ней встречаться. Мысли ее метались в ужасе и отчаянии, ей было страшно и одиноко – рядом не было ни единой души, которая могла бы помочь.

– Эй ты… отзовись… Ты зачем к нам пришла? – прошептала Люба, умоляя Вселенную и Бога избавить ее от появления нечисти. Потусторонняя сила должна сидеть дома. У нее же есть свой дом? И, наверное, кто-то же ее охраняет, чтобы она не блуждала по белому свету?

      Ответом ей была тишина – никто не появился. Люба с облегчением перекрестилась; озираясь по сторонам, она внимательно следила за едва заметными бликами и тенями. «С малого начинается великое, из незаметного вырастает значимое. Только бы не пропустить это малое, иначе оно станет необратимым и заполонит наш дом…» О мистике Люба читала в книгах, смотрела фильмы – но сейчас она столкнулась с ней наяву.

Раньше Люба с большим удовольствием вечерами могла читать мистическую книгу. Она считала, что вечер – самое подходящее для этого время, особенно зимой, когда дни становились короче, ночи длиннее, а звездное небо было таким загадочным. Читая такие книги, Люба испытывала страх, но была убеждена, что любой мистический рассказ – это всего лишь вымысел или древнее предание, которое, впрочем, она тоже считала вымыслом. Люба понимала: из воздуха вряд ли выпорхнет живая злая колдунья или «неведома зверушка».

      Но сейчас она хотела лишь одного – спрятаться подальше или убежать, чтобы это невидимое и зловещее нечто не тронуло ее и быстрее покинуло дом.

      «Нужно куда-то спрятаться… Может, нечисть меня не заметит – походит, походит и уйдет?» Люба пыталась отыскать место поукромнее – взгляд ее остановился на тяжелых кремовых шторах. Она подбежала к окну, проскользнула за шторы и плотно задернула их за собой. Большой диван стоял близко к окну, но между ним и окном был небольшой проем, в который Люба поместилась. Здесь ей было спокойнее, но теперь она не видела, что происходит в комнате, а там могло происходить все что угодно.

      Соловьиная трель зазвучала еще громче – кто-то настойчиво звонил в дверь. От страха Люба подпрыгнула, наступила на штору и упала; что-то больно ударило ее по спине. Она ожидала услышать звук приближающихся шагов, развернулась, пытаясь быстрее подняться, но запуталась в шторах еще больше. Рядом лежал упавший карниз.

      «Только бы успеть… Ну что же такое? Чем больше пытаюсь выпутаться из этих штор, тем крепче они меня стягивают…» – сердце Любы ушло в пятки. Она боялась всего, но главное – того, кто, возможно, уже пробрался в дом и стоял сейчас за дверью. В голову лезли всякие ужасы, но Люба упорно продолжала выпутываться из штор.

      Проникнувшего в дом по-прежнему нигде не было видно. Боязливо оглядываясь по сторонам, Люба продолжала попытки выпутаться из штор.

      Она вновь почувствовала надвигающуюся на нее нездешнюю, очень опасную силу – та уже была совсем рядом, и Люба не могла понять, зачем она явилась сюда.

      Страх поглотил разум. В голове звучало только одно: «Боженька, как мне страшно! Боженька, помоги!» Люба уже приготовилась, что эта сумеречная сила обнаружит ее – она не могла ее не найти, маленькую и беззащитную. Да и кто из людей чувствовал бы себя иначе, ощутив присутствие потусторонней силы?

      Люба чувствовала эту силу сердцем – оно замирало от страха. Тело ее тоже чувствовало эту силу – его трясло, будто Люба вышла на улицу в тридцатиградусный мороз без зимней одежды. Попробуй в такой мороз мгновенно не превратиться в ледяную скульптуру или не заснуть глубоким сном на веки вечные!

      Наконец Люба устала трястись и шарахаться от любого звука – теперь она была готова сбежать от потусторонней силы куда глаза глядят, лишь бы не оставаться в доме. Почему, когда меньше всего ждешь беды, она без спроса врывается в дом?

       Вдруг Любу сверху обдало холодом – вздрогнув, она запрокинула голову, чтобы лучше разглядеть, что происходит. Сквозь зияющую рваную дыру в потолке на нее, изредка мигая, смотрели огромные звезды – теперь они тоже казались ей страшными. С неба спускалось что-то яркое, дрожащее, большое…

      Люба съежилась – как ей сейчас хотелось превратиться в невидимую песчинку! Казалось, она сходит с ума: теперь ей мерещилось огромное лицо, летящее прямо на нее. Оно все время менялось – то льстиво улыбалось ей, то казалось холодным и надменным, то становилось уродливым и перекошенным, будто от боли, и наконец превратилось в каменную, молчаливую маску.

      Люба подумала о смерти – это каменная маска напомнила ей изображение мумии человека с закрытыми глазами. Внезапно что-то щелкнуло, будто закрылся железный затвор. Она испуганно огляделась по сторонам – каменной маски нигде не было видно, она исчезла так же быстро, как появилась.

      «Странная многоликая маска – что она символизирует? Или меня о чем-то предупреждают? Но о чем? И кто? Может, меня пытаются напугать? И дыра… откуда в потолке взялась дыра?» Люба перебирала в памяти последние события дня – все было в порядке, никаких катаклизмов, ни одного настораживающего звука… Но в доме явно все встало с ног на голову!

      Теперь во входную дверь кто-то громко колотил, а с улицы донесся скрип тормозов, громкий удар и крики людей.

      «Какая разница, кто меня убьет – тот, кто проник в дом, или тот, кто стоит за дверью?» – подумала Люба и, не выдержав, рванула плотную штору – та внезапно поддалась, и она освободилась из ее тисков.

– Хватит трезвонить, иду! – Люба побежала к входной двери, за которой раздавались устрашающие, резкие звуки ударов. «Что там происходит?» – в смятении думала она.

       Домофон почему-то не работал, будто кто-то специально вывел его из строя – по экрану быстро, хаотично бегали маленькие черные точки. Немного помедлив, Люба решилась открыть входную дверь, ей казалось, еще несколько ударов – и дверь не выдержит, слетит с петель и тогда тот, кто стоит на улице, войдет в дом.

      «Была не была!» На всякий случай Люба перекрестилась – так часто делали мама и тетя Тая, да и самой Любе казалось, что Бог в таких ситуациях действительно помогает, если в него веришь – а Люба в него верила.

       Щелкнули замки. Люба с опаской, почти не дыша, приоткрыла дверь и робко выглянула на улицу. Яркие фонари освещали желтым светом незнакомую черноволосую девочку, ростом чуть выше нее, с темно-синей потрескавшейся кожей на лице и руках; ей было лет четырнадцать, не больше, – она неподвижно стояла на крыльце и потусторонним, зловещим взглядом разглядывала Любу.

       «Ну и взгляд… как у мертвеца! Кто это? Зачем она пришла?» – испуганно думала Люба. Незнакомка чем-то напоминала Ульяну – Любину единственную подругу и одноклассницу, только настоящая Ульяна была доброй и скромной, а эта походила на злого демона, который перепутал миры и через портал случайно проник в мир людей.

      Незнакомка развернулась – видимо, ее привлек резкий звук, доносившийся с дороги перед домом, и Люба ахнула: из спины ее торчали два темно-синих небольших крыла, они шевелились и вздрагивали.

       Люба в ужасе собралась захлопнуть входную дверь. «Ведь незнакомка все равно войдет, но, может, мне удастся выбраться из дома незамеченной?» – лихорадочно думала она. Но тут увидела беспокойное мерцание – оно образовало серебристое кольцо вокруг головы незнакомки, похожее на нимб, а второе такое же кольцо стремительно вертелось в области ее сердца. Люба почувствовала, как от этого серебристого свечения веет миролюбием и мудростью.

      Вместо того чтобы закрыть дверь, она, немного растерявшись, зачарованно наблюдала за сияющими световыми кольцами, а незнакомка молча, с презрением глядела на Любу.

– Верни мой амулет! Иначе ты погибнешь! – крикнула она.

Любе чудилось, что этот пугающий скрипучий голос летит на нее со всех сторон и больно жалит ее, – ей захотелось быстро запереть дверь на все замки и позвонить в полицию. Или чтобы прямо сейчас появились ее родители – они бы защитили Любу, но их почему-то не было. Куда они делись?..

      А незнакомка на ее глазах превращалась в злую ведьму – черные длинные волосы ее вздыбились, нос, прежде маленький и прямой, вдруг вырос и загнулся крючком, глаза засветились багровым цветом.

– Какой амулет? У меня нет никакого амулета… Я не знаю, о каком амулете идет речь, – шептала Люба дрожащим голосом.

Когда мама и папа были рядом, она никого не боялась. Но сейчас их нет, а перед Любой стоит зловещая ведьма и, похоже, хочет проникнуть в дом за каким-то непонятным амулетом…

      «Что это за амулет? И почему незнакомка ищет его в нашем доме?..» Любе стало не по себе – все предметы в комнате будто замерли в воздухе, но ей казалось, что по ним бежит ток высокого напряжения, словно их кто-то заколдовал. Она чувствовала, что незнакомка обладает магической силой, которая сковывает ее, Любину, волю. По спине пробежала струйка ледяного пота, тошнота подкатила к горлу, она закашлялась. «Незнакомка, похоже, дома́ перепутала – вот у тети Таи она бы непременно нашла какой-нибудь амулет. Хотя… у тети Таи и своих пришельцев хватает». Она вспомнила свою любимую тетю Таю, мамину старшую сестру.

– Закрывай дверь! Быстрее закрывай дверь! – услышала Люба голос тети Таи. Она выдохнула, будто очнулась от забытья, и с силой потянула дверь на себя. Та уже почти закрылась, и Люба обрадовалась, что у нее все получилось, как вдруг ее будто мощной взрывной волной отбросило назад.

      Любу пригвоздило к стене, в голове и теле гудело, будто кто-то переговаривался по рации. Она медленно сползала по стене на пол.

– Это мой амулет… это мой амулет… это мой амулет… – сквозь шипящие волны Люба слышала бессердечный голос незнакомки, его железные повелительные ноты звучали в ее голове.

Слетев с петель, дверь просвистела мимо Любы, грохнулась о стену и разлетелась по полу неровными кусками.

– Да она же монстр! – почти беззвучно прошептала Люба; она не могла прийти в себя от увиденного, ей казалось, что от ужаса ее волосы встают дыбом. Невиданная стихийная сила пугала Любу и будто сковывала ее волю.

      В коридор тяжелой походкой, медленно волоча ноги, вошла ужасная незнакомка. Ее глаза на миг превратились в обычные карие, но потом вновь налились багровым гневом.

      «Она и ходит как мертвец…» Люба вжалась в стену, напряженно думая, что ей делать, а глаза незнакомки наполнялись еще большей злостью – яростной, устрашающей. Люба поняла: такие, как она, демоны никогда не бывают добрыми, ведь у них нет сердца или оно «в глубокой заморозке». Может, когда-нибудь сердце незнакомки кто-то разморозит?

      Из яркого мерцания, кружащего над незнакомкой, протянулась прямая лента света – она образовала серебристый луч, в котором проворно бегали золотые звезды. Люба заметила внутри луча очертания крупного клюва, затем проявилась птичья голова – перед незнакомкой возник суровый, гордый Человек-Птица. Стройное высокое тело его напоминало человеческое, но в серебристом оперении, а за спиной вздрагивали мощные золотые крылья. Он был похож на доброго бессмертного ангела.

– Не делай этого, прошу тебя! Полетели домой! – услышала Люба его мелодичный голос.

      Она даже не сразу поняла, что говорит Человек-Птица ужасной незнакомке, потому что не могла оторвать от него взгляда – такого, как он, ей никогда не приходилось видеть. Он казался ей сияющим, добрым чудом.

– Я не уйду без амулета – мне надо его вернуть! Ты понимаешь меня? Он мой… Она у меня его украла! – незнакомка, бросив злобный взгляд на Любу, молча обошла Человека-Птицу, прошла мимо нее и стала нервно, с силой выдвигать ящики из комода, шкафа, письменного стола и бросать их на пол. Вскоре весь пол был усеян горами предметов, некоторые из них разбивались…

Люба испуганно поднимала любимые мамой вещи и торопливо откладывала их в сторону, подальше от незнакомки. Некоторые из них, те, что казались ей более ценными, она бережно ставила на стол, чтобы сохранить их до прихода мамы, но незнакомка безжалостно крушила все, что попадалось ей под руку.

– Чем быстрее ты мне вернешь мой амулет, тем скорее я покину твой дом! Иначе от него ничего не останется! – прошипела незнакомка. Вдруг она нагнулась над столом, что-то схватила и крепко сжала в кулаке, внимательно разглядывая.

– Да говорю же тебе, нет у меня никакого амулета… и никогда не было! Может, ты дом перепутала и твой амулет лежит в другом месте? Ты наш дом в свалку превратила… Если ты такая мудрая, разве не можешь почувствовать, что твоего амулета здесь нет? – робко проговорила Люба.

Незнакомка в ярости смахнула со стола колечко Любиной мамы Киры. Люба вспыхнула от негодования – она больше не могла терпеть незнакомку и ее выходки, в душе ее бурлил протест.

– Ты хуже варвара! – с ненавистью крикнула Люба. В комнате вновь что-то загрохотало – похоже, незнакомка еще что-то разбила.

– Полетели домой, нет здесь твоего амулета! Не пугай девочку, ей незачем о нас знать, – Человек-Птица твердо взял незнакомку за запястье, потянул в направлении входной двери, потом расправил два мощных золотых крыла и поднялся в воздух.

      Крылья его переливались, сияя чистым золотом. Люба с восхищением рассматривала Человека-Птицу. Пока незнакомка на время отвлеклась от Любы, та из груды разбросанных вещей торопливо достала мамины часы, ее колечко и связку ключей от входной двери. На полу валялся портрет мамы, папы и Любы – они держали в руках красные воздушные шары. Люба помнила этот день – майское солнечное утро. Они тогда готовились к приезду тети Таи – та возвращалась из экспедиции и должна была приехать через несколько минут. Люба подняла портрет с треснувшим стеклом, прижала его к груди – пальцы ее пронзила боль, на пол полились алые струйки крови.

– Это только начало! – грозно сказала незнакомка. – А ты не тяни меня… Я с тобой никуда не пойду, пока она не отдаст мне амулет! Я видела – она держала его в руках! – в ярости кричала она Человеку-Птице. Еще чуть-чуть – и она бы набросилась на Любу, но Человек-Птица крепче сжал запястье незнакомки и поднял ее в воздух; она лихорадочно дергала второй рукой и ногами.

– Я тебе клянусь, нет здесь амулета… Если бы он был здесь, я бы его почувствовал, – Человек-Птица нес незнакомку по воздуху, а она по-прежнему сопротивлялась, будто обезумела.

– Это мой амулет! Я не прощу тебе воровство! Придет час – ты мне за все заплатишь! – шипела незнакомка, извиваясь и пытаясь вырваться, но Человек-Птица держал ее крепко.

      «Что за амулет?.. Зачем он понадобился этой ведьме, да еще в нашем доме? О каком часе она говорит, и к кому придет этот час?» Люба, не отрывая глаз, следила за каждым движением незнакомки. Нужно было бежать, и как можно скорее, она хорошо осознавала это, но тело ее внезапно стало ватным и непослушным, а ледяной ветер завыл еще громче и тоскливее, будто кто-то умер. Казалось, само зло кружит вокруг Любы.

      Тело ее теперь стало каким-то чужим, будто принадлежало не ей, а кому-то злому и бездушному, похожему на незнакомку. «Хорошо, что она появилась здесь не одна, а с Человеком-Птицей! Он, похоже, понимает, что у меня нет никакого амулета… И с домом что-то не так… А крыша? Куда делась наша крыша? Неужели незнакомка не смогла отыскать дом, в котором лежит ее амулет? У нее же должно быть что-то вроде радара, по которому она ориентируется в пространстве. Интересно, зачем ей нужен этот злосчастный амулет?»

Боясь пошевелиться, Люба заставила себя согнуть правую ногу, чтобы наконец-то сдвинуться с места. Она положила мамино золотое колечко в карман, а семейный портрет бережно пристроила под черным лакированным комодом на ножках. Картина, на которой была изображена Кира, Любина мама, по-прежнему висела на стене.

      Совсем рядом с Любой что-то грохнулось на пол. Это была незнакомка. Человек-Птица тоже спикировал на пол, только совсем беззвучно.

– Почему ты меня не слушаешь? Здесь нет того, что ты ищешь! – настойчиво шептал ей Человек-Птица, а она негодующе мотала головой, бросала злобные взгляды на Любу и внимательно осматривала пронизывающим взглядом комнату.

      Происходящее казалось Любе мучительным наваждением – она дотронулась до головы, руки ощутили непослушные волосы. Да, это была она, Люба, – похоже, все, что происходило сейчас, было не сном, а реальностью. Но такой реальности просто не могло быть – разум протестовал, он не желал воспринимать мистическое наваждение.

– Смирись и отдай! – вновь услышала Люба шипение незнакомки, но губы той даже не пошевелились. Она медленно прошла мимо Любы – из крепко сжатых тонких синих пальцев торчал циферблат от старых отцовских часов. Люба остолбенела – стрелки на циферблате застыли на месте.

      «Обычно часы останавливаются, когда кто-то умирает… Может, с папой случится беда?» Люба с ужасом вспомнила, что читала о таком явлении – обычно перед смертью того, с кем человек крепко связан, он начинает видеть знаки этой смерти, предупреждающие его о том, что близкому грозит опасность или в скором времени произойдет трагедия. Они будто пытаются подготовить человека к беде, чтобы он стал хоть немного сильнее, но приходят эти знаки судьбы только к тем, кто может их услышать или почувствовать.

      Человеку-Птице вновь удалось схватить незнакомку за запястье, и он, что-то бормоча, потащил ее к входной двери.

       «Только бы у него получилось…» – Люба умоляюще смотрела на Человека-Птицу. Если бы она могла, то не задумываясь помогла бы ему, но когда она видела незнакомку, ужас сковывал ее.

– Она же ненормальная… ненормальная… – бормотала Люба, еле выговаривая слова. «Почему стрелки на часах остановились? Ведь еще вчера эти часы шли!»

– Запомни: девятое июня… Твоя жизнь изменится девятого июня… Ты сделала свой выбор! Наша встреча неизбежна, ты ответишь за воровство! – голос незнакомки звучал угрожающе, глухо, потусторонне, будто говорил вовсе не человек; из багровых бездонных глаз выплеснулся огонь ярости, и жгучие языки настоящего пламени побежали по полу. Человек-Птица взмахнул золотыми крыльями, рванул незнакомку за руку, они поднялись в воздух – и внезапно исчезли.

      Повалил черный дым, он разъедал Любе глаза…

      «Наш дом горит! Незнакомка подожгла его!» – Люба поднялась на ослабевшие ноги, хватала уцелевшие вещи, пыталась как-то потушить огонь.

      Она срывала пледы с диванов и кресел, с силой била ими по огню, но тот разгорался все сильнее – теперь это было яркое, неукротимое пламя, которое быстро обгладывало стены и остатки крыши. Люба упорно продолжала бороться с пожаром, но силы покидали ее. Вокруг слышались устрашающий треск и шипение, сверху падали хлопья черного пепла. За несколько мгновений их дом сгорел дотла. От него ничего не осталось – он как в воду канул, так же быстро, как исчезает прошлое, которое остается только в памяти человека.

      Люба была словно под гипнозом – она выжила, что было невозможно. Смертельный огонь не спалил ее – только обжег, но не очень больно. Ее ноги по колено проваливались в пепел, который лежал везде тонким черным покрывалом, сыпался на ее голову и плечи. На всякий случай Люба закрыла глаза, чтобы уберечь их.

– Наш дом… наш дом… наш дом… – рыдая, шептала она. Чувство обреченности и отчаянья душило ее. – Где мы теперь будем жить? – Люба с тоской смотрела на поле из пепла. – Это все, что осталось от нашего дома!

      Вдруг в воздухе среди черного мрака вспыхнула маленькая яркая звездочка. Люба вздрогнула, вспомнив о зловещей незнакомке, – она представила, что той удалось сбежать от Человека-Птицы, чтобы вновь осмотреть дом. Только вот от дома ничего не осталось – амулет, который она так настойчиво ищет, если он все же был в доме, тоже превратился в пепел. Но потом Люба подумала, что терять ей теперь нечего – она уже потеряла все.

– Что на этот раз забыла незнакомка в нашем доме? Она же нам ничего не оставила – все у нас забрала! Но за что? Как Боженька допустил эту несправедливость? Пепел… пепел… ничего кроме пепла…

Потеряв свой дом, в котором она так дружно и радостно жила с мамой и папой, Люба стояла как неприкаянная; глядя на горы пепла вокруг, она не могла поверить, что их дом сгорел дотла за одно короткое мгновение. Сколько доброго и хорошего в нем совершалось! А незнакомка взяла и спалила его – просто так, ни за что, только потому, что искала какой-то дрянной амулет… «Боженька накажет ее – Он наказывает всех, кто совершает злые и неправедные дела…» – думала Люба.

      А яркая звездочка тем временем разрослась в большое световое пятно, из которого выступил невысокий старик в длинном зеленом плаще и высокой остроконечной шляпе с небольшими полями – он опирался на деревянный посох. Живые зеленые глаза его светились добротой и состраданием. От старика исходило сияние, яркие лучики которого наперегонки подлетали к Любе, словно стряхивали непосильный груз потери с ее плеч.

– Ай-я-яй… – старик оглядел пепел, глаза его стали печальными, он тяжело вздохнул, но потом взгляд его вновь засиял и он промолвил:

– Не плачь, дитя, и меня не пугайся, я тебя не обижу, – он погрузил свои длинные пальцы в пепел, и тот взвился от его прикосновения. – Пепел – не всегда символ смерти, иногда из него рождается новая жизнь. Птица Феникс рождена из пепла. Твое время пришло – путь уже открыт! И тебе придется пройти его до конца, как бы тяжело тебе ни было, что бы ни страшило тебя на этом пути. Дитя, дорога будет очень трудной и опасной, но ты не отчаивайся! Твой путь – благодатный, устреми свое сердце к добру и добрым людям, они тебе помогут! И запомни: никто, кроме тебя, твой путь не пройдет. У каждого из нас – своя Голгофа, другому она не по силам! – он снял старую шляпу и поклонился Любе, серебряные волосы его упали на высокий лоб. – До встречи, дитя! – старик внезапно растворился в воздухе, а оторопевшая Люба смотрела в пустоту – туда, где только что сиял нездешний свет…

– Добрый старик… Может, он волшебник? – прошептала она с восхищением – ей очень хотелось расспросить старика о неведомом пути, который открыт перед ней. Что это за путь? И кто его открыл? И где теперь она будет жить, если дома у них больше нет? И главное: куда пропали ее родители и когда они вернутся домой?

– Я ничего не понимаю… Сегодня очень странный день… И почему именно сегодня они все ко мне явились – незнакомка требовала злосчастный амулет, угрожала, потом спалила наш дом, а добрый старик говорил о каком-то пути, о том, что этот путь уже открыт… Что за путь, о котором он говорил? И интересно, откуда они все взялись? Где их истинный дом? И знакомы ли они друг с другом? – растерянно шептала Люба, внимательно вглядываясь в отпечатки следов, оставленные стариком. – Нет! Это не галлюцинация! Следы есть, значит, все это действительно было!

Старик Любе понравился – он обладал удивительной харизмой и чем-то неуловимо сказочным и чудесным. Еще совсем недавно Люба думала о незнакомке, не могла прийти в себя от стресса и возмущения, но с той минуты, как перед ней появился этот старик, все ее мысли были только о нем.